Под тяжестью касаний

      Том Марволо Реддл сидел в гостиной крошечного домишки на окраине Лондона, принадлежавшего еще Квиринусу Квирреллу. Сытое довольство проскальзывало в каждом его взгляде и движении – и такое настроение имело свои причины. Не ранее, как утром того же дня, мужчина получил с совой очередной выпуск «Ежедневного пророка». На тринадцатой странице он нашел небольшую колонку с некрологом, посвященным безвременной смерти Каркарова. Очередной не оправдавший доверия Пожиратель оставил этот мир при не вызывающих подозрения обстоятельствах.       Реддл может и решил жить спокойной не привлекающей ненужного внимания жизнью, однако прощать предательства (даже спустя столько лет) он был не намерен. Уже более десятка таких предателей было тихо устранено. Том даже начал получать удовольствие от организации таких тихих и незаметных для кого бы то ни было расправ.       Малфоя он решил не трогать, хитрозадость (а иначе не скажешь) этого скользкого ублюдка, вне всякого сомнения, внушала восхищение. Выйти сухим из воды при любом раскладе! Хотел бы Том уметь так же. Северуса тоже было решено до поры до времени оставить в покое. Заслать его на сторону Дамблдора (читай: бородатого добра) изначально было отличной идеей, а то, что из-за этого ушлый зельевар сумел спокойно пережить многочисленные министерские чистки и остаться в фаворе Альбуса определенно было хорошо, но держать руку на пульсе все равно стоило.       Альбус... Его оставлять в живых Том не планировал, однако и торопиться не собирался. Смерть всех однажды настигнет – эту истину он, к сожалению, понял слишком поздно – однако кончину Дамблдора надо было обставить по-особенному! В самом лучшем из возможных вариантов, тот должен был встретиться со старухой с косой бесславно, кроваво и при порочащих его честь обстоятельствах. Об этом стоило поразмыслить.       Тряхнув головой, мужчина сбросил сладкую дымку честолюбивых мечтаний. Он поднялся с дивана и, довольно щерясь, проследовал в небольшую спаленку. Тихо приоткрыв в дверь, Том замер в дверном проеме, глядя на раскинувшуюся на кровати Беллу. Густая копна волос была нещадно обрезана в первый же день, когда женщина пришла в себя и узнала, почему последнее воспоминание так резко контрастирует с обрушившейся на нее действительностью. Мужчине не было жаль – он был рад видеть отличия его Беллы сейчас от свихнувшейся Лестрейндж прошлого. К тому же, женщину в ближайшие дни ждал мощный ритуал трансфигурации, который навсегда изменит ее внешность. В этом мире у Беллатрисы было слишком много врагов.       Лицо мага исказила страшная гримаса – он уже знал, кто следующим отправиться в ад – неверные Пожиратели подождут (ждали же столько лет) – это будет Аластор Грюм – аврор, чьи пытки в череде прочего довели до помешательства сильнейшую ведьму поколения – его Беллу. Просто организация смерти этого параноика требовала слишком много времени.

***

      – Дрянной мальчишка! – от визга тетушки Петуньи закладывало уши. – Мне сегодня звонили из школы, знаешь ли ты это?       – Да, тетя, – Гарри обреченно сверлил взглядом пол, боязливо сгорбившись под напором крика достопочтенной миссис Дурсль.       – Почему я должна выслушивать чьи бы то ни было замечания из-за тебя? – Гарри казалось, что женщина сейчас перейдет на ультразвук.       Глубоко внутри скукожившейся фигуры мальчик звонко и заразительно засмеялся, представив, как мощный гневливый крик заставляет лопнуть все стекло в доме, он будто наяву видел как паутина трещин бежит по начищенным до блеска стаканам, змеится по окнам.       Голос тетушки все набирал обороты. Мальчик даже представить боялся, что с ним сделают этим вечером. Он предпочитал не думать об этом, не думать ни о чем вообще. Гарри попытался отвлечься от слов миссис Дурсль. Но у него не получалось – в ушах уже звенело.       Тик-так...       Тихий, но отчетливо слышимый ход часов долю мгновения был слышен сквозь шум порицаний.       Тик-так...       Голова мальчика дернулась от звонкой оплеухи, на секунду все звуки вокруг Гарри пропали. В блаженной тишине мальчик размышлял, умер ли мир вокруг него или же умер он сам. Однако звуки быстро вернулись. Подняв взгляд, Гарри увидел всю ту же, привычную глазу картину – брызжущую слюной миссис Дурсль на фоне светлой кухоньки.       Тик-так...       Казалось, что часы шумят все больше. Их тиканье можно расслышать даже не прислушиваясь. Как горячий нож масло оно прошивала визгливые восклицания беснующейся женщины.       Тик-так...       Гарри показалось, что стены дрогнули.       Тик-так...       Теперь мальчик был уже почти уверен – ему не кажется. Дрожали стены, дрожал пол, дрожала миссис Дурсль. Он не просто видел – чувствовал эту дрожь, дрожал сам.       Тик-так...       Гарри подпрыгнул на месте от силы этого звука. Подпрыгнули, тихо зазвенев, тарелки, спрятанные за прозрачными стеклами кухонных шкафчиков. Казалось, что подпрыгнула даже тетушка Петунья.       Так-так, тик-так, тик-так...       Часы тикали все чаще. Время будто пошло быстрее, или так только казалось несчастному ребенку.       Так-так, тик-так, тик-так...       Миссис Дурсль упала.       Так-так, тик-так, тик-так...       Падали, рушась, стены ненавистного дома Дурслей.       Так-так, тик-так, тик-так...       Вокруг Гарри не осталось ничего. Свет погас. Оставшийся в темноте дрожащий мальчуган загнанно дышал. На периферии сознания пронеслась мысль – а стекло в доме все равно растрескалось, пусть и не от воплей тетушки. Часы продолжали тикать. Только одно не давало покоя. В доме Дурслей механических часов никогда не было. В клубящемся вокруг мраке их не должно было быть и подавно. Тикала... темнота?..       Гарри открыл глаза. Пытаясь отдышаться от очередного свалившегося на него кошмара, он бездумно следил за скользящими по потолку тенями. Мальчик медленно моргнул – все замерло. Завозившийся под боком Лютик окончательно привел Гарри в чувство. Мелко дрожащей еще рукой ребенок прикоснулся к теплой шерстке. Провел раз, другой, Лютик уткнулся мокрым носом в ладонь.       Гарри тихонько сел на кровати, опасаясь разбудить спящего на соседней кровати Снегга. Быстрым и каким-то лихорадочным движением утерев слезы, мальчик тихонько всхлипнул. В тишине квартиры слышалось тихое спокойное посапывание опекуна, это странным образом успокоило юного волшебника.       Неуверенными дерганными движениями закутавшись в одеяло Гарри встал. На цыпочках, стараясь не шуметь, он прокрался в кухню, тихонько притворив за собой дверь. С ногами забравшись на табуретку, Гарри вцепился пальцами в отросшие уже с последней стрижки волосы и замер без движения.       Через какое-то время, он и сам бы не смог сказать точно, сколько вот так просидел, Гарри наконец пошевелился. Все так же тихо встав он прошаркал к плите и, схватив чайник, принялся жадно пить прямо из носика остывшую за ночь воду. Сам бы он наверное не решился так поступать, даже когда никто не видит, но этот фокус ему однажды показал опекун и с тех пор мальчик беззастенчиво пользовался чайником именно так, вызывая крохотную улыбку в уголках губ Снегга.       Оставив чайник в покое, Гарри вернулся в спаленку. Задумавшись, он замер, стоя на теплом коврике, устилающем пол между кроватями. Решившись наконец, мальчик быстрым шагом прошел к своей постели и аккуратно взял Лютика, снова пробежавшись пальцами по крохотному телу. Тихо подойдя к кровати Северуса, он сгрузил котенка тому на грудь, а сам лег подле, свернувшись клубочком подле лежащего на боку мужчины.       Гарри довольно вздохнул, чувствуя рядом человека, ставшего для него столь важным. Мерно вздымающаяся и опадающая грудь, тихое дыхание, тепло чужого тела. Мальчик, неожиданно даже для самого себя, прижался крепче и наконец почувствовал себя спокойно.       Тело мальчика расслабилось (Гарри даже не понимал до этого момента, насколько он был напряжен). Он закрыл глаза, уступая сонливости, и погрузился в сон – самый спокойный и сладкий за последние месяцы. Сон, в котором не было места кошмарам.

***

      Солнце, пробившееся сквозь затянувшие небо облака и мутные стекла крошечной квартирки, осветило заспанное мальчишеское лицо. Гарри, а это был именно он, поморщился, и, с неохотой оставляя мир грез, распахнул глаза, чтобы тут же зажмуриться от яркого ослепляющего света.       Сладко потянувшись, мальчик рассеянно прикрыл глаза рукой и наконец сел в разворошенной беспокойным сном кровати. Окончательно проснувшись, Гарри вскочил на ноги и, быстро заправив постель, помчался умываться.       Через несколько минут в кухню заглянула улыбающаяся, красная от холодной воды и жёсткого полотенца мальчишеская физиономия. Сидевший за кухонным столом, Снегг оторвался от громоздкой, тяжелой даже на вид книги, по страницам которой задорно скакали неведомые мальчику создания, и перевел взгляд на Гарри. Легчайшая улыбка появилась на его лице.       – Доброе утро, сэр! – выпалил ребенок.       – Доброе, Гарри. Сегодня, как и планировали, идём на Косую аллею.       – Отлично, сэр. Можно уже собираться?       – Завтрак, – непреклонно отрезал мужчина.       – Но вы же уже позавтракали, – растерянно произнес Гарри, глядя на полупустую чашку кофе, стоящую на столе подле волшебника.       – Я да, – бросил Снегг, снова углубляясь в чтение.       Северуса поражала вот эта особенность его подопечного – начисто игнорировать собственные потребности, ограничиваясь минимумом необходимого. Зато за его – Снегга – нуждами мальчик следил более чем внимательно. Прибежавший вслед за Гарри низзл мяукнул, привлекая к себе внимание. Мужчина, легко подхватив котенка под уже отнюдь не тощее пузико, усадил на свое плечо. Подобная позиция за прошедшие недели стала не просто привычной, но скорее излюбленной для обоих. Северус, никогда прежде животных не имевший, с удивлением осознал, сколько удовольствия могут принести братья меньшие (и не только в качестве источников ингредиентов для разнообразных зелий).       Темноволосый маг, не без доли печали признавал, что Лютик (имя выбирал Гарри) скорее его зверь, нежели подопечного. Юный волшебник относился к котенку с бесконечной заботой, которую редко увидишь у детей его возраста, однако забота эта была отстраненной и холодной – точно на аптекарских весах мальчик выверял строго необходимое животному количество ласки, не стремясь при этом к тому же тактильному контакту. Все это не могло не расстраивать Снегга, надеявшемся на то, что забота о ком-то сумеет смягчить отношение мальчика к прикосновениям.       Наблюдая за тем, как Гарри, аккуратно сев за стол, чинно ест (манеры ребенка приятно удивляли, особенно когда Северус вспоминал себя в этом возрасте), темноволосый маг отрешился от невеселых мыслей и рассеянно обдумывал планы на день. Им с Гарри предстояло очень многое успеть: помимо учебников, письменных принадлежностей и школьной одежды необходимо было также озаботиться и документами для Лютика. Дел было невпроворот, и это не могло не радовать не привыкшего к праздности зельевара.