Love is a battlefield

— Итак, нашей школе через две недели исполняется 150 лет, — директор стояла во главе стола, наблюдая за преподавателями. — Мэрия города выделила нам Большой театр на 27 декабря. Предлагаю. Нет, оповещаю вас о том, что новый год и юбилей школы будем праздновать совместно, — Романов напрягся, чувствуя, что сейчас будет подвох, и не ошибся: — Поэтому от каждого класса я жду перечень номеров. Не менее двух. Чтобы списки с номерами уже лежали завтра на моем столе. Тяжело вздохнув, англичанин потер глаза, думая над тем, что его класс может лишь профессионально играть на нервах учителей. Тихо застонав, Романов привлек к себе внимание Зои Семеновны. — Вы-то чего убиваетесь? — Учитель биологии приподняла брови, смотря на коллегу. — У вас в классе ученики из школьной музыкальной группы. Дмитрий Александрович хлопнул себя по лбу. “Господи. Громовержцы же просто могут спеть пару песен, избавив меня от головной боли” — Поднявшись с кресла, Романов вышел в коридор, направляясь в класс, где его уже ожидал 11 А. — Вы ж мои золотые, — англичанин вошел в кабинет, когда Макс танцевал на своей парте, а остальные дружно смеялись. — А я-то думал, что это пятый класс так орет. Ну, в развитии вы с ними, как я вижу, на одной ступени, — пройдя к своему столу, Романов оперся на его поверхность бедром, скрещивая руки на груди. — Пока Иванов моет свою парту от своих же следов, мы с вами решим вопрос с юбилеем школы. Лера лежала на вытянутой руке, слушая Романова. Музыка фоном играла на закоулках сознания, а голос учителя служил дополнительным катализатором в реакции “Лера -> сон” Прикрыв глаза, девушка и не заметила, как отключилась. Проснулась она от того, что Романов о чем-то громко с кем-то спорил. Нехотя разлепив веки, Лера посмотрела на Александровича. — Нет, Зеленова, мы не будем устраивать конкурс купальников, — англичанин еле держал себя в руках, стараясь не придушить ученицу. — От нашего класса я предлагаю группу “Зевс и Громовержцы”. В классе повисла тишина, а Лера резко выпрямилась, ошарашено хлопая глазами. Макс, до этого оттиравший свою парту, на радостях заорал так, что его сосед чуть не получил инфаркт. Размахивая тряпкой над головой, Иванов поворачивался вокруг своей оси, виляя бедрами и напевая какой-то латиноамериканский мотив. — Вижу, что некоторые уже согласны, — Романов ухмыльнулся и запустил в танцующего Макса еще одной тряпкой. — Успокойся, танцор диско. Все согласны с предложением? — Мы не согласны! — Голос местных куриц заставил англичанина вновь закатить глаза. — Это нечестно по отношению к нам! Предлагаю поставить сценку. О современной любви, — подмигнув учителю, Зеленова довольно усмехнулась. — Может… — Лера подняла левую руку, привлекая к себе внимание класса. — Может, тогда поставим сказку? Что-то вроде “Красавицы и чудовища” или еще чего-то. Можно поставить мюзикл. Вряд ли кто-то еще будет так заморачиваться, а нам перепадет милость Веры Марковны. — Знаешь, отличная идея, — Зеленова вновь удивила. — Вот ты и будешь чудовищем. Тебе и с костюмом не надо будет париться. — Девчонки класса рассмеялись. — Так, Зеленова, ты меня достала. Принеси мне к завтрашнему дню пять страниц А4 с собственноручно написанным текстом о том, как надо себя вести на уроке, — Романов постукивал указательным пальцем по своей нижней губе, словно о чем-то размышляя. — Так, идея Зевсовой мне нравится. Сделаем этот мюзикл с английскими песнями, чтобы как-то выделить вашу особенность. Кто напишет сценарий? Класс дружно замолк, а некоторые и вовсе полезли под парту, лишь бы Романов не привлек их к этой работенке, которая в любом случае затянется до утра. Макс сделал максимально умное лицо, вызвав приступ хохота у соседа. Романов лишь покачал головой, смотря на все это. — Так, ладно, — учитель хлопнул в ладоши, заставляя всех присутствующих вздрогнуть. — Сценарием займется Лера, так как идея была ее. Жду готовый вариант не позднее послезавтра, — Лера слышала, как где-то позади злорадно посмеялась Зеленова.

***

— Ты издеваешься? — Зевсова дождалась, пока весь класс покинет кабинет, а после подошла к столу, за которым сидел Романов. — Да я же предложила, чтобы уберечь тебя от убийства Зеленовой! А ты… Ты… — Я? — Мужчина улыбнулся и, схватив девушку за руку, резко дернул на себя. Оказавшись на коленях Романова, Лера лишь надула губы и засопела. — Не дуйся, — англичанин поцеловал девушку в висок, — просто я знаю, что ты напишешь что-то годное, да и песни сразу нужные включишь. Если хочешь, то я могу тебе с этим помочь. — Просто признайся, что хотел предложить свою помощь с самого начала, — Романов лишь улыбнулся. — Вот ведь жук! — Мужчина крепче обнял девушку, заставляя ту тоже улыбнуться. — Ладно, я побежала, а то Марианка с меня шкуру снимет. — Чмокнув мужчину в щеку, Лера выбежала из класса, оставляя Романова одного.

***

— А стихотворение пойдет рассказывать… — Самировна пробежалась взглядом по журналу и, заметив нужную фамилию, расплылась в притворной улыбочке. — …Зевсова. Прошу. Лера пожала плечами и, выткнув наушники, повесила их на шее, выходя к доске. Повернувшись к классу, девушка выпрямилась и, найдя взглядом глаза Дениса, выдохнула, начиная читать стихотворение: — Сергей Александрович Есенин. 1923 год. “Мне осталась одна забава…” — Голос Леры звучал уверенно, привлекая к себе внимание остальных ребят, — Мне осталась одна забава: Пальцы в рот - и веселый свист. Прокатилась дурная слава, Что похабник я и скандалист. Ах! какая смешная потеря! Много в жизни смешных потерь. Стыдно мне, что я в бога верил. Горько мне, что не верю теперь. Золотые, далекие дали! Все сжигает житейская мреть. И похабничал я и скандалил Для того, чтобы ярче гореть. Дар поэта - ласкать и карябать, Роковая на нем печать. Розу белую с черною жабой Я хотел на земле повенчать. Пусть не сладились, пусть не сбылись Эти помыслы розовых дней. Но коль черти в душе гнездились - Значит, ангелы жили в ней. Вот за это веселие мути, Отправляясь с ней в край иной, Я хочу при последней минуте Попросить тех, кто будет со мной,- Чтоб за все за грехи мои тяжкие, За неверие в благодать Положили меня в русской рубашке Под иконами умирать, — под конец Зевсова перешла чуть ли не на шепот, но в классе ее слышали абсолютно все, что было редкостью для одноклассников. Даже Зеленова, которая терпеть не могла все, кроме моды, невольно прекратила копаться в телефоне и слушала стихотворение Есенина. Когда же Лера закончила, была абсолютная тишина, но спустя некоторое время раздались одинокие хлопки, перерастающие в массовые аплодисменты. Девушка тряхнула головой, вновь собираясь воткнуть наушник в левое ухо, но Марианка устроила облом: — Какие проблемы ты увидела в этом произведении? — Огонек в глазах литераторши не предвещал ничего хорошего, но Лере было плевать. Она ведь уже знала, что скажет. — На самом деле, в этом стихотворении много проблем, — девушка скрестила руки на груди, указательным пальцем постукивая по плечу. — Проблема поэта и поэзии, проблема одиночества, проблема любви к родному краю, проблема становления личности, проблема самовыражения. — Это все? — Самировна уже занесла ручку над журналом и, получив кивок от Зевсовой, поставила четверку. — За что четыре? — Вопрос Леры взбудоражил весь класс, заставляя даже самых ленивых прислушаться к новой разборке. — Я считаю, что рассказала на максимальную оценку. — А я считаю, что ты не рассказала на пять. Читала слишком тихо, — Лера аж подавилась воздухом от негодования, — Не назвала проблему аморального поведения. Поэтому радуйся, что я не поставила тебе тройку. Зевсова закусила щеку и, сжав руки в кулаки, быстро подошла к своей парте, схватила сумку и вышла из класса, громко хлопнув дверью. “Четверка! Вот ведь мстительная стерва! Чтоб у тебя коготь поломался, когда журнал будешь заполнять!” — В сердцах ударив стенку, Лера направилась к Васе. Все равно до звонка еще больше половины урока. — Ты представляешь: эта ов… — Зевсова начала возмущаться еще на подходе к посту друга, но заметив классного руководителя замолкла и, развернувшись, собралась бежать. — Стоять, — властный голос Романова заставил девушку зажмуриться и медленно подойти к стойке. — Почему не на уроке? — Да это исключение из эволюционной теории Дарвина поставила мне четверку! —Лера даже покраснела от негодования, а Вася тихо прыснул в кулак, сдерживая рвущийся наружу смех. — Это, конечно, понятно, что отсутствие элементарных ароморфозов, связанных с мозгом, сделали свое дело, но не до такой же степени! — Всё с тобою ясно, — Романов вздохнул и взъерошил волосы девушки. — Эй, между прочим, у некоторых из присутствующих нет личной жизни, — Вася смотрел на пару снизу вверх, замечая то, как искрится между ними воздух. — Электризуйте воздух в другом месте! — Все трое дружно засмеялись. — Так, раз уж ты уже освободилась, то пойдем писать сценарий, — Романов посмотрел на расписание, что лежало на стойке охранника. — У меня два окна, поэтому начнем вместе, а там я еще один чего-нибудь напишу. Лерка кивнула и, взъерошив волосы Васи, пошла вместе с Александровичем в класс, где гулял знатный сквозняк. Стукнув себя по лицу ладонью, девушка быстро полезла закрывать окна, через которые на подоконник уже навалил снег. Бурча себе под нос о том, что все мужики есть самые настоящие дети, Зевсова закрыла все окна, подходя к Романову, который спокойно включал ноутбук. — Я, конечно, знала, что ты дурак, но окна-то зачем открыл? — Лера взяла стул и поставила его рядом с учителем, чтобы было удобно смотреть в его комп. — Поверил, что на морозе медленнее стареют? — Да просто жарко было, — Романов виновато улыбнулся и, открыв ворлд, повернулся к девушке. — Итак, какие идеи, мой маленький юный гений? — “Красавица и чудовище”, мой большой старый дурачок, — Зевсова пододвинула к себе ноутбук мужчины и быстро начала искать в интернете сюжет оригинальной сказки. — Музыку возьмем ту, что была в оригинале мультфильма. Только вот… — девушка нажала пару кнопок и, проверив, что принтер печатает текст, повернулась к Романову, — … произношение слов тебе придется у остальных ставить. У Макса и Дэна чутье на то, как надо читать английские слова в песнях, имеется, а вот у остальных… Тебе придется знатно потрепать свои нервы. Дмитрий Александрович посмотрел на девушку долгим взглядом, а после, громко застонав, лбом приземлился на стол под громкий хохот Зевсовой. — Не убивайся так, инглишмэн мой, — Лера погладила мужчину по голове. — Ты же на уроках их работать заставляешь, а там будет то же самое. Романов повернул голову так, чтобы было видно девушку. Положив свою ладонь на руку ученицы, что все еще гладила его волосы, мужчина кивнул. Вновь появилось то волшебство, которое возникало между ними, когда взгляды встречались. Казалось, что воздух стал слишком разряженным, поэтому дышать становилось невозможно. Медленно выпрямившись, Романов потянул девушку на себя, обнимая ее за плечи. — Ты ж моя радость…