Возьми меня

      Элис неуверенно приподнялась на ветке, на которой сидела, и вытянула шею, пытаясь всмотреться в даль, но ничего похожего на забор или, в крайнем случае, на дорогу видно не было. Проглотив ком страха, Элис потянула руку выше, цепляясь за более тонкую, но выше растущую ветку. До земли уже было метра четыре, а эта высота гораздо выше той, с которой девушка попрощалась с дыханием сегодня утром.       Но, хочешь жить — умей вертеться, Элис неспешно переставляла ноги и на ослабевших руках подтягивалась выше, не собираясь думать о том, что придется спускаться. Когда все ветки выше уже грозили стать последними в ее жизни, Элис сильно-сильно прижалась к могучему стволу и распахнула глаза, всматриваясь в округу. Позади, на довольно приличном расстоянии, остался дом Конрада или штаб его клана, девушка была без понятия. И, к ужасу, она смогла разглядеть точки, шныряющие по саду.       Ищут, с замиранием сердца поняла она, от нервов лишь сильнее сжимая довольно колючую кору. Заставив себя отвернуться от людей, пытающихся ее найти, девушка посмотрела в противоположную сторону и чуть не свалилась с дерева от радости. Дорога, довольно широкая, как раз перпендикулярно ее маршруту. Пойди она в другую сторону, шла бы параллельно и никогда бы не вышла к своему спасению.       Но теперь у нее нет и шанса наврать о том, что она тут делает, так как в полукилометре от дороги сквозь кроны видна серая полоса. Тот самый забор, который отметет все ее сказки о грибниках и дурочках.       Значит, времени на отдых нет и не будет.       Элис, аккуратно, но в спешке, на которую только была способна, стала медленно сползать с уютных веток, дающих необходимое чувство защиты. Но умом она понимала, что это вранье. Ведь с дерева не было видно, как далеко продвинулись ее поиски, а то, что лес будут шерстить, сомнений не возникало.       Оказавшись в метре от земли, Элис уверенно соскользнула с толстой ветки, приземляясь на полусогнутые колени. Скачка по дереву сожрала немало сил, но давать себе поблажек Элис была не намерена.       Поправив натирающую балетку, Элис бегом отправилась вперед, на ходу вспоминая ориентиры, которые сама для себя нашла еще сидя на дереве. Три больших серых камня, огромное красное дерево, три растущие рядом березы и забор.       Ничего сложного, кроме расстояния между ними. А ничего другого на многие метры запоминающегося не нашлось.       Продолжая бежать, но внимательно следя за дыханием и ногами, чтобы не начать задыхаться или не сорваться на слишком большую скорость и быстро устать, она продолжала движение. Сосредоточившись на вдохах-выдохах, Элис судорожно перебирала планы на побег из города, когда она выберется из этого ада.       Надо будет пойти к девочкам, быстро, за один день собрать сумму на билет в один конец, официально документы из университета забрать уже из другого города, но чтоб прислали в еще один, в который заскочить проездом, накопив денег в первом городе на любых подработках. Девочкам деньги за одежду и долг вернуть уже только на другом конце планеты.       Почему-то Элис не сомневалась, что если ее поймают за воротами, то оплатой за побег будет голова. Или вспоротое горло. Смотря нож или пистолет будет в руках у Конрада.       Но домой нельзя заходить ни в коем случае.       «Оля была моей подругой», – мелькнула мысль в голове, и Элис резко остановилась как раз за первым ориентиром, чтобы выровнять моментально сбившееся дыхание. А что если… Что если она не единственная, кто имела отношение ко всему происходящему в этом клане? Что если, пока Элис веселилась и общалась с подругами, те давно и надолго завербованы в какую-нибудь организацию? И какие-нибудь тонкие, серебряные кольца всегда были знаками? Оля была С? Или какие еще есть?       А кто из них просто достанет шокер или вручную вырубит, чтобы за волосы, головой по ступенькам, подтащить Конраду и кинуть в ноги? Кому в этом городе можно доверять, если родной отец проиграл тебя в карты?       Элис зажала рот ладонью и коротко прикусила пальцы, чтобы вернуть себе ясность рассудка. Нельзя сейчас скатиться в истерику или паранойю. Спокойно. Не может быть так, что все в городе под игом Конрада. Вон, девятнадцать лет жила ничего не зная, так и остальные живут.       Рвано выдохнув и присмотревшись в даль, различая короткие всполохи красных бликов листвы, Элис прихрамывая побежала дальше, вслушиваясь в тишину за спиной. Растертая нога саднила все сильнее.       Но молчание деревьев вовсе не убеждало девушку в том, что все чисто. Сил на бесшумную спешку у беглянки уже не осталось. На улице не было очень жарко, но солнце слепило и вызывало духоту, а мошки, летевшие на мокрую Элис, вились перед лицом, вызывая тошноту. Девушке ужасно хотелось пить и есть, но, если голод та была способна выдерживать, то прилипший к небу язык, от нервов и усталости, раздражал и пудрил мозги.       Поймав взглядом куст каких-то явно съедобных ягод, название которых вылетело из головы Элис, девушка быстро оторвала длинную ветку и, лишь чуть замедлив шаг, стала спешно сдирать ягоды с их ножек, складывая сразу себе в рот, но аккуратно, памятуя о том, что этим цветом легко испачкаться.       Ежевика, досужливо подсказало сознание. Элис согласно кивнула, ощущая на языке характерную смесь из сладости и кислинки. Но кислого однозначно было больше.       Не дозрела, как поняла девушка, продолжая есть грязные ягоды. Препод в универе бы убил. Но Элис бежала на чистом автомате, подгоняемая лишь желанием жить и силой воли. Когда впереди заблестела в лучах солнца ярко-красная листва, девушка неосознанно прибавила шагу, но сама себя осадила. Она пока чудом держала темп и не сбивалась с ориентиров, не хватало на середине пути сдохнуть и от усталость заблудиться.       Откинув в сторону уже пустую ветку и ощущая себя не так отвратно, девушка побежала дальше, лишь в виде некой благодарности прислонив ладонь на секунду к шершавому стволу. Надеясь, что это принесет и дальше удачу.       Элис не знала, каково это — умирать, но узнавать сегодня это ой как не хотелось. А потому, зажав рукой ноющий бок и чуть облегчив этим самоощущение, она все упрямо бежала дальше. До последнего ориентира еще где-то километр бега.       Сначала, метров за триста-четыреста, начнется полностью березовая роща, и лишь после будет что-то вроде поляны, где в центре и стоят эти деревья. Слишком открытой и чистой поляны. Это опасно и просматриваемо, надо будет обежать по кругу, ненадолго удлинив, минут на десять, схему маршрута. Главное, чтобы это ее не погубило. Среди берез спрятаться будет уже однозначно негде.       Но позади, за спиной, было все еще тихо, хотя Элис честно сама себя уверяла, что звуку затеряться среди бесконечных стволов проще простого и ни в коем случае нельзя давать себе надежду думать, что погоня еще далеко.       Лучше перебдеть, чем недобдеть. Элис это знала, а потому упорно бежала вперед, уже изредка сменяя шаг бегом и наоборот. Силы были на исходе. Последние силы. А еще предстояло преодолеть забор.       Не понятно как.       Когда начались первые березы, Элис едва сдержала слезы радости и позволила себе две минуты отдыха, чутко прислушиваясь к происходящему за спиной.       Было тихо, подозрительно тихо, но девушка уже боялась себя накручивать, чтобы нервы, заведенные до предела, не отказали в последний момент.       Собрав остатки духа и сил, Элис побежала дальше, не обращая внимания на стертую в мясо стопу и горящие огнем легкие. Ноги отказали давно, девушка просто теряла их боль на фоне всех других.       За пятьдесят метров до площадки, Элис резко дала вбок, намереваясь обежать по большой дистанции слишком странно пустую площадку с тремя березами. Окажись там тайный путь в особняк — она бы даже не удивилась.       Березы росли до ужаса противно, словно что-то очень долго мешало их росту, а потому Элис приходилось все время перепрыгивать и нагибаться от высоких корней и низких веток. Иногда даже сами стволы росли под углом тридцать-сорок к земле, что было ну совсем неудобно оббегать.       У Элис не осталось мыслей. Она работой сознания держала дыхание ровным, регулируя каждый вдох кристально чистого воздуха, от которого жгло грудину.       Позади непонятной поляны роща вновь стала ровной и девушка позволила себе последний рывок, зная, что до стены сущие метры.       Элис не знала, было время обеда или нет, но солнце стояло ровно над головой, а это что-то, да значило. Жаль, что в этом она не разбиралась. Но пугало ее вовсе не пропущенная пища, а слова незнакомца о том, что камеры вот-вот должны заработать, и есть ли хоть одна в лесу — было загадкой.       Элис честно призналась, что сама бы в таком особняке понавставляла их и в лесу, а потому судорожно боялась, что какая-то часть ее маршрута или просто конечная цель давно известна Конраду и его головорезам. Что если она перелезет забор, а снизу, с мертвой улыбкой и пустыми глазами уже стоит Конрад, не спеша поджигающий сигарету?       «Я ненавижу имя Элис. Сменю», – вспомнилось его непонятное. Вот так просто лишит имени. Лишит жизни.       Элис испуганно сглотнула тугую слюну и наконец уперлась глазами в забор высотой метра три. Идеально ровная кирпичная кладка. Все хреновей настолько, что куда уж дальше.       От бьющих фонтаном чувств девушка с силой треснула ногой по камню и тотчас скривилась от боли. Прогнав внутри себя волну эмоций обратно вглубь сознания и быстро выдохнув ртом, она обернулась, ища подходящие дерево. Хоть что-то, что поможет.       Таковое обнаружилось через двадцать метров — какая-то старая, разваливающая береза под наклоном градусов в пятьдесят склонялась к земле. Если все верно рассчитать и не сорваться, то можно быстро пробежать и прыгнуть на забор, а там уж кубарем слететь, ломая кости, чтоб наконец стать свободной, без чужого имени и непонятного знака.       Элис побежала ближе и встала на неширокий ствол, впервые в жизни злясь на то, что не захотела заниматься художественной гимнастикой в детстве. Хоть по канату бы ходила, но нет.       Она закрыла глаза, собирая последние, так необходимые крупицы сил. И девушка бы простояла так еще минут двадцать, если бы какой-то первобытный страх не заставил повернуть деревянную голову в сторону странно пустой поляны. Там, выбираясь из противоположных зарослей, появилось две фигуры, целенаправленно двигающиеся в сторону Элис. Может, еще не заметили, но уж слишком уверено брали курс туда, где она была пару минут до этого.       Почувствовав, как каменеют ноги в диком страхе, девушка с силой заставила себя обернуться и почувствовала, как полностью мокрая футболка облепила спину.       С силой сжав кулаки и на мгновение прикрыв глаза, она со всей оставшейся силой стартанула по опасному стволу, чувствуя, как ноги скользят то в одну сторону, то в другую. Умирая каждый раз, когда дерево покачивалось под ее шагами и стремилось склониться все ниже. Сдержав в груди рвущийся вопль, Элис сорвалась со ствола и полетела прямо на забор, выставив руки вперед.       С силой ударившись о камень и явно разодрав ладони и одно колено в мясо, она повисла, ощущая, как обессилевшие руки дрожат, готовые вот-вот сорваться. И Элис бы упала, если не крик за спиной, метрах в трехстах. Кто-то увидел черную тень на сером заборе.       Не сдержав злые слезы бессилия, Элис, теряя дыхание и видя черных мушек перед глазами, подтянулась, явно разрывая или растягивая связки. Дернулась ногой, кое-как зацепившись за плоскую горизонталь, и резко выдохнула, теряя равновесие. Быстро вцепилась рукой за другой край, со стороны свободы, и упала животом, держась ногой и рукой.       Элис, прошептав какое-то ругательство, на грани помешательства, чуть ли не цепляясь зубами, затащила себя полностью на забор и, не оборачиваясь, прыгнула вниз, полностью отбив себе ноги.       Было ощущение, что пятка сместилась в колено.       Уже на краю сознания удержав вопль, Элис встала и, не стирая льющиеся слезы, побрела вперед. Там еще метров четыреста. И она об этом прекрасно знает. До дороги, до людей, до чего угодно, где она может хотя бы спрятаться.       Не обращая внимания на агонизирующие ноги и сбитое дыхание, Элис спешным шагом тащилась к дороге.       Умереть? Стать подстилкой? Убить кого?       Нет, она просто не станет частью какого-то жуткого механизма, который однозначно разорвет и перемелет ее всю, выплюнув наружу только новую, связанную по рукам и ногам жертву со сквозным отверстием во лбу.       Сзади не слышались выстрелы, а, значит, преследователи не рискнули повторить номер с березой. Но однозначно кто-то сядет в машину и будет здесь как штык. И никакие придуманные сказки не помогут избежать ужаса, в который превратят ее жизнь в каком-нибудь подвале.       А она потом будет лишь пешкой в руках Конрада, с помощью жизни которой тот заставит делать жуткий выбор следующую пойманную-купленную-выигранную жертву.       От этой мысли почему-то захотелось засмеяться.       Когда впереди показалось серое полотно дороги, Элис еле сдержалась, чтобы не припасть к нему, целуя. Перейдя на правую сторону проезжей части, она упорно пошла вперед, вытянув левую руку в бок. Кто-то да подвезет же? Правда?       Но машины ехали мимо, не останавливаясь. Элис приносило это некое успокоение, значит, здесь не какая-то закрытая меготерритория только для жутких мафиози. Может, те даже не рискнут украсть ее посреди оживленного потока. Может-может то да это.       Одна из машин, на вид вполне обычная, включила правый поворотник, а затем остановилась на обочине и рука со стороны водителя открыла боковую дверь. Элис, не веря своему счастью и чувствуя слезы по всему лицу, отчаянно заковыляла в сторону своего спасения и, только забравшись внутрь, позволила себе перевести дух.       И замереть.       Испуганно дернуть дверь, осознав, что она плотно заперта. А в легкие медленно проникал удушливый дым от знакомых сигарет.       Конрад не пристегивается, а потому так легко открыл дверь пассажира. Конрад курит эти чертовы сигареты. Конрад — единственный человек, который видел ее и сможет узнать не голую и без кровавых ног.       Этот долбанный Конрад.       И Элис даже не надо было смотреть на водителя, чтобы громко и зло разрыдаться. – Убей меня прям тут, пожалуйста, – сквозь слезы и сбитое дыхание прошептала она, склоняясь к сбитой коленке и сжимая ее окровавленными, рассеченными руками. – Просьба дамы – закон, – услышала она до дрожи запомнившийся голос и все равно зарыдала еще отчаяннее, ведь до последнего надеялась на чудо.       К виску приставили ледяной кусок металла и с характерным звуком сняли предохранитель. – Последнее желание имеется? – ему даже машину пачкать не жалко. Даже лишить кого-то жалкой жизни прямо посреди дороги не страшно. Даже не страшно. – Или ты согласишься умереть в этой одежде?       Элис расхохоталась сквозь слезы, выпуская наружу взвинченную пружиной истерику. Резко откинувшись правее-назад и зажав пистолет между своей головой и сидением, она повернулась к Конраду, который смотрел на нее без какой-либо эмоции. Он холодно всматривался в залитые слезами глаза и раскрытый в беззвучном хохоте рот.       А Элис продолжала содрогаться от смеха и думать, что это была ее последняя штука. И даже та почему-то про смерть.       Последний смех. – А вот не соглашусь, – не прекращая разрывающие ее хихиканья, отчеканила девушка и потянулась к краю черного платья-футболки. Она не умрет здесь в вещи, взятой из дома этого урода.       Протянула футболку над коленями, еще сильнее вдавила пистолет в сидение, упираясь головой, чтобы приподнять зад и выше подтянуть черную ткань. Задрала до груди, а потом вытащила поочередно обе руки и совсем стянула, оставляя одежду висеть на руке Конрада, все так же твердо сжимавшего оружие у ее черепушки. – Давай все закончим так же, как должны были день назад, Конрад. Убей меня, как и хотел мой папаша, – она с вызовом смотрела в черные бездны напротив. Те смотрели без прищура или удивления. Просто смотрели. – Он плакал, когда проиграл тебя, – неожиданно сказал мужчина. И продолжал смотреть. – Это не помешало ему до этого поставить на мою жизнь. Мы меряем все в поступках, а не в помыслах. Именно поэтому ты убьешь меня за побег, а не простишь за страх остаться в твоем доме. – Элис критично осмотрела в который раз свое почти голове тело, подмечая массу новых царапин и налипшей грязи. – От тебя пахнет ягодами. – Зачем ты тянешь? – Элис полностью откинулась на сидение, выгибая грудь и вытягивая ноги на лобовое окно. – Я убью тебя за побег, – против воли девушка дернулась, – помилую за ягоды, повышу за изобретательность и накажу за нарушение двух из двух моих правил. – На его лице не было эмоций, только что-то раскаленное мелькало вместо отражения Элис в черных зрачках то ли утопающих, то ли сжирающих настолько же черную радужку. – Тогда начинай с первого, – прошептала Элис, когда вернула ноги на сидение, а после склонилась к мужчине на расстояние пары сантиметров между их глазами.       Если где-то и горел огонь, то только внутри души, алчно желавшей жить. – Твое новое имя Элит*, и я только что убил тебя, – позади раздался оглушительный выстрел, выбивший стекло со стороны пассажира. Элис даже не вздрогнула, продолжая смотреть в две космические бездны, в которых терялась и умирала старая она. Который всей душой вновь ненавидела новая. – Твоя комната будет на четвертом, и это моя милость, – он откинул пистолет куда-то на заднее сидение. Туда же полетела и черная футболка, висевшая у него на руке. Мужчина медленно вдохнул, продолжая смотреть в сощуренные глаза напротив. – Твой новый ранг В1, и это твое повышение, – Конрад потянул руку вперед, остановив ее у лица девушки. Та как-то лениво потянулась вперед, раскрывая рот и намереваясь укусить чужую длань. Сомкнув зубы на жесткой ладони, от которой пахло сигаретами и металлом, Элит почувствовала его еще и на языке. Продолжая внимательно следить за темнотой чьей-то души напротив, она разомкнула челюсть и провела языком по проступившим каплям. – Сегодня ты весь день будешь ходить так, как сидишь передо мной, а вечером придешь ко мне в комнату, и это станет тебе наказанием, – оттянув край рта Элит, Конрад впервые сухо усмехнулся и вышел из машины. – И это был только твой выбор. А Элит осталась в полной прострации с разорванными и перемешанными чувствами внутри. **       Через некоторое время Конрад мягко оттолкнулся от машины и неторопливо направился в сторону особняка, на ходу вытаскивая сигарету из пачки. Элит, оторвавшая ладони от лица, наблюдала за ним в зеркало заднего вида. Ключи зажигания тот оставил вставленными.       Это проверка? Или он вернется?       Продолжая наблюдать за удаляющейся спиной, Элит плавно потянулась к блокировке двери и не спеша вдавила ту до основания. Вернется-не вернется, а всех остальных пускать в машину не хотелось.       Но Конрад уже докурил, но не обернулся. Мужчина все так же шел вперед, изредка поднимая голову, будто бы всматриваясь в небо. Элит посмотрела туда же, но ничего кроме редких облаков не обнаружила.       Чего он от нее хочет?       Опасливо посмотрев по сторонам и ожидая слежки, Элит втянула голову в плечи, готовая даже к тому, что в машину прилетит какая-нибудь боеголовка. Но фигура Конрада медленно таяла вдали и никто не спешил уничтожать оставленную машину.       Значит, у нее опять есть выбор, который обещали забрать. Элит внимательно всмотрелась в ровное полотно дороги, убегающее вдаль. Она опять на перепутье. И в этот раз Конрад ждет, какое решение она выберет.       Что произойдет, если Элит заведет машину и стартанет в сторону, противоположную траектории Конрада?       От большого количества сегодняшних размышлений у девушки немного заныла голова, но та упрямо ей тряхнула, продолжая ускоренно размышлять. Есть ли у нее время? Или сейчас мужчина решит, что она ждет подмоги, все в той же попытке сбежать?       Взгляд мазнул по оставленному на заднем сидении пистолету и черной футболке. Элит хмыкнула и потянулась за металлом. Чуть нервозно приподняв тяжелый ствол, девушка поднесла его к глазам, пытаясь понять, какой это именно из двух пистолетов Конрада. Она не знала, сколько именно он их таскает за спиной, но почему-то ей было важно узнать, из какого именно пристрелили Ольгу. – Петро Беретта, – на кривом английском вчиталась Элит бережно проворачивая пистолет между пальцев. Не уверенная, что это правильно, но все равно потянулась за футболкой и замотала пистолет в нее, предварительно попытавшись оттереть все места, где она касалась беретты.       Из выбитого окна неприятно тянуло прохладой. Элит поежилась и потянулась к бардачку. Внутри не оказалось ничего интересного, кроме небольшой черной флешки. Девушка, вновь проверив зеркала, потянулась у ней и вытащила на свет. Темно-синяя пластиковая флешка была совсем маленькой и, если верить короткой надписи на ее боке, вмещала только два гига.       Без понятия зачем, но Элит припрятала ее в складки черной футболки, лежащей на коленях. Выходить на улицу в одном нижнем белье и лезть в багажник девушка не стала, а лишь перебралась на водительское сидение через ручник и оставила пистолет и флешку замотанными на пассажирском сидении. Положив руки на руль и вспоминая все, чему их учили на курсах, девушка сначала настроила сидение под себя, а потом горько усмехнулась, так как прочувствовала весь жестокий юмор ситуации.       Она собиралась получить права для того, чтобы найти подработку для лишних трех копеек, но провалилась на одном из экзаменов, зато теперь, сидя в одном нижнем белье, собирается возвращаться в какое-то бандитское логово на машине с простреленным боковым окном и с оружием на соседнем месте.       И Элит не была уверена, что на самом деле довольна своим выбором. Дорога, убегающая вдаль, манила и тянула попробовать, но, держа в голове сегодняшнее прощение, девушка не собиралась рисковать случайно полученной жизнью. По какой именно причине Конрад решил помиловать беглянку, она так и не поняла, но ломать и над этим голову не хотелось. – Элит-Элит, – пару раз повторила вслух свое новое имя девушка, пытаясь почувствовать свое отношение к нему. Выходила несильная разница: оно пусть и звучало немного грубее и жестче, чем родное, но особо отторжения не вызывало. Махнув ладонью на это, Элит пожала плечами.       Жизнь в теле на месте, а о измененной букве можно особо и не волноваться.       Заведя машину и очень медленно начав движение на первой передаче, Элит испытывала некоторое смятение, так как не сидела за рулем больше полугода. Проведя вспотевшими ладонями по рулю, девушка включила поворотник, намереваясь выехать на проезжую часть.       Сосредоточив все свое внимание на дороге, она с черепашьей скоростью развернулась и поехала обратно, ярким сомнением внутри ощущая всю абсурдность выбранного решения.       Вернуться туда как минимум глупо, но других, более безопасных решений Элит не видела. Немного набрав скорость, девушка поехала по дороге, внимательно всматриваясь вправо, чтобы не пропустить поворот, так как понятия не имела, куда именно стоит ехать.       Но пропустить такой особняк было бы уж слишком. Так что нужная дорога нашлась довольно легко. Остановившись перед поворотом, заранее съехав с проезжей части, девушке впервые в жизни очень захотелось закурить. Даже мимолетное увлечение сигаретами было навеяно скорее желанием постоять с подругами на первом курсе, чем настоящим желанием.       А сейчас Элит хотелось затолкать в себя немного никотина и наконец решиться включить поворотник и заехать в логово жуткого зверя.       Обратно пути не будет.       И она это прекрасно понимала.       Откинувшись головой на сидение, Элит прикрыла глаза, следя за своим медленным дыханием. Руки, вслед за нервозным состоянием их хозяйки, слепо бегали по рулю вверх-вниз. Сигарету хотелось все сильнее. Еще раз заглянув в бардачок, но ничего там не найдя, девушка медленно отстегнулась и внимательно всмотрелась в пустующую дорогу.       Выйдя, она обошла машину и с неким придыханием открыла багажник, ожидая даже трупы в мешках там обнаружить, но тот был практически пустым, если не считать небольших пакетов с чем-то металлическим. Элит аккуратно заглянула внутрь, но расслабленно выдохнула, обнаружив там какие-то сломанные механизмы, ни на что запрещенное не похожие. Выглядело все так, будто в этой машине просто держали какой-то мусор.       Элит, собираясь уже закрыть багажник, вдруг краем глаза заметила что-то блестящее под половичком в отсеке. Внимательно сощурившись, девушка опасливо потянулась и откинула край коврика. Блестел на солнце знак аварийной остановки, и Элит расслабленно выдохнула, даже улыбнувшись. Присмотревшись повнимательнее, она заметила, что под самим знаком лежит какая-то смятая бумажка.       Девушка решила, что это, наверняка, мусор или оставленная инструкция к чему-либо, но все равно потянулась вперед, плавно вытаскивая кусок бумаги из-под легкого сплава знака. Слишком много природного любопытства.       Юркнув обратно на свое сидение и непонятно зачем заблокировав дверь — окно-то выбито — Элит не спеша развернула сырую бумагу и обнаружила небольшой, размером с ладонь, чертеж какого-то здания, некоторые комнаты в котором были залиты черной краской, еще часть — зеленой, и лишь одна — красной.       На детский рисунок было не похоже. Дом на уже знакомый со стороны особняк — тоже. Но что-то заставляло Элит раз за разом возвращаться взглядом к непонятной карте. Ей что-то в ней очень не нравилось, но она все не могла понять, что именно руку останавливает от того, чтобы выкинуть мусор на проезжую часть и забыть.       Аккуратно сложив лист обратно, девушка, задумавшись, потянулась за флешкой, и оба предмета спрятала у косточек своего бюстгальтера. Там как раз были характерные вырезы для заталкиваемого поролона, как иногда шутила одна подруга с меда.       Критически себя осмотрев и проведя пальцами по воспалившимся царапинам, Элит наконец решилась. Для решимости пару раз хлопнув себя ладонями по бедрам, девушка уверено выжала сцепление и завела машину. Дело за малым, не умереть раньше того, как самой захочется. **       Ворота были приглашающе распахнуты, потому Элит проехала не останавливаясь. Оказавшись на территории, девушка поняла, что со стороны дом выглядит как скучная иллюстрация богатой жизни. Нежно-охристый цвет краски, белая лепнина и бутафорные колонны. Широкие, идеально вымытые окна, сквозь которые были видно плотные, возможно, чуть ли не бархатные шторы. Витраж на четвертом этаже заинтересовал. Во всем остальном же у Элит было лишь желание громко зевнуть — уж слишком все походило на копипаст какого-нибудь элитного архитектурного журнальчика времен классицизма.       Богатые всегда были слегка скучноватыми.       Кто-то постучался в боковое стекло, и Элит вздрогнула, случайно надавив на газ. Сзади засмеялись, а девушка смущенно, но с явным недовольством отперла дверь. Заглушив машину, она подхватила бережно со всех сторон завернутую в футболку беретту. Пока ее не отбирают, то стоит хотя бы держать рядом, мало ли — пригодится.       Прижав к груди куль черной ткани, Элит аккуратно вышла из машины и с настороженностью посмотрела на человека, которого случайно оставила позади. Парень лет двадцати стоял руки в боки и внимательно-пристально такими же пустыми глазами, как и Кордана, разглядывал ее всю. Элит даже была немного рада, что грудь и живот прикрывают ее же руки с футболкой. Под таким взглядом было неуютно, словно холодной синтетикой погладили. – Не оденешься? – незнакомец кивнул на ткань. Элит упрямо помотала головой, краем глаза замечая, что в сторожке у ворот сидят двое, а еще четверо с чем-то копошатся немного в отдалении у большого агрегата. И первые, и вторые с интересом рассматривали девушку, на какое-то время отложив свою работу. – Смотри, тебе же может быть хуже, – парень размял шею и направился на Элит. Девушка инстинктивно сделала пару шагов назад, ощущая яркое недовольство от того, что тот неминуемо приближается.       Это, как бы, может кто-то не знает, но в мире вовсю равноправие и в обществе приняты нормы личного пространства.       Парню было все равно. – Иди за мной, – но непонятно-пока-кто лишь прошел мимо, сворачивая к одному из черных входов в дом, которые виднелись девушке с этого места. Но та не сомневалась, что, при желании, их насчитается гораздо больше.       Элит пару секунд постояла, пытаясь что-то в своей голове найти. Потом она удовлетворительно кивнула и быстро пошла за провожатым.       Тем самым, с которым говорил в саду Конрад, уж очень был голос похож. Значит, есть шанс, что ее не изнасилуют прямо сейчас.       Хотя, может, и наоборот. – Ты, однако, на уши поставила всех в особняке. Конрад рвал и метал, – холодно сказал не представившийся, отпирая дверь. Элит слабо верилось, что обычно безэмоциональный человек мог «рвать и метать». Хотя… смотря что именно имел под этими словами незнакомец? Но тот, уже закрыв тему, произнес: – Я, честно, удивлен, что он оставил тебя в живых после такой выходки. Но, такими темпами, ненадолго. – Он обернулся и пусто кивнул девушке, знаком указывая следовать за ним. – Считай это советом. Никогда не зли Конрада. – Последнюю фразу он произносил медленно, практически выделяя каждое слово.       Ольга сказала тоже самое.       Между тем незнакомец и Элит зашли в какой-то ярко освещенный подвал, где, все так же знаком, юноша указал девушке на небольшой табурет, стоящий под самой лампой. Не отпуская от груди свою ношу, Элит покорно села, и не думая разговаривать с однозначно опасным человеком.       Пока не спросит, на крайней случай. – Молчишь. Хорошо. Значит, выводы уже сделала. – Хмыкнул парень, отходя к дальнему столу и что-то там шебурша. Элит слышала металлические позвякивания и тихий скрип. – В1, – но молчание долго не продлилось. – Что? – кто-то важный в окружении Конрада обернулся к девушке всем корпусом. Она успела заметить в его руке что-то похожее на пистолет, вместо дула на конце которого были две вертикальные металлические пластины с полостями между ними. – В1, – повторила Элит, отчего-то уверенная в том, что Конрад никому не стал докладывать о ее убийстве-повышении-и-так-далее. Значит, следует сразу доказать это незнакомцу. Чутье кричало о том, что надо обязательно вмешаться. – Хах, ну уж нет, хитрая девчонка, – как-то зло засмеялся парень. Он держал в руках медную бляшку и аккуратно пристраивал ее к непонятному пистолету. – Не знаю, что ты там для себя решила, но у меня четкий приказ на С2. Умная самая? – В1, – твердо повторила девушка, гордо тряхнув головой. – Можешь спросить у своего босса. – Эй, – парень отложил пистолет в сторону и грозно пошел в направлении девушки. – Ты сейчас нарушаешь первое правило и за это я могу избить тебя здесь незамедлительно. Конрад не мог не рассказать тебе о них. – Он подошел довольно близко и навис над Элит сверху. Упрямо выдержав его взгляд, она продолжила, разбивая речь на короткие предложения. – Мое имя Элит. Ранг — В1. Комната — на четвертом этаже. Наказание — весь день в этом белье. – Про необходимость явиться сегодня ночью к Конраду она умолчала, считая это не настолько важным.       На лице у парня отразилась тень сомнения, а потом он ловко вытащил из кармана смартфон, быстрым набором вызывая кого-то. Хотя Элит не сомневалась, что знает человека на другом конце провода.       Дожидаясь ответа, парень вышел из подвала, прикрывая за собою дверь. Быстро, пока наверняка короткий разговор продлится, Элит метнулась к столу, у которого стоял до этого ее провожатый. Там лежал пистолет для прокалывания ушей — то-то девушка сочла форму знакомой — и многочисленные металлические плямбы, не похожие на серьги.       Немного успокоив сердце и решив, что лишняя дырка, пусть и в антисанитарных условиях, вовсе не попытка изощренного убийства, Элит вернулась на свое место и довольно вовремя. В помещение вошел донельзя разозленный юноша и тихо процедил, смотря на девушку прищурено. – Вон отсюда. – Если бы Элит обижалась от эмоций в глазах других людей, то от ярости и презрения в глазах незнакомца девушка бы расплакалась.       Не смея задерживать столь важную персону – Элит хихикнула – от явно очень важных дел, она быстро юркнула между застывшим парнем и косяком на лестницу. Через семь небольших ступенек она оказалась вновь на улице, но машины на старом месте не было.       И хорошо, что она тогда решилась проверить ту на наличие интересных предметов.       Не желая больше ловить на себе отвратительно-грязные взгляды, Элит уверенным шагом решила обойти дом, помня, что в саду однозначно людей было меньше.       Через пару минут, когда бесконечно долгая стена здания завершилась, Элит собиралась было юркнуть в тень излюбленной изгороди и хорошенько подумать, как кто-то грубо схватил ее за руку.       Взвизгнув от неожиданности и еще сильнее прижав к себе вещи, Элит с неким испугом обернулась. Позади стояла довольно массивных размеров женщина в строгом костюме уборщицы. Судя по всему, она собиралась устроить нагоняй нерадивой работнице, признав в Элит таковую.       Но, быстро произнеся еще утром придуманные слова и том, что те-де-се-Конрада-сама-ждет-нельзя-опаздывать, Элис полуголой рыбкой вскочила на небольшую верандочку, а оттуда, уже сквозь стеклянные двери, в дом. Не желая нарваться еще на кого-нибудь, девушка первым делом обнаружила небольшую лестницу сбоку и засеменила к ней, желая попасть на четвертый этаж.       Но небольшая лесенка вела вовсе не на второй этаж, а в какое-то маленькое, немного пыльное помещение. Из него, нежно освещенные дневным светом, вело довольно много небольших арок. Те уводили в такие же полупустые комнаты, где вместо дверей были лишь невысокие порталы, пропускавшие яркий свет.       Вдохнув полную грудь тепла и нагретого дерева, Эит решила тут ненадолго ото всех потеряться, дабы привести голову и тело в порядок. Она не сомневалась, что благодаря починенным камерам ее сразу же найдут, а собственную потеряшность всегда можно поставить на то, что ей никто и ничего не рассказал. Хотя от такого показательного безразличия все равно становилось неприятно.       Проходя сквозь светлые арочные проемы и наслаждаясь скользящими лучами солнца, Элит бесцельно бродила по непонятным помещениям. Те были очень маленькими и сразу совмещались с еще тремя-четырьмя такими же.       Что-то вроде сот — резюмировала девушка, стягивая с ног грязные и давно в мясо все стершие балетки. Стопы благодарно практически растеклись по чуть шершавому дереву напольного покрытия, изредка не совсем приятно покалывая в пятках.       Пройдя еще немного и окончательно забыв выход наружу, Элит устало прислонилась спиной к стене и медленно сползла на пол, оголенной кожей неприятно проехавшись по неотшлифованным доскам. Вытянув вперед ноги, она подставила их под очередную солнечную полоску и бессильно откинула голову назад. Было тепло, уютно и довольно хорошо.       Душа рвалась на куски.       Отставив в сторону, но в пределах досягаемости оружие, футболку и балетки, Элит прикрыла глаза, погружаясь в нерадостные раздумья, пока истощенное утренними приключениями тело отдыхало.       Выходило, что все очень и очень плохо. Она сидит в доме-штабе у какого-то клана, как сказал Конрад, под началом этого самого Конрада, чтоб ему пусто было. Ее по прихоти лишили имени, «раздели» — если так можно охарактеризовать запрет на то, что бы одеться — до нижнего белья, убили на глазах подругу и пообещали прикончить за любой следующий косяк.       Все пока воспринималось не до конца глубоко и реалистично.       Элит списывала это на то, что слишком устали за сегодня тело и голова, чтобы рационально взвешивать очередные риски. Девушка наложила грязные ладони на глаза и принялась медленно массировать веки.       План действий был, но только один и какой-то до ужаса безрадостный.       Получалось, что сейчас нужно залечь на дно и верной собачкой для радости Конрада изредка потяфкивать по команде. Этого гордость Элит позволить никак не могла, но, пока сознание раз за разом воскрешало в памяти безвольные, мертвые глаза Ольги, девушка была готова наступить на горло чувству собственного достоинства. Быть безбашенно дерзкой и отвешивать всем врагам подзатыльники она была готова только в роли главной героини какого-нибудь фильма с заученным сценарием в голове, а не до трусов раздетой голодной девушкой, протащенной через лес страхом и желанием сбежать. Все было слишком невесело, чтобы верить в неотразимость собственных оригинальных подколов.       Конрад был опасен. Смертельно опасен для таких дурочек-недовторокурсниц как она. Потенциально и инвариантно опасен.       Потяфкивать и недовольно морщить нос — можно, кусать за пятки и громко лаять — нет. Переход границ — смерть. Условие соблюдения — шанс пожить еще немного. Способ — послушание.       Непонятно отчего усмехнувшись, Элит подтянула ноги к себе, мягко проехавшие по нагретому дереву. Глаза не открывала, наслаждаясь наступившей темнотой. Отсчитав ровно три выдоха, сидящая убрала руки от лица и безвольно сложила их на бедрах.       Ноги были теплее рук. Стало немного неприятно, но накатившая апатия не дала пошевелиться. Широко зевнув, Элит мягко уронила голову на согнутые колени и тяжко выдохнула.       Во рту было сухо и горько. Ноги — натерты-исколоты-испачканы-изрезаны долгим побегом. А душа просто казалась мокрой тряпкой, кинутой куда-то в грязь.       Усталость и моральное истощение утянули девушку в рваную дрему. Снилось, что она куда-то бежит, а за ней Конрад в длинной черной футболке и с пистолетом наперевес. Потом уже она бежит за Конрадом в одном нижнем белье, размахивая ярко-зеленым платьем. После этого уже никто никуда не бежит, а почему-то сажают уже взрослые березы в тени полутораметровой изгороди, и у Элит все время звонит телефон, на другом конце которого непонятная женщина все время рассказывает о двух странных мужчинах на карачках, прячущихся правее от нее.       А дальше было много давящей темноты. Элит металась в удушье, пытаясь вырваться из скользких объятий непонятного кошмара. Не было картинок, душу травило яркое ощущение допотопного страха и дикого ужаса.       С громким стоном наконец распахнув глаза, Элит почувствовала, что лежит на полу, согнув колени к груди. Руки моментально слабо уперлись в покрытие и попытались оторвать тело с горизонтальной поверхности.       Девушка чуть приподнялась, глубоко дыша и смотря в пол. Волосы заскользили по спине, неспешно свисая вокруг головы и закрывая до сих пор напуганную Элит от всего мира.       Она помнила, что ей снилось что-то черное и до дрожи пугающее. Словно глаза Конрада. Элит вздрогнула и обхватила себя рукой. Ладонь зашарила по груди, невесомо отыскивая припрятанное. Холодно.       Дрожаще упершись одной кистью о пол, а другой цепляясь за стену, девушка медленно поднялась, не поднимая головы. Волосы мерно покачивались в такт движениям. Почему-то отчаянно захотелось плакать, но Элит упрямо сжала кулаки, запрещая себе такую поблажку. Ее проиграл в одну-единственную партию покера отец; на глазах убили подругу; прямо в лицо говорили, что из-за одного шага она вполне способна навеки получить статус подстилки; напрочь разрушили мечты о будущем. А теперь, из-за кошмара цвета чьих-то глаз, Элит будет плакать? – Мое имя Элис, урод, – усмехнувшись, прошептала девушка, ладонью заводя непослушные пряди за уши.       Подхватив с пола оставленные вещи и подтянув сползшую лямку лифчика, Элит гордо тряхнула головой, беря направление в сторону выхода. Но немедленно остановилась, поворачиваясь на сто восемьдесят.       За окном медленно уходило солнце. И, если никто не решил ее искать, то, значит, в этом доме она пока не важнее пустой вазы. Обидно, но на руку.       Уронив взгляд на окно, девушка внимательно всмотрелась в темно-синие тени от деревьев, для себя четко уясняя одну вещь. Что бы не произошла в комнате у Конрада, она выйдет оттуда с высоко поднятой головой. И пусть он хоть об землю убьется в попытке ее сломать.       Элит было все равно, нужно это мужчине или нет, но мысль о собственном все равно удержанном достоинстве грела. Она еще может потягаться с ним твердостью внутреннего стержня. И если у мужчины есть положение, право и сила, то у Элит только гранит на убеждениях. И она верила, что это поможет удержаться.       Проведя пальцами свободной руки по израненным долгим побегом бедрам, чуть надавливая на многочисленные появившиеся синяки и вообще как-то игриво оглаживая белье, Элит была готова сделать еще один выбор в своей жизни.       Несомненно важный и необходимый личности, чтобы не раствориться в потоке ужасающих событий. – Я буду Элис, – поймав свое отражение в стекле окна, девушка ободряюще улыбнулась, резким движением головы закидывая за плечо прядь волос. Грязные и спутанные — они уже не блестели. Но Элит было все равно. Конрад сказал быть в комнате, а, значит, она придет туда.       Придет и докажет, что она кто угодно, но не подстилка. А как только в потоке нескончаемых дней она наберет достаточно возможностей, Элис навеки исчезнет. Как Элит, как чья-то игрушка, как часть жуткого механизма, как чья-то несовершенная проверка.       И это будет ее выбор. Ее поступок. Ее намерение.