Не гневите попугая!

      — Какой еще чердак?! Тр-р-ребую отдельную комнату! — вопил я, когда меня вдруг засунули на пыльный, захламленный чердак вместо ожидаемых хором.       — Еще чего! Может, тебе весь этаж отдать? — хмыкнул хозяин сего поместья с явно довольным оскалом. Зовут его, кстати, Гирол. Так и хочется в рифму сказать, правда? Или такое желание только у меня?       — Было бы неплохо, но вам же нужно где-то жить, — отвечаю ему с царским спокойствием.       На это Гирол лишь фыркает, ухмыляется и указывает тростью на чердак. Я смотрю в сторону ненавистной темной и пыльной лестницы, а затем снова на хозяина поместья, но уже с прищуром.       — Ты ведь пожалеешь об этом, — произношу с уже выработанной интонацией, как говорили предшественники, исковеркавшие мне жизнь. Мужчина даже на мгновение перестает улыбаться, но затем быстро берет себя в руки.       — Будешь хорошим мальчиком, и, так уж и быть, в клетку сажать не буду, — с этими словами уходит. Зря ты это сказал, мужик, ох зря…

***

      Наступает уже глубокая ночь. Дом засыпает. Просыпается Кирюша. Ну а что? Между прочим, я — ночная птица. Тихо крадусь по пыльному захламленному чердаку в определенный угол. Прислушиваюсь. Там, под весьма тонким потолком, сразу раздается храп Гирола. Верно, мои дорогие, его комната находится прямо под этим местом.       Месть — это блюдо, которое подают глубокой ночью.       Набираю в маленькие легкие побольше воздуха, сосредотачиваюсь и ору что есть мочи:       — Хорошо живет на свете Винни Пух! — вместе с этим начинаю звонко и громко топать по полу, как попугай из одного видео, найденного мною на просторах сети. Золотая вещь, скажу я вам, и почему я раньше ее не ценил? — Оттого поет он эти песни вслух!       Слышу снизу грохот, как будто упало что-то тяжелое, а вместе с этим… маты на незнакомом наречии, я так полагаю, и ругань. Затем послышался громкий хлопок двери и уверенные шаги по направлению чердака.       — Ты беги, беги, найди меня, где те кр-р-рая, — не удержался я и продолжил свое действо. — Р-р-радуга укажет, где я буду ждать тебя! О-о-о!       На последней ноте дверь на чердак с грохотом открывается. От удара такой силы вся пыль тут же и свалилась, а я впервые струсил. Нет, ну вы поглядите на это чудовище в человеческом обличии! Глаза горят жаждой убийства, волосы взъерошены, одежда помята, хотя он и так особо чистым не выглядел, а эта трость…       — Знает кошка, чье мясо съела, — пророкотал я, втягивая голову в распушившиеся перья. Ох, чую, облысею я этой ночью! Да падут мои перышки смертью храбрых, да станут они горем для аллергиков этого мира.       — Кирю-ю-ша! — проговаривает Гирол с таким искренним оскалом, что я ощутил себя той самой курочкой на вертеле. Хотя, судя по его ухмылке, что будто светится в темноте, скоро ею и стану!       — Спаси-и-те! Убивают! — закричал я и отлетел, когда на мое место уже приземлилась ручка трости, да с такой силой, что на доске появилась трещина.       Вот сейчас не до смеха! Он силен, опасен и взбешен неожиданным пробуждением. Я лишь каким-то чудом отклонялся от его молниеносных свирепых ударов, которые он чередой наносил раз за разом.       — Ты у меня на корм шакалам пойдешь! Я отдам тебя на опыты Ашхану! Я тебя общипаю и продам твои перья на черном рынке для изготовления средства от запоров! — кричал он, с тростью гоняясь за мной по всему дому. И зачем ему трость? Вон как хорошо бегает.       — А покупатели потом светящихся гениталий не испугаются? — вновь уворачиваюсь.       — Они их тоже продадут! — рычит он и вдруг, перескакивая через перила лестницы, ловит меня прямо в воздухе.       — Мама! — мы вместе падаем на жесткий пол, вот только сейчас обоим до этого нет дела. Гирол пытается оторвать мне голову, а я пытаюсь оставить ее на положенном месте. Тут комментировать действо никак не могу, вернее, физически это просто невозможно.       — Наставник?! В чем дело?! — вбегают в помещение два моих спасителя.       — Так не честно! Я первый его убить должен! — искренне недовольно воскликнул Нейл. Или убийцы…       — Наставник, Нейл, успокойтесь! — выскочил вперед Ашхан, вырывая меня из цепких рук хозяина дома. Кстати, несколько голубеньких перьев так и остались в его руках.       — Чтобы глаза мои его больше не видели в этом доме! — закричал наставник, отряхиваясь от моих перышек.       — Это я могу устр-р-роить! — кричу в ответ.       — А ты! — рыкнул Гирол. — Ты! Ты!       — Попой нюхаешь цветы! — передразниваю. По-детски, конечно, но почему бы и нет? Он такого финта точно не знает.       Наставник готов сорваться с места, чтобы таки закончить начатое, но его перехватывает Нейл, а Ашхан прижимает меня к себе.       — Ему просто было одиноко и страшно! — заступается за меня, но вот фогр и хозяин на своих лицах выразили искренний скептицизм.       — Да! — чирикаю в ответ. — Там пыльно и грязно! У меня начнется аллергия!       По лицу Гирола вижу, что сейчас мысленно он пожелал мне зачихаться до смерти.       — Уже поздно. Давайте Кирюша переночует у меня, а утром мы всё решим, — предложил Ашхан, и у него снова промелькнула та недобрая улыбочка. В сравнении с ней… Гирол кажется ангелом во плоти.       — Нет, — отрезал Нейл. — С тобой он до утра не доживет. Он переночует у меня, — и, не дожидаясь ответа, берет меня, привычно усаживает на плечо, после чего уносит к себе. Я, повернув голову, следил за раздосадованными потенциальными убийцами. Расстроенный Ашхан ушел к себе, а Гирол, продолжая проклинать меня всеми знакомыми и незнакомыми понятиями, тоже направился вверх по лестнице.       Комната Нейла оказалась средних размеров, видимо, раньше она была гостевой, а теперь, за неимением таковых, но появлением учеников, наставник отдал одно помещение ему. Но это только предположение, а думать сейчас совершенно нет сил. Я слетел с плеча Нейла на стул, где мягко устроился на его спинке. Может, я и рад захватить кровать, но в моем нынешнем положении спать на мягком еще не научился: то хвост мешается, то крылья, то клювом утыкаюсь в подушку, от чего начинаю задыхаться, а позу наседки еще не успел попрактиковать.       — Зачем ты разбудил наставника? — спросил Нейл, укладываясь в кровать.       — Я его пр-р-редупр-р-реждал, — еле выговорил я своим картавым языком столь сложное слово.       Нейл качнул головой и забрался в одноместную кровать, которая вяло скрипнула под тяжестью тела.       — Просто запомни одно главное правило: хочешь пакостить — пакости днем, но ни в коем случае не буди Гирола. Даже мы его не трогаем в это время.       Честно сказать, после сегодняшнего я и сам трушу, но не могу же в этом признаться, поэтому попробовал выразить все свое презрение к данному правилу. Но Нейл, проигнорировав это, лишь повернулся лицом к стене и приготовился спать.       — Как вы вообще начали жить вместе? Не похоже, что вы в хор-р-роших отношениях.       — Просто пришли и попросили. Нам некуда было идти, и мы не желали сдаваться, — лишь ответил сонно Нейл, и я услышал, как он заснул.       День был непростой. Думаю, и мне пора спать, а то даже длинная ночь однажды имеет свой конец.

***

      Утром я ни в какую не мог проснуться. Спать хотелось до невозможности, а ведь хотел напакостничать и устроить всем утренний подъем с речевкой, но проснулся лишь к обеду. Странно, что Нейл мне не отомстил и не устроил пакость сам. Я же, проснувшись и обследовав дом, нашел блюдце с семенами и фруктами, перекусил и полетел на разведку. Дом оказался большой, но не обжитой. Большинство комнат было закрыто, уборкой здесь занимались редко. Жилым было лишь одно крыло, включающее первый этаж с кухней и второй с тремя комнатами. Со вчерашнего дня в список добавился чердак. Но была в этом доме одна приятная деталь…       Все обжитые комнаты, кроме спален, были с открытыми дверями. Что в этом так меня обрадовало? А как бы вы в птичьем теле открыли кусок дуба?       Я, наверное, и дальше летал, изучая окружение, если бы вдруг не услышал чьи-то голоса. Наконец-то кто-то живой, а то я уже заскучал, летая по пустому дому. И куда они все только смотались с утра пораньше? Неужели работают? Я сразу же полетел к источнику звука и по мере приближения все больше узнавал один из голосов. Это был Гирол. Мне сказали, что нельзя пакостничать, пока он спит, а раз он говорит, то явно бодрствует (если, конечно, не говорит во сне), а значит… его можно с чистым сердцем довести до ручки. Я уже придумываю, какую песенку буду петь сейчас, лечу на всех порах на крыльях «любви» и, резко развернувшись, метнулся за занавеску у окна. Постороннего некто (человеком это не назвать) я встретить не ожидал.       Это был явно представитель мужского пола, но весь какой-то черный: черные одежды, состоящие из множества деталей и серебряных украшений, черная кожа, черные глаза с серебряными радужками, черные губы. Из светлого у него были лишь серые волосы, вернее, мех, потому что человеком он не являлся. Это полузверь, почти ставший человеком, но все еще не потерявший неправильные изгибы ног и рук, широкий нос, собачьи глаза и более выраженную носогубную складку. А еще оно имело шесть кроличьих ушей. Шесть! Зачем ему столько? Он что, музыку громко слушать любит, и одних ушей ему не хватает надолго, или сплетни так любит?       — Смирись, Гирол, ты инвалид, тебя сломали, — говорил некто с издевкой. — Не обманывай судьбу. Ты ей больше не нужен.       — А кто ей нужен? — усмехается Гирол, но я четко слышу в его голосе раздражение и боль.       — Ей нужен я. И твой единственный шанс быть полезным — это согласиться на мое предложение.       — Я отказываюсь, — ядовито отвечает учитель и, стуча тростью, направляется в сторону веранды, где есть вход в столовую.       — Подумай еще, — раздраженно говорит ему собеседник. — Я не буду предлагать вечно! Больше ты никому не нужен.       — Я нужен моим ученикам, — спокойно отвечает учитель. — Если ты закончил, то иди по своим делам.       — Ты не гостеприимный хозяин, — скалится нечто.       — Вот именно, — и на этих словах хозяин поместья вваливается в дом, звонко захлопывая за собой дверь так, что стекла в комнате задрожали. Нечто цокает и удаляется прочь.       Гирол раздраженно рычит и, мотнув головой, идет к выходу из столовой, но тут, проходя мимо, натыкается на меня. Он, опешив, замер, смотря на меня пораженным взглядом, как убийца на случайного свидетеля.       — Хочешь, я ему на макушку нагажу? — спонтанно предлагаю я, чем ввожу хозяина в еще больший ступор.