Зверополис. Столько стоят мечты

Действие последнее. По следам прошедшего крокодила. Сто десять попыток на один Мир

      — Какая основная цель вашей миссии, сто десятый?       Темные бетонные стены огромного пустынного зала, в центре которого стоял слон, отразили слова говорящего. Отразившись, они растворились в тишине мгновенно затихнув, так же быстро, как и появились.       Стоявший слон приподнял голову, взглянув на длинный стол в форме полумесяца. Именно за ним сидел один из зверей, что спрашивал его. Без всякого сомнения, сидевшие за столом, знали ответ на поставленный вопрос.       Слон быстро ответил:       — Собрать образцы.       Комиссия за столом приглянулась между собой. Пустой стол, на котором ничего кроме стопки папок не было. Один из сидевших за столом взял верхнюю. Раскрыв её, он бегло ознакомился с содержимым.       В это время отвечавший слон оглядел тёмное пустынное помещение — зал, в котором он стоял.       Свет лился откуда-то сверху. Освещал лишь только то, что нужно. Экономия энергии. Проблемы с питанием стали иметь частый характер. Впрочем, нечего удивительного, если учесть тот факт, в каком месте находился зал.       — Мы хотим сказать, сто десятый, что ваша формула слишком длинная, — произнёс тот, кто держал папку, — слишком много переменных.       — Она зыбкая, вязкая и имеет мало опорных точек, — дополнил сидевший рядом.       — Живучесть формулы ставиться под сомнение советом, — обобщил тот, кто сидел в центре стола.       — Эта формула никак не влияет на основную цель миссии, — быстро ответил слон.       — Мы обсуждаем формулу, а не основную цель миссии, сто десятый.       — Тогда зачем был первый вопрос?       — Что бы удостовериться в том, что вы не увлечетесь вашей формулой, а всецело сосредоточитесь на выполнении поставленной перед вами задачей.       — Совет может не волноваться. Я выполню поставленную задачу. Образцы будут собраны. Не вижу оснований у совета препятствовать выполнению моей формулы, — произнёс сто десятый.       — Основание есть, — оторвав взгляд от папки, произнёс сидевший за столом зверь, — основная задача — сбор образцов интегрирована в вашу формулу. Хотя сама формула рассчитана под другие задачи.       — Совет предполагает, что это манипуляция с вашей стороны, — уточнил сидевший с самого края.       — Это сделано для упрощения структуры самой формулы. Одно никак не мешает другому, — парировал сто десятый, — это видно по разделению формулы. Разные задачи лежат в разных областях, и соприкасаются лишь там, где это необходимо. Так формула устойчива и не устойчива по определению: при разрушении дальних отсечек, сохраняется центр. Так что цель миссии ни как не пострадает.       На это же указывает и кодировка распада формулы. Когда произойдет критическое накопление неизбежных ошибок — влияние неопределённых факторов под воздействием не зависимых от меня действий хаотичной Природы, формула уже выполнит своё предназначение, после чего безопасно распадется на составляющие, которые дадут первые ростки фрактальных формулы.       Моё мнение — совет, по каким-то причинам не хочет, чтобы я произвёл вычисления на практике.       — Вы же в курсе, что фрактальные формулы не возможны, — приподняв брови, поглядел на слона тот, кто сидел в центре, — по крайне мере на практике они подвержены накоплению системных ошибок индивидов, что приводит к изменению структуры и как следствие извращению фрактальной формулы, после чего она хаотично распадаться.       Сто десятый, вы понимает, к чему могут привести ваши «ростки» фрактальной формулы в реальном мире?       — При неудаче они сколлапсируют без детонации. Это видно по расчётам, — спокойно ответил слон. — Назовите истинные причины.       — Хорошо сто десятый, — выдохнул тот, кто сидел с самого края, — совет считает, что на данном этапе нет причин вмешиваться в развитие. Просто выполните свою миссию.       — Пусть всё идёт своим чередом. Тем более никаких отклонений: ни по временной шкале, ни по расслоению совет не замечает. Зачем торопить естественные процессы?       Спросил зверь в центре.       — Уменьшение страданий, — ответил сто десятый.       — Прошу оставаться в зане прагматичности сто десятый, — строго влез один из сидевших за столом, — мы можем расценить ваши слова как не уважение к совету.       — Я лишь хотел сказать, что количество времени, отданное для существования, не определяется его длиной, — продолжал слон в спокойном тоне, — зверь может думать, что проживет сто лет, но на самом деле может умереть уже завтра. То, что можно подтолкнуть естественным путём сократит время для того, что придёт естественно.       — И вы хотите сделать это в Зоо Сити.       — Да.       Громкий треск. Бежавшая по стене трещина как змееморф извивалась и расширялась словно паутина.       — И константа в вашей формуле Кленка Тэйдишь?       — Верно.       — А «спусковой крючок» это…       — Да, — кивнул слон, — это она.       Тот кто держал в лапах папку вытащил из стопи нижнею папку, отчего вся стопка слега покосилась и несколько папок съехали друг за дружкой «растелившись» по мраморному столу. Вынув нижнею папку зверь за столом раскрыл её и вынул прикреплённую к первому листку фотографию. Серый свет стал красным. Часть потолка сдвинулась в бок, открыв бесконечный вид на звёзды. Одна из стен превратилась в зеркальное отражение, где всё происходящее в зале было вывернуто на изнанку.       Поднеся её к морде фотографию он внимательно глядел на неё. Два водопада на его голове. Падающая с них вода заливала всё вокруг.       — А как же инерция? — спустя несколько секунд спросил он, — обратная и прямая. Как столь маленькая шестерёнка способна сдвинуть столь большой объект. Как можно пропринит… я думаю ччто прит отрит да и зачем…       Серость.       Боль…       Дыхание…       Сидевший на потолке тот, кто держал папку, выронил из лап фотографию. Падая снизу-вверх…       Душить…       — Какая основная цель вашей миссии, сто десятый?       — Собрать образцы.       — Проследите за ним.       Кивок.       Горло…       Кислород…       Онемение…       — Какая основная цель вашей миссии, сто десятый?       — Собрать образцы.       — Живучесть формулы ставиться под сомнение советом…       Дышать…       Душить…       Кислород…       — Какая основная цель вашей миссии, сто десятый?       — Собрать образцы.       — Сто десятый, вы понимает, к чему могут привести ваши действия в реальном мире? Отвечайте сто десятый.       Он глядел на совет и на Миандрия прежде чем всё окончательно не растаяло.       Глоток слюны. Он комом встаёт поперёк горло. Кажется, что нет сил даже втягивать воздух. Трудно дышать, словно тебя душат во сне. Всё становиться серым, потом расплывается, словно кто-то заставил краски таять прямо на полотне.       В тающем мире все цвета слились между собой. Вся геометрия пространства соединилось. Всё смешалось, превратившись в аморфное нечто.       Громкий глоток воздуха, такой жадный и такой болезненный, что разрывает из нутрии. Мысли в голове постепенно угасают.       Пустота…       — А «спусковой крючок» это…       — Да, — кивнул слон, — это она.       Слон стоял посредине ничего. Белое полотно, натянутое на реальность этого мира. Нет понятия верх и низ, право и лево. Даже пол, в который упирались толстые лапы, мозг не воспринимал как твердую поверхность.       Белое плотно и больше ничего.       Слон стоял молча. Тишина в этом месте давила на уши. Если что-то захочешь выкрикнуть, то как бы громко ты не пытался это сделать ты не услышишь свой голос.       Невероятное пространство воспринималось слоном столь же обыденное, как улицы Зверополиса. Он сделал шаг, и словно падая с края белого куба, что находился внутри белого куба, шагнул на другую сторону. Вместо того чтобы упасть мир изменился и теперь та поверхность, что была для него стеной стала полом, а та с которой он шагал, превратилась в потолок. Всё это было для него вполне собой разумеющее.       Ещё шаг в бок и стена стал полом, а пол стеной. Шаг и потолок стал стеной, а пол потолком, когда стены перенеслись в обратную сторону потолка, что был полом для стены, на потолке которого стоял слон.       Белое ничего. Тишина.       Слон блуждавший вечность впервые оглянулся. Ничего. Белая пустота. Обернулся обратно. Ничего, белая пустота.       Вновь оборот и сквозь белоснежную пелену он заметил маленькую чёрную точку.       Несколько тысяч лет он глядел на нее, прежде чем всего за пару шагов пройти расстояние в миллионы километров и за секунду вернуться обратно, туда де, где всего мгновение смотрел на черную точку и двинулся к ней; спустя тысячи лет пройдя расстояние в один шаг.       Слон стоял возле небольшой фотографии, что лежала возле его нижних лап прямо на потолке. Он опустил голову и поднял взгляд. Ухватившись хоботом за фотографию, он медленно поднёс её к своим глазам.       Обычная фотография, сделанная кем-то на улице где-то в Зверополисе.       Среди толпы зверей в центре, шагала щуплая, совсем ещё юная обыкновенная белка. Совершенно не замечая ничего вокруг, она увлечённо читала потрёпанную книжку. Название почти истёрлась и всё что там можно было различить так это лишь полу размытую надпись: «Дикие Земли».       Взрыв!       Внезапно всё схлопнулось. Белое полотно мира за долю секунд превратилось в вид на площадь. Абсолютный вакуум, где не было и ничего слышно, взобрался оглушительным ором, криками и бранью и звуками ударов. Лязг оружия. Треск огня. Оглушительный шум. Было такое ощущение, что крепко спящего зверя внезапно разбудили посредине громкого крещендо оркестра.       От переизбытка кислорода голова шла кругом. Грудная клетка разрывалась болью.       — Сэр, вы в порядке? Мистер Боб?       Непонятный голос какого-то зверя.       Слон пытался понять, что происходит вокруг и где то самое белое полотно к тишине и умиротворению которого он так привык? Ничего не соображая, он едва мог понять происходящее. В глазах то мутнело, то вновь всё становилось чётким. Первое, что увидел он, так это спину огромного жирафа. Дранси стоял к нему спиной. Вскинув огромный меч на плечи, он наблюдал за действием сотен рептилий рыскающих по площади.       — Сэр?       Перед взором слона появилась морда тигра. В его лапе виднелся шприц.