Элизабет решает умереть

— Ты сможешь. Ты сможешь. Ты сможешь… — шептала Элизабет себе под нос, крепко зажмурив глаза. В этот пасмурный субботний день она стояла у своего форда, припаркованного на обочине, и отстукивала замерзшими ногами неровный ритм. Рядом бурлила Свитвотер, чье неспокойное течение было под стать её настроению. Потоки мутной, серо-зеленой воды пенились, и с каждым новым порывом ветра высокие волны бились о песчаные скалы. Бетти смотрела на беснующуюся реку и чувствовала, как волнение росло в ней с каждой минутой. Беспокойство разливалось по венам, точно наркотик, заставляя сердце биться так, что казалось — оно вот-вот проломит ребра и выскочит наружу. От быстрого течения реки голова у нее закружилась и, чтоб не грохнуться в обморок, она перевела взгляд на мост впереди, который вел на север Ривердейла. Вдалеке виднелось величественное здание городской мэрии, аккуратные ряды домиков, парк Пиккенса, плавно перерастающий в густой лес. Заявиться в Нордсайд вот так, без предупреждения… Глупее идеи не придумаешь. И хотя обычно глупости давались Бетти легче всего, сейчас она уже около получаса не могла пересилить себя, сесть в машину и проехать этот чертов мост. Когда мост останется позади, она проедет пару миль по ровному, как гладь озера в ясный день, шоссе, которое приведет ее в сердце Нордсайда, попетляет с десять минут по его ухоженным улочкам, пока наконец не окажется на Элм-стрит, где четвертым по счету стоит красивый домик её семьи. Вернее — домик её родителей и старшей сестры, ведь себя она уже давно перестала к ним причислять. Давно перестала чувствовать себя там, как дома. А от одной мысли о том, чтобы переступить порог своей бывшей, ванильно-розовой комнатушки, к горлу подкатывала тошнота. От мыслей о доме захотелось покурить. Бетти пошарила по карманам куртки, достала из правого почти новенькую пачку «Lucky Strike» и зубами вытащила одну сигарету. Никак не получалось бросить назойливую привычку. Щелкнула зажигалка, и вот едкий дым проник в легкие, отравляя организм ядом, но нервы, как ни странно, слегка успокоил. — Черт возьми, ты сможешь! — процедила она сквозь зубы, злясь на саму себя. И ведь адекватно понимала, что ей все-таки было бы полезно появиться на пороге дома Элис Купер, которая не видела дочь почти полгода, но ноги почему-то упрямо оставались на месте. Бетти вздохнула, сокрушенно покачав головой, и присела на капот машины, чувствуя сквозь ткань джинсов холодный металл. Пальцы в обрезанных перчатках онемели от холода, щеки покраснели от промозглого ветра, но она словно примерзла к капоту, так и не сумев заставить себя сесть за руль. Мать писала ей по несколько раз в неделю, но она отвечала лишь на некоторые сообщения. Если честно, то просто не знала, как сказать родителям, что теперь с Джагхедом Джонсом. И если их не так сильно возмутит тот факт, что их дочь живет под одной крышей с парнем, то уж точно не оставит равнодушным то, что этот парень — чёртов Змеиный Принц. И все потому, что все связанное с Саутсайдом в доме Куперов — строгое табу. «Реджистар» — газета, курируемая Элис, — из покон веков не упускала возможности облить дерьмом Южную сторону, что о многом говорит. Да и с отцом дела обстояли не лучше. Любое упоминание Змеев приводило Хэла Купера в натуральное бешенство. Не так давно Бетти начала задумываться, что ноги у этой пламенной неприязни к Саутсайду растут, возможно, из прошлого Элис, в девичестве — Смит. Но это всего лишь догадки и предположения, ведь о жизни матери в школьные годы ей мало что известно. Элис никогда не распространялась об этом. Возможно, она ошибалась, и причина ненависти к Змеям лежала в иной плоскости, но что Бетти знала наверняка — темная змея, набитая на её плече умелыми руками Свит Пи, приведёт отца либо в неконтролируемое бешенство, либо на больничную койку с сердечным приступом. И как он вообще позволил своей дочурке отправиться в школу на Южной стороне? Он-то предлагал запереть её к «Сестрам Милосердия», где как раз-таки и ждут таких долбанутых подростков, чтобы направить их на путь истины и обратить к Богу. Вот только Бетти сразу заявила, что сделает петлю из простыни в первый же день своего пребывания там, чем будет слушать все эти гребаные проповеди. Угроза звучала убедительно, и Хэл решил не рисковать. Истлевшая до фильтра сигарета утонула в снегу, издав тихое шипение. Бетти опустила глаза на свои старенькие ботинки, усмехнулась, заметив на носке новую впечатляющую потертость. Видок у нее сегодня что надо, как раз для визита в отчий дом: джинсы с дырами на коленях, которые, кстати, появились там вовсе не специально, толстовка Джагхеда необъятного размера, кожаная косуха с нашивкой змеи на спине. На шее привычный черный чокер, а из-под воротника куртки выглядывает все та же змея — знак принадлежности к банде. Бетти снова усмехнулась. Родители точно будут в «восторге» от подобного образа своей младшей дочери. Мать, вероятно, не подаст виду, но выражение ее глаз скажет все без слов — «Ничего другого я и не ожидала». Она давно готова к тому, что она вновь её разочарует. Отец промолчит, как делал это последние два года. Он привык держать все свои мысли при себе, не показывать чувства. Так он и не говорил с ней о случившемся три года назад. Конечно, какая-то поддержка с его стороны присутствовала, но больше было лишь страха и опасений. Пугала неизвестность, ведь никто из семьи не понимал, что теперь представляла собой их Элизабет. А про Полли и говорить нечего. Она постоянно пялилась на сестру с жалостью и опаской, словно та какой-то псих, сбежавший из дурдома. Полли даже не давала ей на руки своих детей. Хотя Бетти и сама к ним почти не подходила… Все эти семейные ценности для неё обесценились в один миг. — Дура… — устало выдохнула она, понимая, что сегодня преодолеть черту, разделяющую их город на два разных мира, у нее не выйдет. Она забралась в машину, завела мотор, попутно пытаясь отогреть руки теплым дыханием. — Слабачка. — В ее голосе звучало неподдельное разочарование и упрек в свою же сторону. А ведь все начинало налаживаться. Состояние стало гораздо стабильнее, мыслей о том, чтобы расшибиться в лепешку об электроопору, тоже не возникало, да и с Джагхедом все было прекрасно. Она больше не боялась близости с ним, позволяла себе быть обычным влюбленным подростком. Жизнь становилась лучше… но вот до конца избавиться от прошлого не получалось. И если с пониманием того, что какие-то ублюдки сделали с ней три года назад, она уже смирилась, то вот с пониманием того, что ее родители с тех пор видели в ней лишь жертву, достойную жалости, она смириться не могла. И не хотела. Это вновь возвращало ее к себе прошлой — замкнутой, двинутой на всю голову суициднице. Вот только сейчас она уже точно не хотела видеть себя такой. Мотор форда взревел, когда она сдала назад и круто развернулась, вырулив на дорогу, ведущую в Саутсайд. Взглянув в зеркало заднего вида, в котором, удаляясь все дальше и дальше, отражался мост — ее личный Рубикон, Бетти не сдержала тяжелого вздоха. Возможно, когда-нибудь ей все же удастся перейти его. Но не сегодня. Не сегодня. Одной рукой придерживая руль, она нащупала мобильный, брошенный на торпеду. Два пропущенных от Джага, который порывался поехать с ней, но она все же уговорила его остаться в баре и решить нужные проблемы. И несколько непрочитанных сообщений от незнакомого номера, пришедших минут сорок назад. Интересно, кто вообще мог ей написать. Она с неким волнением открыла сообщения и вчиталась в текст. «Не отходи сегодня от Джонса ни на шаг. Это очень важно.» «Ради бога, не оставайся одна. Послушайся. Не будь дурой!» Бетти нахмурилась, совершенно не понимая смысла этих посланий, и того, кто мог их написать. Номер был скрыт, и перезвонить не удалось. И какое-то странное беспокойство все же зашевелилось внутри. Возможно, это чья-то несмешная шутка, вот только о ней и Джонсе знали не так уж и много людей. Хотя… после драки в мэрии о них узнал уже весь Ривердэйл Хай. Бетти выдохнула и вновь устремила взгляд на дорогу. Телефон был небрежно отброшен на пассажирское сидение. Сейчас ей хотелось как можно быстрее добраться до «Белого Змея», где и находился Джагхед со всеми ребятами. Она заставляла себя не думать о злосчастных сообщениях, но они никак не шли из головы. Сердце отстукивало неровный ритм, нервы натянулись, как гитарная струна. Только бы это не было связано с Джагхедом. Лишь бы с ним все было в порядке. Форд набрал скорость, разогнавшись по пустынному шоссе до восьмидесяти пяти миль в час при ограничении до семидесяти пяти. Копов рядом нет, так что можно не беспокоиться. Машина промчалась мимо заброшенной фермы, не работающей уже несколько десятков лет и которая сейчас лишь устрашала своим диким видом. Фильмы ужасов можно снимать, и никаких декораций не потребуется. Бетти дотянулась до магнитолы и постучала по ней ладошкой в надежде разбавить угнетающую тишину какой-нибудь глупой песенкой из радиоприемника. Но из колонок, как назло, доносилось одно только раздражающее шипение. Бросив эту затею, она сдула упавший на лицо локон и посмотрела в зеркало заднего вида. И, как оказалось, не зря. По дороге с глухим ревом мчался черный «Мустанг». Она уже видела его сегодня, когда ехала из Саутсайда. Водитель еще просигналил ей, когда она притормозила у моста. Наверное, за рулем кто-то из нордсайдских мажоров, прикупающих наркоту у саутсайдских дилеров. Как в крутых боевиках, в сценах погони, мустанг неумолимо приближался и когда догнал форд, резко перестроился и пошёл на обгон. Но Бетти слишком поздно сообразила, что шёл он вовсе не на обгон, а на таран. Она до упора вжала педаль газа в пол, но это не помогло, — мощный удар сбоку отправил ее с дороги в свободный полет. Бетти вскрикнула, вцепившись в руль до побеления костяшек. Машину занесло вбок, и она лишь чудом не перевернулась. Почти не соображая, что делает, она ударила по тормозам, потянув за ручник. Форд снова повело в сторону, после чего он резко дернулся и заглох в чистом поле. Не выдержав такого краш-теста, древний ремень безопасности отстегнулся, и Бетти со всей дури ударилась головой о боковое окно. — Твою мать! На несколько секунд, а может, и минут, в глазах у нее потемнело, в ушах слышался слабый писк. Бетти утратила координацию и никак не могла сообразить, что случилось. В голове гудело так, словно ее отоварили чугунной битой. Наконец, кое-как открыв глаза, она ощупала висок и, когда не почувствовала на пальцах ничего липкого и горячего, ощутила прилив облегчения. Закончив исследовать себя, она осмотрелась вокруг. Телефона видно не было, наверное закатился под сиденье. За окном оседала снежная буря, которую она устроила своим сумасшедшим дрифтом. И когда видимость немного улучшилась, ей удалось рассмотреть машину придурка, который чуть не отправил её на тот свет. Мустанг, как ни странно, не спешил смыться с места преступления. Наоборот — стоял на обочине, в метрах десяти, и, когда снежная пыль окончательно улеглась, из него вышел не только водитель, но и другие пассажиры. Бетти часто заморгала, пытаясь сфокусироваться на приближающихся к ней людях. И когда рассмотрела их как следует, с ужасом поняла, что это вовсе не случайное стечение обстоятельств. Она почему-то была уверена, что за рулём сидел Чак Клейтон, или любой другой Бульдог под наркотиками, решивший устроить гонки без правил. И, Господи, лучше бы это был Клейтон… Но, увы, по занесенному снегом полю к ней шел тот самый Упырь, которого она подстрелила пятью месяцами ранее. Тот самый урод, сестру которого она недавно спасла от верной смерти. Вот только сейчас ей стоило спасать и свою задницу. Бетти в панике заблокировала двери, отдавая себе отчет, что бежать ей некуда. А те трое, что наблюдали за ее хаотичными движениями и подходили все ближе, явно собирались не просто поболтать о жизни. — Черт! Черт! Черт! Она резко наклонилась вниз, шаря рукой по полу автомобиля в поисках мобильного, который так некстати куда-то запропастился. Не найдя телефон, Бетти потянулась к карману курточки. Там лежал её нож, единственное оружие, способное спасти ей жизнь. И тут же вспомнила о деревянной бите, покрывающейся пылью под задним сиденьем. Упыри уже собрались вокруг автомобиля, словно коршуны возле своей добычи, и двое из них с улыбкой наблюдали за ее паникой. Один, высокий и рыжий, пнул ногой по колесам, отчего форд жалобно задребезжал. Бетти оставалось только молиться, чтоб ее железный старичок не развалился на части в это же мгновение. Пнув несчастную развалюху ещё раз, Упырь подошёл к водительскому окну и постучал в него. Бетти вздрогнула и на миг замерла, лёжа между сиденьями. — Думаешь, мы тебя не достанем? — проговорил он, и его глухой голос пробрался ей под кожу, покрыв ее ледяными мурашками. Приказав себе не терять головы, она снова зашевелилась и змеей добралась до заднего сиденья за спасительной битой. — Давай! Ну, давай же! — шептала она, шаря рукой под сиденьем. И вот пальцы нащупали гладкое дерево. Сердце ее радостно вздрогнуло. Есть! Но не успела она сжать полированную рукоять, как послышался громкий звук бьющегося стекла. Бетти вскрикнула, но биту из рук не выпустила. Она вытащила ее, бросила на сиденье и сама окончательно переползла в узкий проход между задним и передними сиденьями. — Неужели тебе страшно, малышка? — с наигранным добродушием проговорил их главарь, пока рыжий замахивался металлической дубинкой второй раз, чтоб разбить стекло на задней двери. Удар. Звон стекла. Бетти осыпало дождём осколков. Она закричала и закрыла лицо руками, но это скорее был крик отчаяния, нежели зов на помощь. Ведь ждать помощи в пустом поле было явно не от кого. Тем временем, у нападающих с легкостью получилось открыть двери, и Бетти осталась лицом к лицу со своим живым кошмаром. — Иди сюда, сучка! — прошипел рыжий, просунувшись в салон. Бетти начала брыкаться, хватаясь руками за сиденье, за ручку двери, да за что угодно, лишь бы только у него не получилось вытащить ее на улицу. Изловчившись, она со всей силы пнула его в лицо подошвой тяжёлого ботинка: — Не трогай меня, тварь! Упырь охнул и отшатнулся, зажав рукой разбитый нос. — Вот же сука! И пусть один на время выведен из строя, остались еще два. И как справиться с ними, Бетти не знала. Вот тут-то и накатила паника. В голове творился невообразимый хаос, все разумные мысли покинули мозг, уступив место сбою всех систем. Тело начала бить дрожь, перед глазами мелькали картинки из прошлого, когда этим ублюдкам удалось ей отомстить. Тело помнило их безжалостные удары. Такое никогда не забудешь, сколько бы времени не прошло. Разбитая голова, сломанные ребра, ожоги, оставленные их сигаретами… Сейчас её ждёт то же самое. А может — и того хуже. И сдерживаться уже не осталось сил. — Помогите! Ее истошный, полный отчаяния крик разнесся по округе, потонув в издевательском хохоте тех, кто мог оказать ей лишь одну помощь — в отправке на тот свет. — Кричи хоть до следующего Рождества, крошка. Здесь тебе никто не поможет. Стоун, главный из троицы, сам взялся за дело. Несмотря на то, что Бетти брыкалась, как ненормальная, он схватил ее за щиколотки и рывком потянул на себя. Она отбивалась, как могла, ломала ногти об кресло, за которое цеплялась, как утопающий за соломинку, но сил у здорового парня было явно больше, чем у хрупкой девчонки. И пусть эта битва проиграна, война еще не окончена. Бетти не собиралась сдаваться, и потому, в последний момент успела нащупать рукоять потерянной биты, вот только ухватиться за неё не вышло… Стоун вытащил ее из салона и бросил на холодную землю, прямо в снег. Бетти упала на спину, с приличной силой ударившись головой о замерзшую землю. Боль на мгновение ослепила её, но она понимала —малейшее промедление, и ей конец. Превозмогая боль, страх и отчаяние, она запустила руку в карман и вытащила нож. Тихий щелчок разрезал мертвую тишину безлюдного поля. — А ты у нас крепкий орешек, да, Купер? — Стоун смотрел на неё едва ли не с восхищением. — Не сдаешься без боя, да? Что ж, так даже лучше. Мне нравится, когда люди цепляются за жизнь до последнего. А знаешь, почему? — Он выдержал секундную паузу. — Так больше удовольствия. Когда человек до последнего надеется, что будет жить, а потом эта надежда в его глазах гаснет… Черт, да я в такие моменты кончаю, как от первоклассного отсоса. На его губах играла улыбка, но Бетти готова была поклясться, что в своей жизни не видела ничего более жуткого. Её трясло, как в лихорадке; по коже шёл мороз, но холод и снег не имели к этому никакого отношения. Кое-как она приподнялась на локте и, держа перед собой нож, начала отползать к машине. Стоун усмехнулся, но с места не двинулся и своим подручным отдал ту же команду. Молча, с ленивым интересом они смотрели, как она ползет по снегу, не спуская с них широко распахнутых от страха глаз. И вот она у машины. Впереди Упыри, позади — форд. Путь к отступлению отрезан. Она в ловушке. Паника вновь приняла её в свои цепкие объятия. — Ну, что дальше, Купер? — снова заговорил Стоун. — Так и будешь лежать, как мешок с дерьмом? Рыжий насмешливо хмыкнул. Он все ещё зажимал нос рукой, запрокинув голову вверх. Его приятель, что стоял рядом, хранил молчание. Его лица под широким черным капюшоном Бетти разглядеть не смогла. А вот что смогла, так это оружие, которое он вытащил из-под куртки. Гребаный, мать его, автомат. Она такие видела только в фильмах про гангстеров. И никогда в жизни не могла даже предположить, что столкнется с этим по ту сторону экрана… А ведь Джагхед не врал, когда предупреждал ее не связываться с Упырями. Они ненормальные, психи, таких надо держать в клетках за сотней замков. Но нет, Элизабет Купер ведь любит привлекать на свою задницу пиздец-какие-неприятности. Мысли о Джагхеде будто отрезвили её. Она не может умереть. Только не теперь, когда узнала, каково это — быть любимой им. Она должна вернуться к нему. Любой ценой. Но как это сделать, когда на тебя направлено дуло автомата? Не опуская руку с ножом, она с трудом, но поднялась на ноги. Дверь машины была распахнута. Краем глаза Бетти видела кончик биты, лежащей на сиденьи. Если отступить чуть назад, почти вплотную к машине, то можно незаметно просунуть руку и дотянуться… — Так-так-так… Стоун подошел к ней и остановился на расстоянии вытянутой руки. Похоже, направленный на него нож ничуть его не смущал. Его взгляд плутал по ее бледному, перепуганному лицу. У Бетти снова мороз пошел по коже. Чем дольше она смотрела в глаза напротив, тем сильнее её лихорадило. Они были безумными. Таких глаз она не видела ещё ни разу. Даже у чертового Дартвуда, который сейчас уже не казался ей самой большой проблемой в ее жизни. Человек, что стоял напротив — вот кто теперь ее главный кошмар. — Ну, и с чего начнем? — задумчиво произнес Стоун. — Что мне сделать с тобой в первую очередь? Может, вернуть должок? Понимаешь, о чем я? Парень в капюшоне передернул затвор. Да, она поняла. Сейчас ей прострелят ноги, и все будет кончено. Он говорил спокойно, даже равнодушно, но звук его голоса пробирал до дрожи, добирался до заглохшего от страха сердца. Ей хотелось закричать, но связки отмерли, и крик застрял где-то в горле. Она только крепче сжимала рукоятку ножа, хотя и понимала, что он не остановит пулю, а значит ничем ей уже не поможет… — А знаешь, это может подождать, — вдруг проговорил Стоун. — Правда, парни? У меня есть предложение получше. — Я ее трахать не буду, — прогнусавил рыжий. — Почему? — Она же змеиная шлюха. Мне зараза не нужна. — А с резинкой? Рыжий призадумался на мгновение, а потом сказал: — Если только с двумя. Стоун усмехнулся: — Ну, тогда и в очереди будешь вторым. — Да насрать. Хоть десятым. Бетти слушала этот разговор, такой будничный, словно они обсуждали, какой бургер съесть на обед, и не могла поверить своим ушам. Это сон, просто очередной её кошмар. Сейчас она проснется в тёплой постели, и рядом будет Джагхед. Он обнимет ее и будет долго шептать, что все хорошо. Но кошмар все не кончался. — Ну, что скажешь, Купер? — обратился к ней Стоун. — Как тебе моя идея? — Иди… Иди к черту! — заикаясь проговорила Элизабет. Стоун снова усмехнулся. Он сделал шаг к ней навстречу, но она выбросила руку с ножом вперёд, не позволяя ему подойти. — Нет, крошка, так не пойдёт, — сказал он. — Давай, бросай свою иголку. Не порть нам веселье. Бетти замотала головой, крепче сжимая бесполезный кусок металла. — Ладно, сама напросилась, — холодно произнес он, и дал команду тому, кто держал автомат: — Продырявь ей колено. Так она станет сговорчивее. По-прежнему не показывая своего лица, Упырь поднял автомат на изготовку. Сердце у Бетти перестало биться. — Нет! Не надо! Пожалуйста, не надо! — Тогда бросай свой сраный нож, — процедил сквозь зубы Стоун. — Больше повторять не стану. И, не сводя расширенных от ужаса глаз с дула автомата, Бетти разжала пальцы. Нож упал на землю и утонул в снегу. Вот все и кончилось, подумала она. Она так долго гналась за смертью, так жаждала её, но смерть все не приходила. А теперь, когда она перестала ее искать, они встретились. Лицом к лицу. Какая злая ирония… — Ну вот и славно, — с жуткой ухмылкой проговорил Стоун. Он подошёл к ней и протянул руку к её лицу. Хотел коснуться, но Бетти дернулась и отступила назад на один маленький шажок. Дальше идти было некуда — позади неё стоял форд. Задняя дверца была открыта, и она уперлась задницей в сиденье. — Не сопротивляйся, сучка, или хуже будет, — сказал Стоун, подойдя к ней почти вплотную. — Ты, конечно, не в моем вкусе, но ради Джонса, я готов потерпеть. Когда мы закончим, я отправлю ему пару твоих фоточек. Уверен, такое он до конца жизни не забудет… И он все-таки коснулся её лица своими огрубевшими пальцами, очерчивая линию до шеи, на которой красовались красные отметины, оставленные Джагхедом. Бетти окаменела. Она не могла ни закричать, ни оттолкнуть от себя своего будущего насильника. Она впала в ступор, лишь разум, все ещё отдающий отчёт тому, что скоро произойдёт, надрывался в истошном крике. Нет! Нет! Нет! Только не это! Господи, только не снова! Стоун смотрел ей прямо в глаза, словно хотел загипнотизировать. Бетти затошнило от его близости, от его колючего взгляда, от его извращенных намерений. Горький ком подкатил к горлу, голова закружилась, и прежде чем она поняла, что происходит, рот у неё открылся, и её стошнило прямо на Упыря. Стоун отскочил от нее, как от огня. По его черному свитеру и дорогой кожаной куртке стекала отвратительная жидкость. Его холеная, высокомерная физиономия брезгливо скривилась. — Ах ты, сука! — зарычал он, глядя на свою испорченную одежду. — Ну все, тварь, тебе конец! И не думай, что сдохнешь без мучений. И в следующее мгновение ей в висок прилетел тяжелый удар. Ноги у Бетти подкосились, и она упала, едва не потеряв сознание. Но ее обидчик не собирался отступать. Он схватил ее за волосы и, не дав прийти в себя, снова ударил по лицу. Бетти почувствовала, как горячая кровь из разбитой губы стекает по подбородку. Она замычала от боли. В ушах зазвенело. Стоуну этого было мало, и он со всей силы пнул её по животу, окончательно свалив на землю. — Ублюдок… — прохрипела Бетти, держась за живот. — Джаг сотрет тебя в порошок… Он тебя… — Что ты там бормочешь? — Стоун присел рядом с ней на корточки. — Что со мной сделает твой Джаг? — Скоро узнаешь, кусок дерьма… Стоун схватил её за волосы, вцепился мёртвой хваткой и подтащил её к себе, почти вплотную к перекошенному от брезгливости лицу. — Ты идиотка, Купер, если не понимаешь, в каком положении оказалась, — тихим, полным ненависти голосом проговорил он. — Твои ненаглядные Змеи будут собирать тебя по кусочкам. А твою голову на пике я лично вручу Джонсу. О, и твоих предков я тоже не обделю. Отправлю им отдельный конвертик с твоими пальцами. На память. Бетти смотрела в его безумные глаза, и в голове у нее не укладывалось, как таких нелюдей вообще носит земля. Теперь она поняла, почему Эмили была такой законченной стервой. Имея братцем такого психопата, и самой недолго слететь с катушек. — А я предлагаю сжечь ее змеиную тушу дотла, — внезапно раздался грубый голос со стороны. Заговорил тот, что держал оружие. Стоун усмехнулся и разжал кулак, отпихнув Бетти от себя. Она снова упала на землю, но почти сразу же приподнялась на локтях, села, и в таком положении начала отползать назад, к машине. — Далеко собралась? — снова заговорил тип в капюшоне. Бетти ползла, а он шел следом. Когда ее спина уперлась в преграду, она собрала волю в кулак и кое-как поднялась на ноги. Голова от ударов кружилась, в ушах все еще звенело, но мысль, что в нескольких дюймах от нее лежит бита, придала ей сил. Упырь остановился и, держа автомат одной рукой, другой сбросил с головы капюшон. Крик ужаса застрял у Бетти в горле. Увиденное так шокировало ее, что все прочие мысли вылетели из головы. — Не узнаешь меня? — спросил Упырь, подходя ближе. — А так? Давай, вглядись хорошенько. Ну? Бетти потеряла дар речи, но была уверена — она встречалась с ним раньше. Его голос был ей знаком. И его глаза… Чёрные. Глаза чёрные! Она уже видела их однажды. Да, в коридоре Ривердэйл Хай… Это он! Точно он! Тот самый Упырь, что подкараулил ее у черного входа в школу. Тот самый, что тушил об нее сигареты вместе со своими дружками. Он изменился до неузнаваемости. Если бы не голос, и не глаза, она бы его не узнала. Всё его лицо, от лба до шеи было… обожжено и покрыто страшными багровыми рубцами, которые изуродовали былой облик. На висках виднелись залысины. Кожа в тех местах была сморщенная и красная. — Ну что, узнала? — проговорил он, криво усмехаясь изуродованным ртом. — Я малость изменился, не так ли? А знаешь, кто это сделал со мной? Бетти молчала. Где-то в глубине души она знала ответ, но упорно не желала принимать эту правду. Наверное, он понял по её глазам, что она знает, потому как сказал: — Да, сучка, это был твой змееныш. Но сегодня я верну ему должок. Смотри-ка, что у меня есть. Он запустил руку в карман куртки и вытащил оттуда стеклянную бутылку из-под Кока-Колы. Бетти с недоумением смотрела на неё. — Знаешь, что в ней? — Он потряс бутылку. Внутри плескалась какая-то жидкость. — Это серная кислота. Сердце у Бетти упало. Господи, это конец. Конец. — Не надо! Пожалуйста, не надо! Не надо! — А я ведь тоже умолял. — Обожженные губы растянулись в жутком оскале. — Да, я умолял Джонса, но ему было плевать. Он с дружками заявился к нам домой, на нашу землю, и я попал под горячую руку. Они отвезли меня на ваше вонючее болото, Свитвотер, и там развели костёр. Сначала твой дружок порезал меня раскаленным ножом, а потом сунул лицом в горящие угли. Было очень жарко… Бетти плакала. Теперь-то все встало на свои места. Вот что скрывал от нее Джагхед. Вот о чем молчали Свит Пи и Фогарти, и о чем однажды едва не проговорилась Эмили. Вот что сотворили с ним Змеи в тот день, когда она попала в больницу. Бетти плакала. Но не о себе, или из жалости к стоящему перед ней калеке. Она плакала о Джагхеде. Если она умрёт сейчас, все эти люди умрут вслед за ней. И всех их на тот свет отправит её Джаг. Он станет убийцей. Из-за нее. Из-за любви к ней. Она не может допустить этого. Нет, она не позволит ему загубить душу. Она должна выжить, чего бы ей это не стоило. — Действуй, приятель, — отдал команду Стоун. — Можешь трахнуть её первый. Заслужил. — Я не собираюсь её трахать, — холодно процедил уродец. — У меня другие планы. «Ты сможешь. Ты сможешь. Ты сможешь!» — набатом стучало у Бетти в голове, когда пальцы сжимали гладкое дерево. Зажав автомат под мышкой, Упырь двинулся к ней, на ходу отвинчивая крышку с бутылки. Счет шел на секунды, и Бетти это понимала. Она не умрет. Не сегодня, не здесь. Упырь бросил крышку на землю и уже поднимал руку, чтоб плеснуть ей кислоту в лицо, но в эту самую секунду Бетти выбросила руку, что держала за спиной, вперед, и с громким криком врезала ему круглой рукояткой биты прямо между ног. Все случилось в долю секунду, увернуться не было никаких шансов. Он громко охнул, задохнувшись от боли. Бутылка выпала из рук, автомат — следом за ней. Упырь схватился за достоинство и с протяжным стоном рухнул на колени. Стоун и рыжий растерялись всего на пару секунд, но Бетти этой форы хватило с головой. Она схватила лежащий на земле автомат и отскочила в сторону. Она сама не ожидала, что способна двигаться с такой скоростью… — Назад! — Она вскинула автомат на изготовку, хоть и совершенно не знала, как им пользоваться. — Не подходите ко мне! Не подходите! — Эй, эй, Купер, спокойно. — Стоун поднял руки и сделал медленный шаг. — Отпусти пушку, ладно. Мы тебя не тронем, обещаю. — Стой на месте! — приказала Бетти, нащупав курок. — Стой, или я выстрелю! Клянусь, я выстрелю! Стоун застыл на месте. Рыжий стоял позади, бледный и испуганный. Тот, что получил по яйцам, уже встал на ноги и теперь присоединился к приятелями. — Назад! — скомандовала она. — На десять шагов! Стоун усмехнулся: — Я будто в дешёвом боевичке. Что дальше? Заставишь нас рыть себе могилы? И тут у Бетти в голове что-то щелкнуло. Она наклонила автомат, и палец, прежде чем она смогла это осознать, сам нажал на спусковой курок. Короткая очередь, и в метре от Стоуна мерзлая земля взлетела фонтанчиком. Она отшатнулась назад от отдачи и в ужасе сдернула палец с курка. — Твою мать! — заорал Стоун, отскочив в сторону, как ошпаренный. — Ты что делаешь?! С ума сошла?! — Я сказала — назад! — Бетти испугалась не меньше него самого. — На десять шагов! Или я снова выстрелю и уже не промахнусь! — Ты — труп, Купер! — с ненавистью прошипел Стоун, делая шаг назад. — В следующий раз я с тобой болтать не стану. Клянусь. Бетти его уже не слушала. Держа их на прицеле, она ждала, пока все трое не отойдут на положенные десять шагов. Как только это случилось, она пулей бросилась к машине и запрыгнула в салон. Бросила автомат на сиденье и быстро завела мотор. Слава богу, форд её не подвёл. Как только мотор загудел, она ударила по газам. Не оглядываясь назад, она гнала машину по полю, пока наконец не выбралась на дорогу. Стекол на окнах не было, по салону гулял промозглый воздух, но Бетти не обращала на это внимания. А вот на автомат внимание обратить пришлось. Несколько секунд она раздумывала, а потом схватила его и выбросила в окно, надеясь, что от удара об асфальт он развалится на части. Нога не снималась с педали газа, а стрелка спидометра опасно приближалась к ста пятидесяти. Бетти бросила взгляд в зеркало заднего вида, чтоб проследить за тем, где были ее преследователи. И, к несчастью, их Мустанг уже начал движение. Пусть они еще и не догнали её, но Бетти была уверена, что форы в несколько минут ей не хватит. Наконец безжизненные пейзажи за окном закончились, и впереди показались очертания Саутсайда. Мотор форда ревел на всю округу, когда Бетти пересекала одну улицу за другой. Вот и знакомые места. Она проехала мимо трейлерного парка и свернула на дорогу, ведущую к «Белому Змею». Бетти неустанно молила Господа и все высшие силы, лишь бы только поскорее добраться до укрытия. На языке ощущался металлический привкус собственной крови; пальцы, вцепившиеся в руль, дрожали от волнения и страха. Наконец автомобиль с визгом заехал на парковку бара. Бетти ударила по тормозам, но на мокром асфальте форд занесло, и капот впечатался в прямо мусорные баки, стоящие возле бара. Стоявшая на крыльце Тони визгнула от испуга, схватившись за сердце. Она, конечно, узнала серый форд и его хозяйку, которая с трудом выбралась из помятой машины. Пошатываясь, точно пьяная, Бетти подбежала к ней. — Господи! Что случилось? — Тони сбежала с крыльца ей навстречу. — Что с тобой? Она с тревогой оглядела Бетти с ног до головы. Лицо в крови, на правой скуле ссадина и уже проявляется гематома. — Тони, скорее! — захрипела Элизабет, толкая ее в сторону двери. — Нам надо спрятаться! Б-быстро! Это опасно, очень опасно! — Да в чем дело, Бетти? — нетерпеливо проговорила Тони. — Что у тебя с лицом? — П-пожалуйста! — заикаясь произнесла Бетти, едва держась на ногах. — Они там! Тони повернулась в ту сторону, куда подруга ткнула пальцем, но ничего подозрительного не увидела. Разве что услышала рев приближающейся машины. — Тони, быстрее! Бетти схватила подругу за руку, но было поздно. Мустанг уже выехал из-за угла. Она едва не заплакала от накатившей паники и крепко зажмурилась, чем еще сильнее напугала Тони, которая не понимала, что за чертовщина сейчас происходит. Но, как ни странно, машина проехала мимо бара. Тони нахмурилась, провожая его озадаченным взглядом, а потом повернулась к Бетти, которую всю трясло от страха. — Эта тачка что, гналась за тобой? Бетти не отвечала, от пережитого ужаса впав в ступор. Тони вздохнула и схватила её за плечи, легко встряхнула, пытаясь привести в чувство. Но Бетти не поддавалась. Двери бара открылись, и на крыльцо вышли Джагхед и Свит Пи. Они о чем-то говорили, но как только увидели стоящих на парковке девушек, сразу же умолкли. Джагхед увидел лицо Бетти, и все мысли разом вылетели у него из головы. — Бетти! Он в одно мгновение сбежал по ступенькам и очутился рядом с ней. Отпихнув Тони, он только раскинул руки, как Бетти сама упала в его объятия. — Джаг! Она вцепилась в него, как в спасательный круг, прижалась к тёплому телу, вдохнула родной запах его одеколона. Ей не верилось, что она вернулась к нему живой. — Что с тобой, Бетти? — Голос у Джагхеда дрожал. — Что случилось? Бетти подняла к нему лицо, и теперь он смог внимательней его разглядеть. Картина открылась не самая лучшая — синяки и ссадины и разбитая губа с запекшейся на ней кровью. Внутри у Джагхеда все перевернулось. Какая тварь снова посмела тронуть ее?! Какой ублюдок не побоялся позариться на самое дорогое, что есть в его жизни? И какого хрена он вновь позволил какому-то уроду ее обидеть? — Боже мой, малышка… — прошептал он. — Кто… кто это сделал? Что произошло? Бетти замотала головой, отчаянно пытаясь не разрыдаться. Она убеждала себя, что самое страшное уже позади, но никак не могла побороть нервную дрожь во всем теле. — Чёрт возьми, детка, не молчи! — Джагхед сжал её плечи и легонько встряхнул. — Скажи, что с тобой стряслось. Пожалуйста. — Я… я в порядке, — только и смогла выдавить из себя Бетти. Но Джагхед смотрел на ее разбитое в кровь лицо, и знал — она не в порядке. Глаза у неё широко распахнуты, и в них затаилось такое… Внутри у него все шло ходуном, а в голове уже сложилась картина того, как тот или те, кто сотворил это с ней, захлебываются своей же собственной кровью. — Какая-то машина гналась за ней, — сказала Тони, которая до этого о чем-то тихо переговаривалась со Свит Пи. — Мустанг, кажется. Чёрный. И я, кажется, уже видела его раньше. Свит Пи бросил на Джагхеда хмурый, многозначительный взгляд, а потом посмотрел на поврежденный фордик Бетти, у которого было смято крыло и разбиты стекла. — Где ты видела этот Мустанг? — спросил Джагхед. Тони на мгновение задумалась, а потом сказала: — Кажется, здесь и видела. Джагхед посмотрел на Свит Пи. Тот сухо сглотнул, и ответил ему не менее красноречивым взглядом. Между ними будто происходил немой разговор, и оба понимали, что происходящее не сулит ничего хорошего. — Надо собрать остальных, — сказал Горошек, потянувшись за телефоном в карман. Ему, как и самому Джагу, было известно, кто в Саутсайде гонял на чёрном тонированном Мустанге. Это была любимая машина Стоуна для местных гонок, которые раньше устраивали по весне. И если этот ублюдок вновь объявился и напал на Купер — это не начало новой войны, а продолжение старой мести. Свит Пи еще не успел набрать номер ЭфПи, как вдалеке вновь послышался рев автомобиля. Он звучал все громче и громче. Не прошло и пары секунд, как тот самый Мустанг показался из-за поворота. Он заехал на парковку и резко развернулся. Одно из тонированных окон опустилось и оттуда высунулось дуло автомата. Раздалась громкая очередь… — Ложись! — во все горло крикнул Джагхед, и в ту же секунду толкнул Бетти на асфальт и сам упал следом, накрыв ее своим телом. Стив среагировал буквально за долю секунды. Тони ахнула от неожиданности, а он сгреб ее в охапку и повалил на землю. Они лежали, прикрыв головы руками, а автомат все строчил и строчил. Звук бьющихся стекол, девичий крик, свист пуль… Тони и Свита, что лежали к бару чуть ближе, чем Джагхед и Бетти, накрыло дождём осколков из разбитых окон бара. Все произошло за считанные секунды, но тем, кто оказался на земле в смертельной опасности, казалось, что время замедлилось, словно пленку фильма зажевало в старом проигрывателе. Бетти зажмурилась и уже прощалась с жизнью второй раз за день. Но пока боли она не чувствовала, и молилась всем святым, чтобы и с Джагом, и со Свитом и Тони все было в порядке. И тут все резко стихло. Двигатель взревел, и скрежет шин об асфальт сказал им, что Упыри убрались. Когда наступила относительная тишина, время, словно в быстрой перемотке, вновь догнало их. Бетти пошевелилась и открыла глаза. Первое, что она увидела — напуганное лицо Джагхеда в паре дюймов от своего лица. — Цела? — выдохнул он. — Да. А ты? — В норме. От этой фразы ей полегчало на сто тонн. Но потом она сразу подумала о друзьях. — Свит и Тони, — пробормотала она. — Надо проверить, вдруг… Дальше ее разум идти отказался. Джагхед коротко кивнул и стал подниматься с земли. Бетти тоже последовала его примеру. Как только Джагхед оказался на ногах, он бросился к друзьям, все ещё лежащим на земле. Стивен слабо пошевелился. — Свит! Эй, вы целы?! В этот момент на крыльцо бара высыпали трое ошарашенных Змеев. Среди них был Фангс Фогарти. Все трое слетели по ступенькам и подбежали к Свит Пи и Тони почти одновременно с Джагхедом. — Что за дерьмо? — выдохнул Фангс. — Кто это был? — Упыри! — ТОНИ! Свит уже стоял над ней на коленях. Когда ребята окружили его, стало ясно — случилась беда… Тони хрипела от боли, корчась на асфальте. Она держалась руками за левое бедро, и по ее пальцам густыми, темно-алыми струйками стекала кровь. — Тони ранена! Бетти в ужасе задохнулась, услышав этот крик. Она со всех ног бросилась к толпе, и, когда подбежала ближе и увидела приличную лужу крови, растекающуюся по асфальту, сразу поняла — дело плохо. Она немного разбиралась в анатомии человеческого тела, а кровотечения ей были хорошо знакомы по собственному опыту. И то, что Тони держалась за бедро, чуть ниже паховой области, и за считанные секунды потеряла так много крови сложилось в одну цельную и страшную картинку — пуля угодила в бедренную артерию. Счёт шёл на секунды. Малейшее промедление — и кровопотеря станет смертельной. От этой мысли в голове у нее вдруг прояснилось. Часто в критических ситуациях мозг отключается, уступив место панике, но только не сейчас. Не сейчас, когда у неё на глазах умирала её единственная подруга. — Тони, держись! — Стивен зажимал рану рукой, напрочь забыв, что зажимать нужно саму артерию. Его трясло, как в лихорадке. — Держись! Держись! — Надо в больницу! — почти в унисон сказали Джагхед и Фангс. Другие Змеи их поддержали. — Нет! Все в удивлении уставились на Бетти. Она упала на колени рядом со Свитом и пихнула его плечом. — Свит, отойди! Джаг, дай мне свой ремень! — Что? — Джагхед на миг растерялся, но сразу же сообразил что к чему. — Да, конечно! Прости. Я сейчас! Сейчас! И он принялся судорожно расстегивать ремень. Руки у него шли ходуном. А Стивен, напротив, будто окаменел. Он продолжал держать рану Тони и бормотать «Держись! Держись!». — Свит, мать твою! — уже прикрикнула Бетти, отпихивая его в сторону. — Хочешь, чтоб она истекла кровью?! Уйди, живо! Стивен, потерянный и ошарашенный, наконец отдернул окровавленные руки от Тони и отполз в сторону, дав Бетти свободу действий. Джагхед уже вытащил ремень и протянул его Бетти. По своему горькому опыту она знала — если кровь идёт из артерии, то жгут надо наложить выше раны. Так она и сделала. Чуть приподняла ногу и продела ремень, а потом затянула так сильно, как могла, прикладывая всю свою силу. — Дайте нож! — Бетти, не отпуская ремень, протянула руку. — Быстрее! Надо застегнуть ремень. Фангс среагировал мгновенно. Нож всегда лежал у него в кармане косухи, без него он из дома не выходил. Он быстро раскрыл его и вложил в протянутую руку. Бетти незамедлительно проткнула дырку в толстой коже, бросила нож на землю, продела металлический язычок в образовавшееся отверстие и наконец застегнула ремень, прочно зафиксировав его на бедре. Джинсы Тони все пропитались липкой кровью, но фонтанчик, что бил из раны минуту назад, пропал. Бетти чувствовала, как ее собственные джинсы на коленях пропитались теплой жидкостью… — Готово! — Она быстро вскочила на ноги. — Сколько сейчас времени? Кто-то из Змеев быстро посмотрел на часы и ответил: — Три пятнадцать. — Запомнила. Все, теперь в больницу! Быстрее! Джагхед уже дернулся к Тони, но Свит, вышедший наконец из шокового состояния, его остановил: — Я сам. Пока он брал Тони на руки, Фангс в панике соображал, на чем они довезут её до больницы. Пикап Стивена стоял теперь со спущенными от пуль шинами, на байке не повезешь, а другого транспорта на парковке не наблюдалось. Но потом взгляд его устремился в сторону мусорных баков, возле которых… — Бетти, твой Форд! — воскликнул он. — Он на ходу?! — Я надеюсь на это! И она побежала к своей машине, истово моля Бога, чтоб после всех сумасшедших погонь и аварии фордик сослужил ей ещё одну услугу. Свит бросился следом за ней, держа на руках Тони. Джагхед следовал за ними. Бетти уже прыгнула в салон, повернула ключ зажигания и — о, чудо! — мотор заурчал. — Свит, быстрее! Джагхед первее Свита подбежал к машине и распахнул перед ним заднюю дверь. Тот аккуратно поместил Тони на сиденье, и сам залез следом. Джагхед, не теряя ни секунды, захлопнул дверцу, оббежал форд и прыгнул на пассажирское сидение рядом с Бетти. — Гони! Бетти сдала назад, круто развернулась и ударила по газам. Машина с визгом сорвалась с места. Фангс в это время тоже выезжал с парковки на мотоцикле. Поравнявшись с фордом, он прокричал название больницы — «Ривердэйл-Дженерал», и, получив утвердительный кивок от Джагхеда, прибавил газу и вырвался вперед. Бетти перевела ручник на четвертую передачу — тот максимум, который тянул форд, и повела автомобиль вслед за байком Фангса. А на заднем сиденье Стивен совершенно не обращал внимания на дорогу. Он не сводил глаз со своей любимой, которая сейчас могла умереть. Она была бледна, как мел. Он с отчаянным страхом прижимал её к себе, прижимал так крепко, чтоб не дать смерти вырвать её из этой жизни… Бетти бросила взгляд в зеркало, в котором отражались пассажиры заднего сиденья. — Свит, она должна лежать на спине! — стараясь перекричать шум двигателя, проговорила она. — Рана должна быть выше уровня сердца! Свит вздрогнул и диким взглядом посмотрел на Бетти. Чёрт, что он натворил! — Господи, я… — Он зашевелился. — Я сейчас… Все сделаю… Действуя почти ювелирно, он уложил Тони на спину, а сам подвинулся к окну и сел к ней лицом, подмяв одну ногу под себя, чтоб было удобнее. Здоровую ногу Тони он аккуратно уложил на свое колено, а раненую поднял так, чтоб щиколотка лежала на его плече, и рана не была на одном уровне с телом. Проделав все эти сложные манипуляции на узком сиденье, он повернулся к Бетти: — Так правильно? Она снова бросила взгляд в зеркало: — Да! Так уже лучше! Джагхед обернулся и чуть не разрыдался от того, что увидел. Нога Тони в чёрных от крови джинсах, бледный, как полотно Свит, не сводящий глаз с лежащей перед ним девушки… Не имея сил дольше смотреть на это, он отвернулся и до скрипа сжал зубы. Он знал, что до госпиталя в Нордсайде ехать еще как минимум двадцать минут, и это на полной скорости. А все почему? Да потому что в Саутсайде никак не построят приличную больницу с современным оборудованием. Мэрия всегда находит средства на обустройство Северной стороны, а про Южную старается не вспоминать… На крутом повороте машину слегка занесло, хоть Бетти и старалась вести как можно деликатнее. Тони едва слышно застонала. — Тони! Эй, эй, детка, я здесь! — Свит чуть подался вперёд, чтоб она могла его видеть. — Все будет хорошо, слышишь меня? Потерпи еще немного, мы почти на месте! Ты только держись! Только держись! Но Тони, кажется, не видела никого и ничего вокруг. Массивная кровопотеря дала о себе знать. Мертвенно-бледная, в холодном поту, она смотрела перед собой безучастным взглядом тусклых глаз. Ей словно было все равно, она впала в состояние полного безразличия к происходящему. Дыхание у неё было периодическим: полминуты она дышала часто и быстро, а потом наступало затишье, и казалось, будто дыхания нет совсем. Потом все начиналось заново… Да, она была в критическом состоянии, но жизнь в ней все еще теплилась. Она пыталась держаться изо всех сил, но с каждой секундой чувствовала, как сознание ускользает от нее. Боль в ноге притупилась, все чувства притупились. Но именно в этот момент перед глазами возникла отчетливая картинка. Ей восемь лет. Мама, папа и малышка Тони. Они едут в машине, и она громко смеётся. А потом — ещё громче кричит мама… Чудовищный удар, скрежет металла. Ее чудом выбрасывает на землю, а мама и папа остаются в покорёженной машине. Ей восемь лет, и она видит последние минуты жизни своих родителей. Всюду кровь, ей больно, и она кричит, кричит, кричит, не умолкая. Она зовёт на помощь, надеясь, что кто-нибудь придет и освободит её маму и папу. Но чуда не случается, никто не приходит. Скорая приедет слишком поздно. Ее родители уже будут мертвы. И самым ярким воспоминанием о том страшном дне станет лужа алой крови на дороге, которую быстро засыпят песком прямо на её глазах… — Тони! Тони, посмотри на меня! Любимая, посмотри на меня! Далекий, но такой родной голос все же сумел прорваться через стену предсмертного оцепенения. Она моргнула и сделала то, о чем её так просили. Стивен улыбнулся ей сквозь пелену слез. — Да, милая, вот так, — зашептал он, не переставая улыбаться. — Ты же слышишь меня, да? Слышишь, я знаю. Все будет хорошо. Только потерпи немного, ладно? Совсем немного, ладно? Вот так. Да. Смотри на меня. Да, я рядом. Я рядом. Только не умирай. Пожалуйста, Тони. Не умирай. Боже… Слезы не позволили говорить дальше. Он плакал, глядя в застывшие карие глаза, самые любимые на свете глаза, и не верил, что все происходит наяву. Сердце разрывалось, дышать было нечем. Он слышал голос Джагхеда, который успокаивал его и приказывал не терять контроль, но не мог с собой ничего поделать. За окном мелькали заброшенные здания Саутсайда, вдали виднелся мост на Северную сторону. Стивен еще никогда так сильно не желал, чтобы время остановилось хотя бы на несколько минут. Оно должно остановиться, чтоб дать им шанс. Шанс довезти его любимую до больницы живой… Он сделал глубокий вдох, и хоть слёзы без остановки текли по лицу, заставил себя говорить — Тони закрыла глаза. — Тони, милая, нет! Не закрывай глаза! Смотри на меня! Смотри! Он говорил громко, чтоб она наверняка его услышала. И верно — веки ее слабо дрогнули и приоткрылись. Стивен улыбнулся непослушными губами, погладил её здоровую ногу. — Вот так, умница. Теперь не отводи от меня взгляд, ладно? Знаю, физиономия у меня сейчас та еще, но ты уж постарайся. Знаю, тебя раздражают нытики, а я сейчас именно такой. Но ты могла сказать, чтоб я заткнулся. Я сразу же заткнусь, обещаю. Ты только скажи. Скажи, как сильно я тебя раздражаю. Назови болваном, идиотом, тупым качком. Как угодно назови. Ты просто… просто говори что-нибудь. Что угодно. Пожалуйста… Он знал, что это бесполезно, но снова не смог пересилить себя. Ему так сильно хотелось выдернуть ее из лап смерти, что здравый смысл уступал место чувствам. Тони боролась из-за всех сил, но глаза у нее все же закрылись… И в самый последний миг она успела взглянуть в лицо парня, что сейчас плакал и молил ее остаться с ним. Боже, как же сильно она его любила… Ее утаскивало в неизвестность, но эта мысль, это осознание вдруг накрыло ее невыносимым, жутким отчаянием. Она так долго не позволяла себе чувствовать эту любовь к нему. Она упустила так много времени, и только сейчас поняла, что вот-вот может лишиться того, что было ей дороже всего на свете. — ТОНИ! Нет, нет, нет! Открой глаза! Пожалуйста! Стивен аккуратно снял её ногу с плеча, согнул в колене, и буквально рухнул в узкий проход между сиденьями. Встав на колени, он похлопал ее по бескровным щекам, пытаясь привести в сознание. — Давай! Давай! Тони, ну давай же! Бетти в панике давила на газ, но сейчас они и так летели на максимальной скорости. Джагхед, в неменьшей панике, повернулся к Стивену который сейчас пытался нащупать на шее Тони пульс. — Что там? — Не знаю… — Стива трясло, руки дрожали, и он не мог понять, что ощущает под пальцами. — Кажется… Есть! Да, пульс есть, только очень слабый! Джагхед и Бетти выдохнули в унисон. Стивен снова похлопал девушку по щекам. — Давай, милая, открой глаза! Так надо, слышишь? Так надо! Тони едва слышно застонала, и от этого звука у Свита чуть не остановилось сердце. От радости и огромного облегчения. Она чувствовала его прикосновения, слышала его голос. Он нагнулся и поцеловал её в серые губы, словно надеялся вдохнуть в неё хоть каплю жизни. — Милая, открой глаза, — прошептал прямо в эти раскрытые губы. — Пожалуйста. Сделай это ради меня. И она сделала. Не сразу, но все же открыла глаза и увидела совсем близко любимое лицо, покрасневшее от слез. Чувствовала, как он крепко держит её за руку. — Тони! Стив прижался губами к её холодной руке, целовал, и слёзы из его глаз падали на кожу и смешивались с кровью. — Терпи, Тони! — подал дрожащий от волнения голос Джагхед, который в это же мгновение боялся потерять лучшую подругу не меньше самого Стива. — Ты ведь никогда так просто не сдаешься. Он по-доброму усмехнулся, ведь в его памяти пронеслись все те моменты, когда эта маленькая девчушка показывала свой строптивый характер во всей красе. Когда пинала его упрямую задницу, заставляя поступать правильно, и отчитывала каждого из своих ребят, когда те норовили влипнуть в неприятности. Она столько раз помогала ему, давала толковые советы, выслушивала. А сколько раз читала ему нотации, чтоб подтолкнуть навстречу к Бетти? Не хватит пальцев, чтобы все это сосчитать. — И, кстати, ты собиралась быть подружкой невесты на нашей с Купер свадьбе, помнишь? — Он взглянул на неё. — Ты обещала, Тони. И лучше бы тебе сдержать своё обещание, или… Чёрт. И Джагхед снова отвернулся к окну. Выдержка его подвела. Он чуть ли не до крови закусил губы, чувствуя, как колючий ком застрял в горле. На глазах вскипели слезы, но он отчаянно гнал от себя дурные мысли. Тони была ему как сестра. И он не мог и не хотел ее потерять. — Ты еще и на моей свадьбе должна побывать, — прошептал Стивен, силясь улыбнуться сквозь слезы. — В качестве невесты. Как тебе такая идея? По-моему, просто блестящая. Он коснулся мокрыми губами ее виска, замер на несколько мгновений, вкладывая в этот поцелуй все то, что чувствовал к ней. Две слезы медленно поползли по ее обескровленным щекам. У них могло быть счастливое будущее. Такое, о каком они когда-то мечтали. Они хотели выбраться из беспросветной жизни, какой жили до сегодняшнего дня. Мечтали построить свой собственный мир и создать семью, в которой не было бы ссор, измен и предательств. Она не раз примеряла на себе его фамилию. Антуанетта Оливия Харрисон. Ей нравилось такое сочетание. И мысль о том, что когда-нибудь она в самом деле станет миссис Харрисон, грела ей душу. Но сейчас она умирает… Так и не сказав самых главных слов. И вот она попыталась заговорить. Сердце у Свита подскочило. Он видел, как дрогнули серые губы, и наклонился, чтоб лучше слышать. — Прости… Стив вскинул голову и во все глаза смотрел на нее. — За что, Тони? За что я должен тебя прощать? — Я виновата… — еле слышно прошептала она. — Время… мы потеряли… так много. Стивен замотал головой, отрицая все услышанное. — Нет, Тони! Ничего не потеряно! У нас ещё все впереди, слышишь? Все впереди! Он держал ее за руку, и она невесомо пошевелила пальцами. Хотела сжать его ладонь, но не вышло. Силы её покидали, и она решила не терять драгоценные секунды. — Я люблю тебя, Стив… Люблю. Ей было невыносимо больно, что все закончилось так… Но единственное, о чем она не жалела — последним ее воспоминанием будет он. Любовь всей ее жизни. Его лицо. Глаза. Губы. Прикосновение его тёплой ладони. Терпеть эту муку больше не осталось сил, и Стивен разрыдался. Он выпустил ее руку из своей и обхватил ее лицо руками. — Не смей прощаться со мной! — сквозь слёзы кричал он. — Ты не можешь так просто оставить меня! Не можешь, слышишь?! И я так просто тебя не отпущу! Не в этот раз! Я обещаю, что не отпущу! Боже… Не уходи от меня! Пожалуйста, не уходи! Он осыпал ее холодное лицо горячими поцелуями, не прекращая свою безмолвную мольбу. Он молил Бога не забирать ее, предлагал свою жизнь взамен ее жизни, даже обещал свою душу дьяволу, лишь бы Тони осталась жить. — Почти на месте! — раздался крик Бетти, и Стивен вздрогнул. — Я люблю тебя, Тони, — боясь не успеть, прошептал он. — Больше всего на свете. Не лишай меня единственного света в жизни! Пожалуйста! Форд заехал во двор Ривердэйл Дженерал, где Фангс уже соскочил со своего мотоцикла и пулей рванул внутрь больницы, чтоб позвать на помощь врачей. Как только машина затормозила, Джагхед вылетел из салона и открыл заднюю дверь. — Давай, Свит, шевелись! Бетти тоже выскочила наружу и теперь стояла рядом с Джонсом. Двери госпиталя распахнулись, и оттуда показались двое санитаров с каталкой. Стивен аккуратно поднял Тони с сиденья, и вместе с Джагхедом они вытащили ее из машины. К этому времени как раз подоспели медики. Стивен уложил Тони на каталку, и те незамедлительно покатили её ко входу. — Когда наложили жгут? — торопливо спросил один из санитаров. — В три пятнадцать! — выпалила Бетти, бежавшая рядом с каталкой. Санитары переглянулись между собой. Сейчас уже три сорок… От такого длительного сдавливания сосудов может начатся гангрена. — Что произошло? — снова заговорил один из медиков. — В неё стреляли. — Какое оружие? — «М16», — ответил Джагхед, который неплохо разбирался в образцах автоматического оружия. Санитары снова переглянулись. Кто в Ривердэйле разгуливает с винтовкой армии США наперевес? Но профессиональные вопросы были важнее любопытства. — Пуля прошла на вылет? Бетти в растерянности взглянула на Джагхеда. По его лицу она поняла, что он тоже не в курсе. — Не знаю… — пробормотала она. — Не уверена. На этом вопросы закончились — прозрачные двери разъехались в стороны, и санитары вкатили пострадавшую в холл госпиталя. Ребята забежали туда следом. — Вам дальше нельзя! — остановил их один из медиков. — Ждите здесь. Тони повезли в отделение неотложной помощи, а Свит, Джагхед, Фангс и Бетти провожали её полными страха глазами. Им оставалось лишь одно — горячо молиться и ждать. Молиться и ждать.

***

Время под дверьми операционной шло невыносимо медленно. Минуты перетекали в часы, часы казались вечностью. Стивен сидел прямо на полу, у стены, закрыв лицо руками. Он плакал, не имея возможности остановиться. Ему было плевать на то, что мужчины не плачут, на то, что он так открыто показывал свою слабость. Но эта девушка всегда была его слабостью. Его уязвимым местом. И сейчас, уже который час, он пребывал в неизвестности. Он не знал, чего ему ждать, когда врач выйдет из этой двери. Ему казалось, что его настигло чертово дежавю. Каких-то пару лет назад он точно так же молил Господа, чтобы Тони выжила. Плакал и винил себя в том, что все произошло по его вине. И сейчас ничего не изменилось. Он считал себя виноватым. Ему следовало среагировать быстрее! Следовало сразу предпринять меры, как только понял, кто именно охотился на Купер! Но теперь уже поздно прокручивать в голове альтернативные варианты. Теперь нужно думать лишь о том, что ждет их впереди. Стивен просто не знал, что будет с ним, если вдруг… ее не станет. Он не сможет так, нет! Он не сможет без нее. Уж лучше пусть она будет его ненавидеть, проклинать и считать последним уродом, но только пусть выживет! — Господи, пожалуйста! Его полный отчаяния шепот вывел Бетти из оцепенения. Она посмотрела на Стива, и сердце у нее сжалось от боли. Слезы стекали по ее щекам, жгли кожу хуже раскаленного металла. Джагхед прижал ее к себе, и она послушно уткнулась носом в его шею. Они сидели на скамье в полнейшей тишине. Нервы у всех были натянуты до предела, еще чуть-чуть — и лопнут, как гитарные струны. — Это все из-за меня, — прошептала Бетти. — Это я виновата. Это она накликала беду на них всех. От нее все беды на их головы. Лучше было бы ей никогда не появляться в Саутсайде, тогда она никогда не встретила бы ни Джага, ни Стива, ни Тони, ни Фогарти. Тогда никому из них не грозила бы опасность. Тогда Тони не боролась бы за жизнь за дверьми этой операционной. — Не говори так, — сказал Джагхед. — Ты знаешь, что это неправда. Мы все знаем. Его коробило, что Бетти считает себя повинной в случившемся. Виной всему чертовы Упыри, которые позарились на самое дорогое, что было у них со Стивом. И это не сойдет им с рук! Ни за что в жизни не сойдет с рук! — Нет, Джаг. Это моя вина. — Так, а ну, посмотри на меня! — Джагхед перестал её обнимать и отстранился. — Давай, Беттс, ну же. Она нехотя повернулась к нему. Ее покрасневшие глаза одарили его душу новой порцией боли. Он нежно коснулся ладонью её лица и заглянул в огромные, страдающие глаза. — Прекрати винить себя за то, что не делала, — проговорил он тоном, не терпящим приреканий. — В Тони стреляли Упыри. Не ты. — А кто привёл их к бару? — не унималась Бетти. — Я! Это сделала я, Джаг! Я подвергла вас всех опасности! Вас всех могли убить! — Но ведь не убили! — А Тони?! — Тони жива, — внезапно подал голос Фогарти, стоявший у стены неподалеку и слушающий их разговор. — И она будет жить. И во многом благодаря тебе. Там, у бара… Мы все растерялись, а ты нет. Ты спасла ее. Выиграла для нее время. — Верно, — вторил ему Джагхед. — Если бы не ты, кто знает, чем бы все закончилось. — Вот только не надо делать из меня героя! — огрызнулась она и отвернулась, едва сдерживаясь, чтоб не зарыдать в голос. И пусть крошечная часть её соглашалась со словами Фангса, но другая часть, та, что сильнее — зверски сопротивлялась этому. Там, на парковке, она не потеряла голову потому что попросту не могла себе этого позволить. Она чувствовала ответственность за случившееся и всеми силами пыталась искупить свою вину перед Тони. Перед Свитом. И ей даже подумать было страшно, что будет, если Тони не выкарабкается… Фангс устало выдохнул и опустился прямо на пол, рядом со своим другом, который не участвовал в их разговоре, безмолвно сидя у двери. Он положил руку на его плечо, пытаясь оказать поддержку. Кому как не Фангсу было известно, как отчаянно его лучший друг любил Тони. Сколько раз именно ему приходилось выслушивать все, что копилось внутри Харрисона. Он знал о том, как Стив винил себя после той злополучной аварии. О том, как долго он вымаливал у Тони прощение. О том, как мечтал наконец снова быть с ней вместе. Черт возьми, он был рядом с ним, когда Стив впервые поцеловал эту девушку. И когда произошла их первая ссора. Стив тогда приревновал Тони к какому-то парню, а он пытался их успокоить, за что получил от Горошка впечатляющий хук в нос. А потом, истекая кровью, героически мирил двух упрямцев до тех пор, пока не сел голос. А еще именно перед ним Стивен репетировал речь для признания Антуанетте в любви. Зрелище было невыносимое. Он хохотал, согнувшись в три погибели, пока пунцовый от напряжения Стив подбирал поэтичные (по его мнению, а по мнению Фангса — самые идиотские на свете) слова, способные выразить всю глубину его чувства к Топаз. И это лишь верхушка айсберга. Милых сердцу моментов с участием Стива и Тони в его памяти накопилось столько, что не счесть. Они всегда были вместе, с самого детства. Росли вместе, делили все радости и горести, учились друг у дружки уму-разуму и что бы не случилось — всегда горой стояли друг за друга. И это никогда не изменится, сколько бы лет не прошло. В единстве их сила. — Все будет хорошо, приятель, — наконец проговорил он, похлопав Стива по плечу. — Нужно верить. Он подбадривал друга, хоть и эта самая вера не всегда помогала ему самому. В его жизни было не мало моментов, в которые он утрачивал веру и в изваяние, сидящее на облаках, и в счастливую судьбу. Но всегда предпочитал об этом молчать. Прятал все в себе, не позволяя собственной боли выползать наружу. Кто бы знал, сколько незаживающих ран он прятал за своей широкой улыбкой… Он сцепил зубы, приказывая себе затолкать поглубже все то, что намеревалось о себе напомнить. Он не хотел вспоминать, как десятилетним мальчишкой вот так же сидел возле операционной, за дверьми которой пытались спасти его отца. И еще сильнее не хотел вспоминать, что папу все-таки не спасли. А ещё он не хотел вспоминать, как ночевал в коридоре этой самой больницы, когда Саманта трое суток находилась в реанимации, пытаясь выжить. Казалось, история повторялось. Вот только теперь удар пришелся по Тони. А она для него такая же сестра, как и Сэм. — Мне так жаль… — вдруг проговорила Бетти, утирая слезы ладонью. — Мне очень жаль, что Тони пострадала. Она не должна была. Она не заслуживает этого. Джагхед вздохнул и положил руку ей на спину: — Беттс… Не надо. Но Бетти его не слушала. Она посмотрела на Стивена, который сидел у стены, закрыв лицо руками. — Свит, прости меня! — в отчаянии сказала она, громко всхлипнув. — Боже мой, прости! Я не хотела, чтобы так вышло. Не хотела, чтоб кому-то из вас досталось из-за меня! Ее хриплый голос эхом разнесся в пустом коридоре, звонко отбиваясь от стен. Стивен медленно отнял окровавленные ладони от своего лица и устремил на нее свой усталый, пустой взгляд. Бетти еще сильнее съежилась от чувства вины. — Это не ты стреляла в нас, Бетти, — безжизненным голосом произнес он, кое-как проглотив горький ком. — Не ты сделала ей больно. Бетти с силой сжала кулаки, вогнав короткие ноготки в мягкую плоть. Лучше бы он накричал на нее! Лучше бы ударил! Назвал последней дрянью, сказал, что она виновата, выгнал бы ее отсюда! Она знает, что все произошло по ее вине. Она знает, что он тоже должен это знать. Но тогда почему он так не думает?! Почему так спокойно смотрит на нее? Почему не ненавидит?! — Если бы не… — Если бы не Упыри, Бетти, то ничего бы не произошло! — Свит перебил ее, не дав договорить. При одной мысли об этих подонках все его нутро выжигало огнем. — Я этого так не оставлю. Они ответят за все. И за Тони, и за тебя. Его уверенный тон и озлобленный голос заставили Бетти напрячься. Меньше всего ей хотелось, чтоб Змеи вновь устроили побоище с теми ублюдками, но чутье подсказывало ей, что беды не миновать. — Ты не чужая мне, Бетти, — нерешительно проговорил Свит Пи, сухо сглотнув. Он говорил честно, не держа на ее зла. — Ты спасла меня. Стала мне сестрой. И Фангс прав — ты спасла Тони. Я запаниковал. Мы все. А ты ей помогла. Дала шанс на борьбу. И за это я тебе благодарен. На миг у Бетти перехватило дыхание, на глазах вскипели жгучие слезы. Она не успела ему ничего ответить — из дверей операционной вышел врач. Все четверо сразу же вскочили на ноги и окружили его. — Как она? — спросил Стивен, едва дыша. Он смотрел в усталые глаза доктора в надежде прочитать в них ответ. Понять, чего им стоит ожидать. И, если честно, так страшно, как сейчас, ему еще никогда не было. Доктор стянул с лица хирургическую маску и представился: — Я доктор Мастерс. Среди вас есть родственники пациентки? Он внимательно оглядел стоящих перед ним ребят. Заметил Элизабет Купер, жизнь которой спасал уже не раз. Все четверо смотрели на него с такой тревогой, что ещё чуть-чуть — и воздух заискрится от напряжения. — Мы — друзья, — промямлила Бетти. — А вот он — жених, — сказал Фангс, указав пальцем на Стивена. Бетти с Джагхедом тут же согласно закивали. Доктор, конечно, же им не поверил, но со Стивеном все же заговорил: — Сейчас состояние стабильно тяжёлое. Хирурги еще работают. Кровопотеря была массивная. Мы сделали экстренное переливание. Пулю… — Она будет жить? — нетерпеливо перебил его Свит. — Разумеется, будет, — спокойно ответил доктор Мастерс. Вся четверка с огромным облегчением выдохнула, лица у всех чуточку просветлели. А доктор продолжал: — Пулю мы извлекли. К сожалению, она не только задела артерию, но и раздробила шейку бедра. Она потеряла много крови, но перелом требовал срочного вмешательства. Мы провели ей эндопротезирование головки сустава. То есть, заменили головку сустава титановым протезом. Обстановка мгновенно изменилась. Бетти и Джагхед в страхе переглянулись, улыбка у Фангса погасла. У Стива по спине пробежал холодок. Одна из самых страшных мыслей закралась в голову, за считанные секунды отобрав у него надежду на светлое будущее. — Она… она ведь сможет ходить? — дрожащим голосом проговорил он. Однажды он уже задавал этот вопрос другому врачу. И в тот раз получил на него утвердительный ответ. А сейчас… — Сможет, но не сразу, — казалось, спустя вечность ответил доктор, тем самым уберегая Стива от сердечного приступа. — Обычно при эндопротезировании прогноз всегда благоприятный, но полное выздоровление займет какое-то время. — Сколько времени? — Все будет зависеть от того, как пройдет реабилитация. И начинать её нужно как можно быстрее. При нашей больнице есть отличный реабилитационный центр для таких пациентов. Программу составляют индивидуально для каждого пациента. Но проблема в том, что у мисс Топаз просрочена страховка. Учитывая критическое состояние, больница взяла на себя расходы по госпитализации и операции, но дальнейшее лечение ляжет на плечи её семьи. С её родственниками уже связались. Осталось связаться с полицией. На несколько секунд в коридоре воцарилась тишина. Вся четверка переглянулась между собой, уже прикидывая, какими проблемами грозит им встреча с копами. — Мы обязаны сообщать о таких случаях, — сказал доктор, видя всеобщее замешательство. — Мы знаем, — ответил за всех Джагхед. — Как долго она здесь пробудет? — спросил Фангс. — Она потеряла больше двух литров крови. Перенесла тяжелую операцию. Под наблюдением она пробудет, как минимум, неделю. А возможно — и больше. — Когда её можно будет увидеть? — спросил Стив. — Если за ночь состояние не ухудшится, то завтра, полагаю. Ребята молчали. Доктор собирался сказать что-то ещё, но в кармане его халата запищал пейджер. Он достал его, посмотрел на сообщение. — Прошу прощения, мне нужно идти, — сказал он, пряча пейджер назад в карман. — И вам, думаю, тоже. Если, конечно, не хотите прямо сейчас увидеться с полицией. И он ушел, оставив ребят наедине с полученной информацией. Стивен не представлял, где взять деньги на лечение Тони, и что они будут делать с полицией, но был уверен — он обязательно что-нибудь придумает. Самое главное, что Тони будет жить. Все остальное они смогут преодолеть. Он ни на минуту не сомневался, что вместе они смогут всё. В абсолютной тишине он опустился на скамейку, устало прислонился к стене и прикрыл глаза. Ему казалось, что он должен обдумывать план дальнейших действий, но почему-то мозг отказывался ему служить. Все мысли куда-то улетучились, осталась лишь пустота. И усталость. И благодарность, которую мысленно уже пять минут посылал высшим силам. — Свит, мы поможем, — проговорил Джагхед, нарушив всеобщее молчание. — У меня есть кое-какие сбережения. Я в деле. Стивен открыл глаза и посмотрел на друга: — Спасибо. Он даже выдавил из себя что-то похожее на улыбку — все, на что сейчас был способен. — А я продам байк, — с воодушевлением подхватил Фангс. — Он же у меня как новенький. Выбью за него хорошую цену. Свой байк Фангс считал настоящим другом. Они столько пережили вместе — и аварии, и гонки, и путешествия. С ним будет сложно расстаться, и он это понимал, но ради Тони был готов даже на самые большие жертвы. — Не дури, Фог, — строго сказал Стивен. — Я как-нибудь справлюсь. Фангс заиграл желваками: — Лучше заткнись, или я за себя не отвечаю. Мы одна семья, идиот. Мы Змеи. Забыл, что ли, наши законы? — Да, так и есть, — поддержал его Джагхед. — Остальные тоже помогут. Никто не останется в стороне. Если не хватит, у нас есть прибыль от бара. Все пойдет на лечение Тони. — Мы найдем деньги, чувак. — Фангс тоже присел на диванчик и приободряющее похлопал Стивена по плечу. — В конце-концов, можно устроиться к Пенни. У нее всегда есть денежная работа, и она… — Нет! — Стив сверкнул глазами в сторону Фогарти. — Никто из нас не будет толкать дурь, понял меня? Мне хватило моего отца. Стивен еще с ранних лет знал, что никогда не ввяжется в это грязное дело. В очередной раз, когда папаша выносил все из дому для того, чтобы расплатиться с долгами, в которые влез из-за своей «работенки», Стив пообещал себе, что никогда не станет таким, как он. Фангс прикусил язык, ругая себя за смороженную глупость. — Прости, — сказал он после короткой паузы. — Ты прав, к черту Пенни. Я могу… не знаю, устроиться в мастерскую, например. Я же разбираюсь в тачках. Там неплохо платят, кстати. Стив усмехнулся очередной идее своего неугомонного приятеля. — Ничего не нужно продавать, — внезапно произнесла Бетти. Она сухо сглотнула, решительно посмотрела на Стивена. — Не нужно толкать наркоту и отдавать свои последние сбережения… У меня есть счет в банке. Там достаточно денег. Ребята в немом удивлении уставились на нее. — Родители откладывали на колледж, — пояснила она, видя их замешательство. — Ну, а раз уж я туда не собираюсь, то и деньги ни к чему. — Не глупи, Бетти, — сказал Стив. — Колледж — это важно. Да и родители вряд ли позволят тебе воспользоваться этими деньгами не по назначению. Бетти усмехнулась: — Мне не нужно их разрешение, Свит. Счёт на моё имя. Я могу пойти туда прямо сейчас. Стивен покачал головой: — Нет, Бетти, не надо. Мы сами справимся. — И твоё разрешение мне тоже не нужно, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Я хочу помочь Тони. И я это сделаю. Она дорога мне так же, как и тебе. И если выбирать между моим будущим и её, я выбираю её. Вот так вот. В наступившей тишине был слышен шум из операционной — приглушенные голоса хирургов, писк медицинского оборудования. Пару секунд Свит ещё сидел на диване, глядя на стоящую у стены Бетти, а потом поднялся и, в два шага преодолев разделяющий их коридор, обнял её на глазах изумленных друзей. — Спасибо, Бетти. Спасибо.

***

Джагхед обернулся через плечо в сторону подбитого форда Элизабет, за рулем которого она сейчас и сидела, терпеливо ожидая, когда парни соизволят присоединиться к ней. Они стояли на парковке возле Ривердэйл-Дженерал, и вели не самый приятный разговор. — В девять вечера, около «Белого змея», — сказал Свит Пи, выпуская изо рта струйку табачного дыма. — Встретимся там, а дальше по плану. Его глаза горели решимостью. Он был полностью уверен в том, что собирался сделать. Когда он говорил, что не оставит выходку Упырей безнаказанной — душой не кривил ни в едином слове. Сегодня он устроит им Ад на земле, и уже никому не под силу его остановить. Джагхед смотрел на него волком, но не смел возражать. Он не меньше самого Свита жаждал мести, но опасался, что все может зайти слишком далеко. А ведь именно ему стоило держать всех в узде и не позволить совершить какую-нибудь смертельную глупость. — Сами к ним поедем? — поинтересовался Фангс, затоптав ногой окурок. Он шмыгнул носом, изрядно замерзнув на промозглом ветру. — Еще как поедем, — ответил Свит, и его глаза сверкнули недобрым огоньком. — Застанем врасплох. Сравняем их логово с землёй. — Идиотский план, — подал голос Джагхед. — Нам не нужны все Упыри. Только Стоун и двое его шестерок. — Да какая разница? Чем меньше их станет, тем лучше. — Мы не поедем в их логово, ясно! Они того и ждут. Как только мы там окажемся, нам крышка. — Думаешь, они подготовились? — с тревогой спросил Фангс. — Не думаю. Я уверен. Стоун не стал бы устраивать Вьетнам, не имея козыря в рукаве. — Да плевать мне на его козырь, — процедил Свит сквозь зубы. — Если струсили, я никого не заставляю. Поеду один. — Я с тобой, брат. — Фангс похлопал Харрисона по плечу, пытаясь немного разрядить обстановку. Джагхед вздохнул, сокрушенно покачав головой. Он ненавидел Упырей, наверное, даже сильнее, чем Свит и Фангс вместе взятые, и не меньше их двоих жаждал расправы. Но он нес ответственность за Змеев, за их жизни. Он — Змеиный Принц, и это не пустые слова. Они несли в себе огромный смысл и обязанности, которые взвалил на его плечи закон банды. — Сегодня мы устроим им фейерверк, — сказал Стив с хищной ухмылкой на лице. — У меня кое-что есть. Приготовил для «особых» случаев. — Нет, — возразил ему Джонс. — Даже не думай. — Уже подумал. Джагхед чуть не взвыл от бессильной злости. Весь Саутсайд был в курсе увлечений Стивена всякого рода «хлопушками» и «фейерверками». И если сегодня он возьмется за дело, то греметь будет очень долго… — Да плевать мне, что ты там подумал! — Он подошёл к Свиту едва ли не вплотную, и теперь они стояли друг против друга, лицом к лицу. — Никаких гребаных фейерверков! Уяснил? — Это моё дело! — прорычал Стивен. — И я уже все решил. Уяснил? — Здесь я решаю, ясно! — Терпение у Джагхеда трещало по швам. — И как я скажу, так и будет. Хочешь оспорить мои решения — собирай совет! — Я подорву их трусливые задницы безо всякого совета! — рявкнул Стивен, у которого уже пар валил из ушей. — Пусть узнают, что такое злость Змеев! А ты можешь умыть руки. Мне твоя помощь не нужна. Люди, стоящие чуть поодаль, стали оглядываться на них. Бетти из разбитого окна фордика наблюдала за разгорающимся конфликтом. Она грызла ногти от нервов, не зная, что предпринять. Выйти из тачки и влезть в спор? Да кто станет ее слушать, только хуже будет. От одного взгляда на Свита по кожи мороз, а на Джага так и вовсе страшно смотреть. Нет, лучше прижать свою задницу и не лезть на рожон. — Мне не нужна твоя помощь, — повторил Свит, раздувая ноздри, как разъярённый бык. — Но если будешь мешать, плохо будет. Я предупредил. — Ты придурок, Харрисон. — Джагхед толкнул его в грудь, заставляя отступить назад. — Я не собираюсь оставаться в стороне, ясно? И мешать тебе не собираюсь. Но ты сначала определись, чего хочешь — отомстить или загреметь за решетку? Если второе, то пожалуйста. Удачи. Но перед этим пошевели своей извилиной и подумай, что в таком случае будет с Тони. И с твоими братьями. Хочешь оставить их сиротами — валяй, устраивай фейерверк. И не говори потом, что тебя не предупреждали. Стивен молчал. Он весь дрожал от ярости, казалось, его сейчас разорвет на атомы. Бетти примерзла к сиденью и в страхе теребила рукава толстовки, опасаясь, что сейчас начнется мордобой. Фогарти сухо сглотнул, прочистив горло. — Думаю, Джаг прав, — сказал он, с опаской поглядывая на Свита, и на всякий пожарный отошел от него на пару шагов. Еще одного хука его нос не переживет. — Нам стоит быть осторожными. Придумать толковый план. — Да пошли вы! Стивен сплюнул на асфальт, развернулся и отошёл в сторону. Джагхед и Фангс несколько минут наблюдали, как он ходил туда-сюда с сигаретой в зубах, играл желваками, хмурился, что-то бормотал и усмехался. — Стадии принятия неизбежного, — с умным видом сказал Фангс. — Сейчас он, кажется, на торге. Джагхед вздохнул, ожидая, когда же упрямый как осел Харрисон доберётся до последний стадии — принятия. И это, в самом деле, случилось. Докурив четвертую по счету сигарету, Стив, со скрипом, но все же признал правоту Джонса. Нельзя быть таким эгоистом. У него есть семья, чье благополучие зависит от него. Есть девушка, которая не справится без его помощи. В конце концов, глупо умирать теперь, когда Тони призналась, что любит его. Бросив окурок в близстоящую урну, Стив вернулся к друзьям. — Ну, и какой план? Джагхед и Фангс с облегчением выдохнули. Бетти в машине сделала то же самое. — Для начала сдашь мне весь свой арсенал «хлопушек», — сказал Джагхед без всяких шуток. — Я серьёзно, Свит. Мы не станем поднимать половину Саутсайда в воздух. Это понятно? Стивен кивнул. — А что дальше? Как мы будем действовать? — Выследим Стоуна. Мы же знаем, где он живёт, вот и понаблюдаем за его домом. Как только он там объявиться, наведаемся в гости. Без фейерверков, но не с пустыми руками. Многозначительная усмешка заиграла на его лице, и ребята поняли, о чем шла речь. — Подручные средства? — Фогарти достал из кармана нож и эффектно раскрыл его в воздухе. Бетти, все еще наблюдавшая за ними, непроизвольно дернулась. Они что, решили резню устроить? Да что там творится, чёрт возьми?! — Да, да, подручные, — торопливо пробормотал Джагхед. — А теперь убери, ради бога, пока северные не подумали, что ты решил устроить резню в больнице. Он огляделся по сторонам, но вроде бы все было спокойно. Фангс мысленно обозвал себя дураком и быстро исполнил просьбу друга. Все-таки, не стоит забывать, где они находятся. Это не Южная сторона, где кровавое месиво средь белого дня признано нормой. — Интересно, а «подручные» средства спасут нас от «М16»? — иронично поинтересовался Свит, напомнив друзьям один занимательный факт. — Вот дерьмо. — Фангс почесал затылок. — А я и забыл, что у этого мудака винтовка. — И, скорее всего, не одна. — Свит посмотрел на Джагхеда. — Ну, что будем делать? Джагхед сдвинул брови, пытаясь что-нибудь сообразить, но в голове, как назло, блестящих идей не наблюдалось. Можно, конечно, залезть в подвал бара, где спрятан приличный арсенал оружия, но хранилище находилось на личном контроле ЭфПи Джонса, и проникновение туда чревато самыми неприятными последствиями. Он пусть и доверил своему сыну управление молодыми Змеями, но играться с пушками им точно не позволит. Достать оружие где-то на стороне практически нереально, а значит… И тут он вспомнил кое-что. — Эй, Фангс, твоя пушка ещё жива? — обратился он к другу. — Само собой. Пистолет был надежно схоронен на чердаке трейлера, где его не нашла бы ни мать, ни старшая сестра. Они обращались к настоящему оружию лишь в крайних случаях. Особенно к этому, серийный номер которого был засвечен в полиции по делу в убийстве почти десятилетней давности. «92 Беретта» достался Фангсу еще от отца. — Возьми ее. Хоть что-то, чем совсем ничего, верно? Фангс кивнул, а Свит усмехнулся: — Пистолет против винтовки… — Какие-то проблемы? — Нет, никаких. Сплошные плюсы. — И какие плюсы? — спросил Фангс. — В один гроб влезем. — В каком смысле? — В прямом. Пока ты нажмешь на курок своего пистолетика, нас уже изрешетят в фарш. Фангс надулся. — А у тебя есть идея получше? — огрызнулся Джагхед. — Давай, предлагай, я не против. Свит фыркнул, закатив глаза. Не было у него идей, кроме той, чтоб обложить взрывчаткой логово Упырей и поджечь фитиль. — Значит решено. — Джаг бросил в урну смятую пачку сигарет и спрятал руки в карманы, вновь взглянув на парней. — Будем надеяться, что Стоун не спит с автоматом в обнимку. В девять около «Белого Змея». И без сюрпризов, Свит. Стивен снова фыркнул. — Вы с нами? — Джагхед кивнул в сторону форда, в котором Элизабет на нервах уже сгрызла себе руки по локоть. — Я своим ходом, — ответил Фангс, надевая обрезанные перчатки для езды на мотоцикле. Его путь лежал к дому, где его ожидало одно очень важное «дело». И отсутствие Саманты, которая вчера заступила на дежурство в больнице, было только на руку. — Я с Фангсом, — сказал Свит. — Надо заехать домой. Переодеться. И это самое верное сейчас решение — вся его одежда была в крови. Да и не безопасно маячить в больнице в таком виде, не ровен час пожалуют копы, и тогда вместо поездки в гости к Стоуну, Стив поедет в участок давать показания. — Ладно. Скоро увидимся. Джагхед попрощался и торопливо зашагал к машине. Когда он забрался в салон, Бетти сидела вся на иголках. — Ну, что там? — набросилась она на него. — О чем вы говорили? — Мы едем в гости. Сегодня вечером. Джонс мимолетно обернулся на заднее сидение, на котором были разбросаны мелкие осколки и виднелись темные пятна от крови, а потом снова посмотрел на Бетти. В её глазах стоял испуг. Конечно, она подозревала, что именно так все и кончится, но страх от этого меньше не стал. Она не знала, чего ей ожидать сегодня вечером. Того, что Упыри теперь подстрелят кого-то из них? Но так же она знала, что не сможет отговорить их. У нее нет права запрещать им воплощать задуманное в реальность. У Змеев свои собственные правила и законы, которые нарушать не подвластно никому. И если одного из их банды тронули, то за это обязательно отомстят. Она сидела, повесив голову, и никак не могла собраться с духом, чтоб посмотреть Джагхеду в глаза. Даже когда он сказал: — Все будет хорошо, Бетти. Клянусь. Она тихо вздохнула, словно смиряясь с обстоятельствами, а потом протянула к Джагхеду руку и накрыла его ладонь своей. Осторожно коснулась массивного перстня со змеей на его безымянном пальце, сплела их руки в крепкий замок и наконец подняла на него свой печальный взгляд. — Берегите себя.

***

Уже который час Бетти не могла найти себе места. По сотому кругу мерила гостиную беспокойными шагами, опять сгрызла ногти почти до мяса, выпила несколько стопок бренди, припрятанного в холодильнике. Пачка сигарет опустела больше, чем на половину, еще пара штук — у нее случится настоящий никотиновый передоз. Она бросила взгляд на настенные часы, ход которых, казалось, просто остановился, насмехаясь над ней. Так и подмывало завести машину и броситься вслед за ребятами, не позволить им уйти одним. Но это, конечно, звучало абсурдно. Что она могла сделать? Мешаться под ногами? Уговаривать их отступить? Свит Пи ни за что не оставит безнаказанным то, что его девушка проводит эту ночь в реанимации. А Джагхед не позволит Упырям вредить Змеям, даже если придется пострадать самому. Страх скручивал внутренности в узел. Она даже боялась думать о том, что сейчас происходило на другой стороне Саутсайда. Час назад порывалась связаться с ЭфПи, уверенная, что он-то точно мог остановить своего сына и его друзей. Вот только она знала, что это будет настоящим предательством. У Джагхеда и так не самые лучшие отношения с отцом, а эта новость станет поводом для нового скандала, который уж точно лишит их любой надежды на примирение. От нервов и бесконечной ходьбы туда-сюда у нее закружилась голова, и чтоб не упасть в обморок, она забралась на диван с ногами, обняла подушку и снова посмотрела на часы. Господи, ну почему эта чертова стрелка замерла на одном месте? Почему спустя четыре часа от Джагхеда ни единой вести? Телефон молчал. Бетти мяла в руках подушку и клялась себе — если через десять минут Джаг не объявится или не позвонит — она заведет форд и поедет его искать, несмотря на то, что понятия не имеет, где именно обитают те самые Упыри. И вдруг она вспомнила об Эмили. Вот кто мог бы назвать ей точное место. Но только не станет она ей помогать. Рассмеется в лицо, скажет какую-нибудь гадость, все что угодно сделает, но не поможет Змеям. Бетти вздохнула, уронила голову на спинку дивана и приказала себе немного успокоиться. Но, ожидаемо, ничего не вышло. В гробовой тишине прошло больше десяти минут, и Бетти не выдержала. Схватив настырно молчащий телефон, она нашла номер Джагхеда, но как и час назад, два, три и четыре ей предложили оставить сообщение. Она нашла номер Свит Пи, но позвонить не успела — в дверь решительно постучали. Бетти пулей вскочила с дивана и побежала к двери. В тусклом свете уличного фонаря перед ней предстала весьма странная картина. На крыльце стояли трое. Фангс, девушка с черными волосами и между ними — Джагхед. Он опирался на их плечи со страдальческим выражением лица, перепачканного кровью. — О боже! — выдохнула она. — Что… — Может, мы войдем? — пробормотала девушка, сдувая упавшую на лицо прядь. — Он не перышко, знаешь ли. Бетти без слов отступила в сторону, позволив им втащить Джагхеда в трейлер. Она не удивилась бы, увидев Стивена, ведь эта тройка была поистине неразлучна, вот только вместо высокого громилы Джага к дивану тащила худенькая Эмили Стоун, пыхтящая под тяжестью его веса. Они усадили Джагхеда на диван. Тот поморщился, прижав руку к боку. — Джаг! — Бетти подбежала к нему и села рядом. — Боже… Дай я посмотрю, что у тебя там. Она потянулась к нему, но Джагхед остановил её. — Я в порядке, Беттс, — пробормотал он сквозь зубы. — Правда. Она, конечно же, ему не поверила. Теперь, при комнатном свете весь ужас вылез наружу. Разбитое лицо, капли крови на серой футболке и грязные пятна на правом боку. Похоже, неслабо получил по ребрам. Чего только стоило одно выражение его скорчившегося лица. Она с немым вопросом подняла глаза на Фангса. Тот стоял посреди гостиной и утирал пот со лба. Он выглядел чуть лучше Джонса, вот только разбитая бровь все еще кровоточила. А на шее виднелись багровые пятна от пальцев. Похоже, его кто-то душил… — Ему немного прилетело, — пояснил он, заметив взгляд Бетти. — Всем нам… — Немного? — Брови у Бетти поползли вверх. — Да вы видели себя? — Не-а. В зеркало смотреться как-то времени не было, знаешь. — А где Свит? — Он… домой пошёл. Сказал, отмоется от кровищи — и к Тони. — Отмоется? Господи, да вы… — Бетти даже задохнулась от переполняющих её эмоций. — Зачем вообще вы туда поехали? Хотели, чтоб вас прикончили? — Ну не прикончили же, — словно ребенок отмахнулся Фангс, подернув плечом, которое, видимо, так же пострадало. Он размялся, поморщившись от дискомфорта, но виду, что на самом деле боль была невыносимой, не подал. Бетти смотрела на него с досадой, будто он виноват в том, что ему больно. — Считай это везением, — подала голос Эмили, которая вообще непонятно как оказалась здесь. Она сидела на стуле возле кухонного стола и покачивала ногой. Бетти пытливо посмотрела на нее, словно хотела распознать по её лицу причину такого внезапного появления в трейлере Джонсов, да и еще и в подобной компании. Эмили поняла, чего от неё добиваются и сказала: — Твои Змеи ворвались в наш дом. — Логово, — исправил Фогарти, косясь в ее сторону. — Дом, — повторила Эми, послав Фангсу уничтожающий взгляд. — Перевернули все вверх дном и устроили техасскую резню. Невооруженным глазом было видно, как не нравится Эмили все происходящее. За последнее время слишком много жестокости встретилось на ее пути, и, казалось, что судьба решила добить её окончательно, щедро одаривая подобными «сюрпризами». Как и Джаг с Фангсом, выглядела она неважно. На лице красовались широкие пластыри, которые бугрились от ран, затянутых швами, а с левой стороны у виска, из-под спутанных волос, выбившихся из низкого хвостика, проглядывали синяки, которых до этого уж точно не было. У Бетти внутри все похолодело. Она тут же посмотрела на Джагхеда, но тот распластался на диване с закрытыми глазами и тяжело дышал, потому ответ пришлось искать у Фангса. — Это вы ее… Она вдруг заволновалась, не зная, чего стоило ожидать от людей, жаждущих мести. — Мы ее и пальцем не тронули, — буркнул Фангс с явным недовольством в голосе. — Она вообще была в другой комнате. И уже с этим боевым раскрасом. Пусть ее дружки за это отвечают. — Кто это сделал — не вашего ума дело, — холодно процедила Эмили, а потом встала со стула и посмотрела на Бетти: — Здесь вода имеется? В глотке пересохло. — Да, конечно, — пробормотала та, слегка растерявшись. — На кухне. В графине. Эмили хмыкнула и направилась на крошечную кухоньку. Пить и правда хотелось. А вот чего не хотелось совершенно, так это того, чтобы на ее отметины, оставленные кулаком заботливого братца, обращали внимание. В конце-концов, это не первый случай насилия в их «доме». И раньше почему-то никого не волновало ее здоровье. А уж тем более — не волновало Змеев. На кухне и в самом деле стоял пузатый графин. Эмили усмехнулась — в её доме таких вещей не водилось. Вода — из-под крана, еда — из микроволновки, да и то по праздникам. Домашний уют, белые скатерти, вода в графине — все эти простые, казалось бы, вещи никогда не присутствовали в ее жизни. И вряд ли когда-нибудь это изменится… Она налила стакан воды, с жадностью выпила его. Когда наливала второй, услышала голос Бетти: — У меня тут аптечка. Не хочешь обработать… своё лицо. Эмили вместе со стаканом вышла из кухни и остановилась на ее границе с гостиной. Бетти стояла возле дивана с внушительной белой аптечкой в руках и выжидательно смотрела на неё. — Обойдусь, — усмехнулась она. — Вон, лучше благоверного своего обрабатывай. А когда оклемается, подскажи, чтоб в драке научился оборачиваться назад. Иначе в следующий раз ему выбьют все мозги. Если они там, конечно, есть. Фангс в кресле смерил Эмили недобрым взглядом. Её общество выводило его из себя. — Какого хрена ты вообще за нами увязалась? — буркнул он. Эмили сделала глоток воды и испепелила его ответным убийственным взглядом. — Такого, что ты бы не дотащил его в одиночку, — процедила она сквозь зубы, кивнув на постанывающего Джонса. — Дотащил бы, не сомневайся. — Ага, как же. Видела я, как ты пыхтел всю дорогу. Под насмешливым взглядом, устремленным на него, Фангс почувствовал, как становится пунцовым. Чертова стерва. Боже, как же он ненавидел ее! Бетти перестала рыться в аптечке и подняла глаза на Эмили. — Спасибо, что помогла, — проговорила она. — Я тебе очень благодарна. Фангс презрительно фыркнул и тут же поморщился от боли — разбитая губа дала о себе знать. Эмили уделила ему внимания чуть больше, чем своим ушам. — Мне нет дела до тебя и твоего Принца, — сказала она, глядя на Элизабет. — Я просто вернула должок. — Не строй из себя мать Терезу, — снова ввязался в разговор Фангс. — Если бы не твои дружки, ничего возвращать бы не пришлось. Это они все затеяли. Эмили едва удержалась, чтоб не прописать ему хорошего подзатыльника. — Они мне не дружки, — процедила она сквозь зубы. Господи, когда этот идиот наконец поймет, что не стоит косить всех под одну гребенку? — Ну да, как же. Ты же живешь с ними под одной крышей. — Жила! — огрызнулась Эмили, глядя на парня в кресле убийственным взглядом. — До сегодняшнего вечера, пока вы, придурки, не вломились! — И что с того? Можно подумать, ты к ним не вернешься. От выражения ослиного упрямства на лице Фогарти, Эмили буквально стало трясти. — Вернуться? — проговорила она дрожащим от ярости голосом. — После того, что сделала? Ты правда такой кретин, или притворяешься? Бетти замерла с пачкой таблеток в руке. Сухо сглотнув, она произнесла: — А что ты сделала? Фангс демонстративно стал смотреть в потолок, делая вид, что он его до ужаса заинтересовал. — Шарахнула своего братца прикладом по башке, вот что, — выпалила Эмили, не сводя глаз с человека в кресле. Рот у Бетти раскрылся от изумления. — Ну надо же, да ты просто героиня, — раздался голос из кресла. — Медаль себе повесь. Заслужила. — Да пошёл ты! — сказала Эмили, выплевывая каждое слово. — Я уже жалею, что сделала это. Пусть бы прикончил тебя. Не велика потеря. Фангс только криво усмехнулся, продолжая пялиться в потолок. Джагхеду, похоже, все происходящее было по барабану. Одна только Бетти сидела с открытым ртом, пытаясь переварить все услышанное. Эмили стало не по себе от того, какими глазами Бетти уставилась на нее. Такими же глазами на нее смотрел Фогарти, когда она шарахнула Стоуна прикладом. Все случилось за считанные секунды, ни она сама, ни Фангс не успели даже понять, что произошло. А началось все с того, что Эмили, воспользовавшись тем, что Упырям было вовсе не до нее, решила сделать ноги. Она уже вылезла в открытую форточку, но зачем-то обернулась и увидела, как ее «братец» сцепился с Фогарти. Озверевший Стоун свалил Змея с ног с одного удара, набросился сверху и стал душить. У Фангса не осталось шансов. Эмили на мгновение растерялась, ожидая, что сейчас ему на подмогу придут остальные, но Джонс с Харрисоном куда-то запропастились. Эми поняла, что еще минута — и Фангсу конец. Проклиная все на свете — Упырей, Змеев, судьбу, свои чувства — Эми залезла обратно в комнату и кинулась к охотничьему ружью, висящему на стене. Сначала она намеревалась пустить в братца пулю, вот только ни разу в жизни не делала ничего подобного. Да ей и не хватило бы духу выстрелить в человека, пусть и такого конченого, как Стоун. А потому не придумала ничего лучше, как просто долбануть того по голове прикладом, чтоб обезвредить на какое-то время. И у нее это, кстати, неплохо получилось. Стоун кулем свалился к ее ногам без сознания, а ошарашенный Фангс уставился на нее, как на привидение. В этот момент в комнату влетел Харрисон, весь в крови, следом, согнувшись в три погибели, приполз Джонс. А потом, превратившись в невидимку, минут двадцать Эми равнодушно наблюдала, как Свит Пи с Фогарти избивали еле очухавшегося от удара прикладом Стоуна. После — один из оклемавшихся Упырей вызвал подмогу, и Змеям пришлось уносить ноги. И Эми тоже. Тачка, на которой прикатили Змеи, попала в плен к Упырям, а потому удирать пришлось на своих двоих. Эмили хорошо ориентировалась в тёмных закоулках подконтрольной Упырям части Саутсайда, и помогла Змеям выбраться на свою, родную, сторону. Харрисона помяли не хуже Джонса, а потому честь тащить Принца, пострадавшего сильнее всех, выпала Эми. Но она с готовностью подставила своё хрупкое плечо. Знала — она должна вернуть Купер долг. И она вернула. Голос Фогарти выдернул Эми из задумчивости. — Так почему не дала? — холодно проговорил он. — Я вроде не просил спасать меня. — Он бы задушил тебя, — тихо сказала она. — Ты уже синел. На мгновение, какую-то долю секунды их взгляды встретились, но Фангс первый отвел глаза, словно смотреть на неё был не в силах. Он понимал, что она права, и в глубине души, где-то очень глубоко, наверное, был ей даже благодарен. Только это все равно не отменяло того факта, что она — жуткая стерва, а он — ненавидел ее последние лет пять. — Как великодушно с твоей стороны, — с кривой усмешкой сказал Фогарти. — Но, знаешь, это ничего не меняет. Ты все равно с ними заодно, так что… — Я не одна из них, придурок! — не выдержала Эмили. — Сколько еще раз повторить, чтоб твои плоские извилины это запомнили?! Фангс уже открыл рот, чтоб ответить ей не менее гневной тирадой, но их прервал Джагхед. Он уже замучился слушать их бесконечную и бессысленную перепалку. — Да заткнитесь вы наконец! — Он стянул шапку с головы и отбросил в сторону. Бетти отдернула от него руку с ваткой, которой обрабатывала рассечение на щеке. — Нет разницы, кто и с кем. Главное, что эти суки ответили за свой поступок. — Да, главное, что твой милый братец ответил за то, что чуть не прикончил Бетти, — поддержал его Фангс. — И подстрелил Тони, которая сейчас в реанимации! Если бы он умел убивать одним лишь взглядом, то Эмили наверняка уже была бы мертва. Вот только сама Эми будто пропустила мимо ушей его слова. — Я писала тебе, — обратилась она к Бетти. — Почему ты меня не послушала? Бетти в недоумении уставилась на нее, не сразу сообразив, о чем вообще речь. Но спустя несколько секунд до нее дошло. Те загадочные сообщения… Так вот они что значили! Вот кто их таинственный отправитель. Она так и ахнула, приоткрыв рот: — Это была ты? — Да, идиотка, это была я. Хотела предупредить тебя до того, как они выехали по твою душу. Бетти в который раз за вечер впала в немой шок. Новость о том, что Эмили, та самая Эмили, которая откровенно терпеть ее не могла, сегодня пыталась ей помочь, вывела Бетти из равновесия. Она во все глаза смотрела на Стоун и с каждой секундой понимала, как сильно ошибалась на ее счет… — Ты вообще о чем? — встрял Фангс, желая, чтобы его посвятили в подробности. — Не твоего ума дела, — бросила ему в ответ Эмили, и снова обратилась к Бетти: — Они ничего тебе не сделали? Бетти поежилась, вспоминая «теплую» встречу с Упырями. — По ее лицу, что ли, не видно? — пробурчал Фангс. — Я не об этом, — с серьезным видом сказала Стоун, открыто намекая, что именно имела в виду. Джагхед сразу же насторожился, впившись в Элизабет испытующим взглядом. — Ничего, — ответила Бетти. — Так, пара царапин. Ей стало не по себе от повышенного внимания Джонса в эту самую минуту. — Тогда считай, тебе повезло. У них были большие планы, — мрачно заключила Эмили, как бы ставя в разговоре точку. — Ладно, я сваливаю. Свое дело я сделала. Она допила остатки воды, поставила стакан на стол и уже была у двери, когда Бетти вскочила с дивана: — Ты не можешь идти по улице в таком виде! Там же холод! Она наверное только сейчас обратила внимание на одежду Эмили. На ней были короткие хлопковые шорты, едва прикрывающие задницу, пижамная футболка и тонкая кофта. Надо дать ей что-нибудь из вещей, иначе она точно заработает обморожение. — Давай я дам тебе что-нибудь, — предложила она от чистого сердца. — Обойдусь. — Не глупи, Эмили, на улице зима! — Сама виновата, надо было одеваться, — равнодушно заметил Фангс. — Я была в постели, кретин, — процедила Эмили, взявшись за ручку двери. — И знаешь, когда твои двери сносят с петель обезумевшие придурки, как-то не до шмотья. — Да всем фиолетово, Стоун, — хмыкнул он, поднимаясь из кресла. — Давай, катись отсюда. Адьос! — Иди к черту, идиот. — Эмили, подожди! — окликнула ее Бетти, но та уже выскочила из трейлера, с треском захлопнув хлипкую дверь. — Стерва, — пробормотал Фангс, застегивая куртку. Бетти разочарованно выдохнула и опустилась на диван. — Я тоже пойду, — сказал Фангс, встав посреди гостиной. — Побуду у Свита. Прослежу за его малышней. — Как он? — спросила Бетти, подняв на него печальные глаза. — Жить будет, — усмехнулся Фангс, подходя к дивану и протягивая руку Джонсу. — И ты тоже живи. Ты нам ещё пригодишься. Джагхед тоже слабо усмехнулся и протянул ему окровавленую руку. Когда рукопожатие распалось, Фангс кивнул Бетти и вышел из трейлера, улыбаясь про себя. Бедняга Джонс, сейчас Купер возьмется за него как следует и полночи будет мучать всеми этими мазями и лекарствами. Но, по правде, он бы и сам не отказался от такой заботы. Только вот, если он сейчас явится к Саманте с разбитым фейсом, то получит сверху еще оплеух в придачу к нескольким часам нудных нотаций. Как только он оказался на улице, улыбку у него сдуло ледяным ветром — впереди, метрах в двух, маячила хрупкая фигурка в шортиках. Чертова стерва, она ещё здесь. Хотя, так даже лучше. Сейчас он выяснит, что к чему. — Эй, ты! Далеко собралась? — крикнул он ей вслед. Эмили сделала шаг и замерла на месте. Фангс усмехнулся и направился прямиком к ней. Она обернулась, кутаясь в тонкую кофту, и, пока он шёл к ней, переминалась с ноги на ногу от холода. — Чего тебе, придурок? — спросила она, дрожа всем телом, когда Фангс остановился в паре шагов от неё. — Хочу знать, что теперь, — ответил он. — Побежишь сдавать Упырям местоположение Купер? Мы сейчас ослаблены, по одиночке — легкая добыча. Не правда ли? У Эмили зуб на зуб не попадал, но она все же усмехнулась: — Ты дебил или да? В трейлере ты так ни хрена и не понял? Фогарти вскипел, сцепил зубы до скрипа: — Черт возьми, да сколько можно?! Прекрати постоянно меня оскорблять! Как же его раздражала эта неизменная самоуверенность Стоун, этот вызов в ее зеленых глазах, который она бросала ему при каждой встрече. Невольно складывалось впечатление, будто бесить его — любимейшее занятие этой стервы. Потому как другого адекватного оправдания ее постоянным издевкам он найти не мог. — А ты прекрати приравнивать меня к Упырям! — Но ты с ними! — А у меня был выбор? — воскликнула Эмили в бессильной злобе. — Ты не хуже меня знаешь законы этих мест! Поэтому и сам стал Змеем! Она тяжело дышала, глядя ему прямо в глаза. Иногда он был таким идиотом, что руки так и чесались придушить его на месте. Вернее, это «иногда» происходило с завидной регулярностью, во время их каждой встречи. — О, ты только сейчас вспомнила, что я — Змей? — Фангс ядовито усмехнулся. — А когда чуть не пришибла своего братца — забыла, да? — Нет, не забыла! — Тогда нахрена это сделала? Зачем спасла меня? Ему бы просто взять и сказать — «Спасибо», ведь если бы не эта «зараза», как он любил ее называть, то сейчас его бездыханное тело уже остывало бы в местном морге. Но выдавить из себя это слово было невыносимо сложно. Эмили молчала. — Почему ты спасла меня, Стоун? — повторил Фангс. — Ты же ненавидишь Змеев. Всех нас. А я один из них. — Потому что ты был моим другом! Слова вырвались из нее прежде, чем она успела прикусить язык. Фангс застыл в изумлении. Он на мгновение растерялся, позабыв обо всем, что хотел сказать ранее. — Это… это было сто лет назад. — Он отступил от нее на шаг, глядя как на сумасшедшую. — Забудь уже об этом. И никогда больше не вспоминай. Эмили пару секунд смотрела на него пронзительным взглядом, а потом горько усмехнулась и сказала: — В следующий раз я не стану мешать Стоуну. Клянусь. Не стану. Пусть делает с тобой, что хочет. Какого хрена она вообще решила, что ему нужна ее помощь и беспокойство? Он всегда будет видеть в ней лишь врага, подстилку для Упырей, но уж точно не человека, который способен на хорошие поступки. — Как в прошлом году? — убийственным тоном проговорил Фангс. — О да, он тогда делал все, что хотел. Тут ты права. Эмили молчала. А что ей еще оставалось? Не рассказывать же ему истинные мотивы своего дебильного поступка. Хватит с нее того, что проговорилась Купер о своих гребаных неразделенных чувствах к ее дружку-болвану. Да, в прошлом году она совершила огромную глупость, натравив на него психопата Стоуна с его прихвостнями. И причину придумала дурацкую — изнасилование. Весь Саутсайд знал, что Фангсу до девушек нет никакого дела, но братец почему-то ей поверил. Они, кажется, решили тогда, что он би. И да, ей стыдно за этот идиотский поступок. Иногда. Но сейчас она не отказалась бы, чтоб кто-нибудь хорошенько навалял этому неблагодарному ослу. — Ну, чего молчишь? — заговорил Фангс. Ему хотелось пристыдить ее, внушить чувство вины, хоть он и был уверен, что с этой фурией подобные трюки не пройдут. — А чего ты от меня ждешь? — Эмили надменно вскинула брови, вновь став прежней. — Извинений? Может, мне на колени встать? Или в зад тебя расцеловать? Ой, прости, забыла — ты ведь к своему заду подпускаешь только мужиков! И она отчаянно расхохоталась, откинув голову назад. Фангса чуть не разорвало на мелкие кусочки. Он покраснел, едва не пуская огонь через ноздри. Кто бы знал, как глупо он себя чувствовал каждый раз, когда эта мелкая зараза не упускала возможности уколоть его за ориентацию. Унизить так, как эта стерва, не умел никто. Она всегда делала это так изощренно, колко, с садистским наслаждением. — Ты — проклятье всей моей жизни, Стоун, — дрожащим от ненависти голосом проговорил Фангс, подойдя к хохочущей девушке почти вплотную. — За какие грехи ты ко мне прилипла? Почему просто не можешь взять и исчезнуть из моей жизни? Испариться, сгинуть, раствориться в воздухе. Избавить меня от себя. Дать мне дышать. Смех застрял у нее в горле. Она на мгновение замерла, переваривая все то, что услышала. И с каждой секундой чувствовала, как сильнее и мучительнее ныло под ребрами. Но не от смеха. И не от холода. Он хочет, чтобы она исчезла. Хочет больше никогда ее не встречать. Она мешает ему. Мешает всем и каждому. Она никогда не была по-настоящему кому-то нужна. Она лишняя. Лишняя в этой жизни. Один удар рвущегося от боли сердца, и Эмили улыбнулась. Улыбнулась и сказала тихо, так, чтоб слышал её только он один: — Дыши. А потом развернулась и пошла прочь, кутаясь от пронизывающего ветра в бесполезную кофточку. Она шла и шла, шла, казалось, целую вечность, а в ушах все звучали и звучали его последние слова. Она знала — идти некуда, но все равно шла. Главное — идти. Бежать. Скрыться от всего мира, от самой себя, от своей гребаной жизни. От него. Она остановилась только тогда, когда оказалась за территорией Саннисайда. С одной стороны стояло пустое поле, с другой — давно заброшенная библиотека. На минуту стало не по себе. Ветер завывал, поднимая вверх снежную пыль. Луна скрылась за рваной тучей, и Эмили окружила темнота. Ноги обжигало от холода, в легких, казалось, смерзся весь воздух. Она жестоко пожалела, что сбежала из дома в одних шортах и растянутой кофте. Да и легкие кеды совершенно не спасали от холода. Она осмотрелась вокруг, решая, куда ей идти. Надо где-то спрятаться, ведь Упыри не пожалеют ее, если встретят на своем пути. А значит, она будет скрываться от них. А это значит, что больше никогда она не увидит ни своего психопата-брата, ни его гребаного папашу. Они никогда её не найдут. И больше никогда не причинят боль. И Эмили снова рассмеялась. Громко, отчаянно. Она не могла успокоиться, не могла остановить этот внезапный порыв всех скопившихся чувств. В глазах стояли слезы, шрамы на лице ныли, но она все смеялась и смеялась. Вся ее жизнь — одна большая проблема. Одинокая, никому не нужная, шлюха, наркоманка и уродина с кучей недостатков. Да, она именно такая, но черт возьми… теперь она свободна. Свободна!

***

— Так, это не то, — бормотала Бетти. — Не то. Чёрт, да где же они? Она стояла на коленях перед журнальным столиком, на котором лежало все содержимое аптечки, и перебирала пузырьки с пилюлями, выискивая обезболивающее. От простуды. От изжоги. Какие-то витамины. От кашля. Она бормотала тихие ругательства, искоса поглядывая на Джага, который развалился на диване, прикрыв глаза. — Есть! — Ей в руки попался пузырек ибупрофена. — Сейчас, принесу воды. Она быстро сбегала на кухню за водой, дала Джагхеду две таблетки, и пока он пил, стащила с него грязные ботинки. — Они разошлись? — спросил Джагхед, подав ей пустой стакан. Бетти выглянула в окно. Ни Фангса, ни Эмили на улице не было. — Разошлись. — Они как кошка с собакой. Не был бы Фогарти геем, я бы решил, что у них любовь. Он попытался засмеяться, но тут же скривился от боли, которая острой иглой кольнула где-то в районе ребер. — Тише, не говори ничего, — приказала ему Бетти. — Тебе нужен покой. Действуя как можно бережней, она стянула с него грязную косуху и бросила её в кресло. Футболка под ней была заляпана кровью. Рукав надорван по шву. — Так, а теперь ложись. Она бросила подушку к изголовью дивана и помогла Джагхеду лечь. Как только голова коснулась мягкой подушки, веки у него потяжелели. Его клонило в сон, но Бетти снова взялась за обработку побоев, и заснуть не получалось. Он наблюдал за ней сквозь опущенные ресницы. Жидкость, которой обрабатывали его лицо, пенилась и шипела на коже. Ощущения не из приятных. Бетти выглядела сосредоточенной и печальной. А Джагхед выглядел побитым, и проступающие гематомы на его лице пугали ее своими размерами. Ей хотелось вызвать врача, ту же Саманту, которая, наверняка, оказала бы куда более профессиональную помощь, нежели она. Но ведь этот упрямец ни за что не позволит этого сделать. Ясно, как белый день. А потому она выбросила грязный тампон, обильно смочила перекисью новый и снова принялась за дело. Ей не впервой обрабатывать его ссадины и синяки, вспомнить только ту драку с Чаком, которую он устроил в доме Кевина на одной из вечеринок. Да и недавнее происшествие в мэрии с тем же Клейтоном. Но сейчас все куда серьезнее. Оттого ее пальцы дрожали, хоть она и старалась это скрыть. Джагхед поморщился, когда перекись проникла в небольшое рассечение над бровью. Бетти наклонилась к нему и осторожно подула на рану. Она не хотела делать ему еще больнее, но понимала, что без этого никак. — Потерпи, мой хороший, — прошептала она, обмакивая рассечение ваткой. — Скоро все пройдёт. Потерпи. Джагхед не отрывал своего взгляда от ее бледного, худенького лица, на котором темнели синяки не хуже, чем у него самого. Он протянул руку и коснулся её щеки. Бетти на мгновение замерла. Они не говорили о том, что произошло. Все так закрутилось, что они просто не успели уделить друг другу хотя бы несколько минут. Джагхед с угрюмым видом рассматривал ее лицо. Бетти стало не по себе. Ей не хотелось вспоминать произошедшее, и уж тем более об этом говорить. Она боялась, что Джагхед снова полезет к Упырям вершить справедливость. — Все хорошо, Джаг, — проговорила она, но прозвучало это фальшиво. Честно — внутри у нее все шло ходуном от пережитого. Одна встреча с ублюдками из прошлого — и ее паранойя вернулась с новой силой. Она боялась засыпать этой ночью, потому что не хотела видеть их в кошмарах. Сегодня в нее впервые стреляли… Черт возьми, кто бы знал, как это страшно! Когда смотришь на перестрелки в кино, там герои всегда смелые и уверенные в том, что выживут. Без страха бросаются под пули, смело бегут навстречу опасности. А вот в жизни, когда она увидела тот автомат, торчащий из окна автомобиля, когда поняла, что ее ждет… просто не могла сдвинуться с места. Впала в ступор, превратившись в мраморную статую. И если бы не Джагхед, сейчас ее тело напоминало бы решето. — Детка, расскажи, что случилось, — прошептал он. Он видел страх в ее глазах, ощущал напряжение в каждом ее движении, видел, как она скованна, неуверенна, растерянна. Видеть ее такой было невыносимо. Он должен помочь ей осободиться, выпустить наружу то, что так терзает её. Элизабет не позволяла себе заплакать, несмотря на горький ком, застрявший в горле. Она не позволяла жалеть себя, потому что сейчас Тони было гораздо хуже. Ее подруга пострадала ни за что. Бетти отдала бы все, чтоб на больничной койке оказалась она, а не Тони. Так, по крайней мере, ее бы не сжирало чувство вины. И поэтому она не решилась ответить Джагхеду. Молча схватила со столика мазь, выдавила горошину на палец и вернулась к заботе о его побоях. — Беттс… — Он взяд ее за запястье, вынуждая посмотреть на него. — Не держи это в себе. Пожалуйста. Бетти закусила дрожащую губу и отвела увлажнившиеся глаза в сторону. Стала смотреть на пожелтевшие от возраста обои, трещинки на потолке, лишь бы только не выдать то, как ей на самом деле было страшно. — Я думала, что… больше не вернусь, — прошептала она. — Думала, что больше не увижу тебя. Перед мысленным взором встала картинка — она сидит на земле у ног троих подонков и прощается с жизнью. Прощается с Джагхедом. Одинокая слеза предательски скатилась по щеке, но она тут же утерла ее рукавом рубашки и судорожно выдохнула. Джагхед, ничего не говоря, схватил ее за руку и потянул на себя, заключив в объятия. Он зажмурился, прижался щекой к ее виску, оставил поцелуй в волосах. Как же он жалел, что его не оказалось рядом. Уже тысячу раз успел проклясть себя, что отпустил ее одну в тот чертов Нортсайд, в который она, кстати, так и не доехала. Ему не следовало поддаваться ее уговорам, не следовало отпускать и на шаг! И теперь он ни за что не позволит подобному повториться. Если будет нужно — пристегнет наручниками к себе, но, черт возьми, больше никогда не оставит одну. — Я обещал, что тебя больше не тронут, но не сдержал своего слова, — прошептал он с горечью. Он должен был стать для нее каменной стеной. Должен был охранять их хрупкий мирок от всех, кто пытался его сломать. — Ты здесь не при чем, Джаг, — прошептала она в ответ. — Я сама виновата. Не послушала тебя. Не послушала Эмили. Им не стоило больших трудов поймать меня в ловушку. Не решался и подумать о том, чем мог обернуться сегодняшний день. Ему страшно было даже представить, что стало бы с ним, если бы эти уроды завершили начатое. Если бы Бетти не смогла вырваться и сбежать. От этих мыслей по телу прошёл мороз. — Зря мы оставили их в живых, — сказал он с сожалением. — Зря не прикончили. Всех до единого. В глубине души он раскаивался, что помешал Стиву. Тот готов был голыми руками переломать шею каждому, кто повинен в том, что Тони теперь в больнице. Он забрал у Фангса пушку и затолкал дуло в глотку рыжему Упырю, который выпустил по ним целую обойму. И если бы не он, Джагхед, то на одного Упыря стало бы меньше. Он встал на пути Стивена, не позволив тому запачкать руки в крови, хотя сам жаждал справедливой расплаты. Но позволь он другу нажать на курок, на их головы обрушились бы неприятности, которые уже не разгребли бы ни они сами, ни даже ЭфПи. — Не говори так, Джаг, — сказала Бетти, будто услышав его мысли. — Они не стоят ваших жизней. Вашей свободы. — Но эти твари чуть не убили тебя… — Но ведь я жива. Бетти взяла его за руку, но когда их пальцы переплелись, почти сразу же выпустила — сбитые в кровь костяшки требовали заживляющей мази. — Они были очень жестоки? — тихо спросил Джагхед. Бетти смазывала его руки мазью и, не поднимая глаз, ответила: — Это Упыри. Они всегда жестоки. — Но все же? Бетти взяла со столика бинт и принялась забинтовывать пострадавшую руку. — Они много болтали. Пару раз ударили. А потом я сбежала. Вот и все. Большего ему знать не нужно. Больше никто из Змеев не подстрадает из-за нее. Довольно. — Ты точно ничего не скрываешь? — Джагхед нутром чуял, что все сказаное — не более чем, умелый спектакль. Слова Эмили все не шли у него из головы, наталкивая на жуткие мысли. Бетти понимала, к чему он клонит, но меньше всего ей сейчас хотелось чувствовать себя жертвой. За ее плечами уже висело пережитое насилие и миллионы вопросов о нем. Слышать их снова ей не под силу. Она молчала, а потому Джагхед снова заговорил: — Стоун сказала, у них были «планы» на тебя… — Джаг. Пожалуйста, хватит. — Она завязала узелок на повязке и посмотрела на него ясными измученными глазами. — Никто из них меня не тронул. И я хочу, чтоб мы закрыли эту тему раз и навсегда. — Прости, я только хотел убедиться… — Знаю. Просто… Меньше всего на свете мне хочется думать об этом. О том, что это снова могло случиться. Я больше не хочу, Джаг. Я устала. Я хочу двигаться дальше. Оставить это в прошлом и больше никогда не вспоминать. Джонс выслушал это искреннее признание и смягчился. Он не станет идти против ее воли. Никогда. — Я понял тебя, детка. — Он взял ее руку и оставил на ладони нежный поцелуй. — Я понял. Бетти улыбнулась ему и снова взялась за работу. За пару минут разобралась с его лицом, заклеила пластырем кровоточащие рассечения; сняла с него грязную футболку, осмотрела повреждения. На ребрах с обеих сторон — ссадины и синяки. — Боже, Джаг… Тебе нужно в больницу. — Ерунда, Беттс, — пробормотал он, погружаясь в сон. — Я же живучий, как таракан. Она намеревалась затеять спор, но Джагхед уже закрыл глаза, да и какой смысл ругаться с ним, все равно она останется в проигрыше. Не долго думая, намазала повреждения мазью от ушибов, хотя была уверена, что это не особо поможет. Разобрав постель, она разбудила Джагхеда и отвела в спальню. Раздела и уложила в постель, а сама собрала в комнате грязные вещи, его и свои, отнесла их в ванную и сунула в стиральную машинку. Закончив со стиркой, она навела порядок в гостиной, вернув все лекарства с журнального столика, кроме обезболивающего, назад в аптечку. Когда вошла в спальню после душа, Джагхед крепко спал. Его дыхание было глубоким, но не спокойным. Она забралась под одеяло и осторожно, чтоб не разбудить, придвинулась к нему, но притрагиваться не стала. У него все тело — один сплошной синяк, любое прикосновение вызовет боль. Она даже не задумывалась о том, как эта ночь пройдет для нее самой. Волновало лишь его здоровье. Она была уверена — бесследно эта драка точно не пройдет. Джагхед пошевелился, пробормотав что-то во сне. Бетти приподнялась на локте, чуть наклонилась и поцеловала его в лоб. — Доброй ночи, Джагги, — едва слышно прошептала она. И мне тоже, подумала про себя. И хоть страх ещё трепетал внутри неё, она верила, что завтра будет чуточку лучше, чем сегодня. Она жива. Джагхед жив. Они вместе. И это важнее всего на свете.

***

Бетти проснулась от шума воды. Она резко села в кровати, весь сон слетел за считанные секунды. Первой мыслью было — в трейлер кто-то проник. Упыри. Стоун. Сердце готовилось проломить ребра, но когда она увидела, что Джагхеда нет в постели, ей стало чуточку легче. Наверное, встал в туалет. Но лучше все же проверить. Дрожа всем телом, она кое-как нашла под кроватью тапочки и вышла из комнаты. — Джаг? Где ты? В гостиной было темно, а вот из ванной сквозь дверные щели проглядывал свет. Бетти прошла по короткому коридочику и прислушалась к звукам за закрытой дверью. С минуту послушав тишину, она тихонько постучалась: — Джаг, у тебя все хорошо? Из-за двери снова донесся шум включенной воды вперемешку с хриплым мычанием Джонса. У Бетти сердце ушло в пятки. Забыв обо всем на свете, она влетела в ванную и застала там не самую приятную картину. Джонс сидел на полу, на корточках, в своих спортивных штанах, склонившись над унитазом. Его тошнило. — О боже, Джагги! Бетти подбежала к нему и опустилась на колени, чтоб видеть его. После очередного рвотного приступа, он поднял голову, и она поняла, что дело плохо. Лицо у него побледнело, под глазами залегли фиолетовые круги, на лбу блестели капельки пота. — Беттс, лучше выйди, — кое-как прохрипел он, и снова склонился над унитазом. Ему ни капельки не прельщало, что она видит его в таком состоянии. Ему станет гораздо легче, если она сейчас встанет и уйдет в спальню, а не останется рядом со своим блюющим бойфрендом, которому Упыри, по всей вероятности, все-таки отбили какой-то жизненно важный орган. — Никуда я не пойду! — заупрямилась Бетти, поглаживая его по спине. — Тебе нужна помощь. — Поверь, мне очень поможет, если ты не будешь наблюдать за тем, как я заблевываю наш унитаз, — с фальшивой усмешкой проговорил он, вытирая слезящиеся глаза. Его поочередно то колотил озноб, то бросало в жар, левый бок, лопатка и плечо ныли нестерпимой болью. — Да что здесь такого? — не отступала упрямая Бетти. — Ты, между прочим, за мной не раз наблюдал, и ничего. — Она дотянулась до полотенца, висящего на крючке. — Помнишь, как меня вырвало на твои кеды? — Конечно, разве такое можно забыть. Ты была бесподобна. Он выдавил блеклую улыбку, а потом его снова стало тошнить. Бетти смочила полотенце холодной водой. Когда Джагхеда перестало рвать, и он присел на корточки, прижав колени к груди — казалось, так его тошнит меньше, она тоже присела перед ним на корточки и коснулась его лба мокрым полотенцем. Джагхед с облегчением выдохнул, ощущая, как прохладная ткань касается его горящего лица. Стало немного легче, вот только тошнота снова возобновилась и боль в боку становилась еще мучительнее. — Боже, да ты весь горишь… Она протянула руку, осторожно, едва касаясь, отвела до лба и пригладила чёрные кудряшки, открыв доступ к рассечению у виска. Ещё осторожней промокнула ссадину полотенцем, собрав мельчайшие капельки крови, выступившие на коже. — Все нормально, детка. Правда. Ему хотелось уверить ее, что ничего страшного с ним не случилось, но, если честно, он и сам слабо верил, что драка с Упырями пройдет без последствий. Он старался придать себе бодрый вид, вот только тело совершенно не слушалось. К горлу подступил ком, и он снова склонился над унитазом, чертыхнувшись себе под нос. — Джаг, ты уверен, что тебе не отбили селезенку? — с опаской проговорила Бетти. — Кажется, у тебя все симптомы… — Я уверен, что если сейчас же не выпью обезболивающее, то сдохну от болевого шока, — ответил Джагхед, когда тошнота наконец прекратилась. — Да, конечно. Я сейчас. Бетти пулей сбегала за водой и таблетками, а заодно прихватила с собой телефон Джагхеда. Она дала ему две пилюли и придерживала стакан, пока он пил. — Тебе нужно в больницу, Джаг. Я серьезно. — Я в порядке, Беттс. Поверь. Он попытался встать на ноги, но боль в боку буквально ослепила его, и он едва не свалился на пол. И если бы не ловкость Бетти, то к отбитой селезенке прибавилось бы сотрясение. Бетти усадила его на бортик ванной и сама села рядом, придерживая его со спины, чтоб он, не дай бог, не свалился назад. Она прикинула — если то количество обезболивающего, которое он выпил несколькими часами ранее, ему не помогло, то без медицинского вмешательства им уже точно не обойтись. — Я звоню Саманте, — сказала она тоном, не терпящим возражений. — И не спорь со мной, или хуже будет. Джагхед промолчал. Бетти достала из кармана рубашки телефон и в два счета нашла номер Саманты. Трубку взяли практически сразу. — Привет, сладкий. Соскучился? — послышался веселый голос Фогарти. Бетти стало не по себе, но выяснять что за дерьмо только что случилось, она не стала. Тем более, перед Джахедом, который едва оставался в сознании. — Это Бетти, — ответила она, сразу же услышав в трубке неловкий вздох. — О, Бетти. Привет. Я думала, это… — Нам нужна твоя помощь, — перебила её Бетти. — Это срочно. — Что стряслось? Что-то с Джагхедом? Или с кем-то из ребят? — голос Сэм моментально стал серьезным. — С Джагом беда. Боюсь, это что-то серьезное. В трубке послышалось тяжелое дыхание. У Саманты и без того забот хватало, но отказать она не могла. — Вези его ко мне. Я на дежурстве. — Хорошо. Скоро будем. Бетти бросила телефон на стиральную машину и взглянула на Джагхеда, который скривился от недовольства, словно маленький ребенок. Она положила ладонь на его щеку, заставив посмотреть на нее. — Сейчас нам нужно умыться, — ласково сказала она, а после осторожно подвела его к раковине. Холодная вода на какое-то время облегчила его страдания, но боль, тошнота и ломота во всем теле все равно вернулись. Бетти не стала тянуть время и, как только вывела Джагхеда из ванной, начала сборы в больницу. Оделась сама, а после помогла одеться и ему. — Давай-ка, хватайся за меня крепче. Она закинула его руку себе на плечо и повела к выходу. — Я могу сам, детка. Джонс вновь заупрямился, отказываясь чувствовать себя недееспособным. После короткой перепалки они все же вышли из трейлера и добрели до форда. В салоне стоял собачий холод и гуляли сквозняки. Бетти пристегнула Джагхеда ремнем безопастности (ее ремень оторвался еще днем), и подумала, что в ближайшие дни нужно будет позаботиться о новых стеклах на окна. И не только о них. Нужно выровнять крыло и почистить салон от засохшей крови, чтоб бедолага форд не напоминал тачку из гангстерского боевика. Хотя… события сегодняшнего дня иначе как зубодробительным боевиком и не назовешь. — Надеюсь, что не заблюю твою машину, — усмехнулся Джагхед, уронив голову на подголовник сиденья. — Я тоже, любимый. Но если прижмет, можешь заблевать её от крыши до колёс. Бетти завела мотор, но на полминуты забуксовала в снежном сугробе. Казалось, она совершенно не обратила внимание на то, какое слово только что произнесла. Форд наконец тронулся с места. Бетти зорко смотрела на дорогу, чтоб не вскочить в какую-нибудь яму, ведь Джонсу и без тряски было дерьмово. А ему, как ни странно, стало легче. Он просто-напросто забыл и про тошноту, и про боль в ребрах, и про головокружение. Единственное, что его волновало — слова Бетти. Точнее, одно слово. Он никак не мог сообразить, она сказала это наяву или это всего лишь галлюцинации из-за пропущенных ударов в голову. Бетти на секунду оторвалась от дороги и посмотрела на него. Задумчивое выражение лица Джонса заставило её разволноваться. — Ты в порядке? — Хм?.. — Тебе плохо? — О, нет. Я в норме. — Уверен? — Да. Я справлюсь. Бетти кивнула и снова сосредоточилась на дороге, чтоб не пропустить нужный поворот. Больница Саутсайда находилась не так уж и далеко от их трейлерного парка, что было только на руку. Вот они проехали Саутсайд Хай, в которой в последнее время появлялись не так уж и часто; дальше — замороженную стройку парка аттракционов, проект которого был разработан еще лет тридцать назад. Сейчас там тусуются малолетки, которых еще не пускают в местные бары. И вот, вдалеке замаячило серое здание госпиталя, построенного еще в годы Второй мировой. Форд заехал на пустую парковку, и Бетти тронула Джагхеда за плечо. — Мы на месте. Он взглянул в окно, обвел здание мутным взглядом и недовольно скривился от того, что ему все-таки придется показаться врачу. — Может, вернемся домой? — не теряя последней надежды, промямлил он, пока Бетти вытаскивала его из салона, прилагая все усилия. Что ни говори, но для ее сорока пяти килограммов костей его мускулистое тело оказалось не такой уж легкой ношей. — Нет, милый. Мы идем в больницу. И ты уже ничего не изменишь. Она коротко улыбнулась ему и повела к дверям госпиталя. Джагхед сопротивлялся, но Бетти не обращала внимания на его слабые попытки. Они зашли в невзрачный холл единственной клиники в Саутсайде. В нос сразу ударил запах дезинфицирующих средств — уборщик в серой форме мыл пол возле сестринского поста. На улице стояла глубокая ночь, наверное, поэтому людей было немного. На старых черных диванчиках сидели две женщины. Одна из них тихо плакала, а вторая гладила ее по спине и что-то шептала. Бетти обвела безликий холл глазами, невольно сравнив его с холлом суперсовременного Ривердэйл-Дженерал, который всем своим видом кричал, что с финансированием у больницы все в полном порядке. Бетти довела Джагхеда до свободного диванчика, усадила и быстро набрала номер Саманты. — Мы в холле, — сказала она, как только услышала щелчок на другом конце провода. — Спускаюсь, — коротко ответила Саманта. Убрав телефон в карман куртки, Бетти ободряюще улыбнулась Джагхеду: — Сейчас тебе помогут. Потерпи ещё чуть-чуть. Джагхед тоже попытался улыбнуться бескровными губами, но его, видимо, снова затошнило, и он согнулся, обхватив себя за живот. Она уже дернулась к нему, чтоб сесть рядом, но тут к сестринскому посту подошла доктор Фогарти. Она о чем-то заговорила со старшей сестрой, бросая короткие взгляды в их сторону. Бетти затаила дыхание. Она прекрасно знала, что у Джонса, как и у Тони просрочена страховка, и уже чёрт знает как давно, и любое обращение в клинику довольно проблематично. Нет страховки — лучше не болеть. Нет, тебя обязательно примут, если ты истекаешь кровью от пулевого ранения, как вышло с Тони, но если на твоём лице синяки и ты держишься за ребра, то за лечение придется платить. И Бетти надеялась, что счёт им выкатят не сразу, ведь в карманах сейчас было пусто. Но вот Фогарти закончила разговор с сестрой и быстрым шагом направилась к ним. От волнения у Бетти вспотели ладошки. Только бы приняли! — Идти сможет? — без долгого вступления спросила она, глядя на скорчившегося Джонса. — Смогу, — раздался его глухой голос. — Тогда за мной. Когда они миновали сестринский пост и зашагали (шагала Сэм, а Бетти тащилась позади с Джагхедом наперевес, но надо отдать ему должное — он старался из-за всех сил не наваливаться на свою девушку) по длинному белому коридору, Сэм вызвалась помочь покрасневшей от напряжения Купер. — Давай вместе, а то надорвешься, — сказала она и закинула левую руку Джонса себе на плечо. Он поморщился от боли. В компании доктора Бетти стало гораздо легче. И пока они вели пациента по коридору, она спросила: — Сколько с нас возьмут? Примерно. — Смотря, что с ним, — ответила Сэм. — Если обследование затянется, то счёт придёт приличный. Бетти подумала, что завтра с утра ей нужно срочно наведаться в банк. Конечно, большая часть средств пойдёт на лечение Тони, но и Джагхеду она что-то оставит. В эту минуту она была благодарна родителям. Если бы не они, неизвестно откуда бы она достала деньги, чтоб покрыть все расходы. — Ну ты и кабан! — с хмурой усмешкой сказала Саманта, когда они наконец ввалились в ее скромный кабинет и усадили пациента на кушетку. — Прошло то время, когда вы с Фангсом дышали мне в пуп. Джагхед тихо хмыкнул, а Сэм поспешила натянуть медицинские перчатки, чтоб провести осмотр. Сначала, из-за разбитого в кровь лица, она решила, что у него, возможно, сотрясение мозга. Она присела рядом и взяла его за подбородок, поворачивая к себе, чтоб получше осмотреть повреждения. — Прошу, только не говори, что мой братец ползает где-то в таком же состоянии, — не отвлекаясь от дела, обратилась она к Бетти, которая стояла у стены и наблюдала за ними. Бетти обменялась взглядом с Джагхедом, а потом проговорила как можно увереннее, чтоб не нервировать и без того напряженного доктора: — Он сейчас у Свит Пи. И выглядит гораздо лучше. Саманта, кажется, немного успокоилась. Она закончила осмотр лица и спросила у Джонса: — Сознание терял? — Нет, — ответил он. — Как с памятью? Провалы есть? — Нет. — Головокружение? — Немного. — Рвота? — Да, его рвало, — закивала Бетти. — Однократно? — Нет. Много раз. — Так, понятно. Но лучше проверить. Саманта встала с кушетки и, чуть нагнувшись, выставила указательный палец перед лицом Джагхеда. — Следи за пальцем. Она повела им сначала вправо, потом влево, следя при этом за движением глаз пациента. — Больно? — Нет. — А вот так? — Она увела палец в крайний левый угол, и Джагхед без труда проследил за этим движением. — Нет. Саманта разогнулась и объявила: — Сотрясения нет. Что ещё беспокоит? — У него боль в левом боку и ссадины на ребрах, — сказала Бетти. — Мне кажется, ему отбили селезенку. Или сломали ребро. — Давай посмотрим. Сэм без церемоний задрала Джагхеду футболку и уложила на кушетку. Ссадины и правда имелись. Она прощупала все ребра (все оказались целы) и пропальпировала живот, попутно расспрашивая о симптомах. Похоже, Купер права, и дело в селезенке — при пальпации обнаружилось вздутие, но чтоб подтвердить диагноз, было необходимо провести исследование. — Надо делать УЗИ, — объявила она после осмотра. — Лучше бы, конечно, КТ, но у нас аппарат накрылся. — Ты ведь сделаешь, что нужно? — с мольбой проговорила Бетти. — Разумеется. Спустя двадцать минут (Саманта собирала анамнез, измеряла давление, температуру) Джагхед уже лежал по пояс голый в кабинете ультразвукового исследования. Бетти сидела на табурете рядом с белой кушеткой и держала его за руку. Саманта внесла данные пациента в базу, ловко повернулась в скрипучем кресле и приступила к процедуре. — Повернись на правый бок, — попросила она Джагхеда. Тот с трудом, но выполнил её просьбу. — Да, вот так. Она нанесла на левую часть живота гель, улучшающий проводимость, и около пятнадцати минут водила сканером под ребрами, давая Джонсу указания сделать глубокий вдох, или напротив — задержать дыхание. Бетти смотрела на экран монитора, но абсолютным счётом ничего там не могла разобрать. Кажется, там было что-то похожее на бобовое зернышко, а может — полумесяц. Саманта говорила что-то про «неровный контур», «неравномерную эхогенность», звучало слово «гематома». Чем дольше Бетти её слушала, тем сильнее становилась дрожь в теле. Похоже, она была права и ублюдки из Упырей причинили Джагхеду вред куда больший, чем они предполагали. Наконец Саманта закончила с УЗИ и повернулась к бледной, как мел Бетти. — Селезенка повреждена, — сказала она, снимая с рук перчатки. — Субкапсулярная гематома. Обширная, почти 2 дюйма. Свободной жидкости в брюшной полости нет, но гематома — это бомба замедленного действия. Может рвануть в любой момент. — О боже. — Бетти прижала ладони к губам. — Но это… Это ведь лечится? — Консервативно? — Саманта выбросила перчатки в мусорку. — С таким размером гематомы? Нет. Только оперативное вмешательство. Джагхед застонал и кое-как перевернулся на спину. — Нет, — страдальческим голосом произнёс он. — Никакой операции. — Ты кажется не понял. Без операции гематома будет расти. Через какое-то время она разорвется. Начнётся внутрибрюшное кровотечение. И если в этот момент рядом не окажется операционного стола и бригады хирургов, случится гемморагический шок. Надеюсь, мне не нужно объяснять, что это опасно для жизни? — Как страшно, — пробормотал он. — Сейчас обделаюсь. — Джаг, прекрати. — Бетти едва сдерживала слёзы. — Тебе нужна операция, и мы её сделаем. — Она посмотрела на Саманту. — Как это будет? — Быстро. Практически без разрезов. Лапараскопическая спленэктомия — малоинвазивный метод. Три прокола в брюшной полости, час под наркозом. Проведешь под наблюдением три дня, через месяц снова сможешь бить морды. Но я бы не советовала. — То есть, мне… мне удалят селезёнку? — Удалят. Я бы сказала, что мне жаль, но не стану. — Обойдусь, — сквозь зубы произнёс Джагхед. Саманта усмехнулась. — Я будто Фангса слышу. Такой же обиженный маленький мальчик. А чья это вина, Джаг? — Она смотрела на него пронзительным взглядом своих черных глаз. — Ты наверное страшно удивишься, но в том, что происходит виноват — о, ужас! — ты сам! Ты, Фангс, Стивен… Вы же просто… Вы и дня не можете прожить, чтоб не найти неприятностей на свою задницу. А потом вдруг удивляетесь, почему жизнь так несправделива к вам. — Детка, пожалуйста, отвези меня домой, — негромко сказал Джагхед, посмотрев на притихшую Бетти. Ему уже надоело слушать нотации Фогарти, которой, по всей видимости, нравилось издеваться над ним. Бетти покачала головой. — Тебе нужна помощь, Джаг. Ты останешься здесь. — Я не могу валяться в больнице, Беттс. У нас нет на это денег. Мы для Тони не можем собрать… — Тони? — Саманта вскинула брови. — А что с ней? — Долгая история, — ответила Бетти. — Что дальше? С Джагом, я имею в виду. Озадаченная Саманта пару секунд смотрела на невидимую точку за ее плечом, а потом будто очнулась от забытья и поднялась из кресла. — Ему нужно в Ривердэйл-Дженерал, — сказала она, жестом призывая Джонса заткнуться — он уже открыл рот, чтоб возразить. — Наше оборудование не позволяет провести точную диагностику, а в его случае это острая необходимость. Джагхед, хоть и страдал от невыносимой боли, всем своим видом дал понять, как сильно ему не нравится эта идея. — Не волнуйся, мы сможем оплатить лечение, — ласково проговорила Бетти, взяв его за руку. — Все будет хорошо. Ты поправишься. Она поднесла его руку к губам и оставила на ней нежный поцелуй. Пусть она не особо доверяла Саманте, как человеку, но в ее профессионализме, как врача — была уверена. — Я заполню бумаги, а потом вас отвезут, — сказала Саманта. Бетти согласно кивнула. Джагхед поморщился. — Могу я остаться здесь? — проговорил он едва слышно. — Хотя бы на часок. Саманта с Бетти озадаченно переглянулись. — Это возможно? Саманта покачала головой. — Это плохая идея. Гематома может разорваться в любую минуту. — Сэм, прошу. Вколи мне что-нибудь, я полежу здесь немного, а потом… Потом делайте, что хотите. — Джаг, — неуверенно начала Бетти, но он прервал её: — Беттс, пожалуйста. Иначе я не доеду до Нордсайда. Бетти испуганными глазами взглянула на Саманту. Та колебалась. — Не бойся, док, — Джагхед попытался улыбнуться бескровными губами. — Я не умру в твою смену. Обещаю.

***

Саманта вышла из палаты, смежной с ее кабинетом, и тихо закрыла за собой дверь, пытаясь не потревожить своего сегодняшнего пациента. — Уснул, — сказала она, войдя в свой кабинет. — Зайду к нему через час. Бетти сидела на кушетке, закутавшись в свою толстовку. Саманта прошла к своему столу, заваленному папками с анамнезами и историями болезни, и устало рухнула в старое стул-кресло, какие обычно ставят во врачебных кабинетах. Бетти молча наблюдала за тем, как она достала из кармана мобильный телефон, быстро набрала чей-то номер и, приложив трубку к уху, ждала когда ей ответят. Но вызываемый абонент попросил оставить сообщение. Сэм бросила телефон на стол и откинулась на спинку кресла. — Надеюсь, с ним все в порядке, — тихо произнесла она, вращаясь в кресле по полукругу. Бетти поняла, что речь о Фангсе. — Он сказал, что с ним все хорошо. Они с Эмили притащили Джагхеда домой. Сэм перестала вращаться и с удивлением посмотрела на нее, не поверив в то, что сейчас услышала. — С Эмили? — переспросила она. — Стоун? Ты ничего не путаешь? — Нет, не путаю, — ответила Бетти. — Я сама удивилась. Не ожидала увидеть их вместе. В то, что эти двое смогли находиться поблизости и не поубивать друг друга по дороге к их с Джонсом трейлеру, казалось чем-то поистине невероятным. — Не знала, что они подружились, — хмыкнула Сэм и потянулась к большой термокружке с чёрным кофе. — Поверь, они не подружились, — поправила ее Элизабет. — Когда люди дружат, они не называют друга друга «стервами» и «кретинами» ежеминутно. Она усмехнулась про себя, вспоминая их жаркую перепалку. Эти двое точно химические реагенты, взаимодействие которых вызывало взрывную реакцию. — В это мне уже поверить гораздо проще, — сказала Сэм, скривив губы в полуулыбке. — А вот в то, что с Фангсом все в порядке, мне не верится… — Почему? Сэм сделала глоток кофе и сжала кружку в ладонях, хоть кофе уже давным-давно остыл. — Он никогда не признается, что ему хреново. Всегда держит все в себе, — сказала она, а спустя пару секунд добавила с усмешкой: — Это семейное. На минуту в кабинете воцарилась тишина. Бетти не знала, как вести себя в обществе этого человека, а потому молчала. Саманта же допила остатки кофе и с удобством расположилась в кресле, закинув ноги на стол. Наконец она заговорила: — Так что там с Тони? Я на дежурстве со вчерашней ночи. Не знаю, что творится на улице. — Её подстрелили, — тихо проговорила Бетти, опустив глаза на свои руки. — Упыри снова объявились. — Что?! — Саманта сбросила ноги со стола и выпрямилась в кресле. — Ты серьёзно? Бетти лишь молча кивнула, подтверждая свои слова. — Вот дерьмо! — Сэм выглядела напуганной. — Как она? Куда её ранили? — В бедро. Задета артерия и кость раздроблена. Сейчас она в реанимации, но врач сказал, что с ней все будет в порядке. — Пиздец, — выругалась Сэм, не найдя других слов, чтоб описать ситуацию. — Гребаные Упыри. И какого хрена они от нас не отстанут?! Она вся дрожала от ярости и страха, ведь на месте Топаз мог оказаться ее братишка. Случись это, она собственноручно перестреляла бы каждого Упыря в Саутсайде. — Это тоже их рук дело? — спросила она, указывая Бетти на лицо. Она снова кивнула. Откровенничать с Фогарти ей не особо хотелось, и она надеялась, что на этом от неё отстанут. — А Стив? — с тревогой спросила Сэм. — С ним все в порядке? — Да. Он сейчас, наверное, у Тони. — Значит, Джонсу досталось больше всех, — вздохнула она, снова откидываясь на спинку кресла. — Бедняга. Бетти промолчала, и между ними снова повисла неловкая пауза. Саманта думала о своём, устремив задумчивый взгляд куда-то в стену. Наверное, сейчас все её мысли окружили вокруг Фангса. Бетти украдкой поглядывала на нее и перебирала в голове все, что знала об этой девушке. И, как оказалось, знала она только то, что Саманта жила под одной крышей с Фангсом и нередко спасала Саутсайдских Змеев в этой больнице. Вот и все. Бетти пригляделась к ней внимательней. Саманта выглядела сонной, что неудивительно с ее-то работой. Кудрявые чёрные волосы собраны в небрежный пучок, на лице минимум косметики, только длинные чёрные стрелки и тушь на густых ресницах. Под расстегнутым белым халатом виднелась обычная серая майка и синие джинсы. На правом запястье она заметила небольшую татуировку, которую почему-то никогда не обращала внимания. Это была обычная тонкая линия, браслетом окружившая руку. Интересно, что она значит? И наконец, на шее у нее блестела серебряная цепочка, только вместо подвески там висело кольцо. Простое, без каких-либо камней или гравировок. Похоже на обручальное. — Куда это ты смотришь? — внезапно послышался настороженный голос Фогарти, которая почти что поймала ее с поличным. Бетти густо покраснела, мысленно окрестив себя последней дурой. Надо же было так бесстыдно пялиться? — Кольцо… — Она сухо сглотнула, прочистив горло. — Мне кажется, я его раньше никогда не замечала. Саманта опустила глаза вниз и коснулась цепочки, покрутив в пальцах перстень, висящий на ней. — Муж подарил мне его, — тихо ответила она, в ту же секунду отправив Бетти в немой ступор. — У тебя есть муж? От изумления у нее даже рот приоткрылся. Ей казалось, это какая-то глупая шутка. — Был. Я вдова. Элизабет растерялась и не знала, что сказать. Да и стоило ли вообще что-то говорить? Выразить свои соболезнования? Только вот на собственном опыте знала, что чужая жалость и сочувствие никак не помогают в твоей беде. А Саманта потеряла любимого человека. Возможно, будет лучше просто промолчать и оставить этот разговор позади? — Прости… — все же проговорила она. — Я не знала. — И откуда бы тебе знать, — резковато отвечала ей Сэм. — Ты здесь без году неделя. А он погиб четыре года назад. Она как-то странно усмехнулась и снова погрузилась в молчание. Бетти поежилась. Она всегда чувствовала себя неловко рядом с этой девушкой, но сейчас уровень напряжения достиг своего пика. От внимания Саманты это, естественно, не укрылось. Она и сама понимала, что иногда бывает слишком резкой или неприятной для окружающих. Но, уж поверьте, говорила она все это не со зла. И ей совсем не хотелось, чтобы Купер считала ее стервой. Она повернулась в кресле и взяла в руки фотографию в рамке, что стояла в углу, скрытая за кипой рабочих бумаг. В несвойственной ей манере улыбнулась, глядя на снимок, и провела пальцами по стеклу. Она смотрела на старый снимок и сквозь толщу непробиваемого льда почувствовала, как потеплело в груди. — Вот. — Она повернула фотографию к собеседнице, тоже разрешая взглянуть. — Его звали Томми. На снимке был запечатлен молодой человек. Высокий, смуглый, красивый. В форме сержанта и с оружием в руках. На голове красовался бордовый берет. Парень широко улыбался и щурился от солнца, позируя перед камерой. И Бетти с удивлением узнавала в его чертах другого человека. Он так сильно напоминал ей Свит Пи. Они были похожи, как две капли воды. — Это… брат Харрисона? — нерешительно спросила она, взглянув на Сэм. Она боялась, что могла обознаться, но одно лишь выражение глаз напротив подтвердило её догадки. — Похожи, верно? — Саманта улыбнулась и снова повернула фотографию к себе. — Мы познакомились еще детьми. Встречались шесть лет. Еще со средней школы. Воспоминания нахлынули на неё и унесли в то время, когда она еще умела радоваться жизни. Она была своенравной шестнадцатилетней девчонкой с бунтарским духом и заразительным смехом. А он напротив — спокойным и рассудительным, старше своих реальных лет. Один только Бог знает, как два абсолютно разных человека смогли влюбиться друг в друга. Но с тех пор, как это произошло, Саманта уже и не помнила свою прежнюю жизнь. — Он был замечательным. Добрым, заботливым, с обостренным чувством справедливости. Всегда защищал тех, кто был слабее. Иногда даже от меня. — С ее губ слетел короткий смешок. — Никогда не сидел без дела, знаешь. Всегда был чем-то занят. Не жалел себя ради других. И хотел воспитать младших братьев такими же. И я думаю, у него получилось. Она проглотила комок в горле, пытаясь держать себя в руках. Бетти задумалась над ее словами. А ведь она права. Ему удалось вырастить братьев хорошими людьми. Стивен был именно таким, каким хотел видеть его Томми. Несмотря на то, как жила их семья, и чем занимался их отец, эти парни не стали ввязываться в криминал и продолжать его грязное дело. Они отреклись от подобной жизни и делали все, чтобы увидеть лучшее будущее. А это, поверьте, встречается редко. — Он был самым лучшим, — прошептала Саманта, глядя на фотографию. — Мне так его не хватает. Каждый день. Все четыре года. Несколько минут она молча смотрела на снимок, а когда подняла взгляд, Бетти увидела в её глазах слёзы. — Мы так и не успели пожениться, — сказала она с сожалением. — Официально, в смысле. Но даже так, он все равно мой муж. — Мне очень жаль, — сказала Бетти, хоть и не собиралась навязывать своё сочувствие. — Мне тоже. Я мечтала надеть белое платье. Саманта вздохнула и вернула фотографию на стол. Внутри предательски дрожало, и она боялась, что ещё чуть-чуть — и разрыдается на глазах у Бетти. Обычно она себя так не вела, предпочитая, как и Фангс, держать свои эмоции и память о прошлом под семью замками, но сейчас почему-то взяла и открыла душу чужому, казалось бы, человеку. Возможно, она чувствовала, что у них с Купер есть что-то общее. — А знаешь, — проговорила она, устремив на Элизабет задумчивый взгляд, — Джагхед напоминает мне Томми. Бетти встретила её слова молчанием. В голове у нее не возникло ни одной идеи, как реагировать на эту фразу. Здравый смысл подсказывал, что сейчас не самое подходящее время для выяснения отношений, ведь Саманта поведала ей такой важный эпизод своей жизни, но вот слепая ревность, наплевав на все доводы рассудка, выползла из темного угла и подтолкнула к… — И поэтому ты так разговариваешь с ним? Саманта с недоумением уставилась на неё. — И как именно я разговариваю с ним? — Так, словно у вас с ним что-то было! — выпалила Бетти на одном дыхании. И сразу же об этом пожалела. Саманта даже замерла на мгновение с крайне изумленным выражением лица. Казалось, ее огрели по голове чем-то тяжелым. Бетти сверлила её пронзительным взглядом, неловкая пауза затягивалась, а потом… Саманта расхохоталась, запрокинув голову вверх. Бетти даже вздрогнула от столь резкой перемены ее настроения. Она по-прежнему буравила ее тяжелым взглядом, ожидая, как стихнет истерический смех. Наконец Сэм кое-как успокоилась. — Боже, ну ты и ляпнула, — пробормотала она, утирая ладонью слезящиеся от смеха глаза. — Так вот почему ты все время пялилась на меня, как на врага народа. Думала, я спала с твоим парнем? — Я слышала ваш разговор в баре, — с холодком в голосе сказала Бетти. — Ты говорила о ночи, которую вы провели вместе. Сэм снова рассмеялась коротким смешком. — Боже, это так глупо. Даже не знаю, как объяснить. — А ты постарайся. — А почему ты не спросила об этом у Джонса? Не думаю, что он стал бы скрывать от тебя эту историю. — Момента подходящего не было. — О, понятно. — Саманта с пониманием покачала головой. — Ладно, давай, я объясню, в чем тут дело. — Она поудобней устроилась в кресле и начала: — Однажды твой Джагги и мой братец, чёрт знает зачем, напились до синих соплей. Джагхед тогда часто ночевал у нас, у них с ЭфПи не ладилось. В ту ночь он, видимо, перепутал мою комнату со спальней Фангса. Заполз ко мне в кровать и отрубился. Я сама спала, как убитая. Просыпаюсь утром — и вижу его храпящую физиономию на своей подушке. Ну я и решила немного пошутить… — Ее губы растянулись в виноватой усмешке, но ей явно было не жаль. — Он еще неделю верил, что у нас с ним что-то было. Память ему отшибло напрочь, он же был в сопли пьян. Видела бы ты его, когда я сказала, что это была всего лишь шутка. Жаль, что не додумалась сделать фотографию. Рожа у него была идиотская… Бетти все это время смотрела сидела с каменным лицом и усердно пыталась переварить все услышанное. — То есть, это все… просто шутка? Саманта фыркнула, закатив глаза: — Джонсу тогда было семнадцать. Думаешь, я стала бы спать с малолеткой? — Но ты говорила, что Фангс будет в бешенстве, если узнает об этом… — напомнила ей Бетти. — И я не врала, — сказала она, запутав бедную Элизабет еще больше. — Мой братец иногда ведет себя, как идиот. Он начистил бы рожу Джонсу просто за то, что тот лег со мной в одну постель. У него случаются приступы гиперопеки. И довольно часто. Но это так, на будущее. Бетти покраснела от корней волос до кончиков пят. В эту секунду ей страстно захотелось провалиться сквозь пол вместе с кушеткой. — Господи, какая же я идиотка… Сэм только пожала плечами: — Бывает. Она не стала мусолить прокол Купер по полной программе, чтоб не вгонять ее в краску еще сильнее. В конце концов, она сама знает, каково это — быть влюбленной дурехой. — Прости, — пролепетала Бетти, обращаясь, по всей видимости, к своим коленями. — Мне стыдно. Очень. — Да брось, — усмехнулась Саманта. — Просто запомни раз и навсегда — у меня с Джонсом никогда и ничего не было. Я знаю его с рождения. Меня не возбуждают парни, которые смотрели с моим братом мультики по выходным. И вообще, мужчины меня больше не интересуют. Бетти оторвалась от созерцания своих коленей и посмотрела на Саманту. Глаза у неё снова погрустнели, лицо стало строгим и серьезным. — Когда я говорила, что Джаг напоминает мне Томми, я имела в виду не внешность, — проговорила она. — Томми любил меня так же сильно, как тебя любит Джаг. Он тоже не замечал никого вокруг. Я была для него единственной. Сказав так, она вздохнула, больше всего на свете желая вернуть время, когда ее любимый человек находился рядом. Бетти снова покраснела. Ей все еще было сложно поверить, что Джонс действительно ее любил. Ведь казалось, что это априори невозможно, чтобы кто-то обратил свое внимание на такую, как она. Но, как показали последние месяцы — она напрочь лишена дара предугадывать собственную судьбу. И, оказывается, иногда события выбирали нас сами. Как и некоторые люди по итогу представали перед нами в ином свете, совсем не такими, какими казались на первый взгляд. — Да, я была единственной для него, — повторила Саманта, ни к кому не обращаясь. — А он был и останется единственным для меня. И она говорила чистую правду. Томми был единственной радостью в ее жизни, всегда заставлял её улыбаться. Она ведь не всегда была такой… холодной, бесчувственной, грубой. Несмотря на то, что судьба никогда не баловала ее приятными сюрпризами. Они с братом — дети нелегалки из Мексики и человека, на котором висело клеймо убийцы. Отец был Змеем, одним из тех, кто отстаивал принципы банды до последнего. И за это он поплатился собственной жизнью. Погиб в одной из перестрелок, утащив за собой жизнь еще одного человека. Того, кто звался его врагом. Именно поэтому Фангс так сильно ненавидел Упырей. Поэтому не позволял помогать Эмили, которая нуждалась в помощи. Все-таки ему тогда было десять. И смерть отца стала для него тяжелым испытанием. Вот только он не смел никому об этом рассказывать. Проживал все в себе и делал вид, что справился. Как и она сама. Делала вид, что разговор о Томми не вспарывает незажившую до конца рану. — Мы мечтали о свадьбе, — продолжала Саманта, даже не задумываясь, слушает ли её кто-то или нет. — Еще с выпускного класса. Он хотел, чтоб все было по высшему уровню. Говорил, что я достойна самого лучшего. И подписал контракт. В армии ведь хорошо платят… — Ее голос стал тише, послышалось дрожание. — В первый раз их роту забросили в Ирак, но там все обошлось. А во второй — в Афганистан. Я не хотела отпускать его туда. Война там продолжалась, хоть правительство и начало вывод наших войск. Я умоляла его отказаться, найти другую работу. Но он все равно поехал. И когда уезжал… пообещал, что это будет его последняя поездка. Сказал, что вернется и всегда будет рядом со мной. И с нашим ребенком. Так и случилось. Эта поездка стала последней… Она замолчала. Бетти смотрела на нее не мигая. — Господи… — выдохнула она. — Ты… — Да. Узнала за несколько дней до его отъезда. Срок был совсем маленький, но Томми запретил мне думать об аборте. Сказал, что справимся. Верил, что мы станем хорошими родителями. Она все еще помнила их последний разговор… Они стояли на автобусной станции. Его рейс должен был отправиться через пять минут. Она плакала, уткнувшись в его грудь, обнимала так, словно чувствовала, что делает это в последний раз. Умоляла его остаться, говорила, что ей страшно. А он успокаивал ее, называл дурехой. Улыбался своей широкой открытой улыбкой. Объявили рейс. Он поцеловал ее и сказал, что скоро обязательно вернется. Вернется так быстро, что она даже не заметит его отсутствия. Хотя и знал, что этого никогда бы не случилось. Пассажиры спешили занять места, а он положил ладонь на ее живот и сказал, что там мальчик. Сын. Он чувствовал это сердцем. Сэм тогда улыбнулась, но все еще не могла поверить, что там был их ребенок. А Томми был так счастлив. Даже несмотря на их молодой возраст и отсутствие денег. Он твердил, что это все ерунда. И что обязательно все решит. Она и не сомневалась, что он сдержит свое слово… Томми уехал, а она так долго смотрела вслед уезжающему автобусу, даже когда он скрылся из виду, никак не могла заставить себя уйти домой. Хотелось побежать вдогонку, вернуть его домой и никогда не отпускать от себя. Первые месяцы после его отъезда были невыносимо сложными. Но она держалась, грела душу мыслью, что совсем скоро они станут одной семьей. Разделят на двоих одну фамилию. И у них родится сын. Свит Пи и Фангс не отходили от нее ни на шаг, взваливая на себя все заботы по дому. Пусть им было по пятнадцать, но они носились с ней, словно с фарфоровой куклой, не разрешали даже мыть посуду. Они уже собрали детскую кроватку, планировали сделать хорошую комнату для будущего малыша. Ребята стали бы отличными няньками для своего племянника. Вот только… — Через восемь месяцев я получила известие, — тихо сказала она, возобновляя прерванный разговор. — Он погиб, как герой. На очередной миссии. Она опустила взгляд на свои пальцы. Они дрожали точно так же, как и в тот момент, когда услышала, что ее любимого больше нет в живых. Сердце резануло такой болью, словно та самая пуля, которая убила Томми, попала и в нее. В ее памяти все осталось так, словно это было вчера. Никогда ей не забыть, как подкашивались ноги, когда вежливый голос в трубке называл её Томми — «тело». Тело будет доставлено на родину спецрейсом армии США. Все расходы по транспортировке тела возьмёт на себя армия США. Примите мои искренние соболезнования, мисс Фогарти. Сухие, заученные слова. Наверное, этому бедняге было тошно с ней говорить… Никогда ей не забыть, как вежливый голос в трубке рассказывал о преимуществах дубовых гробов. Они очень прочные, мисс. Вы согласны? Отличный выбор, мисс. Примите мои глубочайшие соболезнования. Никогда ей не забыть, как она шла пешком за катафалком с гробом Томми. Фангс держал ее за руку, а у нее кружилась голова. Не забыть, как Фангс оттаскивал ее от гроба, чтоб работники кладбища смогли опустить его в могилу. Все, кто пришёл проститься с Томми, смотрели на неё с сочувствием. Наверное, они думали, что от горя она сошла с ума… А ей действительно хотелось сойти с ума, чтоб не понимать, что все это произошло на самом деле. Что она действительно потеряла любовь всей своей жизни. В здравом уме ее держала только ответственность за маленькое сердечко, что билось в унисон с ее собственным. Это была ее единственная отрада и надежда. — У нас должен был родиться мальчик, — сказала она, а по её щекам текли горячие слёзы. — Я хотела назвать его Дэнни. До родов оставалась всего пара недель… Ее взгляд сделался таким безжизненным, что Бетти стало не по себе. Она сморгнула слезы, заставив себя договорить: — Но судьба решила забрать у меня и его. Он родился мертвым. Так и не сделав ни единого вдоха. И снова наступила тишина. Саманта поднялась из кресла и подошла к окну. Не хотела, чтоб Бетти видела ее слезы. А ведь она пыталась быть сильной. Пыталась ничего не чувствовать, но убить в себе все чувства до конца так и не смогла. Радость, надежду, нежность, интерес, желание — от них она избавилась без труда. А вот боль убить невозможно. Четыре года боль жила в ней, пускала корни, процветала. Высасывала из неё всю жизнь. И будет высасывать, потому что время не лечит. Время лишь маскирует трещины на наших душах, покрывает их тонкой корочкой, которая лопается каждый раз, когда память возвращает нас в начало. В момент, когда мы получили эти самые трещины. — Сэм… Бетти подошла к ней, встала за спиной. Робко протянула руку и коснулась ее плеча, но Саманта дернулась, как от ядовитого укуса. — Не надо. — Я только хотела… — Не надо, Бетти. Прибереги своё сочувствие для других. Тех, кому оно поможет. Она обернулась, и Бетти увидела прежнюю Саманту. И хоть глаза у неё покраснели от слез, взгляд стал пустым и отрешенным. Она снова надела на себя стальную броню, с длинными острыми шипами, которые отталкивали от нее всех и каждого. Не позволяли никому в этом мире приблизиться к ней. Она больше не хотела привязанностей. Не хотела тепла. Не хотела любви. Четыре года она не позволяла людям почувствовать ее. И больше никогда не позволит. Хватит сегодняшних откровений. Она больше не хотела чувствовать других. И саму себя тоже. — Я бы могла попробовать, — сказала она, глядя в темноту за окном. — Изменить что-то. В себе. В своей жизни. Выбрать новый путь вместо ничего. Правда. Могла бы. Но тогда все может повторится. А я этого не вынесу. И я выбираю — пусть будет ничего. *** Близился рассвет. Ночная тьма рассеивалась, освобождая пасмурное, затянутое тучами небо из своих оков. Часы на дисплее телефона показывали пять тридцать утра. Бетти сидела в узком кресле и смотрела на спящего Джагхеда. Он лежал на койке, подключенный к датчикам. Его лицо было бледным и неподвижным. Они так и не поехали в Нордсайд. Сэм вколола такое мощное обезболивающее, что Джагхед проспал практически всю ночь ни разу не проснувшись. Вырвать его назад, в жестокую реальность, наполненную болью, ни Бетти, ни Саманта не решились. Признаков внутреннего кровоизлияния не наблюдалось, и они решили, что Нордсайд подождет до утра. Дежурство у Саманты заканчивалось в шесть, но она решила остаться, чтоб лично проследить за состоянием Джагхеда до самого его отбытия в Ривердэйл Дженерал. От Бетти не укрылось, что Саманта, заходя проверить показания приборов, старалась не встречаться с ней взглядом и вообще держалась отстранённо. Должно быть, она сожалела о столь откровенном разговоре. Корила себя, что позволила другому человеку узнать свою боль. И Бетти понимала её как никто другой. Ведь она сама хранила в себе то, о чем не хотела вспоминать ни при каких обстоятельствах. Скорчившись в своем кресле, Бетти с трудом подавляла зевоту. Она не сомкнула глаз с тех пор, как привезла сюда Джагхеда. Измученный стрессом организм настойчиво требовал отдыха, но она мужественно не сдавалась во власть сна. Саманта объяснила, какие показания на мониторе считаются тревожными, и Бетти ни на минуту не спускала с него глаз. Пока все было в пределах нормы. Время от времени Джагхед дергался, словно его одолел дурной сон. И Бетти подозревала, что именно ему снилось. Как бы не старалась, она даже представить себе не могла, что происходило вчера вечером в доме Стоунов. Там точно был ад. По боевому раскрасу своих друзей и по виду встревоженной Эмили, она содрогаясь, делала выводы, что все могло бы закончиться гораздо хуже. Для них всех. И, если честно, разум отказывался даже воображать подобный исход. У нее в голове не было ответов на вопрос — а что стало бы с ней, если бы с Джагхедом случилась непоправимая беда, по сравнению с которой ушиб селезенки — пустой звук? От этой мысли по позвоничнику пробежала неприятная дрожь. Нет, такой боли она бы не пережила. Лишиться единственного смысла своей жизни — разве такое можно пережить? Да и зачем жить, если его не будет рядом. Так странно, она никогда даже мысли не допускала, что может полюбить кого-то так, как полюбила Джагхеда. Так сильно, что дыхание перехватывает от одного звука его имени. Так сильно, что сердцу тесно под ребрами от одного его взгляда. Так сильно, что кровь вскипает в венах от одного его прикосновения. И если у других в животе порхают бабочки, то у нее там бушует целый вихрь, стоит просто взглянуть на него. И сейчас, осознав всю глубину своего чувства, Бетти невольно содрогнулась, подумав о Стивене, который едва не потерял свою любимую девушку. На глаза выступили непрошенные слезы. Что творилось вчера в его душе… Не приведи Господь испытать то, что вынес он. Она была уверена, что он не показывал и половины того, что на самом деле чувствовал. Вчера она впервые видела его слезы… И пусть это будет первый и последний раз. От накативших воспоминаний Бетти всхлипнула, но сразу же закрыла лицо руками, чтоб не разбудить Джагхеда. Нужно забыть, забыть вчерашний день, как страшный сон. Этот проклятый день мог отнять у неё все самое дорогое. И если на свою жизнь ей было откровенно плевать, то простить себе то, что подвергла близких людей опасности — никак не могла. И вряд ли когда-нибудь это изменится… — Беттс? Его голос был тихим и хриплым ото сна, но Бетти все равно вздрогнула. Она отняла руки от лица и поспешила выбраться из кресла. — Джагги. Она присела на край кровати, улыбнулась ему сквозь слёзы: — Привет. Он тоже улыбнулся сухими губами: — Привет. — Как себя чувствуешь? — Хорошо. — Врешь. — Ни капельки. Они снова несмело улыбнулись другу другу. Бетти протянула руку и осторожно отвела с его лба влажную прядь. У него по-прежнему держалась высокая температура. — Я надеялся, это был сон, — тихо сказал Джагхед, взяв её за руку. — О чем ты? — Обо всем. О вчерашнем дне. Бетти погладила его ладонь большим пальцем. — Я бы хотела, чтоб это был сон, — так же тихо сказала она. — Очень. В первые секунды пробуждения ему впрямь почудилось, что вчерашний день был всего лишь кошмарным сном. Но когда с глаз ушли последние остатки сна, и он увидел белые стены палаты, ощутил тупую боль в левом боку и услышал всхлипывания Бетти, то вся надежда растворилась, как темнота за окном с восходом солнца. — Ты всю ночь сидела здесь? — спросил он с болью в голосе. — Совсем не спала? Бетти улыбнулась и покачала головой: — Спала. У Сэм, в кабинете. — Врешь. — Правда. Я пришла только что. — Беттс. Она снова улыбнулась ему своей светлой улыбкой, и сердце у него чуть не разорвалось от боли. Конечно, она не спала. Ни на минуту не сомкнула глаз, охраняя его сон. Ну почему, почему она такая? Почему думает только о нем, без оглядки забывая о себе? — Тебе надо отдохнуть, малышка, — сказал он, крепче сжав ее маленькую ладошку. — Поезжай домой, ладно? Со мной все в порядке. Правда. Домой. Так непривычно называть свой собственный трейлер их общим домом. От этого простого слова по телу разливалось тепло, и высокая температура была здесь совсем не при чем. Он не смог сдержать улыбку, на мгновение подумав о том, какими близкими они стали друг другу. Бетти, казалось, почувствовала то же самое. Угадала его мысли. Её ясные усталые глаза засияли ему навстречу. Обожанием и… чем-то еще. Таким глубоким и сильным. Тем, от чего сердце у него ускорило ритм. — Мы вернёмся домой вместе, Джаг, — сказала она, и в её голосе звучала твердая уверенность. — Когда ты поправишься. А до тех пор я ни на шаг от тебя не отойду. — Бетти… И она придвинулась чуть ближе, ощутив тепло его тела. Невыносимо тянуло обнять его, прижаться изо всех сил и подарить ему всю себя. Но приходилось сдерживаться. Джаг едва мог пошевелиться, сейчас каждое движение причиняло ему дикую боль. Все потом. Уж когда он поправиться, она по полной программе наверстает упущенное. Джагхед чувствовал то же самое. Думал о том же самом. Если бы тело не болело так, словно по нему проехался асфальтоукладчик, он обнял бы её так крепко, как только мог. Гребаный рыжий Упырь не пожалел сил, когда накинулся на него с металлической битой. Удивительно, что ребра остались целы, и он отделался только отбитой селезенкой. Да, тело ныло, как один большой ушиб, но когда рядом с ним сидела его хрупкая Бетти и сжимала его руку своей маленькой теплой ладошкой — боль будто утихала, отходила на второй план, и оставалось лишь одно чувство. То самое, о котором слагают поэмы и пишут романы. То самое, о котором он узнал, но не из книжек и фильмов, а когда впервые встретил эту голубоглазую девчонку. И сейчас ему было все равно, что он лежал на жёсткой койке госпиталя, и впереди его ждала операция. Плевать на то, что отец, наверняка, съест ему мозг чайной ложечкой, пока будет читать нотации о том, какой его сын придурок, что устроил бои без правил в доме главного Упыря. А он обязательно сделает это, как только узнает о случившемся. Все это неприятно, но совсем не важно. Единственное, что действительно важно — его любимая девчонка, за каждую слезинку которой он перегрызет глотку любому. — Бетти? — Что? — Можно кое-что спросить? — Конечно, любимый. Вот он и спросил. В горле у него и до этого было сухо, а сейчас и вовсе — язык будто засох и отмер. Бетти с тревогой заглянула ему в глаза. — Джаг? Ты в порядке? — Это была не галлюцинация, — прошептал он кое-как. — Джаг, ты меня пугаешь. Что с тобой? — Вчера, в машине… Ты так же сказала. — Что сказала, Джаг? Что ты меня пугаешь? — Нет. Что я твой… Договорить он не смог — не хватило духу. Мгновение Бетти с недоумением смотрела на него, а потом наконец поняла, что случилось… На её губах распустилась улыбка, от которой у Джагхеда едва не отказало сердце: — Я сказала это, потому что так чувствую, Джаг. И… мне нравится, как это звучит. И пока Джагхед в панике пытался найти себя, она наклонилась и поцеловала его коротким, но таким трепетным и нежным поцелуем. У него закружилась голова. От слабого, но такого пленительного аромата её духов, от сладости губ, от ее близости. — Ты правда… так чувствуешь? — еле слышно выговорил он, когда она отстранилась. Бетти смотрела в его глаза, горящие надеждой, и сердце у нее билось быстро-быстро. — Да, я так чувствую. — Ее голос становился все тише, но он услышал. Услышал и едва не задохнулся, когда трепещущее сердце сжалось в тиски. — И я должна была сказать это раньше… Джагхед смотрел на неё не мигая. — Скажи сейчас, — прошептал он. — Я люблю тебя, Джаг. Он на мгновение замер, все еще не веря, что она действительно это произнесла. Он точно не умер вчера? А может, это все-таки галлюцинации? Вдруг Упыри отбили ему не только селезнеку, но и мозги, и сейчас он бредит о том, о чем мечтал с той самой минуты, когда впервые увидел свою Бетти. Это слишком прекрасно, чтобы быть правдой, но даже если все происходящее — плод его больного воображения, то пусть он бредит до конца своих дней. А Бетти, пугающе реальная, сидела и ждала, глядела на него широко распахнутыми глазами, и он больше не мог терпеть. Первое же слабое движение причинило ему боль, тупую, что от неё сводило зубы. — Джаг, не надо! — Бетти поняла, что он задумал. — Тебе ведь больно! Но он не слушал. Отцепил от пальца датчик, приподнялся на локтях и, собрав всю волю в кулак, сел на кровати. — Боже, Джаг, что ты делаешь? — Все нормально, Беттс. — Джаг, тебе нельзя двигаться. И верни эту штуку назад на палец. — Беттс. Я в норме. Бетти вскочила, поправила ему подушку, чтоб он мог с удобством откинуться на неё. Хотя, какое к черту удобство, когда твое тело — одна сплошная болевая точка. — Иди сюда, — прошептал он, взяв ее за руку. — Джаг… И только она села, он обхватил её лицо ладонями и притянул к себе. — Я люблю тебя, Бетти. Он целовал ее так глубоко и отчаянно. Мял ее губы своими, сплетался с ней языком, тяжело дышал. Ему хотелось ее всю, хотелось полностью, каждую минуту его жизни, всегда. Бетти задыхалась, плавилась от его прикосновений, как воск от огня. Джагхед сжал ладонями её виски, чтоб полнее, до головокружения упиваться этими удивительно отзывчивыми губами. Забылась боль, забылся вчерашний день, осталась только она — его Бетти, и только она имела смысл. Он стал целовать её щеки, осторожно, чтоб не причинить боль, её сомкнутые веки, родинку на подбородке, снова щеки — такие нежные и тёплые, снова губы — они сводили его с ума. Она вся сводила его с ума. — Бетти… — шептал он, покрывая поцелуями её шею, вдыхая её сладкий запах. — Моя… Ты моя. — Обещай, что никогда не оставишь меня. Обещай, Джаг. Ее умоляющий шепот заставил его нутро сжаться. Он чуть остранился, заглянул ей в глаза. — Я всегда буду рядом, малышка. Обещаю. — Клянешься? — Клянусь. Она улыбнулась ему сквозь пелену слез счастливой улыбкой и осторожно, стараясь не прижиматься вплотную, обняла его. А он притянул ее ближе, наплевав на то, что боль в боку, под лопаткой и плече вспыхнула с новой силой. Сейчас в его руках был весь его мир, и ради этого стоило потерпеть. Она — самое лучшее на свете лекарство, только она дает ему силу, помогающую жить и бороться. Он обнимал ее и не мог поверить своему счастью. Цеплялся за нее так крепко, словно боялся, что она раствориться в воздухе. Это не сон, убеждал он себя. Все происходит наяву. С ним, с Джагхедом Джонсом. — Я люблю тебя, Бетти, — сказал он, чтоб окончательно поверить. — И я люблю тебя, Джаг. И он поверил. С этой минуты и навсегда