Зеленые поля.
2 января 2019 г., 18:14
Кто-то оставляет цветы на ее столе; Луна хитро щурится: несложно догадаться, кто, — и ловит тайного поклонника с поличным. У Невилла уши вспыхивают алым мгновенно.
— Я… я… ну…
Луна вдыхает аромат полевых цветов и улыбается искренне-искренне; чужие комментарии «странная» и «полоумная» тонут в тепле темных мальчишечьих глаз.
— Ну, я же говорил, мне нравится, как ты рисуешь.
«А мне нравишься ты».
Лавгуд Невиллу не говорит ни слова, Лавгуд Невилла за руку берет и ведет на задний двор; а там по недавно ожившей земле зеленым тонкие стебли травы распускаются, ласкают ноги в открытых туфлях. Луна лицо подставляет солнцу, жмурится; а по щекам веснушки солнечными зайчиками прыгают.
Лонгботтом смущенно нос трет и взгляда от девушки оторвать не может, под ребрами где-то больно от того, что она — такая вот, волшебная, сказочная — его пальцы сжимает крепко.
— Ты мне не снишься?
Луна смеется звонко, встряхивает волосами; у нее на запястье остатки золотой краски мазками и коленки все поцарапаны; Панси Паркинсон фыркает, цедит сквозь зубы: «Нашли друг друга». Лавгуд на нее внимания не обращает, вслед язык показывает.
— Нет, не снюсь.
Невилл губами ее щеки касается легко, осторожно, будто птицу спугнуть боится; тонкие девичьи руки шею обвивают.
«Это лучше, чем сон».
