Зверополис. Столько стоят мечты

Действие последнее. По следам прошедшего крокодила. Обхватив прутья лапами, свободный слепо верит - клетки нет

      Взгляд из-под капюшона пронзал ненавистью слонов гигантов. А голос Манахэта казался так далёк.       «Не сорвись Апатон» — поглядывая на идущего рядом меджая с опаской произнес старый крокодил.       — Всё хорошо сэр, — быстро и как-то странно спокойно ответил Апатон.       Было видно, что он с трудом старается сохранить холоднокровие. Меджай пытался глубоко дышать. Он лучше остальных понимал с какими чудовищами они столкнулись. Так много лет прошло с того момента когда Апатон впервые столкнулся с тем монстром.       Столько лет… а страх всё так же силён.       Стиснув зубы от ярости, меджай шел вперёд. В попытках отвлечься Апатон спросил:       — Мистер Манахэт, почему нам позволили убить Миандрия?       Это был хороший вопрос. В том, что это произошло без малейшего сопротивление со стороны охраны слона, наводило на мысль. Манахэт рассудительно ответил:       — Его слили.       Краем глаза он поглядел на Апатона. Морда последнего была озадаченной.       — Наш враг не жалкий слон, — продолжал Арбитр, — он лишь пешка. Настоящий враг Репод Сити это он…       Манахэт кивнул в сторону «Дробящего легиона» за спинами которого возвышался жираф.       Краем глаза выцепив тайпана, что выглядывал из своего «убежища» на плече Апатона, последний спросил:       — Господин Маккоя вы знаете кто этот жираф?       Змееморф молчаливо глядел на фигуру жирафа. Спустя секунду он ответил:       — Это Хёлле Дранси.       — Он опасен?       — Это последний зверь, с которым я бы хотел встречаться.       То, с каким опасением произнёс эти слова тайпан, заставил Апатон задуматься. Пока Апатон говорил с Маккоя, Манахэт полностью осознал всю опасность случившегося горя в их городе. Всё встало на свои места.       — Он из Зоо Сити Апатон, — начал Манахэт, — если Хёлле Дранси здесь, значит, Зоо Сити начал жатву.       — Жатва? Он из Зоо Сити? — переспросил Апатон.       Пробираясь ближе к жирафу и слонам, сквозь сотни смотрящих на титанов рептилий они продолжали разговор.       — Зоо Сити — рабовладельческий город, — начал быстро Манахэт. — Их основной ресурс — рабы. Чем больше рабов, тем сильнее их экономика. Обычно они покупают рабов у разнообразных банд, что шныряют по «Диким Землям», иногда города продают заключённых. Но во время массовых восстаний, когда гибнет много рабов, Зоо Сити начинает так называемую «жатву».       Тогда они прибегают к помощи семейства Дранси: прадед, дед и отец Хёллея Драсни занимались этим испокон веков. Тайком они расшатывают экономику города-жертвы до тех пор, пока там не вспухнет бунт или восстание, — Манахэт кисло улыбнулся, словно просчитался в элементарном, — после чего в суматохе и неразберихе начинают пропадать жители этого города. Пока идёт борьба за власть и в городе царит анархия, эти пропажи никто толком не замечает. Не до этого… — Манахэт описывал то, что происходило в Репод Сити. — Как же мы просчитались Беатрис? Как проглядели это?..       Продолжил, но уже мысленно — «Миандрий спутал нам все карты? Может зря мы уничтожили клан Кааша? Скорей всего. Не верю, что Миандрий желал нам помочь. СФП раковая опухоль на теле этого мира, — в голове Арбитра вспыхнул образ умирающего слона, — одну нам удалось вырезать. Так что не всё ещё потерянно. Жатва только началась, возможно нам удастся задушить её на корню. Но для этого нам нужно ликвидировать Дранси. Удачно, что так всё совпало. Впрочем… удача ли это?..»       При всей ненависти Манахэта к СФП он прекрасно понимал, с каким опасным соперником столкнулся. Возможно, это всё подстроил Миандрий. Он просчитался лишь в том что они выследили его быстрее, чем он того ожидал. Возможно, он думал, что Беатрис не посмеет напасть на него. Думал, что Ала́н его прикроет.       Можно было долго и упорно строить теории о том, что произошло, но это проще делать в бастионе «Клана Арбитр» за кружечкой чая, когда опасность для города будет уничтожена. Решив не углубляться в дебри произошедшего, Манахэт понимал сейчас нужно вылечить болезнь, а не устанавливать его симптомы.       Его размышления перебил Апатон.       — Сэр, разве пропажа жителей города и перевоз их в Зоо Сити как рабов не повод для войны с Зоо Сити? — спросил меджай.       — Да. Повод, — усмехнувшись, ответил Манахэт, — только вот повода так такого нет. Дранси не представляет Зоо Сити. Все его действия официально подходят под бандитские действия. Правящая династия в Зоо Сити Тэйдишьи, да и все крупные семьи Зоо Сити, откреститься от Драсни. Официально они непричастны к его действиям.       — Это фарс сэр. Все же всё знают, — недовольно фыркнул Апатон и тут же поймал на себе взгляд Манахэта; последний смотрел на него, словно перед ним стоял не опытный меджай, а всё тот же юный самец крокодила, что впервые пошёл на собственное задание. Заметив этот взгляд, Апатон опустил взгляд вниз. Вот чем отличается обычный меджай от Арбитров.       — Во время смуты, когда идёт борьба за власть в городе, Дранси помогает придти к власти тем, кто спокойно закрывает глаза на похищение, — скорбно, но правдиво и жестоко объяснял Манахэт. — А когда дело касается власти, Апатон, — Манахэт бросил взгляд на меджая, — всем певать на жизни простых зверей. Для них это лишь разменная монета.       На морде Апатона появился злобный оскал справедливого гнева.       — Что будем делать сэр? — напористо спросил меджай.       Остановившись в толпе недалеко от огромных слонов и жирафа за их спинами, Манахэт ответил:       — Будем действовать по обстоятельствам.       Два крокодила опутанные в плащи сливались с толпой рептилий что полукольцом, отойдя на безопасное расстояние, стояли возле стены из закованных в броню слонов, что заградили улицу. Их взгляды, как и взоры всех собравшихся, были устремлены на титанов.       Голоса собравшихся сотен рептилий то затухали, то вновь впихивали с новой силой.       — Чё встали?! Дайте пройти!       — Освободите проход!       — Эй, вы чего?!       — Вы глухие?!       Были слышны выкрики.       По всей видимости все собравшиеся тут были в неведенье того что произошло у главных ворот входа в райончик, а те кто видел нападение уже убежали дальше. И хоть последние отчаянно пытались объяснить всем собравшимся на площади опасность произошедшего, первых было больше. Их крики быстро тонули в недоумении.       Тем самым временем на крыше здания, что располагалась возле площади, рядом со слонами появилась статная львица. Ловко спрыгнув с подвесного моста, что шёл от другого строения, она косо бросила взгляд на стоящего рядом тигра.       — Харитон ты ли это? — Вглядываясь в недовольную морду тигра, спросила она.       — Привет, Суткуб.       В его голосе был слышна грубость.       Остановившись возле него львица встала в позу: положила одну лапу себе на бедро, слегка отклонив последнее влево. Привлекший её внимание знакомый тигр был настолько интересен ей, что она даже позволила себе отклониться от основного задания и выкрасть время на беседу.       — Отчего так грубо? — заприметив тон Харитона, «с надутыми губками» высказалась она. — Я думала, что ты отошёл от дел.       Тигр попытался игнорировать ее, отчего бросил взгляд на толпу собравшихся рептилий. Оглядев океан зверей, он неохотно вернул свой взгляд на львицу.       — А где твой братец? — Спросил он.       — Что за сексизм Харитон? Думаешь самки не могут командовать? — возмущённо она положила обе лапы на бёдра, продолжила в легкой издевательской форме, — А-а-а. Это у вас в Фуррифансе традиционное общество: самцы кончают, самки рожают.       — Просто думал, что ты беременна от своего братца, — сделал выпад Харитон. Пропустив мимо ушей эти слова, а судя по её виду, для Суткуб это не являлась даже близко оскорблением, она наигранно вздохнула. Несмотря на это в её ответе читалась правдивость и тоска.       — Мы ходили к доктору, тот сказал, что у брата сперма дохлая. Так что… — она глубоко вздохнула. Но тут же повеселела, — но мы не теряем надежду. Хочешь стать донором? Над собственной шуткой она даже посмеялась, закрыв лапой пасть. Харитон же ответил недовольным рыком, который отчаянно пытался скрыть под усмешкой.       Двинувшись к краю крыши, ближе к площади львица продолжила в таком тоне, словно повстречала старого знакомого на улице:       — Так что тебя подвигло принять предложение Хахтенга? Монет стало мало?       Проходя мимо, она бросила вопросительный взгляд на тигра. Продолжила:       — Или ты решил принять участие в охоте?       Харитон прекрасно понимал к чему она клонит — охота на меджаев. Заметив как изменилась его морда Суткуб поняла, что попал точно в цель, продолжала:       — Ах ты маньяк, — видя его на сквозь усмехнулась по-дружески львица, — не нужно бояться своего естества Харитончик. Ты же всегда был психопатом, как я.       — Мне до тебя далеко, — фыркнул Харитон. На этот раз он искренне усмехнулся. Суткуб тут же остановилась. Развернувшись к нему, она улыбнулась.       — А ты говорил, что не умеешь делать комплементы самкам.       Вновь положив лапы на бедра, она оглядела крыши домов.       — А где Наум? Ставлю свой зад на растерзание членам, что он с тобой. Харитон промолчал. А в это время львица помахала лапой в сторону отеля «Гокудо».       Крыша отеля «Гокудо».       В оптическом прицеле Наум прекрасно видел, как рядом Харитоном стояла Суткуб. Она улыбалась и махала лапой в его сторону, словно точно зная, где он находиться.       — Сучка, — прошипел Наум. Его подушечки пальцев крутили тетиву.       Крыша здания вблизи слонов.       Закончив махать лапой львица вновь обратилась к Харитону.       — Ты так и не ответил на вопрос, — зная ответ она продолжала, явно намереваясь продлить разговор, — с Наумом всё ясно: у него две дочки… вроде же две дочки. Да? Харитон мрачно продолжал молчать. Недовольно поморщившись из-за скудного на слова собеседника, Суткуб спросила:       — Он уже спал с ними?       — Ты бы помолчала — дольше подышишь, — раздражённо огрызнулся тигр, — или ты вспомнила своего папашку?       Задумавшись, львица ответила:       — Знаешь, а ведь папа ни разу ко мне не прикасался, — уже грустно, — он не любил меня. Я, признаться, сердца в нем не чаяла. Я пыталась соблазнить его, приходила к нему голенькой в пастель…       — Оставь эту историю психиатру, — в который раз пожалев о продолжении разговора, резко ответил Харитон.       Глубокий разочарованный вздох со стороны львицы донёсся до ушей тигра.       — Мора-а-а-ль, — философски почти пропела Суткуб, — мораль это клетка Харитон. Мораль сдерживает естество. Семейные узы самые крепкие в мире. Представь, если бы папа подарил мне дитя: и сестра, и дочь… а может и сын — будущий отец моей дочери…       — Я пришёл за золотом и чтобы поохотиться на меджаев. Говорят они самые лучшие воины в мире. Вот решил проверить. Довольна? — быстро выпалил Харитон в надежде переключить тему беседы.       На секунду задумавшись, словно потеряв ход мысли — Харитон этому обрадовался, хоть скрывал это, львица молчаливо кивнула.       Двинувшись дальше, она подошла к парапету. Поставив одну лапу на выступ, Суткуб оглядела площадь наполненную рептилиями. С её морды слетела маска дружелюбия, она вновь стала оскалистой. Высматривая среди «бунтующих» рептилий меджаев она произнесла — «Знаешь как выследить меджаев? Когда начнется веселье, эти не побегут». Гул, что стоял на площади, «затушил» её слова.       Продолжая осматривать окрестности, она двинулась к углу здания. Остановившись возле него, уподобившись застывшему в безветрие флюгеру, львица поглядела в сторону жирафа.       — Господин Дранси у нас всё готово, вы можете начинать! — громко крикнула она, стараясь перекричать гул толпы.       Площадь.       Стоявшие среди жителей города рептилий Манахэт и Апатон прекрасно видели её силуэт на крыше.       — Узнал? — спросил Манахэт.       — Военачальница из «Багровых когтей». Их главарь — Таблагон. Мразь каких мало, — всматриваясь в силуэт львицы, ответил Апатон.       «Если в город проникло столько головорезов из «Багровых когтей», да ещё с «Дробящим Легионом» значит, кто-то из генералов продал свою шкуру. Кто? Энриэль или Тайл? Это конечно мог быть и Каашь, но мы его ликвидировали» — подумал Арбитр. Шум толпы стал постепенно менять свою тональность. Даже не оборачиваюсь, Манахэт и Апатон знали — к центру двигается Дрирэйк со своими отморозками.       Выкрик — «Сейчас господин Дрирэйк разберется!» — отчетливо дал понять, что глава борёкудана рядом. Стоя в стороне полукольца жителей райончика, что окружила слонов, меджаи были в относительной безопасности. Статус Дрирэйка не позволит ему выйти откуда-то сбоку и случайно напороться на них. Глава борёкудана должен быть в центре.       — Дайте пройти! В сторону! Чё тут у нас?! — голос Дрирэйка.       За спинами слонов.       — Господин Дранси у нас всё готово, вы можете начинать!       Приподняв голову Дранси поглядел на львицу стоявшую на краю крыши. Не мешкая, он сделал шаг вперёд. Огромные лапы жирафа упали на плечи двух слонов, так словно он хотел поприветствовать страх друзей: сильно, даже через чур.       Те кролики, которые ютились на плечах титанов, резко бросились врассыпную. Ловкость и знание своего дела — перемещение по телу слонов с использованием верёвок и канатов спасли им жизнь.       Ладони Дранси, издав глухой стук — удар по толстому металлу плотью, буквально впились в плечи колоссов. Даже слоны, закованные в латные доспехи, ощутили этот удар. Обхватив двумя лапами плечи двух слонов, Дранси с силой толкнул их вперёд, намекая своим действием, чтобы те уступили ему дорогу.       Командиры двух титанов тут же бросились к рупорам и громко прокричали — «В сторону! Освободить проход!»       Когда слоны пришли в движение, гул среди рептилий стал стихать, а внимание на застывшие статуй, которыми казались слоны, усилилось в разы.       Сделав шаг вперёд, два титана в центре разошлись по сторонам, напоминая открывшиеся врата. Разойдясь, они встали перед своими собратьям, которые прижималась к стенам крайних домов.       — Разумно ли? — прежде чем Дранси двинулся вперёд в образовавшийся проход, спросил Таблагон.       Его вопрос привлёк внимание стоявшего среди головорезов, рядом с Таблагоном Микрошеля. Он бросил вопросительный взгляд сначала на Таблагона потом на жирафа, так, как будто дублировал вопрос главаря банды «Багровые когти». Обернувшись, Дранси тихо ответил, пока один из бандитов поднимая цепь, что была прикреплена к пустой клетке, вручил её в лапу жирафа. Взяв цепь, он ответил:       — Я пришёл бороться с невежеством. Нельзя бороться с тем чего боишься.       В ответ на эти слова Таблагон многозначительно усмехнулся. А Микрошель непонимающе глядел на огромного жирафа.       Когда слоны расступились, те немногие, кто увидел за их спинами улицу наполненную бандитами из «Багровых когтей» поспешно стали отступать. Страх стал гнать их назад. Они пятились, наступая на пальцы стоявшим сзади. Недовольные выкрики стали смешиваться с громкими возгласами. Волнение стало вновь нарастать.       Десятки рептилий, увидевшие наполненную улицу вооружённых бандитов, отступали. К ним присоединялись другие. Это без сомнения вызвало столпотворение, похожее на круговорот воды. Вскоре полукольцо стало расшириться. В противовес отступающим, те звери, что остались, нервно выкрикивали бранные слова.       Подобная неразбериха заставила отряды Дрирэйка и Юсефера замедлить ход, а позже и вовсе остановиться.       В попытке прорваться Дрирэйк и Юсефер стали отталкивать рептилий, но из-за плотности зверей даже эти грубые меры не помогали.       Волнение усилилось. Го́мон поглощал отдельные яркие выкрики. Казалось ничто не может успокоить волнение толпы. Но вскоре собравшиеся рептилии стали замолкать. Они, словно собравшиеся в театре зрители срезу перед началом спектакля, угомонились. Первым «звонком» к затишью стал даже не выход огромного жирафа, а громкий грохот металлической клетки. Дранси поднял её за прутья, словно грузчик что кладёт ящик перед собой, и резко бросил клетку вперёд. Она рухнула прямо перед собравшимися рептилиями. Огромные стальные прутья клетки особенно в местах углов, где были усилены уголками, врезались в брусчатку. От удара часть брусчатки треснула. Мелкие осколки разлетелась «шрапнелью».       Этот звук заставил собравшихся рядом животных оставить ненужные споры. Их взоры медленно порошились сначала по треснувшему покрытию площади, стальной клетки невероятных размеров, а пали, наконец, на морду жирафа.       Последняя была столь гипнотической, что они, как завороженные, не могли оторвать глаз; Дранси смотрел на них с суровой добротой, подобно строгому учителю перед классом незнаек.       Прежде чем толпа пришла в себя жираф выпрямился и заговорил.       — Гордые жители Репод Сити, — отдёрнув пиджак — выпрямив складки, Дранси произнёс приветствие с подобающей учтивостью. Его голос громыхал, так как будто находился на сцене и говорил в микрофон, а тысячи динамиков доносили его спокойный, учтивый, при этом волевой голос до каждого жителя райончика.       Его тон, манера речи и слог заставляли каждого собравшегося на площади проникнуться если не уважением, то, как минимум, странным чувством смирения. Так говорить мог только очень уверенный в себе зверь.       Окинув взглядом бескрайние, как поле ржи, макушки голов рептилий он продолжал:       — Моё имя Хёлле Дранси! Я в курсе вашего бедственного положения! Я пришёл с миром гордые жители Репод Сити! Я принёс вам блага: спокойствие и Мир! Незнающий да узнает! Найдет, ибо ищет тот, кто стремится к познанию. Я взываю вас к новому! Нет больше горя — мы изгоним его из ваших сердец. Нет страстей, что разрывают вас, — мы ведем к покою. Нет тьмы — мы покажем вам Свет. Ибо я ваш поводыри в кромешной тьме незнания и страха. Отриньте невежество! Свобода — добровольное рабство, анархия и идеократия. Позвольте мне показать вам Мир, в котором сияет вечное Солнце!       Обрети счастье! Стань нечто-то большим, чем пустой тенью дрожащей от неизвестного! Сегодня для вас открылась дверь в бесконечно прекрасный мир возможностей. Я принёс вам шанс…       Последние слова Дранси оставил торжественно открытыми.       Он замолчал. Его взор внимательно стал проходиться по бескрайнему морю морд рептилий. Почти на каждой он замечал: ступор, недоумение и даже усмешки. Многие рептилии перешептывались между собой. Были слышны смешки. Кто-то указывал пальцем в сторону жирафа. Всё это Дранси переносил со спокойным видом, без каких либо признаком гнева или даже раздражения. Вскоре смешки вылись, превратились в открытый смех и наконец, проявились в форме усмешки.       Один из стоявших в рядах «слушателей» самец крокодила задорным голосом прокричал:       — Очень пафосная речь для коммивояжера продающего клетки.       Громкий смех. Он не успел стихнуть как очередной остряк, жаждущий славы, выкрикнул:       — Если в клетке был ты сам, денег собрал бы больше!       Очередная порция смеха вспыхнула на площади.       На морде жирафа появилась лёгкая улыбка. Вскинув лапы, Дранси уцепился ими за края двух огромных палок — саньцзегунь, что висели на него шее словно шарф. Пока большинство рептилий смеялась, кое-кто из толпы, прищурившись, пока солнце зашло за медленно проплывающее облако, заметил на белоснежном пиджаке жирафа алые пятна. Те кто это увидел, толкая стоявших радом, тут же стали предавать эту новость.       Смех превратился в гул.       — А зачем клетки?! — Неожиданно выкрикнул кто-то из толпы. Кто это спросил, никто не заприметил, да и важность вопроса была значимее вопрошателя.       — Это самая важная часть нашего уговора, — похлопав по толстым прутьям клетки, с радостью ответил Дранси.       — Уговора?! — Выкрикнул кто-то стоявший рядом.       — Да, нашего уговора, — продолжал жираф, — вам ли не знать, жителям этого райончика, что клетка самое безопасное место! После этих слов смех словно приглушили. Собравшиеся рептилии с нахмурившимися бровями оглядывали то друг друга, то жирафа. Кто-то вновь стал отступать, кто-то сжал кулаки — подобные приколы в городе рептилий легко могли стоить зубов.       — Эти клетки разбросаны по всему вашему району. Тот кто окажется них будет иметь все шансы… — Дранси подбирал слова, — не получить травмы, — он продолжал громче и уже с явной жесткостью в голосе, — внутри клетки самое безопасное место!       Выкрикнул жираф.       На крыше отеля «Гокудо».       Сидевший у парапета Наум внимательно следил за жирафом. Громкий голос Дранси доносился и до него. После его последних слов тигр услышал шорох, доносящийся справ и слева от него.       Отпрянув от бинокля, Наум поглядел на собравшихся рептилий занявшие крышу отеля рядом с ним. Большая их часть подтащила к краю крыши огромные тюки. Судя по тому, как легко бандиты их поднимали, последние были очень лёгкими. Раньше Наум думал, что в них вооружение или боезапас.       Он внимательно наблюдал за действиями головорезов из «Багровых когтей». Поднеся к краю крыши тюки, бандиты засунули туда лапы. Вынув огромное количество скомканных листовок, с каким-то очень примитивным рисунком они стали разбрасывать их. Небольшой ветерок, дувший поверх крыш, подхватывал листки и гнал их дальше. Краем глаза Наум заметил, что тем же самым занимаются и другие бандиты на крышах домов.       Огромный каскад мечущихся в танце ветра листовок разлетелось взрывом конфетти по площади. Медленно планируя, они стали опускаться на головы огромной толпы зверей. Кто-то, подпрыгивая, ловили их ещё на подлёте, кто-то оставил без внимания, но большинство всё же решили ознакомиться с ними.       Одна из них спланировала на капюшон Апатона. Меджай даже не заметил, как на него упала листовка. Он всё так же пристально пронзал злобою жирафа и слонов. Упавшая листовка, что держалась на капюшоне Апатона, как жизнь исследователя «Диких Земель», в любой момент могла сгинуть.       Манахэт протянул лапу и острые когти рептилии ухватились за кончик папируса. Даже это не подвигло Апатона ответил взгляд от млекопитающих. Его зрачки бегали так как будто меджай уже анализировал ход неизбежного боя.       Взяв с капюшона листовку, Манахэт развернул её и ознакомился с незатейливым рисунком. Он был сделан настолько примитивно что казалось рисовал ребёнок.       — Что там?       Проскользнув по шее меджая с левого плеча на правое вытянулся Маккоя. Апатон же бросил мимолетный взгляд на рисунок. Так же быстро ознакомился с ним и вернулся обратно на этот раз став разглядывать из-под капюшона головорезов на крышах. В морщинистых лапах Манахэт был папирус с двумя рисунками. Слева был нарисована упавшая на землю рептилия. Сгорбившись в комок, она зажимала лапами голову. Всё её тело было покрыто ранами от вонзившихся в неё копий. Вокруг раненой, дрожавшей рептилии, стояли вооружённые бандиты.       Рисунок справа показывала клетку, в которой сидела рептилия. Она держалась за прутья и улыбалась. Чуть выше её морды была нарисован улыбающийся «смайлик». А бандиты с оружием наоборот отходили от неё в сторону.       Сложив «инструкцию по выживанию» пополам и потом ещё раз, Манахэт с молчаливой угрозой аккуратно положил её в карман плаща.       «Сестра» этой листовки угодила прямо на нос запутавшемуся, как муха в паутине, среди зверей Дрирэйку, перегородив взор. От злости он сорвал её с морды, что напоминала нос огромного корабля. Глава борёкудана уже намеревался отбросить её, но что-то заставило его повременить с этим. Буквально одной секунды хватило не молодому крокодилу, чтобы ознакомиться с её содержимым. Он резко остановился. Члены его банды всё ещё расталкивали на его пути рептилий «прокладывая дорогу». Увлекшись, они абсолютно не замечали, что звери получившие послание жирафа встали в ступор. Страх легкой дымкой стал окутывать их тела.       Скомкав папирус с рисунками, Дрирэйк бросил его себе под лапы. Находясь в центре бушующего океана, он, как одинокий маяк, многозначительно оглядел крыши домов окружавшие площадь. Именно оттуда неизвестные ему звери раскидывали листовки. Дрирэйк громко проглотил ком в горле. Сердце ушло в пятки. Теперь меджаи казались ему меньшим из бедствий. Осознание того что райончику настал конец заставило бывало бандита застыть в полном ужаса от происходившего.       Гул, стоявший вокруг Дрирэйка, утих в его голове. Подобное он испытывал лишь в молодости, когда его вместе с братом окружили полицейские. Бежать было некуда. Это был абсолютный разгром, фиаско.       Дрирэйк пытался сохранить рассудок и думать рационально. Вся его воля ушла на то чтобы признать один устрашающий факт — его райончик без всякого сомнения пал. Они уже в клетке.       Подняв глаза, он глядел на то, как его звери отталкивали в стороны собравшихся впереди жителей. Сам же глава борёкудана неосознанно сделал шаг назад. За ним ещё и ещё.       Развернувшись, Дрирэйк двинулся обратно в сторону отеля, откуда ещё пять минут назад вышел в полной решимости уладить все проблемы. Уладить?! Тут была не просто трещина, тут оказалась настоящая пробоина на полкорпуса судна.       — Как же так? Как? Как Ман? Откуда? Кто? — смотря на двери своего отеля, нашёптывал Дрирэйк.       — Господин Дрирэйк, — кто-то остановил его, ухватившись за палец опухшей лапы.       Боль принизила голову старого крокодила и он, остановившись, бросил злой взгляд на ухватившегося за него жителя. Молодой самец варана подняв взгляд, держал его за палец.       — Сэр, что происходит? — спросил он с какой-то надеждой. Собравшиеся вокруг него рептилии бросили взоры на главу райончика. Всё что они увидели в ответ так это абсолютно отрешённый взгляд полный скрытого страха.       — Сэр…       — Господин Дрирэйк…       — Господин…       — Сэр…       — Вы разберитесь со всем этим…       — Господин Дрирэйк тут! Сейчас он во всём разберется!       — Что?!       — Говорю, что господин Дрирэйк тут, глухая калоша.       — Смотрите сэр…       — Что это?..       Один из говорящих поднял папирус с двумя картинками и показал её главе райончика.       Пульсирующая боль в голове. Едва различимые выкрики. В глазах стояла пелена размывающие образы. Сердце стучало в такт ударам боли в голове. Протерев глаза, Дрирэйк поглядел на третий этаж своего отеля.       Третий этаж отеля «Гокудо».       Стоя у окна Миакела прижимала к пасти лапу.       — Мам?.. — настороженно-сочувственно произнес он. — Мам, что происходит?       Её сын стоял рядом на подоконнике. Возвышаясь над матерью, он с нотками страха и недоумения поглядел на Миакелу. Самка крокодила взглядом впилась в одинокую фигуру высокого не молодого крокодила, что резко развернулся в её сторону.       Вновь голос сына:       — Мам?..       Без ответа. Миакела лишь прижала обе лапки к пасти.       В комнате неподалёку на всё том же третьем этаже, играя с занавесками коготками, мордочка Астика непонимающе глядела на площадь. Устав сидеть она и вовсе легла на живот, подставила лодочкой ладони под вытянутую мордочку. Улыбаясь, осматривала толпу рептилий в надежде увидеть знакомые морды. Дрыгая нижними лапами, она то и дело мотала хвостиком, что напоминал хвост крысы.       На площади.       — Господин Дрирэйк!       Громкий голос «разбудил» главу борёкудана. Оторвав взгляд от окон отеля, Дрирэйк медленно обернулся назад. Его взор, возвышаясь над головами рептилий, прошёлся по каждому.       «Дебилы, вы ещё не поняли?» — едва сдерживаясь, чуть не выкрикнул он. Старый крокодил развернулся вполоборота.       За его спиной уже образовалась «просека». Жители райончика расступились освобождая ему путь, что вёл к клетки за которой стоял высокий жираф.       Его банда словно телохранители суперзвезды сдерживающих фанатов, распределились вдоль толпы. Прежде чем полностью повернуться Дрирэйк попытался разглядеть среди зверей Юсефера и его банду. Безрезультатно. Все сливалось перед глазами в бескрайнем океане различных морд.       Дрирэйк развернулся. Сделав шаг, он двинулся в сторону жирафа. Стараясь сохранить привычный ему уверенно-размеренный шаг он вскинул нодати выгрузив его на плечо. Второй лапой он махал зверям, словно успокаивая их.       — Не мутите воду, успокойтесь. Щас разберёмся.       Идя мимо толпы, успокаивал зверей глава райончика.       Проходя мимо одного из своих бандитов — аллигатора Луигора он наклонился к нему. Сохраняя нацеленный взгляд на жирафа, который вовсе не был против такого открытой передачи информации, Дрирэйк прошептал ему в ушную раковину:       — Я один тут разберусь. Собирай всех, выведи Миакелу, Нария и Астику из района.       Подними всех, кто может драться. Оборону прорвали.       Невозмутимая морда аллигатора кивнула, словно это было обычное поручение.       Отдав приказ, Дрирэйк двинулся дальше.       Наблюдавший за его вольной походкой жираф даже глазом не успел моргнуть, как четыре рептилии сопровождавших бандита главу борёкудана растворились в толпе зверей. Не видя как они «растворились» Дранси всё же улыбнулся, заметив их исчезновения. Огромная фигура Дрирэйка вышла из толпы рептилий. Выйдя вперёд ганский гребнистый крокодил оставил позади толпу рептилий. Последние замерли в абсолютной тишине. По своим размерам Дрирэйк мог легко тягаться с самыми большими рептилиями в Репод Сити, да и на фоне жирафа — последний хоть и был выше его, глава борёкудана выделялся если не ростом, то явно массой.       С неохотой приподняв голову, Дрирэйк внимательно оглядел жирафа. Взгляд прожжённого бандита подмечал любые мелочи: белоснежный костюм с пятнами крови, саньцзегунь на шее…       Сравнивая жирафа, Дрирэйк не мог сдержать надменного взгляда полного пренебрежения. Один только вид этого длинношеего млека скручивал нервы старого бандита.       В отличие от главы борёкудана Дранси смотрел на Дрирэйка без излишних эмоций; так словно перед ним стоял очередной делец, с которым нужно вести переговоры.       — Приятно с вами познакомиться, мистер Дрирэйк — вежливо начал Дранси после затенявшейся паузы.       — Не припомню, чтобы мы были знакомы, — ответил Дрирэйк. Несмотря на ненависть, он понимал в каком положении находится. Прежде чем жираф вновь заговорил, глава борёкудана решил узнать все, что только возможно о том, что происходит, прежде чем начнется резня, а заодно и выиграть время для подготовки обороны и отступления. Спросил:       — Вы сличаем не друг одного моего постояльца — слона по имени Боб Бобов?       — Первый раз слышу такое имя.       — А может вам знакомо имя Миандрий? — Дрирэк внимательно смотрел на жирафа.       — Он слон, вы говорите?       — Да.       Дрирэйк кивнул.       — В Зверополисе есть старая поговорка: «Слоны мудры, но жирафы дальновиднее».       — Интересно, а он вас часто упоминал, — соврал Дрирэйк.       — Боюсь это ошибка мистер Дрирэйк…       Стоя напротив жирафа глава борёкудана слегка наклонился в сторону. За спиной жирафа Дрирэйк увидел огромных закованных в броню слонов, а ещё то, что окончательно утопило все мечты старого бандита хоть какой-то шанс на спасения. Толпа вооружённых до зубов головорезов заполнили улицу…       По коже Дрирэйка пробежали мурашки. Первый приступ шока прошёл, второй, вызванный увиденным, едва не подкосил главу борёкудана. С достоинством выдержав «удар» Дрирэйк продолжал держаться в непринуждённом, наглом и расслабленном состоянии.       — У вас много охраны, — констатировал факт глава борёкудана, когда поймал вопросительный взгляд жирафа на своей морде. Первый с большим любопытством глядел на Дрирэйка пытаясь прочитать его эмоции. Удалось ли ему это, и увидел или он мой страх.       Дрирэйк не хотел этого знать. Продолжал:       — Вы чего-то боитесь? Или у вас так много врагов?       — Меджаи, — неожиданно ответил Дранси.       Жираф, произнеся это слово, вновь сосредоточился на морде главы борёкудана, как объектив камеры, на портрете, считывая каждую эмоцию. Мышцы рептилии дрогнули. На морде жирафа приподнялся один уголок губы, а полуулыбке.       — Что меджаи? — сам себе не поверив, ответил Дрирэйк, — у вас проблемы с меджаями?       — Нет, — ответил Дранси, — я же говорил, что жирафы дальновиднее слонов.       Жираф вытянулся, став ещё длиннее. Приподняв подбородок, он внимательно всматривался в толпу рептилий, словно искал знакомые морды.       Опустив морды, спрятав их под капюшонами, Манахэт и Апатон застыли. Они сливались на фоне огромной массы зверей.       — Кого-то ищите? — заметив движения жирафа, спросил Дрирэйк.       — Нет, — расстроено ответил Дранси.       — Так чем мы обязаны такой честью?       Эти слова глава борёкудана произнёс уже наглее, с явным вызовом. Он сделал шаг в сторону клетки.       — Я пришёл забрать то, что принадлежит мне по праву, — спокойно ответил Дранси.       — Боюсь, — не скрывая тонкой злости, пнув камешек в сторону клети ответил Дрирэйк, — тут нет ничего, что могло принадлежать вам.       — Тут вы ошибаетесь мистер Дрирэйк. Есть, — слегка напористо, явно с ноткой справедливой возмущённости ответил жираф. Положив одну лапу на клетку, он стал обходить её. Продолжал говорить, — на правах сильнейшего здесь всё принадлежит мне. Но думаю, мистер Дрирэйк, это вы хотите оспорить.       Жираф двигался, обходя клетку. Его глаза были устремлены на гребнистого крокодила. Пальцы лапы, что легла на клетку, словно гладила её, отстукивали по каждому прутку: спадая с одного, падая на другой.       Обойдя клетку, он встал в нескольких метрах от главы борёкудана.       — Я джентельзверь, сэр… — продолжал жираф.       — Не знал, что млеки имеют эти качества.       — Тогда вы плохо знаете млекопитающих мистер Дрирэйк. Мы с вами не сильно отличаемся друг от дуга…       Как только Дрирэйк заметил, что жираф решил уйти в философию он недовольно усмехнулся и перебил:       — Разница между нами больше чем вам кажется, — словно издеваясь, глава борёкудана задумался, вспоминая, — Дранси, верно?..       — И вы и я хотим спасти зверей от Зла, — не обращая внимания на слова гребнистого крокодила жираф продолжал, — всё что им нужно так это просто залезть в эту клетку. Проще некуда.       Напоследок Дранси несколько раз хлопнул по прутьям клетки.       — Ха, — Дрирэйк уже не мог сдерживаться. Усмехнувшись, он издевательски ответил, — это самая тупая идея господин жираф, что я когда-либо слышал.       — Правда, — в одно мгновение с морды Дранси слетело всё дружелюбие. Она стала серьёзнее, злее, — оглянись вокруг Дрирэйк: ты, как и твои звери давно возвели вокруг себя клетку.       Губы гребнистого крокодила дрогнули и приподнялись, оголив огромные желтые острые зубы.       — Но, как я и говорил, я джентельзверь. Поэтому, в избежание ненужного кровопролития, предлагаю, — Дранси учтиво показал лапой ладонью вверх на стоявшего напротив него главы борёкудана, — решить этот наш спор по традиции вашего города. Предлагаю поединок.       Последние слова Дранси дополнил жестом: слегка вытянулся вперед, словно спрашивая, не струсил ли крокодил.       Морда рептилии заиграла пестрыми красками эмоций.       — Это всегда пожалуйста млек. Если ты пришёл за этим, ты это получишь, — задорно произнёс Дрирэйк.       Слегка подпрыгнув на месте, как боксёр перед раундом, он сорвался с места. Такой прыти не ожидал никто: ни ставшие позади Дрирэйка рептилии, что охнули лишь после того как пыль от лап немолодого крокодила облаком поднялось вверх, ни сам глава борёкудана, что на секунду вновь почувствовал себя молодым: боль как будто испарилась, каждое движение было молниеносным, быстрым и расчётливым. В какой-то момент Дрирэйк даже получил дозу эндорфина, а неосуществимая мечта вновь почувствовать себя молодым осуществилась, пускай и на секунды.       Рванув как в молодые годы глава борёкудана вскинул с плеча огромный нодати. Взмах как плетью. Длина клинка позволяла не тратить время на сближение с противником, а вес и скорость несли в себе разрушительную мощь.       Удар — толстое полотно лезвия рассекает воздух, ещё немного и стоявшим вокруг животным покажется как оно высекает из него искры. Выпад: широко расставив нижние лапы словно при ударе пикой, переднюю согнув в колени, а заднею вытянув назад, балансируя хвостом в конец удара, когда лезвие клинка уже долетала до нижних лап жирафа, Дрирэйк взмахнул им придав дополнительный импульс, одновременно с этим он пригнулся, ожидая ответного удара.       Расчёт главы борёкудана был прост и незамысловат — перерубить длинные лапы жирафа одним мощным ударом. И этот план сработал не только благодаря молниеносной атаке, но и её внезапностью. О том, что будет дальше Дрирэйк уже не заботился. То, что смерть настигнет его — в этом не было сомнений. Но по крайней мере он заберёт с собой посягнувшего на его землю млекопитающего. В назидание остальным. Чтобы помнили и трижды подумали прежде чем напасть на борёкудана Репод Сити.       На всеобщее удивление атака Дрирэйка закончилась успехом.       Стоявшие в толпе меджаи бегло приглянулись между собой, явно не ожидая такого поворота событий. За спиной слонов глава «Багровых когтей» — Таблагон даже дёрнулся вперёд, а находящийся рядом с ним Микрошель наоборот отпрянул назад, закрыв, под взоры головорезов полные брезгливости, глаза как меленькое дитя. На крыше отеля Наум стукнул клыками, а лучники-наёмники кинулись натягивать тетиву. В тот же миг, находясь в своей комнате Миакела невольно вскрикнула. Нарий впился в окно смотря на высокую фигуру отца. Астика вздрогнула. Лежа на животе она оперлась лапами о низ подоконника и приподнялась словно занимаясь йогой.       Лишь Суткуб и Харитон, находясь на крыше здание, откуда было видно намного лучше, остались невозмутимыми.       Всё что успел сделать Дранси так это поставить левую нижнею лапу, точнее голень, под удар. Остриё нодати с чудовищной силой впилась в голень. Разрезав, как лезвие скальпеля, запачканные в пыли белые брюки она на половину ширины лезвия зашла вглубь и застыло…       Волокна брюк окрасились в алый цвет. Сначала они, потом и место разреза. Струйка крови стала распространяться по полотну меча. Кап-кап, кап-кап, кап… стала падать с лезвия на иссохшую брусчатку. Место удара быстро окрасилось в красный цвет. Кровь пропитывала штанину, ручейками прокладывая себе пути вниз.       Удар был быстрым, таким же, как и его блокирование. Казалось Дранси хотел отбить лезвие голенью, что и сделал. И так же как не управляемый грузовик врезался в гранитную стену, так же и лезвие ударившись о нижнею лапу жирафа остановилась, едва набрав максимальную скорость. Остановилась так быстро, что вибрация от удара «расшатала» каждый сустав лапы Дрирэйка державшую рукоять. От такой резкой остановки меча он едва удержал равновесие — хвост проскользил в обратную сторону поднимая ещё больше пыли. Этот шорох смешался с восторженными выкриками толпы рептилий. Последние, как и звон в ушных раковинах главы борёкудана, быстро стих.       Дрирэйку показалось что он ударил о полотно рельсы.       Подняв глаз вверх он увидел, как на морде Дранси появилась гримаса боли, обильно приправленная злостью. Глава борёкудана вновь взглянул на торчащею в кости жирафа лезвие своего нодати. Вернул взгляд на жирафа.       — Ты что такое? — дернув обратно лезвие, что с трудом вышло из раны, ужаснулся Дрирэйк.       В этот миг воздух пронзил свист. Гловы сотен рептилий взмыли верх. Треск. Взрыв. Хлопок разорвавшейся сигнальной ракеты. Красный цвет как фейерверк озарился алым оттенком в их глазах.       Втягивая запах выпущенной сигнальной ракеты из металлической трубки, Суткуб прищурилась.       — В атаку!!! — как бешенная фурия заорала она, позже дополнила, — понеслось веселье.       Улыбаясь оскалом, он обернулась в сторону Харитона. На морде тигра появилась улыбка охотника.       Как только Суткуб подала сигнал стоявшие на крышах наёмник-лучники начали атаку. Наум не успел отпрянуть от бинокля как с десяток рептилий отбросив полупустые мешки с листовками вскинули луки. Выстроившись вдоль парапета, они стали заряжать луки, отправляя стрелу за стрелой в бесконечную толпу жителей райончика, что собрались на площади. Как роботы-автоматы: выпустив стрелу с толстым наконечником, который был похож на шприц, они уже заряжали следующую, пока первая едва сорвалась с тетивы. Одну за одной, очередью.       Смотря на них, тигр был готов забрать свои слова о их профпригодности. То с какой быстротой они посылали стрелы вызывало уважение даже у элитного снайпера из «К-12». Впрочем, подметил снайпер, точность тут была не так важна.       Первым делом Наум хотел остановить их, выкрикнув: «Приказано брать живыми!», но острый глаз тигра подметил, что стрелы были «холостые». Вместо острого наконечника в кончик древа был вставлен шприц.       «Снотворное или транквилизатор» — догадался Наум.       В небе испуганный ястреб круживший над районом в поисках зазевавшихся малых жителей города рептилий испугавшись сделал вираж. Делая оборот, он пролетал мимо домов, где стройными рядами лучники осыпали градом стрел собравшихся на площади зверей.       Почти сотни стрел в секунду, затмив солнце, рухнули на головы несчастных. Стрелы впивались в кожу замерших рептилий. Транквилизатор мгновенно впрыскивался в кровь ещё до того как поражённый успевал вытащить стрелу.       Поражая различные места: спину, голову, шею, плечи и лапы стрелы жалили всех без разбора.       Тем счастливчикам, которым повезло не быть «ужаленным» в первые секунды с паникой в глазах наблюдали как вокруг воцарился настоящий хаос.       Стоя в толпе самец варана, сжимая листовку, наблюдал как огромный питон вытащил из шеи стрелу. Шипя он отбросил её в сторону и кинул взор на крыши домов. В тот же миг стрела угодила ему прямо в глаз.       — Шиошим! — выкрикнул он, схватившись за глаз.       То, что было дальше самец варана сжимавший злосчастную листовку не увидел так как собравшиеся вокруг него звери буквально поразило бешенство.       Площадь взорвалась!       Паника разрослась как единый удар сердца. Сметая всё на своём пути рептилии бежали куда глаза глядят. Падая, они становились жертвами других рептилий, что спотыкались о их тела и валились сверху упавших, образовывая валун из живых тел, который в миг обрастал, как ежик иголками, стрелами.       Едва разобранные палатки и контейнеры для торговли переворачивались. Бегущие словно от пожара звери опрокидывали их собственными телами. Кто-то пытался спрятаться под щепками досок, становился жертвой тысяч лап. Получившие стрелу впадали в ярость, едва отдавая себе отчет, что в приступе гнева довили белее малых представителей города чешуйчатых.       Варан сжимавший листовку был зажат между телами. Его буквально подняли вверх. Он в отчаянье продолжал семенить нижними лапами по воздуху словно плывун, что пытается достать до дна уже возле берега. Пыль, как после взрыва, хаотично взлетела вверх. Влетая в глотки и ноздри обезумевшей толпы, она обжигала им горло.       Цунами из тысячи зверей сметало всё на своём пути. Растекаясь волной по площади, она стала утекать в различные улочки, но и там собравшиеся на крышах наёмники-лучники продолжали посылать стрелу за стрелой в них.       Град стрел лишь усилился. «Ужаленные» вскоре стали замедлять шаг, всё больше походя на зомби. Они падали, совершенно не чуя как по их телам бежали другие, которые спотыкались о них, падали, попадая под лапы других, которые вопя от ужаса стремились найти хоть какое-то укрытие.       Рой жалящих «шершней» окутал рептилий.       Звери, что были ближе к домам, бросились к дверям в надежде спрятаться в здании. Их было так много, что одного мига хватило чтобы возле входа домов возникла пробка. Налегая они давили впереди стоящих. Кто-то в безумии и вовсе стал выбивать окна. Залезая в них, они ранились об острые стёкла, оставляя за собой кровавый след. За ними залезали другие. Всё больше и больше пока фасады домов не стали напоминать жуткого монстра, пожиравшего рептилий. Кровь сочилась из всех окон окропляя тротуар в темно-красный цвет. Всё больше и больше! Через мгновения крови у зданий стало так много что она стала стекать в ближайшую впадину — дренажную систему для отвода воды. Там, где были ставни или решётки несчастные рептилии впивались в них всеми когтями и зубами. Разрывая десны и вырывая когти из пальцев вскрывали запертые окна, заползал во внутрь. Тех, кто был первым хватили за хвосты ставшие сзади и выдергивали их из окон; боролись как попавшие в холодные воды при кораблекрушении звери за место в шлюпке.       Повсюду были слышны крики, мольба о помощи, шум драки, брань и грохот.       Сжатый между телами варан уже не мог отпустить злачную листовку — давление со всех сторон буквально выдавливало его ветрености как пасту из тюбика. Задрав морду он орал от боли пытаясь хоть как-то облагоразумить беснующую толпу. Его крик растворялся в симфонии гула, как одинока нотка при взрыве форте-фортиссимо.       Когда из легких вышел весь воздух, а глаза едва не выпали из глазниц, он стал хватать пастью воздух. Но его там не было. Лёгкие сжались, превратившись в медузу попавшею на берег. Лишь пыль. Она была везде. Все глаз были забит ею, отчего самец варана не видел, где находиться. Всё примешалось в бескрайнем ужасе бесконечных, едва различимых тел. Пыль комком заполонила носоглотку, перемешавшись со скупой слюной в грязь.       Лапа самца варан державшая листовку подёргивалась в конвульсиях. Глаза закатились. Он из последних сил глотнул остатки пыли в надежде зацепить воздух. Темнота. Его лапа повисла как верёвка, так и не разжав листовку. Темнота.       С высоты, с невероятно широкой улыбкой за всем происходящим хаосом наблюдала стройная львица.       На третьем этаже отеля «Гокудо» дрогнуло стекло в комнате Дрирэйка и Миакелы, когда последняя не сдержалась.       — Дрирэйк! — вскрикнула она.       — Папа!       Едва не выбив стекло с дрожащими глазами Нарий пытался не потерять из виду своего отца. Сидевшая в запертой комнате Астика и вовсе вскочила на лапки. Прильнув к окну, она наблюдала за происходящим.       На первом этаже отеля стул под Естоком стал подпрыгивать. Сидевший там, где ему приказали звери Юсефера — посредине холла, портье сжимал влажными лапами врученный ему арбалет.       Перед глазами за окнами сквозь шторы, как в игре теней, стали разворачиваться ужасающие события. Лапа самца варана нервно задёргалась, а хвост заёрзал.       — Мне приказали сидеть здесь и не впускать никого кроме своих. Мне приказали сидеть здесь и не впускать никого кроме своих… — повторяя одно и тоже как мантру говорил Есток.       От страха его сердце ушло в пятки, а желание спасться бегством полностью доминировало в голове над всем что он когда-то считал своим естеством.       Портье продолжал сидеть мёртвый от страха на стуле держа в лапе арбалет повторяя лишь одну фразу — «Мне приказали…»       Все смешалось: звери, пыль, гам и шум возведены в абсолют. Крики перетекали в вопль. Едва что-то можно было различить.       Звери, жившие на верхних этажах домов, с опаской выглядывали из окон. Видя хаос творившийся на площади, они закрывали окна исчезая в своих квартирах.       Ураган бешено бегущих рептилий раскидал всех. Отряд Юсефера потерялся в неразберихе, как караван путников в песчаные бури, что мог месяцами бушевать в пустынях «Диких Земель».       Бегущие в ужасе рептилии сметали все на своём пути. Коренастый Юсефер, уподобившись небольшой тяжёлой пирамидке, в очередной раз перекинул через себя орущего самца крокодила. Среди урагана толпы он пытался докричаться до своих зверей или зверей Дрирэйка. В конце концов и он захлебнулся в пыли и топоте лап.       С первой стрелой Манахэт резко развернулся к Апатону.       — Беги! — вскрикнул он.       Арбитр в отличии от большинства рванул не от жирафа, а в его сторону, точнее к ближайшему зданию в надежде избежать столпотворения и спастись от града стрел. Это выкрики был последним что он успел предать меджаю прежде чем волна зверей разделила их. Пробираясь сквозь прущих на него, как снежная лавина, жителей райончика Манахэт подобно игроку в регби отталкивал кого плечом, кого двумя ладонями, совершенно не церемонясь. Отлетая от него звери ударялись спиной о других и вновь наваливались на его толкаемые массой зверей, усиливая напор. Падали, потому Манахэт едва не спотыкался о них. Он пытался прорваться, выйдя из толпы пока наконец и его не поглотила масса плоти.       Весь этот Апокалипсис стоял за спиной Дрирэйка. Едва он мог заставить его устрашиться больше чем вид казалось сделанного из стали жирафа. Даже меджаи не внушал ему такой страх как он.       Как только Дрирэйк успел вернуть себе свой клинок вынув его из голени млекопитающего Дранси нанёс удар. Схватившись лапой за древко своего саньцзегунь жираф взмахнул им как полотенцем. Дрирэйк чудом заметил этот замах. Пригнувшись, он почувствовал седыми дрёдлоками как над его головой просветило оружие жирафа. Только нанеся удар Дранси нанёс ещё один на этот раз ударив сверху вниз. Всё что оставалось делать старому главе борёкудана, так это отпрыгнуть назад. Но этого оказалось невероятно мало. Дрирэйк вскинул нодати пытаясь хоть как-то защититься, но до того, как он дёрнул лапу с мечом огромная деревянная рукоять, обогнув его защиту, впилась в спину старого крокодила. Шлепок едва не вырвал перепонки из ушных раковин, на мгновение заглушил ор толпы.       Толстая, третья палка саньцзегунь треснула чуть не разлетелась в щепки когда буквально впилась в спину гребнистого крокодила. Громкий хлёсткий удар разнёсся по округе. Изогнувшись от боли Дрирэйк взвыл от боли. Даже сквозь толстую кожу на спине он почувствовал каждым позвонком этот удар.       Когда Дрирэйк подался вперёд жираф что есть силы нанёс удар коленом прямо под выставленную челюсть старого крокодила. Удар. Задрав колено так высоко, что оно доставало до начала шеи, жираф с наслаждением наблюдал как огромная рептилия изогнулась в обратную сторону ещё сильнее. Кровь, вырвавшаяся из пасти главы борёкудана веером, окропила его морду. Пару раздробленных зубов шрапнелью разлетелось по округе. А вместе с ним и кусочек языка, который был отрезан, когда челюсть Дрирэйка резко захлопнулась от удара колена.       После этого глава борёкудана уже не чувствовал ничего кроме неиссякаемой боли. Опрокинувшись назад он не удержал равновесие и рухнул на спину. Резкое падение и кровь в пасти словно под давлением ударило в глотку. В глазах всё поплыло. Ничего невозможно было разобрать, а в голове стояла застывшая картинка окровавленной морды жирафа.       Грохнувшись на брусчатку, Дрирэйк вновь взвыл. На морде Дранси засеяла улыбка. Каждый звук из кровавой пасти старого рептилии для него был сродни красно язычной поэме. Лихо размахнувшись саньцзегунем, перебирая его лапами, отчего под лапами жирафа пролетел ветер, он нанёс удар. Сверху вниз, на добивание. И без того треснувшая палка саньцзегуня при ударе разлетелась в щепки, когда вместо груди Дрирэйка угодила на брусчатке. Глава борёкудана успел привернуться на бок и избежать смертельного удара. Перекатившись словно бревно еще пару раз Дрирэйк с трудом поднялся, опираясь сначала на четыре лапы, а потом, пошатываясь, встал на нижние.       Окровавлена морда главы борёкудана хищным прицелом вцепилась в рожу жирафа. Последний удостоил мимолётом взглядом своё разбитое оружие. Перевёл его на стоявшую в бешенстве рептилию. В какой-то миг Дрирэйк сквозь затуманенный взор увидел на морде Дранси почтительную улыбку.       Всё ещё сжимая в лапе свой нодати глава борёкудана рванулся в бой. Длина клинка вновь позволяла ему не сближаться с жирафом. Взмах, второй, третий — все по горизонтали. Оставшись без четверти своего оружия, Дранси молчаливо отступал, глазами следя за каждым взмахом лезвия гребнистого крокодила.       Впавший в безумие Дрирэйк был наотмашь постоянно наступая. Он орал, по крайне мере в его голове стоял оглушающий рёв. Каждый взмах от которого уходил жираф заставлял его кровь закипать, а промах казался больнее всех ударов Дранси. Потеряв терпение, полностью войдя в ярость, слившись с берсеркером Дрирэйк стал наступать энергичнее. Если ему не удастся попасть по жирафу, то хотя бы он заставит его трусливо отступать. Очередной взмах и лезвие нодати сжалилась над ним. Дрирэйк почувствовал, как плотно металла во что-то упёрлась. Моргнув, дабы снять пелену, он увидел, как его меч врезался во выставленный блок жирафа. Дранси изловчился и подставил под удар своё оружие.       Удар главы борёкудана был сильным, настолько, что даже две оставшиеся палки на саньцзегуне — как блок не выдержали его. От удара саньцзегунь в лапах жирафа отлетел в сторону, как и меч главы борёкудана.       Оскал исказил кровавее полотно, что раньше Дрирэйк называл своей мордой. За этот короткий бой он впервые почувствовал превосходство, так как в отличие от жирафа чьё оружие выскользнуло из лап, его нодати всё ещё ощущался в его огромной лапе. Боясь потерять инициативу Дрирэйк сделал очередной замах в надежде нанести решающий удар. Шаг. В секунду, когда клинок Дрирэйка должен был достичь жирафа, Дранси сделал большой шаг, сблизившись почти вплотную с главой борёкудана. Полог безумия на миг расступился и Дрирэйк увидел перед собой грудь противника. Его лапа державшая клинок онемела, словно закованная в цепи он едва мог шевельнуть ей. Краем глаза Дрирэйк заметил, как лапа жирафа обхватила его за запястье лапы, что держала нодати. Не желая мериться с этим, старый крокодил напряг все свои мышцы. Глаза налились кровью. Ярость всех рептилий и безумие безжалостной схватки горело пламенем в душе главы борёкудана. Дрирэйк почувствовал, как рвутся его мышцы, как хрустят «по швам» сухожилия, как трещат кости. Достигнув апогея боли он уже ничего не чувствовал, только безумие. Всё это взорвалось немыслимой волной счастья!       За все эти долгие угасающее годы полные страсти и тихого забвения он впервые ощутил ту искру что когда-то полыхала в его молодом сердце. То, что казалось уже вечно уснуло в душе. Ярость битвы! Побеждать вопреки.       Сейчас для старого главы борёкудана не было ничего кроме безумного желания перезреть глотку молодому выскочке.       — Я заберу тебя с собой, — прошептал он.       Держа в лапе запястье старой рептилии Дранси сжал её с такой силой, что его пальцы стали потрескивать, а боль сквозь силу волю стало выступать сквозь шерсть на морде. Гневный взор медленно стал спадать, легкий шок прошелся по телу жирафа. Он бросил взгляд на запястье Дрирэйка. Он давно сжал её так сильно, что перелил все сухожилия и кости. Нодати давно выпал из лап старого крокодила, но последний продолжал, напористо тянуть её к его горлу всё еще думая, что в его лапе меч.       Несмотря на все усилия лапа Дрирэйка не сдвинулась ни на сантиметр… и вдруг. Дранси почувствовал, как его лапа дёрнулась. Он вновь поглядел на запястье и не понимая ощутил, что какими-то неведомым чудом Дрирэйк сломил его «оборону». Висевшая как тряпка лапа главы борёкудана медленно, но уверенно двигалась в его сторону. Такого унижения чемпион «Багровых песков» не мог себе позволить. Вторая лапа резко ухватилась за морду Дрирйэка. Сомкнув её как в наморднике Дранси сжал лапу. Он отчетливо слышал как ломаются кости верхней и нижней челюсти старого крокодила. На миг бросив взор на морду Дрирэйка Драсни не поверил своим глазам. В глазах старого крокодила играло воинственное пламя. Казалось он был счастлив.       Дрирэйк уперся нижними лапами и хвост, навалился на жирафа. Вены на шее главы борёкудана вздулись. Неожиданно Драсни почувствовал, как его нижние лапы соскользнули и он слегка «отъехал» назад. На брусчатке остались прорези от его острых копыт.       Ты что о себе возомнил старик?! Ты с кем ты решил потягаться? А?! С чемпионом «Багровых Песков»… — не выдержав, рявкнул жираф.       Удар! Удар! Удар!       Этой атаки Дранси не ожидал. Он знал, что одна лапа Дрирэйка сломана ещё вчера на турнире по «Хвостоборью», вторую, державшую нодати он уже сломал, челюсть была в его смертоносной хватке, но то что Дрирйэк начнёт бить его сломанное на турнире лапой Дранси не учёл.       Три удар подобно стенобитному орудию врезались в шею. Уже после первого удара Драсни почувствовал, как ком в горле сдавил его шею и стал распирать её изнутри. Воздух исчез словно он очутился в вакууме.       Раздробленная лапа главы борёкудана, где пальцы как крючья растопырены в неестественном для них положении пронзила воздух. Обхватив горевшую в агонии шею Дранси отпустил старого крокодила резко разорвав дистанцию.       — Кхе-кхе, — вытянув во всю длину свой длинный язык чемпион «Багрового Песка» пошатывался.       Темное покрывало накрыло глаза. Жираф ничего не видел, чувствуя лишь обжигающею боль в горле, будто бы туда залили расплавленное стекло, что мгновенно застыло и острыми иглами разорвало его горло на куски.       Несколько секунд в вакууме. Всё это время Дранси пытался восстановиться. Когда первые глотки воздуха, раздирая горло, достигли его лёгких зрение вернулось. Округлив глаза Дранси ощутил себе стоящим на одном колене. Впереди неведомо как перед ним стала фигура старого крокодила.       Лапы Дрирэйка свисали как лианы, но он стоял. Казалось сломленные челюсти выдавали зловещею улыбку.       — Срать тебе в глотку млек, а не победа, — радуясь непонятно чему сказал глава борёкудана.       Глядевшая на всё это Суткуб уже подняла лапу готовясь подать сигнал означавший защиту Дранси. Поэтому сигналу все лучники на крышах должны были сосредоточить огонь на противнике важного клиента. Леска запускающая сигнальную ракету натянулась как её нервы. А смотревший в оптические прицел, где перекрестие давно гуляло по затылку Дриэйка, Наум чуть не спустил тетиву.       В этот миг в воздух взлетела кровавая лапа Дранси.       — Не стрелять!!! — заорал он.       От его голоса львица едва не дернула за леску, но вовремя одумалась.       Встав и выпрямившись жираф одернул окровавленный пиджак, разгладив складки. Сделав шаг в сторону стоявшей рептилии, он нагнулся и подобрал упавший нодати Дрирйэка.       Ещё шаг. Глаза Дранси пристально глядели на поникшую фигуру главы райончика. С опущенной челюсти стекала кровь. Лишь едва заметно вздувающееся грудь показывала, чтоон всё еще жив. Да Дрирэйк стоял, всем видом показывая свою готовность продолжить бой. Но опытный боец Дранси всё прекрасно понимал. Все остатки сил глава борёкуда натратил на то чтобы не упасть.       Когда жираф подошел ближе Дрирэйка поднял взгляд. На его кровавой морде всё ещё играла усмешка. Дранси с трудом мог представить чего стоило его противнику — старой рептилии сохранять «лицо» и не упасть в агонии от боли.       — Не ссы ублюдок, не укушу, — усмехнулся Дрирэйк, едва шевеля губами. Он медленно сравнил жирафа взглядом, пока его взор не застыл на лезвие своего клинка. Медленно моргнул.       Неожиданно огромный жираф присел на корточки так чтобы его морда была на ровне с мордой старого крокодила.       — Это был хороший бой старик, — на удивление Дрирэйка вежливо произнёс жираф.       — Он ещё не закончен длиношейный ублюдок, — гневно выпалил глава борёкудана. Он захотел плюнуть в морду противника, но всё что из этого получилось так это еще больше пустить окровавленной слюны по подбородку.       — Я искренне сожалею, что время не позволило мне встретиться с тобой в молодости, — продолжал жираф, — ты был бы смертельным противником…       На третьем Этаже «Гокудо».       — Мама! — выкрикнул Нарий. Его голос был наполнен тревогой. Юноша обернулся и побледнел когда увидел морду матери. Из глаз Миакелы рекой текли слёзы. Обернувшись к окну Нарий вновь взглянул на фигуру отца возле которой, держа в лапах нодати, стоял жираф.       — Папа!!!       Детский голос полный бесконечной жалости вырвался из пасти ребёнка. Окна завибрировали и Миакела сорвалась. В бешеном порыве она бросилась к двери. Подбежав, она быстро вставила ключ. Распахнув дверь, Миакела наткнулась на охранявших её комнату челнов борёкудана.       — Что случилось? — тревожно, из-за крика мальца, явно не понимая, что случилось, спросил Каштель.       Он хотел схватить за плечи жену босса, но миниатюрная самка крокодила изловчилась, и, вытащив висевший на поясе кинжал, проскользнула мимо него, рванув со всех лап к лестнице.       — Миссис Миакела!       Вскрикнул второй охранник. Он попытался ухватить Миакелу за лапу, но не успел.       — Вы куда?       В этот миг из комнаты раздался раздирающий крик Нария:       — Халатон, Каштель, помогите папе! — кричал юный крокодил, указывая в окно.       Отпустив жену босса, два члена борёкудана бросились к Нарию. Взглянув в окно, они не поверили своим глазам. Площадь напоминало поле боя. Огромное количество рептилий лежали то тут, то там. Иногда это были целые груды тел. Кое-где виднелось шевеление — кто-то выбирался из-под немногочисленного укрытия — завала после столпотворения, кто-то из-под тел павших. Вдали, у начал улицы которая вела к площади, стоял их босс.       — Проклятье! — вскрикнул Каштель.       Он рванул со всех лап обратно к двери. За ним бросился Халатон. Оба члена борёкудана увидели, как хвост молодого Нария промелькнул за косяком двери — парень бросился следом за матерью.       — Бежим, — вскрикнул Халатон, подталкивая собрата.       Два члена борёкудана бросились вдогонку за Нарием и Миакелой.       Площадь.       — …ты был бы смертельным противником.       Закончил Дранси.       — Делай, что должен длинная глиста.       Фыркнул с ненавистью Дрирэйк не сводя глаз с нодати в лапах жирафа. Он хотел развернуться и ударить противника хвостом — единственной частью тела, что не была сломлена у него и не болела, но понял — удар лишь заставить его упасть без сил. А умирать на коленях Дрирэйк не собирался.       Понимающе Дранси кивнул пару раз.       — Это бой славный бой Дрирэйк…       Взмах клинка. Кровь. Тело гребнистого крокодила покачнулось и рухнуло на окровавленную брусчатку.       На крыше ближайшего здания.       — Вперёд!!! — раздался воинственный женский голос откуда-то сверху.       Суткуб, увидев, как тело главы борёкудана рухнуло к лапам жирафа, отдала команду. Наклонившись, она поглядела на собравшихся головорезов «Багровых когтей», которые бесконечной толпой собрались на улице: от павших ворот до конца улицы у самой площади.       Она продолжила кричать, подгоняя:       — Чё застыли как глухозадые!       Рявкнула львица.       Стоявший рядом Харитон посмотрел вниз. После нагоняя командира десятки головорезов пришли в движение.       На улочки внизу.       Масса закованных в броню рептилий двинулась вперёд. Словно пена из горлышка игристого вина они велелись на площадь и стали распространяться по ней небольшими группами.       Стоявший в первых рядах Таблагон молчаливо наблюдал как между ним, слегка толкая его по бокам, шли ряды его воинов.       Через секунду из мегафонов, что кролики разместили на плечи слонов-гигантов, раздался металлический голос. Один только этот звук содрогал не только здания, заставляя вибрировать окна, но и внушал непостижимый страх, любому кто его услышал.       — Сопротивление несёт за собой наказание. Сопротивление несёт смерть. Подчиняйтесь нашей воли. Сопротивление несёт смерть. Сопротивление несёт наказание… Неизвестно говорили ли это сами слоны, но если да… то их голос, как броня, казались непоколебимыми, бесконечно мрачными. Слова отнимали любую надежду и мечту, заставляли принять судьбу и сдаться на волю захватчиков.       Мимо слонов проходили десятки вороженных головорезов. За ними ещё десятки, тащившие за собой огромные клетки.       Площадь содрогалась от лап сотен бандитов. Этот топот сливался в унисон с металлическим голосом:       — Подчиняйтесь нашей воли. Сопротивление несёт за собой наказание. Сопротивление несёт смерть…       Сотни головорезов, обходя жирафа, под подчиняющий всё своей воли голос, быстро стали распространяться по площади.       — Клетки! Тащите клетки! Грузите тех, кто вырубился. Шевелитесь!       Эти и подобные выкрики от мелких командиров, гремели пока говорил металлический голос самого Бога Смерти.       Стоявший рядом с Таблагонм Микрошель — он ещё не осмелился убрать с глаз ладони, почувствовал, как его кто-то сильно толкнул. Отбросив лапы в сторону он увидел среди плеч идущих бандитов издевательскую морду главы «Багровых когтей» рядом с которым он стоял.       — Ты же глаза и уши Кааша. Ты должен всё видеть, — с издёвкой произнёс Таблагон.       — Стойте! — испуганно выкрикнул секретарь Кааша.       Микрошель попытался вырваться из толпы головорезов, но как полноводная река уносит хрупкую веточку, так и орда бесчисленных бандитов утащила за собой самца аллигатора. Микрошель пытался сопротивляться упираясь пятками в асфальт — они скользили, а из-за трения стали гореть. Он пытался упереться хвостом, но тот согнулся, едва не сломавшись. Он подпрыгнул, но как карлик среди окружившей его баскетбольной команды едва мог достать взглядом Таблагона из-за плеч.       — Пойдём денди, верёд, — стебясь, толкал его вперёд самец крокодила.       — Не бойся самка, мы тебя в обиду не дадим, — подхватил другой, идущей рядом.       — Сами трахать будем, — голос третьего.       Весёлый гогот раздался вокруг стройного аллигатора.       Не обращая внимание на эти слова Микрошель продолжал махая лапой, словно пытаясь забросить мяч в корзину, в сторону Таблагона. Прыжок — краем глаза он увидел морду главы «Багровых когтей» выкрик — как крик о помощи ребёнка:       — Господин Таблагон погодите!       Прыжок — краем глаза Микрошель увидел морду главы «Багровых когтей» выкрик — как крик о помощи ребёнка:       — Нет! Стойте. Сэр…       Чем больше он прыгал, тем меньше видел Таблагона, он терялась на фоне каменных, оттого жутких, морд орды. В последнем прыжке Микрошель заметил, а может ему показалось, как глава «Багровых когтей» провёл ребром ладони по шее с левой стороны, там, где находилась аорта. Мгновенно переведя взгляд на толкающего его головореза, он заметил как тот отвернулся от Таблагона кивком.       Сердце стройного аллигатора ушло в пятки. Заботливый и посему внушающий страх голос толкающего бандита — «Не бойся, всё будет хорошо».       Микрошель, гонимой толпой головорезов, вышел на площадь.       Как только они оказались вблизи жирафа, Микрошель хотел выкрикнуть, но кто-то из окруживших его рептилий сжал его пасть.       — Тише, тише малышка. Не отвлекай господина Дранси от охоты, — прошептали ему в ушную раковину.       Сомкнувшие его рептилии потащили стройного аллигатора к ближайшему переулку. Вскоре они скрылись в темной подворотне.       Толпа головорезов распространялось по площади медленно, но целенаправленно. Не обращая внимания на них, Дранси положил нодати на клетку и, оттянув пиджак, вытащил из заднего кармана бинокль. Ухватившись за металлический шток, что был расположен по центру бинокля, он удлинил его, подобно выдвижной трости, тем самым превратив его в некое подобие смотрового бинокля в театре.       Поднеся к глазам бинокль, он выпрямил спину, выпучив грудь. Его взор прошёлся по одинокой фигуре плетущего к дверям отеля «Гокудо» гребнистого крокодила. В его спине торчали стрелы. Сделав несколько шагов, фигура гребнистого крокодила рухнула, пополнив собой тела усыплённых жертв на площади. Потратив несколько секунд — рассматривая упавшею рептилию, Дранси после прошёлся по фасаду отеля и заметил группу вооружённых зверей во главе с крокодилом, что напоминал своими габаритами квадрат — они забежали в главный вход, закрыв за собой дверь. Его взор прошелся по лестнице направо пока не остановился на лежавшей фигуре слона.       — Я восхищён, — как бы он не пытался скрыть уважения в своих словах, ему это не удалось, продолжил, — ты сдержал своё слово. Я сдержал своё, — Дранси заметил, как Миандрий едва заметно пошевелился: что-то вытащил из складок пиджака и потом вонзил его себе в бедро. Продолжил тише, — и всё это ради глупого испытания, Боб? Убрав бинокль обратно, сложив ударом ладони выдвижной шток как это делают капитаны убирая подзорную трубу он набрал полную грудь воздуха.       — И где же вы, меджаи?       Выдох.       Вдох.       — И где же вы, меджаи? — достав бинокль, стала осматривать площадь, по которой уже вовсю шныряли головорезы, стаскивая усыплённых жителей райончика в клетки, проговорила задумчиво Суткуб.       Оторвав глаза, она поглядела на Харитона.       Тигр, не удостоив её внимания, прошёл за её спиной. Его лапа дёрнулась, а мысленно он уже представил как толкнул львицу с парапета и та упала вниз. Шерсть на спине львицы зашевелилась. Сдержавшись, Харитон прошёл мимо, лишь косо поглядев на Суткуб. На морде поледеней было выражение которое прочитать иначе как — «я знаю, что ты хотел сделать» было не возможно.        — Уходишь? — спросила она.       — Ты думаешь, что они будут стоять на площади?       — Элиту отличает самолюбие, — парировал она.       — Они же не дураки, чтобы стоять тут как на ладони.       — Кто знает…       Львица пожала плечами.       Харитон больше всего хотел уйти — прейти по подвесным местам на соседние здание оттуда по всё тем же мостам, через крыши добраться до крыши отеля «Гокудо». Нужно узнать, где застрял Хахтенг. Но что-то заставило его остановиться. Как минимум он ещё мог пробыть пару минут в компании с львицей, прежде чем очередная порция ненависти к ней не подвигнет его обнажить клинок.       У отеля «Гокудо».       Миандрий, опершись спиной о фасад здания, тяжело дышал. Тело начало неметь. Даже нестерпимая боль от раздробленной коленки стихла. Он попытался пошевелить нижними лапами — тщетно. Яд распространялся быстрее.       — Быстрее, чем мы предполагали… сто десятый.       Вырвались сухие слова из пасти слона. Вслед за ней с подбородка потекла кровавая слюна.       Воздуха не хватало, будто бы одно лёгкое отсутствовало, а второе работало вполсилы. Кислорода едва хватало, чтобы не потерять сознание.       Слон тяжело дышал. Каждый вздох сопровождался пониженным хриплым звуком. Он попытался поднять верхние лапы, но казалось, они весил больше самого слона. Сил не хватало даже для того чтобы пошевелить пальцами. Воспользовавшись хоботом, который двигался, как в стельку пьяный змееморф Миандрий залез им в карман пиджака. Обхватив шприц, он с трудом вынул его из кармана. Силы вновь покинули его, и шприц выпал из покрытого потом пунцового цвета хобота. Упал сначала на грудь, едва не свалившись вниз. Если бы слон дышал полной грудью, это непременно произошло.       — Всё хорошо Миандрий… — произнёс слон, — всё хорошо…       Извиваясь, с большим трудом подчиняясь слону, хобот вновь обвился вокруг шприца. Подняв его, Миандрий со всего взмаху воткнул его себе в бедро.       Острее прорвало одежду и толстую кожу. Шприц издал тихий «пшик». Расцепив хватку хобота, он выронил шприц и тот упал на дорожку рядом с фасадом отеля.       Через несколько секунд грудь слона вздулась. Он задышал полной грудью. Конечности защипали, по коже пробежала дрожь словно после онемения. Из хобота вырвалась багрово-чёрная жижа. Тело постепенно стало оживать. Миандрий почувствовал кожей ветер. Он был невероятно холодным, ледяным. Неутомимая дрожь лихорадила его. Он вновь стал чувствовать и даже суженное зрение стало расширяться.       А вместе с ощущениями вернулась и беспощадная боль.       Сжав зубы от боли, он сдавил глаза.       — А-а-а…       Простонал слон, сдерживая первую, ещё легкую волну боли.       Главный зал отеля «Гокудо».       Выстрел!       Залетевший в главный зал член борёкудана — он первый открыл входную дверь, впуская остальных ощутил как стрела, защепив его щёку, вонзилась в дверь, издав коротки «тук». Тут же развернув морду в сторону зала, где в центре сидел Есток держа в дрожащей лапе пустой арбалет, который вручил ему тот самый член борёкудана который чуть не погиб от стрелы, оскалился.       — Ты чё творишь, червяк кривоглазый, — рявкнул самец крокодила.       Пока в открытую им дверь забегали запыхавшиеся собратья, он сдвинул брови и быстрым шагом направился к дрожащему портье.       — Простите, я прошу прощения… — тараторил Есток, ерзая на стуле. Было видно, что он всей душой хотел вскочить с него и убежать, но что-то, что было в глубине его сознания, в самой сути его естества, противилось всему этому.       Ему приказали сидеть здесь…       Чем ближе приближался член борёкудана Юсефера неся на морде грозный вид, тем сильнее извинялся портье.       — Это ошибка сэр, такого больше не повториться… — говорил быстро Есток.       Когда самец крокодила подошёл вплотную к сидевшему на стуле из «иголок» самцу варана он резко выхватил из его лап врученный минутами назад арбалет.       — Тупое создание, — раздражённо произнёс член борёкудана.       Ловко, буквально одним движением лапы он вынул из небольшого колчана, что располагался у него на поясе, очередной болт и вставил его в арбалет. Щелчок. Зарядил.       — Смотри куда стреляешь, — повесив оружие на пояс, грубо сказал он. Эти слова не так сильно взволновали Естока как вид толпы членов борёкудана влетевшая вслед за хозяином арбалета.       Несколько рептилий, вбегая в зал, держали поднятые щиты, в которых торчали стрелы.       Забегая, они задевали их о косяки дверей, ломали, вырывая с «корнем» из щитов. Придерживая дверь, махая лапой погоняя своих зверей, забежал Юсефер. Мимо него пробежало ещё пару рептилий и под конец, затаскивая истыканного стрелами самца варана, вбежали двое.       Выглянув на мгновение наружу, и не обнаружив больше никого, Юсефер быстро закрыл дверь. Хлопок двери. Воздух гонимой при этом пробежался по всему залу.       — Больше никого, — с хрипотой произнёс он. Обернувшись, он оглядел собравшихся в зале рептилий. — Зянгон забаррикадируй дверь.       Приказал глава борёкудана, ударив ладонью о защелку, что запирала двухстворчатые двери. Этот приказ был адресован огромному гребнистому крокодилу. Кивнув, тот немедля направился к ближайшему дивану. Обхватив его огромными лапищами как тюк с соломой, он поднял его с невероятной лёгкостью и потащил к дверям.       — Не покарябайте пол… — вырвалось само собой из уст Естока. Под конец предложения он прикусил язык, понимая, что смолол чушь. Опустил глаза, чтобы не видеть упрекающий взгляд собравшихся бандитов. Покраснев, портье отвел взгляд, словно смертник у стены для расстрела.       Не найдя слов Юсефер сплюнул на пол брезгливо обдав взором сидевшего на стуле самца варана. Отведя взгляд Юсефер оглядел собравшихся, словно оценивая урон.       — Кто не добрался? — считая членов борёкудана, спросил он.       — Дугис и Шитно, — отозвался ответ.       Его глаза успели насчитать пятерых: не считая его, портье и… Миакелы… Заметив самку крокодила, что перепрыгивая через ступеньку, мчалась вниз по лестнице, Юсефер быстрым шагом бросился к ней на встречу. Миакела, сжимая в лапе кинжал как меч, чуть не споткнулась о вырванный кусок ступеньки. Удержавшись на лапах, она шмыгнула носом.       Спрыгнув со ступенек и оказавшись на полу, всхлипнув, убрав влажной ладонью с морды бесконечные слёзы Миакела двигалась в сторону двери.       Когда она прошла мимо Естока портье произнес:       — Госпожа Миакела…       Он вновь запнулся. Всё внутри похолодело, когда его взор заметил морду жены Дрирэйка. Самка крокодила шла с широко открытыми глазами. Словно лунатик она ничего не замечала перед собой. Шла быстро. Всхлипывала через шаг. Вытянув вперёд своё оружие, она двигалась, оставляя за собой мокрые следы. Только когда на её плечи упали непомерно огромные лапы Юсефера, Миакела остановилась. Она так и не убрала выставленный вперёд кинжал, который уперся острым кончиком в кирасу «Квадрата».       — Стой, — остановил её Есефер.       — Уйди, — рыдая, Миакела подалась вперёд. Остриё кинжала издало металлический скрежет, когда прошлось по броне Юсефера, слегка отклонившись в сторону.       — Там на крышах полно лучников, — стараясь вразумить жену друга, сказал глава борёкудана.       — Там Дрирэйк Юсефер…       — Я знаю, — продолжал Юсефер. Он постарался вложить в свои слова всё понимание и сочувствие к Миакеле, продолжал:       — Выйдя наружу ты погибнешь от стрел или от кучи наёмников, так и не добравшись до него. Этим ты его не спасёшь.       — Он видь жив?..       Невероятно миленька по меркам Юсефера самка крокодила смотрела на него как подросток. В её глазах глава борёкудана видел лишь одно — ответь мне, Юсефер, он ведь жив?       — Мы убежали раньше. Я ничего толком не смог разобрать, — произнёс правду самец крокодила.       Закрыв глаза Миакела зарыдала ещё сильнее. Кинжал соскользнул по броне вниз. Опустив лапы, Миакела прижалась к холодной груди Юсефера и заплакала. Обняв его лапами, глава борёкудана прижал самку крокодила.       — Не плачь, соберись…       В этот миг раздался громкий детский голос.       — Папа!       Вскрикнул бежавший по лестнице Нарий. Он резко остановился на последней ступеньке. Глаза паренька бешено гуляли по собравшимся рептилиям.       — Где отец?       В этот миг бегущие сзади Каштель и Халатон наконец догнали паренька. Обхватив мальца лапами, Халатон прижал его к себе, не позволяя вырываться и натворить глупостей.       — Отпусти Халатон, — вскрикнул Нарий, — я приказываю тебе отпустить! Папа! Где отец?!       — Отведи малька обратно в комнату, останься с ним, — приказал, проходя мимо, Каштель озадаченно осматривая собравшихся. Спросил, — чё случилось, где Дрирэйк?       — Отпустите, м-м-м… я приказываю вам отпустить… м-м-м вы бросили папу… му-м-м… мама!..       Вырывалось из уст Нария, пока Халатон пытаясь с ним совладать, оттаскивал его обратно вверх по лестнице. Юркий юноша извивался, кусался, отчего самец аллигатора обхватил его челюсть, сжав. Устав бороться с мальцом он просто обхватил Нария как свёрнутый ковёр, запихнув его подмышку.       — Нет! Отпусти урод! Отвали! Где папа?! Вы его бросили! Папа! Папа!       Надрывистый, полный отчаянья и ярости голос Нария стал утихать походу того как Халатон поднимался наверх по лестнице.       — Так чё случилось? — подойдя ближе, вновь спросил Каштель.       — Район захватили, — ответил один из членов борёкудана.       — Кто?       — Спроси чё полегче.       — Где Ман, где Дрирэйк?       — Кто его знает. Там такое началось, что мы едва лапы унесли.       — Кто мог напасть?       — Это не местные, — отозвался Луигор, — когда я видел босса в последний раз…       Услышав это Миакела отпрянула от Юсефера. Быстрым шагом она направилась к самцу аллигатора. Последний молчаливо стоял у стены ожидая приближение самки крокодила.       — Луигор ты бросил его? — нервно всхлипывая, злобно спросила Миакела.       — Это был его приказ миссис Миакела. Я видел… босс увидел…       Луигор заметил, как за спиной идущей к нему Миакелы Юсефер сделал жест проведя двумя пальцами по губам словно застёжка закрывающая пасть.       — Скажи, что ты видел? — подойдя, спросила Миакела. Луигор молчал, помня о жесте       «Квадрата». Взорвавшись, самка крокодила слёзно повторила. — Прошу, Луигор, скажи правду!       Её голосок надорвался.       — Головорезов два гросс (288), может три гросс (432), — мрачно выдал правду Луигор, — не считая лучников на крыше.       Нижние лапки Миакелы подкосились и она едва устояла. Луигор бросился на помощь, но самка крокодила оттолкнула его лапами. Опустив голову, самец аллигатора почтенно отошел. Покачиваясь Миакела двинулась к стене, где развернувшись оперлась спиной о стену и сползая тихо зарыдала опустив мордочку. Её хвост обнял нижние лапки, а верхние сомкнувшись над головой.       — Дрирэйк… милый…       Несколько секунд в зале были слышны лишь её тихие стоны.        — Босс, смотрите, — разорвал тишину спокойный голос Зянгон.       Гребнистый крокодил уже снёс всё мебель к двери и теперь стоял в углу. Слегка отодвинув занавеску, он выглядывал краешкам глаза в окно, наблюдая происходящим на площади.       Юсефер направился к нему. За ним, пригибаясь, последовали остальные. Вскоре из огромных ветровых окон появились глаза рептилий словно они, как их предки, выглядывали из озера.       — Это упыри из «Багровых когтей», — продолжил Зянгон.       — Откуда знаешь? — спросил Пиктук.       — Ты уверен? — голос Юсефера.       — С чего это ты решил? — произнёс Луигор.       — Знаю, — ответил уверенно, хоть и уклончиво Зянгор.       — А чё здесь делают «багровые»? — голос Каштелья озвучил вопрос волновавший всех.       — Кто их знает, — пожал плечами Пиктук.       — Это же банда из «Диких Земель», — уточнил Луигор.       — И чё? — спросил Пиктук.       — А то, что город охраняет армия Энриэля от них, — ответил Луигор.       — Выходит город штурмуют? — Пиктук.       — Не-е-е об этом бы мы узнали, — опроверг Юсефер.       — А чё тогда? — Луигор.       — А есть разница, как они попали сюда? — влез молчавший до этого Бабаишь.       Секунды задумчивого молчания.       — Слышь, а чё они делают? — спросил Каштель.       — Трупы складывают, — ответил Юсефер.       — В клетки? Зачем? — спросил Каштель.       — Хер их знает, — ответил Юсефер.       — Это не трупы…       Последний голос принадлежал оставшемуся у тела истыканного собрата самцу гавиала. Собравшиеся у окна рептилии обернулись в сторону голоса.       — Ты о чём Гризз? — озвучил общий вопрос Каштель.       Самец гавиала, вытащив из лежащего собрата одну из стрел, поднял её, продемонстрировав остальным.       — Чё у тебя? — двигаясь, пригибаясь, спросил Юсефер.       — Муакн дышит, — кивнув на тело самца варана, из которого он вытащил стрелу, произнёс Гризз, — вырубился. Это снотворное. Они нас не убивают.       — Тогда чё они делают? — подойдя вплотную выпрямившись, спросил Юсефер. Он взял в лапу стрелу и внимательно поглядел на наконечник, к которому был приделано что-то, что очень напоминало шприц.       В этот миг вслед за главой борёкудана оправились остальные. Прежде чем отойти от окна Каштель отдал приказ огромному гребнистому крокодилу:       — Зянгор стой на стрёме, если чё, дашь знать.       Кивок.       Собравшись возле Юсефера, члены борёкудана сосредоточено смотрели на стрелу в лапах «Квадрата».       — Усыпляют и утаскивают в клетки, — подвёл итоги Бабаишь.       Этот вывод открывал больше вопросов чем давал ответов.       Внезапно раздался голос Миакелы.       — Это они…       Сидя возле стены внезапно произнесла она. В её голосе звучала непонятное смирение. Принятие ужаса. Зале, в котором собрались рептилии, наступила могильная тишине. Их морды были развёрнуты в сторону самки крокодила. Не все собравшиеся знали историю миниатюрной куколки Миакелы. Но тот, кто знал её, по неволи почувствовали непоколебимый ужас. И какими бы бесстрашными небыли их сердца, этот ужас был настолько сильным, что ничто не могло его остановить: он обхватывал их целиком, сдавливал как холод, заставляя дрожать вопреки всему желанию.       — Готовьтесь, будем прорываться с боем, — тихо произнёс Юсефер.       Отдав приказ, он оставил группу рептилий и направился к жене Дрирэйка. За его действием, продолжая сидеть на стуле, как и было приказано, вытянув шею, следил с первобытным страхом Есток.       За спиной идущего к Миакеле Юсефера послышались предложения по тому как осуществить побег из клетки.       — Прорвёмся на машинах, — предложил Каштель, — разгонимся, хер они нас остановят.       — А если пробьют шины? — отрицательно помотав мордой Пиктук.       — Прорвёмся, — настаивал Каштель.       — Нет, — уверено сказал Луигор.       — Почему? — взгляд Каштеля был полон непонимания и даже злости.       — Ты не видел этих гигантов, — ответил Луигор.       — Что за гиганты? — спросил Каштель. В его голосе была воинственная нотка, хоть и не такая отчетливая как при начале спора.       — Гиганты-слоны, — ответил Луигор, — здоровые, этаже три в высоту, закованные как бронепоезд. Через них не прорвёмся.       — Тогда по крышам, — вновь альтернатива от Бабиша.       — Там лучники, — напомнил Гризз.       — Всё лучше, чем по улице. Лучников перебьем. Нам бы добриться до края райончика, — огрызнулся Бабишь.       — И чё дальше? Прыгать с крыши? — влез Луигор.       — А ты чё предлагаешь? — произнёс Бабишь.       — А другие выходы есть? — поняв, что спор не имеет смысла, сказал Пиктук.       — Из райончика ведёт лишь одна дорога. В воду не смотри «багровые» её охраняют. Как пить дать, — произнёс Бабишь.       — Перебьем, — голос Луигора.       — Их там орда, — мотнул головой Гризз.       — Ну и чё, сидеть здесь и ждать? — напористо сказал Луиогр.       — Уйдём под воду, — предложил альтернативу Бабишь, — спрячемся в подвале или забаррикадируемся.       — А если они нас найдут? — произнёс Гризз.       — А если они подожгу здание? — добавил Пиктук.       — А зачем? — пожал плечами Каштель.       — Да хер знает зачем, следы замести, — выдвинул Пиктук.       — Не найдут, — настаивал на своём Бабишь, — хвост о гранит бью у Дрирэйка есть тайные места на этот случай…       — А где они? Каштель, Луигор вы единственный кто из банды Дрирэйка. Чё молчите?       Толпа членов борёкудана Юсефера поглядели на двух рептилий. Не считая Халатона, который утащил Нария обратно в комнату из живых членов борёкудана остался лишь они. Мотнув головой, словно вспоминая, Каштель ответил:       — Если у босса и был запасной план, то он о нем нам ничего не говорил.       Луигор подтвердил, дополнив:       — Господин Дрирэйк сказал, чтобы мы собрали тех, кто может драться и сражались.       — Кого собирать? Да и как? Тут сверкать хвостом нужно пыль поднимая, — произнёс Бабишь.       — А как же Ман и ребята: Хирото, Баштирс, Атрас, Лианд…       — И Фриза, — влез Пиктук, — их же направили к центральным воротам.       — Думаешь, они ещё живы? — скептически спросил Луигор.       — А ты воду не мути — не видел так молчи, — озлобленно рявкнул Пиктук.       — Да в окно выгляни, — указал пальцем на окна, оскалился в ответ Луигор.       Их голоса набирали темп и громкость, медленно перерастая в спор.       Юсефер, подойдя ближе к Миакеле, присел на корточки.       — Миакела, — произнес он, стараясь достучаться до неё.       Самка крокодила продолжала тихо плакать. Казалось, теперь она была далеко отсюда.       Где-то там, в ужасных дебрях своего детства. Там, где была лишь тьма.       — Миакела, — вновь произнёс самец крокодил. Он положил огромную лапу на её коленки. Это никак не повлияло на Миакелу. Дернув лапой, он вновь назвал её имя.       Из уст поникшей самки крокодила вырвались слова:       — Они вновь запрут меня в банку…       — Ей, — произнёс Юсефер в попытке не потерять её. Его палец упал на подбородок самки и приподнял его, чтобы она смотрела ему в глаза. Стеклянный взгляд Миакелы обескуражил Юсефера. Впервые в жизни он видел «боевую» Миакелу в таком состоянии.       — Не смей сдаваться, — воинственно произнёс он, — не смей опускать лапы. Ты нам нужна Миакела, думай головой. Скажи, у Дрирэйка был запасной план на случай прорыва райончика?       Самка крокодила казалось ожила. Протерев лапами мордочку, она постепенно стала приходить в себя, хоть отголоски страшного детства всё ещё цеплялись острыми когтями за её порванную душу.       — Обещай мне Юсефер, — твёрдым голосом сказала она, — дай слово главы борёкудана, что если нас схватят и потащат в клетку, ты убьешь меня и Нария.       — До этого не дойдёт… — решительно ответил Юсефер.       Его перебил голос, в котором ничего кроме мольбы и отчаянья не было. Миакела говорила так словно умирающий от неизлечимой лихорадки зверь потерявший надежду, единственно, что оставалось так это покинуть этот мир хотя бы не в адской агонии. Она просила милосердия.       — Обещая «Квадрат», — настойчиво повторил она, добавила, смотря на суровую морду главы борёкудана, что видела ужасающее пытки за всю свою жизнь, — и сам им не сдавайся живым.       — Даю слово главы борёкудана, — неохотно, но, не имея другого выбора, ответил Юсефер, — даю слово, что живой ты и Нарий в клетку не попадешь.       После этих слов на удивление «Квадрата» самка крокодила с облегчением вздохнула. Невероятно, но факт — такого глава борёкудана не ожидал. Отчего страх лишь усиливался. Неужели смерть была благодатнее клетки?       Выкинув эти мысли из головы, он постарался отринуть и нахлынувший как удар волны страх.       — Не хочешь в клетку, тогда помоги нам, — произнес, но уже без страха Юсефер. — У Дрирэйка был запасной план побега из райончика? Может подземный ход, лаз или что-то на подобие, всё что угодно. Ведь что-то должно быть?       — Нет. Мы в клетке.       Мрачный женский голос.