Возьми меня

      Мужчина поднял голову и коротко засмеялся. А после размял шею и завел руки за спину. Элис напряглась, пытаясь понять, что он хочет сделать. – Таков будет твой выбор, Элис? – пусть его губы и улыбались, но черные глаза смотрели без какого-либо смеха. Девушка взглянула в них еще раз и уверенно кивнула, пытаясь выглядеть как можно более устрашающе. Хотя бы грозно. Уверенно в своем решении. – Договорились, – он наконец вытащил руки из-за спины. В правой ладони был такой же пистолет, как и у девушки, что заставило ту вздрогнуть Протянув руку вперед, он положил локоть Элис на плечо и чуть наклонил голову, прицеливаясь. – Потом не жалуйся. – Она задержала дыхание.       Раздался выстрел, и вся левая сторона головы наполнилась стеклянным звоном. От неожиданности девушка вздрогнула и уронила пистолет, на корточках зажимая уши руками. Неверяще замерев, оглушенная, она боялась повернуться назад, догадываясь, что там увидит.       Конрад только усмехнулся и кивнул своим парням, что-то сказав, а после, убрав оба пистолета обратно, откуда он их вытащил, наклонился и потянул девушку за руку. По его губам она причитала «пошли».       Но дрожащие ноги не слушались, сведенные и уставшие. Раздраженно цокнув, мужчина потянул сильнее, заставляя встать. Чуть качнувшись и потеряв равновесие, Элис все-таки нетвердо приняла вертикальное положение. В голове все еще стоял раздражающий звон, больше похожий на затянутое дребезжание. Испуганно скривившись и пожав замерзшими плечами, девушка шмыгнула носом, ощущая яркий запах крови, от которого тотчас замутило.       Вырвав свою руку, она быстро направилась на выход, но мужчина поймал ее за лацкан пиджака и с силой развернул, хватая за плечи. Элис моментально зажмурила глаза, не хотя видеть картины, что Конрад пытался ей показать.       Звон начал медленно отступать, и она услышала короткое, наполненное жестоким удовольствием: – Смотри, – и несильный тычок в спину. Чтобы не упасть, она вытянула вперед руки и чисто инстинктивно открыла глаза в поисках препятствия. А вместо этого нашла лужу бордовой крови и безвольно запрокинутую голову Ольги.       Ее грудь не вздымалась — дыхания нет. На дрожащих ногах Элис подошла ближе и поместила ладонь на шею девушки, пытаясь прощупать пульс и не обращая внимание на то, что испачкала стопы в чем-то липком. Голову дурманил тошнотворный сладкий запах металла.       Было холодно. Незакрытые глаза Ольги закатились под верхние веки, а рот был чуть приоткрыт. Уже не сдерживая рыданий, Элис нежно закрыла глаза девушки и упала ей головой на колени, в истерике обхватывая тело подруги.       Тонкая нить невесомой жизни только что была прервана практически у Элис на глазах, а мужчина даже не дрогнул, всаживая пулю в чужой лоб. – Я ненавижу тебя! – месиво из крови и грязи полностью покрыло ноги от стоп до коленей и свисающая ткань пиджака медленно впитывала плотную жидкость. С отвращением содрав с себя пахнущую смертью вещь, Элис кинула ее куда-то вбок, не обращая внимания на смешки и посвистывания.       Ничего кроме нижнего белья под пиджаком все так же не было, но сейчас эта неприкрытость была теплее, чем чужая, укутанная запахом смерти одежда.       Злые слезы лились из глаз, солью и горечью впитываясь на языке. Элис сдерживала громкие рыдания, всем нутром ощущая кипящую внутри ненависть и ярость.       Однако в голове было до кристального чисто. Пронзительно-звеняще остро. – Вставай, – Конрад грубо схватил девушку за оголенное плечо ледяными руками и потащил наверх, не давая опомниться. Не успевая переставлять за ним ноги, девушка отбивала пальцы о каменные ступени и что-то зло шептала. Уже в машине она порывалась ударить его и высказать все, что думает, но получила звонкую пощечину, от которой сразу заболело и заалело лицо. – Ненавижу, – только образующаяся корка застывающей крови стягивала нежную кожу ног, а глаза щипало от выплаканных слез. Элис ненавидела себя, отца и Конрада, в первую очередь, за то, что за два часа тот разрушил все ее внутреннее спокойствие и весь шаткий мир вокруг.       Последнее, что перед обмороком она запомнила, это его внимательные глаза, следящие за дорогой. Черные и бездушные. **       Очнулась Элис с дико ноющим телом все на том же сидении, где и отключилась. В машине отвратительно воняло кровью и потом. Слипшиеся глаза открываться не хотели, а потому девушка грубо потерла их грязными руками, приводя себя в окончательное боеспособное состояние.       Было больно, но эмоционально все обстояло куда хуже. Дрожащими руками потянувшись к ремню безопасности, которым она себя чисто по привычке пристегнулась, Элис кое-как отсоединилась, с четвертой попытки нормально прожав кнопку. Позвоночник от неудобного сна плакал, болью простреливая каждую косточку.       На трясущихся ногах выбравшись из машины, Элис с хрустом в суставах потянулась, заводя руки за голову. В последний раз глубоко выдохнув, она внимательно осмотрелась, пытаясь понять, где она.       Похоже на большой гараж. Пахло бензином, теплой резиной и горячим металлом. Воздух был сухой и неприятный, словно где-то невдалеке работал кондиционер. Весь длинный ряд иномарок покоился в полутьме, свет проникал только через небольшие окошки, расположенные под потолком по всему периметру. С другой стороны от машин находились длинные ряды полок и шкафов.       И Элис жуть как захотелось найти среди них что-нибудь тяжелое, вроде гаечного ключа, и проломить Конраду голову. Долго и с упоением смотря, как он умирает.       Но тогда она станет такой же, как и он.       И этого Элис себе никогда простить не сможет.       В гараже было тепло, но все равно неприятно. Размяв плечевой пояс одновременно отыскивая глазами выход, девушка удовлетворенно кивнула, найдя что-то на него похожее.       О вчерашних ужасах она пыталась не думать. Хватит позорной истерики, при виде погибшей Оли.       Она ведь наверняка могла ее спасти…       Элис глубоко вдохнула через нос и закрыла глаза, пытаясь убрать из головы жуткие картины чужой смерти. Этот ублюдок хотел, чтобы она увидела. Специально остановил и развернул.       Чтобы знала, что будет с ней, если она ослушается.       Элис урок усвоила, но на душе все равно было просто отвратительно, что хотелось выть и лезть на стены. Разрешить себе это казалось девушке слишком непозволительной слабостью в ее, пока еще, новом и непонятном положении.       Сделав неуверенный шаг вперед, она остановилась у припаркованной, но не закрытой машины — как еще она могла выйти бы из нее тогда? — и задумалась, не понимая, куда она может пойти.       Ведь и правда, что если она выйдет из гаража, а все бандиты в доме уже знают, что это лишь очередная подстилка и тут же потащат куда-нибудь? А при попытке отказа, ей просто перережут горло и выкинут на каком-нибудь пустыре. Ольга ведь наверняка вчера погибла без официального заверения всех юристов.       Пуля в лоб, на вылет.       Элис передернуло, но с места она не сдвинулась, продолжая думать о том, как ей теперь правильнее вести себя здесь, пока Конрад точно не скажет положение и обязанности. И почему-то девушке казалось, что она тут точно не пыль вытирать будет. От этого было только хуже. Отвращением к горлу подкатывала тошнота.       С неким омерзением ковырнув застывшую корку чужой крови на коленях, Элис поняла, что нужно в душ-ванную-корыто и найти новую одежду. Желательно сначала второе, а только после этого где-то раздеваться. А всем пристающим можно с уверенностью говорить, что Конрад приказал отмыться и сразу после этого прийти к нему.       Он тут что-то вроде начальника, если правильно судить происходящее вчера ночью. Большого и очень жестокого.       Что же натворила Ольга? Они же не могут обивать людей из-за одного какого-нибудь проступка? Или могут?       От этой мысли стало неприятно холодно, и Элис зябко пожала плечами, отходя вглубь гаража. Она думала найти в одном из шкафов хоть что-нибудь, вроде давно оставленной старой футболки. Хоть какая-то одежда, а не только домашнее белье, неприятно натершее за время сна кожу.       За вещи, оставленные дома, Элис особо не волновалась. Все они были очень дешевыми и старыми, и, что-то подсказывало ей, что отец-пьяница часть уже даже где-то продал или выкинул, чтобы никакие службы прикопались. Он тот еще трус.       Девушка презрительно скривилась, заглядывая в первый с краю шкаф.       Жалко было только библиотечные учебники, все документы и конспекты. Это было довольно важно и невосполнимо в полном смысле. Да и некоторые вещи просто хранили дорогие сердцу воспоминания, с которыми неприятно расставаться. Даже если тебя насильно продали за долги. Или проиграли. Это уже и не было так важно. Элис как-то отрешенно понимала, что внутри словно перегорели эмоции, оставляя на своем месте лишь негласные слепые отголоски.       В первом шкафу ничего не было, и девушка задумчиво подошла к следующему.       Открыв довольно широкие и тяжелые дверцы, она сунула туда нос и с придыханием заметила приближающиеся голоса со стороны раздвигающих ворот на улицу. Сразу вспотели ладони.       Между тем разговаривали довольно громко и бесстыже обсуждали какую-то телку, пойманную вчера. У Элис екнуло сердце, и она, особо не раздумывая, юркнула в огромный шкаф, где хранилась резина с характерной мишленовской подписью. Элис почему-то даже не удивилась, хотя про себя сдавленно хрюкнула, что та, скорее всего, Китай-Китаем. По крайней мере, думать в таком русле было приятно.       Глупые шутки удерживали от нереалистичного хоррора происходящего. Такое помогало собраться и хоть как-то здраво оценивать сложившуюся ситуацию. Сложившуюся явно не в ее пользу.       Голоса все приближались, и уже не было сомнений, что те направляются в гараж. С усилием подтянув на себя дверцу, Элис застыла в неудобной позе, надеясь, что отвратительный запах крови, пусть и засохшей, не выдаст ее.       Слишком бесшумно дверь в гараж поползла вверх, как успела заметить через небольшие вырезы в двери — чтобы резина не задыхалась — девушка, но поспешила всем телом прильнуть к задней стенке и дышать медленно и размеренно. Два довольно грубых голоса приблизились к шкафу справа, с которого и начала девушка.       Что-то там поискав, они недовольно побурчали и пошли дальше, остановившись перед шкафом с Элис. – Этот шкаф можно не трогать, там шины для Бугатти боса, – сказал один голос второму. – Бля, дай хоть позырим, – более грубый в ответ произнес, и сердце Элис пропустило удар. – Не стоит, – первый был и тише, и мудрее, за что девушка была ой как благодарна, – Будет хоть одна царапина, и нам… – судя по всему, человек показал какой-то знак, который сам не произнес вслух, и второй сдавленно хрюкнул, но возмущаться не стал, и они пошли дальше, возвращаясь к теме о женщине, которую те поймали вчера.       Слушать это было отвратительно, но Элис не могла лишний раз пошевелиться и заткнуть себе уши, чтобы не выдать себя.       Обладатели голосов что-то нашли в левом шкафу и пошли на выход из гаража. Дождавшись тишины и подсмотрев в щелочку, что больше никого в помещении нет, Элис с шумом вывалилась из душного шкафа, пытаясь отдышаться. От жуткого запаха резины кружилась голова и слезились глаза, а потому она некоторое время стояла, опершись о колени, отчего застывшая кровь чуть размягчилась и часть крошек осталась на ладонях. Брезгливо отряхнув кровь — не думай, чья она, — Элис вернулась к поискам одежды, но была гораздо внимательнее и осторожнее, чем пару минут до этого.       Да и особо не надеясь на успех.       Но в предпоследней тумбочке, под парой грязных перчаток, лежала черная довольно длинная футболка, пропахшая маслом и чем-то очень крепким. Сдержав желание положить ее обратно и вспомнив, что дареному — найденному — коню в зубы не смотрят, с толикой отвращения натянула ее на себя.       Сразу стало немного уютнее, потому что та оказалась до середины бедра и прикрывала всю вчерашнюю наготу девушки. Хотя, как усмехнулась Элис, в замызганных кровью черных тряпушных балетках и коричнево-алых «ботфортах» до колен она вряд ли хоть как-то «прилично» выглядит.       Хотя что из вчерашнего было хоть немного прилично?       Пора выходить отсюда, вечно прятаться в чужом гараже однозначно не выход. Элис даже была уверена, что тут есть камеры.       Сжав кулаки и придав себе уверенности, девушка уверенно пошла к двери, примеченной ранее. Но, к звонкому ужасу Элис, та оказалась наглухо закрытой. Тихо цокнув, та беспомощно обернулась к большим воротам, через которые вошли и вышли двое мужчин. Металлическая дверь явно открывалась не пинком ноги, а потому девушка подошла поближе, чтобы поискать что-нибудь вроде ручного шпингалета, который бы выпустил ее отсюда. Но кроме небольшого белого ящичка-приемника ничего не было.       В ловушке.       С протяжным недовольным стоном опустившись на корточки, Элис запустила пальцы в волосы. Ей хотелось спасти свою шкуру и хоть немного, но еще пожить, хоть она вчера и бравадилась перед Конрадом. Еще раз потрепав свалявшиеся волосы, девушка встала, надеясь найти не замеченный ранее выход.       Вдох-выдох. «Соберись, ты же всегда гордилась своим умом».       Но через десять минут блужданий какого-либо логичного решения не обнаружилось. Вновь крепко задумавшись, Элис ненароком бросила взгляд на окна под потолком и прищелкнула пальцами. Они открывались изнутри обыкновенной ручкой и, судя по высоте проема, протиснуться туда девушка должна была вполне.       Нет простого выхода, тогда ищем оригинальный.       Однако мысль о том, что кто-то за ней придет, таяла с каждой минутой. Даже если тот же Конрад и следил в камеры, то спасать явно не спешил.       Побродив еще минуту и повысматривая самое удобное окно, Элис остановила свой выбор на том, под которым удобно стоял стол. Там было вполне реально подтянуться о небольшой выступ у оконной рамы, оттолкнувшись от массивного стола, заваленного всяким мусором.       Девушка быстро залезла на поверхность, предварительно сдвинув все острые металлические предметы. Ссохшаяся корка на коленях неприятно стягивала кожу, пока девушка сгибала ноги, и сухо трескалась, разрываясь вместе с кожей самой Элис. Та шипела от недовольства, но все равно уверенно стояла на столе, уже намереваясь открывать окно.       То поддалось легко и раскрылось полностью во внутреннее убранство гаража. Стремясь не обвалить ничего тяжелого или дорогого, Элис ухватилась за край шкафа, стоящего рядом, и перекинула одну руку через раму, цепляясь с другой стороны стены. Надеясь, чтобы никто мимо не проходил, иначе плакала история о наказе босса, ведь тот вред ли требует от своих подчиненных таких извращенных методов перехода по дому. Даже если это измызганные в крови недоподстилки — мало ли какие у Конрада предпочтения?       Девушка сдавленно хихикнула, но решила не отвлекаться.       Крепко вцепившись левой ладонью в отлив — лишь бы не сломался, — Элис перекинула туда же правую руку, повиснув неудобно на локтях. Кожу натирал пластик острыми краями рамы, но, оттолкнувшись посильнее от стола, девушка не скользящей подошвой остановилась о металлический бок все того же шкафа и уверенно подтолкнула себя дальше, вываливаясь из окна ниже лицом и плечами.       Повиснув в районе подмышечных ямок и шеи, Элис из всех сил заскребла руками и напрягла плечи, чтобы потихоньку вытащить туловище наружу. Остановившись на животе и чуть-чуть передохнув, девушка подтолкнула себя ногой от шкафа дальше, неприятно проехавшись выступающими тазовыми косточками по жесткому белому пластику рамы.       В итоге, на ровном выдохе, Элис выпала из окна, успев неудачно приземлиться на спину. Резко выгнувшись, она попыталась вдохнуть, но ударом из легких выбило воздух. Потому девушка испуганно перекатилась на четвереньки, раскрывала рот, как рыба, и пыталась наполнить воздухом совершенно пустую грудную клетку. В глазах начали собираться слезы, а горло уже горело, когда спазм отпустил и девушка с нескрываемым наслаждением наконец вдохнула.       Неприятно ноющая грудная клетка побаливала, оттого Элис отползла в сторону стены и присела там на минутку, чтобы восстановить дыхание. Болел живот, сбитая над костьми кожа и содранные локти. О спине девушка думать не хотела.       Но путь на поверхность был выполнен. Хотя кое о чем она все-таки не подумала. Устало схватившись за голову, девушка ускоренно задумалась, что ей делать дальше. Попытаться бежать или остаться в этом месте, где каждая вещь, кажется, пропахло похотью и кровью?       Если бежать, то куда?       Некуда бежать. Найдут ведь, по-любому.       Смахнув проступившие от неожиданного удушья капли из глаз, Элис встала и неспешно пошла к краю гаража. Высунув сначала только голову, она поняла, что там разбит довольно приличных размеров полусад-полуроща. И никого вокруг, что приятно грело душу.       Вход в гараж был в противоположной стороне, а значит, есть надежда, что сюда забредают реже, чем в ту сторону… особняка?       Элис подняла вверх голову и присвистнула. Непомерная громадина в четыре этажа. И в чем прелесть житья в этом доме? Больше принадлежит всякой прислуге, чем хозяину.       Черной рыбкой нырнув в первые же кусты и пригнувшись, Элис пошла вглубь сада, подальше от громады-дома и непонятных голосов, которые женщин, как поняла девушка, в этом месте даже за людей не считают, что уж там про свободу выбора и надежду на светлое будущее думать она даже не хотела.       Элис медленно и крадучись шла сквозь кусты, наслаждаясь пригревающим солнышком и ярким запахом трав с примесью сладких цветов. Это настолько разнилось от спертого запаха духоты и разгоряченной резины, что хотелось еще чуть-чуть побыть в этом красивом месте. От груш и яблонь, разогретых на солнце, тоже пахло соответствующе их виду, а потому девушка даже в какой-то момент расслабилась и чуть не попалась.       В минуту, когда она собиралась потянуться за красивым цветком, растущим чуть поодаль ее густого убежища, совсем над ухом раздался до дрожи знакомый голос.       Говорил Конрад, обращаясь к невидимому собеседнику. По-крайней мере, Элис так подумала, а потом заметила две тени, движущиеся совсем рядом. Прижав руку ко рту и пытаясь дышать только носом и очень медленно, она бесшумно осела на землю, скрываясь за полутораметровой живой изгородью, позади которой все это время и шла. Прохладная листва в тени охлаждающе касалась лица, моментально вспыхнущего от волнения. – Что с системой видеонаблюдения? – разозлено у кого-то спрашивал Конрад. Отвечающий голос был чуть пониже и, кажется, почти подростка. – Накрылась после вчерашнего. Какой-то пьяный придурок разлил на системный блок стакан с алкоголем и полетела вся система, настроить должны до сегодняшнего обеда, – Элис с радостью прикусила язык, чтоб не выдать восторженного писка. Значит, никто не может и не увидит ее сегодня на камерах, даже если она и решит сбежать, воспользовавшись тем, что пока Конрад в неведении о том, где она. Знают ли вообще остальные об Элис или нет — тоже было вопросом. И она склонялась к тому, что притвориться простой потаскушкой, бежавшей к боссу, было бы очень просто и действенно.       Кровь на коленках только не соответствовало образу и это все выбивало. – Я буду очень недоволен, если мой дом и дальше останется без наблюдения. – От тихой ярости в голосе мужчины поежилась даже Элис, сидевшая в паре метров, за живой изгородью, прячась, а как его собеседнику — она даже не представляла. Люди, способные убить с улыбкой на губах, вызывают у нормального человека патологический ужас.       Элис себя считала нормальной. – Я прослежу, чтобы все было готово. Виноватые наказаны, – девушка тихо сглотнула, представив себе наказание виноватых. Выходило жутко. Попадаться на глаза захотелось еще меньше.       Мужчины размеренным шагом двигались дальше, и что-то заставило Элис крадучись и на четвереньках проследовать за ними. Она знала, что от основного фасада дома эта часть сада в приличном отдалении, а значит, что никто не сможет заметить девушку в черной футболке под плодовыми деревьями. По-крайней мере, она надеялась, что у Конрада не зазвонит телефон в кармане и на том проводе никто не скажет, что в двух метрах от него непонятная женщина на четвереньках прячется в кустах.       Элис была уверена, что мужчина сначала выпустит пару патронов из пистолета, а потом вежливо пойдет спрашивать, все ли у дамы хорошо. А смешивать свою, еще теплую кровь с застывшей на коленях чужой не хотелось.       Но она продолжала неспешно двигаться за парой мужчин, вслушиваясь в их разговор. Мягкая, явно часто поливаемая земля была рыхлой, а потому каждый звук скрывался в нежной траве и черноземе. К крови прибавилась еще и почва.       «Месье знает толк в извращениях», – как сказала бы мама Элис, увидев дочь в таком положении. Подавив смешок, девушка продолжила путь, через шаг останавливаясь и внимательно вслушиваясь в собственное дыхание, которое должно оставаться тихим и незаметным. – Что по поводу партии, о которой я говорил на прошлом собрании? – собеседник Конрада явно не работник электрослужб, раз тот перешел от той темы к более деловой. – Прибудет послезавтра, все идет по плану. – Отлично. – Девушка будто почувствовала, что мужчина удовлетворенно кивнул. После послышался тихий щелчок, после которого Конрад продолжил: – В гараже, – Элис перестала дышать, – в белом мерсе, девушка. Сделай, что попросит, а потом вставь знак С2, после пусть ждет меня в комнате. – Непонятный знак девушку напугал, не предвещая ничего хорошего. Значит, ее могут в чем бы то не было заподозрить только от того, что у нее нет знака? А они есть у всех? Девушка не всматривалась во встречавшихся ей до этого бандитов, не зная даже, как эти самые знаки выглядят. – Может, тогда лучше D? – с неприятной, на что-то намекающей интонацией произнес собеседник.       Элис немного продвинулась вперед, чтобы расслышать все, о чем они будут говорить. Мужчины как раз остановились, и до девушки прилетел знакомый запах сигарет, что она почувствовала в машине, пока курил Конрад. Так же пахла и его одежда, если вспомнить.       И чем различается С от D? Элис могла только предположить, исходя из изменившейся интонации собеседника Конрада, что что-то явно хуже, чем С. Если думать, что намек был на то, что она должна быть в комнате босса, то, возможно, D – те самые потаскухи, которых грубо тискают по всем углам огромного особняка. Но, вдруг, все наоборот, и дело не в том, что просто спальня, а именно Конрада? Тогда выходит, ей предложили быть потаскухой класса повыше, чем указал большой начальник? Или же вообще дело в том, что она женщина? Или в чем-то еще?       Элис не знала, но еще не была уверена, что не попробует сбежать и будет ли ей все это нужно на свободе, когда она забудет сегодняшнюю ночь, как самый плохой сон. – Нет, D не пойдет, – коротко ответил Конрад, и мужчины пошли дальше.       «Докурил», – решила Элис и уверенно поползла за ними. – Что на счет поступка Ольги? Как далеко все зашло? – голос опять стал металлическим, когда мужчина задал вопрос. Девушка непонимающе сощурилась, готовая анализировать.       Получается, что Олино «наказание» было вовсе не за пригоревшую яичницу, а за что-то более серьезное. Но во что могла вляпаться эта девушка, которая всегда казалась Элис очень чуткой и отзывчивой? – Если бы мы перехватили ее на минуту позже, все было летально и для ребенка, и для матери. – Брови Элис сошлись на переносице, и она непонимающе остановилась. Вокруг творилась непонятная и очень запутанная хрень, и девушка не была уверена, что хочет во всем этом разбираться.       Убежать и забыть — да, а вот погрязнуть в размышлениях и выводах — не очень. – Усильте охрану. – Последовал короткий приказ. – Еще что-то похожее и я пойду прореживать ряды, начиная с голов потолще. Передай кому надо, пусть забегают, – одновременно с тем, Элис готова была поклясться, что слова были жестокими, его голос прозвучал более расслабленно, словно чуть успокоившись. Значит, эта девушка и этот ребенок что-то для него значат…       Залетевшая прислуга? Подстилка? Любимая? Кем она может быть, что человек, не моргнув убивший угрозу, так волнуется? Это, конечно, не оправдание смерти Оли, но на кого она неудачно покусилась? Или что заставило ее пойти на этот шаг?       В тот момент, в подвале, когда Элис была готова опустить оружие и признать, что она согласна стать всего лишь подстилкой, Ольга произнесла что-то вроде: «Идиотка, то, что ты сейчас выберешь, однозначно хуже, чем моя смерть». Что это значит? Почему после этого она лишь прошептала, что Элис была слишком добрым человеком?       Задумавшись, девушка пропустила часть разговора мужчин и досадливо сжала ладонь. Грязные ногти неприятно царапнули кожу, приводя в сосредоточенное состояние.       Надо знать, в какую яму она угодила. Или, на худой конец, хотя бы самых опасных гадов в ней.       Конрад и этот более тихий голос сбоку однозначно не на последних местах. Однозначно.       Тряхнув головой и вновь обратившись в слух, девушка сделала три размеренных шага, не спеша подниматься с колен. Но Конрад и его собеседник явно обсудили все, что хотели, а потому один из них развернулся и пошел назад, а другой, минутой позже, последовал следом.       Выждав, пока звуки шагов скроются в вдали, а после этого и еще минут десять, для уверенности, Элис, разминая затекшие конечности, присела на корточки, а после и совсем привстала, быстрым движением просматривая местность и прячась обратно.       Пусто. Девушка глубоко вдохнула и выдохнула, приводя нервы в порядок. Наученная опытом двадцати минутами раньше, все сделала практически бесшумно. После, из корточек, присев и согнув ноги к груди, она устало положила голову на грязные колени, не заботясь о том, как потом выглядеть будет ее лицо.       Выходила, если подумать, довольно жуткая картина. Элис проиграли очень важной и дико опасной шишке. То, что в их городе есть преступность, вовсе не удивляло девушку, в любых крупных городах это нормально. А город был что ни на есть огромный. В ужас ее вводило то, что она теперь как-то связана с этим преступным механизмом. И вовсе не так, как хотелось бы любому полицейскому       Что ж, выход если и был, то только верно проведенный побег. Потому что именно в эту минуту, человек, которому Конрад поручил ее вытащить из машины, скорее всего, уже направляется в гараж. Ее фора всего минут двадцать, при его неспешном шаге. Или чуть больше, если он решит заняться сначала другими делами. Но почему-то Элис была уверена, что тот скорее пойдет сначала за живым человеком, чем за чем-нибудь еще.       Она бы так и сделала.       «Суди по себе да не прогадаешь», – Элис этому верила, а потому вернулась опять в полусогнутое положение и в спешке, но следя за тишиной, пошла в противоположную сторону от дома. Где есть забор, там есть хоть шанс, что его можно перелезть. Придумывать троянского коня сил и возможностей не хватит, а напролом против тех же двух пистолетов Конрада... долго не повоюешь.       Надо быстро и тихо, пока еще никто не знает об открытом окне в гараже и сбежавшей дурочке, полученной за флеш-рояль.       Балетки уже превратились в земляное месиво, и девушку дважды оморосило поливочной системой, но та лишь отлепила волосы со лба и упрямо продолжила свой путь, не разгибая спины.       Дом был позади на довольно приличном расстоянии, но Элис не покидало ощущение, что ее уже ищут. И время для того, чтобы поднять ладошки и хлопая глазками признаться, что потерялась — давно потеряно. Потому девушка, сразу как живая изгородь закончилась, моментально юркнула в начавшиеся нестройным рядом молодые дубы-клены-березы и по влажной и скользкой листве побежала дальше.       Минут через десять, когда дыхания начало не хватать, роща неожиданно закончилась и Элис выбежала в небольшому озеру, метров сто на сто. Испуганно обернувшись назад, но не заметив никакого движения, уверенно вошла в не совсем чистую воду, предварительно стянув балетки.       Зайдя по колено, она быстро, на ходу, прополоскала руки и постаралась отмыть всю кровь с ног, про себя моля, чтобы тут не жил никто вроде пираний, привлекаемых ярко-металлическим запахом.       А еще Элис размышляла, спешно пересекая озерную гладь, что либо территория настолько огромна, либо сам дом настолько за городом, что заборы не нужны. Но что-то уверенно подсказывало первый вариант. Он-то и заставлял испуганно вжимать голову в плечи от каждого шага, когда вода громким плеском соединялась позади ног. Замотанная майка, чтоб не намочить, была перевязана на животе в узел.       Но, если вариант второй, можно включить дурочку-потеряшку, что отбилась от родителей-грибников, но знает дорогу назад. Просто водичку заметила и побежала плескаться. А-ля дурочка-аутисточка.       Когда озеро, которое пришлось обходить по полукругу, чтоб оставаться на одной глубине, закончилось, Элис быстро, но внимательно осмотрела ноги. Крови больше не было. Но сердце продолжало заходиться в ускоренном ритме, против желания нагоняя бесконечную панику и нервозность на каждый треск.       Оставалось немного. Она на это надеялась. Умыв лицо той же водой и посчитав результат в отражении удовлетворительным, она, уже не скрываясь, ровно, по прямой, понеслась вперед, надеясь, что никаких собак по следу ей не пустили.       Но она вошла в воду.       След должен затеряться.       Надеясь, что никаких собак не произошло, но все равно жутко боясь, Элис сорвала какую-то ветку, похожую на смородину, и начала втирать листья во все места, источающие особенно ярко запах тела.       По шее, за ушами, растерла между ладонями, в области подмышек, между груди, вставила пару листиков у таза, за резинку трусов. Бежала в полусогнутом положении, натирая сгиб коленного сустава. Буквально на минуту остановилась, чтобы подложить пару листов в так и оставшиеся грязными балетки. Но из-за черной земли крови на них видно не было.       Элис было до ужаса страшно только от самой мысли, что с ней сделают, когда поймают. А потому она делала все, что только предлагало ей сознание, даже не задумываясь в логике и необходимости.       Когда сил не осталось совсем, а никакого забора впереди видно не было, Элис позволила себе трехминутный отдых. И то, для этого она подобрала высокое дерево и неловко забралась на дальнюю ветку. Прислонив ноющую голову к стволу и обхватит тот руками, она прикрыла глаза, натянув пониже на колени черную футболку.       Скорее всего, ее ищут как полуголую девушку, по колено измазанную в крови. Более точное описание вред ли можно подобрать к тому, чтобы узнать прежнюю ее. Но сердце все равно громко бухало по ребрам, разгоняя по телу нейромедиатор адреналин, а по-другому — гормон страха.       Элис истерично хихикнула. Если ее поймают, то именно надпочечники — даже не печень — можно из нее продать, как самый хорошо работающий продукт. Орган. Не важно.       Чуть крепче сжав ладони и притеревшись щекой к шершавому боку дерева, девушка вдруг четко поняла, что забраться сюда было не такой уж и плохой идеей. Если ее найдут и там не будет Кондрада, то она наврет, что потерялась. А всем потеряшкам в первую очередь на дерево, чтобы поискать путь домой.       Но вот потащат ли ее к боссу — было не ясно. И таких неуверенностей было просто огромное количество, что и заставляло сердце ухать где-то в шее, а желудок спазмированно сжиматься.       Вопросы и шансы были обратно пропорциональны друг другу. И пока вопросы перевешивали чашу весов.