333 TRIBLE CABIN 333

Проходит ровно месяц с тех самых пор, как Чонгук решился. Он до сих пор с гордостью думает, что его тогда разнесло в состоянии аффекта и только поэтому получилось адекватно сложить слова, чтобы предложить старшему отношения. Чонгук, почему-то, был на все сто процентов уверен, что без этой формальности им было бы всё еще дико сложно, и они наверняка снова вели себя, как два идиота, любящих пантомиму. Если бы Чонгука попросили дать интервью и рассказать всем, как лучше всего провести первый месяц отношений, то он бы точно перечислил всё то, что у него было с Хосоком. Во-первых, самое важное дистанция. Они не виделись за месяц в общей сложности недели две, и этих дней порознь хватило для выявления всего того, что им обоим нужно. После утренних поцелуев Хосок засел за свои дела и не выбирался из дома даже на посиделки с друзьями, что было почти абсурдом. Раньше Чонгук начал бы волноваться, пытаясь найти скрытые причины и выявить, не виноват ли он сам перед старшим, раз тот не может с ним встретиться. Начал бы, но Хосок предупредил его заранее, что уже было достаточно для того, чтобы успокоиться. Чонгук стойко выдержал нудные семь дней, не трогая парня и не доставая его даже смс-ками с самыми смешными мемами, хотя пальцы, по ощущениям, буквально отсыхали из-за этого воздержания. Зато, после всех мук и героической выдержки, Чонгук получил сполна. Хосок пришел к нему посреди учебного дня в понедельник, заявляясь прямо в аудиторию на перерыве. Младший, выходя, видел, как добрая половина его группы была несчастно атакована ослепительной улыбкой и красотой его парня. Ещё бы. Потом, конечно, Хосок накормил его в кафе, что находилось в десяти минутах от университета, и во время поедания мороженого безостановочно болтал о том, как он закончил какую-то очень важную работу. Чонгук был действительно счастлив, смотря на Хосока рядом с собой и слушая его взбудораженный голос, но ещё счастливее он стал ровно в тот момент, когда чужие губы оказались на собственных. Целоваться в тихом местечке, куда обычно не проникает любопытный взгляд посетителей и случайных прохожих, оказалось слишком волнительно. Хосок бессовестно водил пальцами от колен к бедрам и добивал, проникая шаловливо под одежду, чтобы прикоснуться к теплой коже живота. А потом, наигравшись, резко отстранился, как ни в чем не бывало чмокая в нос почти доведенного до края Чонгука. Хосок с улыбкой любовался растерянным и раскрасневшимся парнем, который обычно доводил его до такого состояния, а сейчас сам не мог успокоиться из-за пылких поцелуев со вкусом мятно-шоколадного мороженого. Он тогда решил, что им чаще надо квитаться. Во-вторых, Чонгук сказал бы про щедрость, в первую очередь ментальную. Хосок баловал его достаточно много для того, чтобы он мог считать их первый месяц лучшим. Чонгук из раза в раз вспоминал, почему он так повелся на обаяние старшего когда-то давно, почему всегда радовался рядом с ним и хотел быть ближе настолько, насколько нельзя. Хосок, кажется, оставался таким, как всегда, будто не было никогда ссор и грубых выяснений отношений. Старший вёл себя так, как ему самому было комфортно, позволяя Чонгуку то же самое. Им не нужно было время, чтобы притереться между собой и найти баланс, потому что всё это у них было уже давно. Добавилось только пару бонусов в виде внезапных прогулок, когда на дистанции совсем некомфортно, или, например, тех же пересечений среди дня, когда у одного кончались занятия, а у второго нет. Чонгук сначала волновался за Хосока, когда приезжал к нему на учебу и не понимал, как его друзья отреагируют на такое. К счастью, всем было абсолютно всё равно. Никто даже не удивился, когда увидели Чонгука в первый раз, принимая его компанию за нечто обыкновенное. Только Намджун как-то раз спросил, почему тот не поступил в этот же институт, и Чонгук промямлил что-то неразборчивое в ответ, неловко теребя замок на ветровке. Хорошо, что все тогда сидели за столом, поэтому никто не видел, как Хосок в знак поддержки переплел их пальцы, успокаивающе улыбаясь вдруг разнервничавшемуся младшему. Чонгук волновался за своего парня, что же подумают его друзья, но не волновался, когда они оказывались в пустых аудиториях. Его, когда он подхватывал притихшего Хосока, не волновало ничего, кроме мысли, что у них есть пару минут, чтобы насладиться друг другом. В-третьих, Чонгук не нашел бы, что ещё сказать. Он просто считал, что всё, чего он когда-то хотел, удачным образом осуществилось за этот необычный месяц. Он был в одном городе с Хосоком, учился и жил так, что не нужно было вечно чего-то ждать и куда-то торопиться. У него было всё то, чего он когда-то боялся хотеть, даже немного больше. Гораздо больше. Если бы Чонгука попросили дать интервью и рассказать всем, есть ли какие-то проблемы и конфузы в начале отношений, то он бы наполовину соврал, сказав, что ничего такого нет. Единственные минусы, которые он мог бы назвать, казались самому Чонгуку очень незначительными. Если смотреть через розовые очки, конечно, их вообще не видно, но младший предпочитал быть честным с собой. Ему, вообще-то, как раз лаконичные двадцать. Двадцать с изюминкой, двадцать с подвохом. Двадцать с приколом, в конце концов. Чонгук не говорил никогда раньше, что его сносит гормонами и он прямо сейчас готов взять всё, что двигается. Нет, конечно, потому что это слишком клишированное дерьмо, которым любят прикрываться некоторые люди, но именно после одного заветного вечера младший хотел взять свои слова назад на этот счет. Наполовину. Он на повторе прокручивал тот момент, когда Хосок сбежал от него в ванную и все то, что было до этого. У него сводило живот и предсказуемо вставало. Потому что двадцать. Потому что Хосок. С тонкими запястьями, стройным телом, крышесносным запахом, замечательным голосом и всеми теми прочими плюсами, которые Чонгук может перечислять достаточно долго. Но это даже не полбеды. Его тело реагировало на Хосока каждый раз, стоило им столкнуться. Каждый раз, когда губы касались нежной кожи, и старший отзывался тихими стонами, одобряюще поглаживая Чонгука по затылку. Каждый раз, когда сам Хосок дарил поцелуи ниже подбородка и крепко сжимал его плечи, оставляя влажные прикосновения. Младший честно был благодарен тому, кто придумал одежду с размером оверсайз, потому что он только после Хосока понял, зачем это всё именно такое – в нужных местах огромное. Чонгук в какой-то момент засомневался, что у старшего на него может быть такая же реакция, будто разом забыв все вечера, когда они были одни в квартире. Хосок просто не позволял ни почувствовать, ни увидеть то, что с ним самим происходит. Чонгук тогда решил ничего особенного больше не делать, держаться как можно более стойко и не лезть: пришлось водить по самым людным местам, шататься по центру города, чтобы самому было легче держаться. Хорошо, что с Хосоком было классно вне зависимости от места, времени и количества соприкосновений. Ну и что, что последнего у них всегда было много. И Чонгук благородно держится до тех пор, пока Хосок снова не обращается хитрой лисой. Он привел старшего в свою комнату в общежитии с самыми невинными намерениями, чтобы показать, как живется студенту в максимально комфортабельном современном жилье. Соседа, как раз, не планировалось до следующего дня, а времени до закрытия у них было еще вагон и маленькая тележка. Чонгук не уверен, что он до конца не осознавал, что будет происходить, когда они закроют дверь и останутся один на один. И он точно соврет, если скажет, что не хотел. Хотел. – Чонгук-и нужна помощь? – Хосок растягивает губы в лукавой улыбке, когда парень откидывает голову с тяжелым вздохом. Старший чувствует всё собственной задницей, восседая на чужих бедрах. Чувствует, но до конца не понимает, что считает нужным сделать. Хосок думает, что его разнесло из-за наступившей весны в голове, потому что стеснение и напускная серьезность из-за привычной роли старшего вдруг куда-то испарились. Нет, он всё еще не думал о сексе с Чонгуком как о чем-то не фантастическом, но дергаться от мысли, что можно быть раскованнее, перестал. Он смотрел, ощущал, как реагирует тело младшего на его действия, и как-то вдруг понял, что ему нравится. Нравится совсем немного играться, показывая, как хорошо он может сделать без рук и обнаженного тела. Он, конечно, тоже возбуждался, но готов был потерпеть. Ради такого-то представления. – Хён, – выдыхает младший, приподнимаясь на локтях и теперь придерживая Хосока за бедра. – Издеваешься? И толкается вверх, заставляя удивленно смотреть и открывать рот всего на мгновение. – Чонгук-и нужна помощь, – Хосок говорит уже утвердительно, усмехается беззлобно и упирается ладонью в чужую грудь, силой укладывая обратно на спину. Старший смотрит в сверкающий омут и довольно хмыкает, когда двигает бедрами. Он проезжается ими по чужой эрекции, впитывая тихий несдержанный стон в кожу. Чонгук ведет ладонями вверх-вниз и скользит головой по подушке, не отводя взгляда, а Хосок смотрит в ответ и понимает, что всё это удовольствие ненадолго. Чонгук наверняка не имеет слишком много опыта, и старший уверен, что именно из-за чужой неопытности его так ведет. Вряд ли у него выйдет так нагло баловаться с чужим терпением, при этом оставаясь безнаказанным за свои шалости, когда Чонгук узнает немного больше. Хосок съезжает немного вниз, чтобы было удобнее. Он ведет ладонью по ткани серых спортивных штанов, касается там, где еще ни разу не до этого момента. Хосок ловит чужой испуганно-непонимающий взгляд и останавливает ладонь в опасной близости к чужому члену. – Хён? – Ты так смотришь, будто я занимаюсь растлением несовершеннолетних. – Ты немного с этим опоздал, – Чонгук хватает чужое запястье, когда думает, что старший сейчас убежит из-за его слов, но тот лишь решил размять спину. – Но я просто... Мы ведь даже не пили или типа того. В последний раз ты так убежал, будто Флэш, что я за тебя переживаю. – Пха, – Хосок восторженно выдыхает, слушая младшего. – Я собираюсь просто подрочить тебе, Чонгук. – А я тог… – Нет, Чонгук, я просто помогу тебе с этим. У тебя есть что-то для этого? Хосок не может разобрать чужой взгляд, когда Чонгук смотрит на него из-под челки. Младший выглядит сумбурно, дышит тяжело и наверняка решает самые сложные теоремы в своей голове, прежде чем снова опуститься на подушку с закушенной губой. – Там, – Чонгук машет рукой куда-то в сторону тумбочки, понимая, что он тоже готов сорваться с места и убежать. Голова грозится лопнуть от переполняющих её мыслей, когда Хосок садится на прежнее место и тянет рукава кофты до локтей. Он выглядит так, будто ничего особенного не происходит, будто отдрачивать младшему у него в расписании дня уже несколько лет. Единственное, что выдает его волнение – это горящие уши, на которые младший смотрит, раздирая нижнюю губу зубами. Он неосознанно дергает ногой и сгибает ее в колене, когда чужая ладонь снова касается паха. Чонгук, при всей своей внутренней растерянности и непонимании собственных ощущений, принимает максимально открытую позу, заводя руки за подушку и заботливо раздвигая ноги немного шире, чтобы его парню было удобнее. Он не знает, как ему стоит себя вести, а потому отпускает все на самотек. Хосок в этот момент бросает на него быстрый взгляд и неосознанно перестает дышать, когда Чонгук расслабленно усмехается ему: у старшего от этого действия внутри все криком разносит, и он готов поклясться, что влюблен сейчас в чужой внешний вид и поведение. – Ты уже не кажешься храбрым, хён, – Чонгук поддразнивает, когда старший замирает и так смотрит на него, – иди ко мне. Хосок послушно тянется поближе, прикрывая глаза, когда его поясницы под кофтой касаются горячими ладонями. Старший думает, что он обязательно закончит начатое, когда Чонгук мокро целует его в шею и крепко сжимает бедра. Хосок тяжело выдыхает и приподнимается, быстро стягивая с парня домашнюю футболку, в которую тот переоделся сразу по приходу. Он полюбил раздевать Чонгука, когда у него была возможность это сделать. Оставлять поцелуи и легкие укусы на сильном обнаженном теле быстро вошло в любимое, и сейчас Хосок сильнее всего хотел ощутить мягкость чужой кожи собственными губами. Чонгук мычит, снова смыкая зубы на саднящей нижней губе, неотрывно смотря на парня, спустившегося к его груди. Младший думает, что готов умереть, когда чужая рука снова оказывается на его возбуждении. Теперь Хосок не останавливается, он сразу заводит ладонь под резинку нижнего белья, одновременно поднимаясь тягучими поцелуями к родинке на шее. На ней расцветает яркий след, когда старший отстраняется со звонким чмоком и привстает, чтобы посмотреть на Чонгука после пробных движений рукой. И Хосок удовлетворенно улыбается, прекрасно видя, что с младшим всё хорошо: вроде не рассыпался и не откинулся. Чонгук приподнимает бедра и жадно втягивает воздух, когда Хосок приспускает его спортивные штаны вместе с нижним бельем. Старший ловко нашаривает брошенный ранее тюбик и открывает крышку, совсем скоро касаясь возбуждения уже с кремом на ладони. Чонгук отводит взгляд к потолку и жмурит глаза, думая, что пиздец. От такого не грех поехать крышей, потому что Хосок теплыми, влажными пальцами водит по его члену, мягко скользит по всей длине и, блять, бессовестно смотрит. – Ты у нас большой? – Хосок, полностью увлеченный, с улыбкой поднимает взгляд. – Хэй, ну ты чего? Он свободной рукой ведет по тыльной стороне ладони, которой Чонгук закрыл глаза. Младший обещает, что он еще отомстит за эти смущающие фразочки сполна. Обязательно. А Хосок думает, что ему ни капельки не стыдно от того, что он делает и говорит. Он полностью доволен тем, что Чонгук неловко скулит и смущается, пока его пальцы ритмично скользят вверх-вниз. Старший понимает, что его собственное возбуждение нарастает, когда Чонгук убирает руку и смотрит в самую душу. У младшего лицо красное, губы распухшие и явно что-то интересное в голове, так что Хосок забавно окает, когда его хватают и подминают под себя. Он почти пугается, стоит Чонгуку коснуться его шнурков на штанах. – Я хочу вместе, – Хосок чувствует, как голова тяжелеет от чужого голоса и собственной слабости. – Хорошо. Пальцы быстро расправляются с узлом, и Чонгук слегка подталкивает бедра парня вверх, чтобы снять мешающую одежду. Младший почти открыто радуется, когда они оказываются на равных и Хосок больше не ведёт, а только краснеет сильнее, цепляясь за шею и притягивая для очередного поцелуя, потому что смотреть в глаза пока невыносимо смущает. Чонгук обхватывает их своей рукой и тычется носом в шею, вдыхая запах полной грудью перед тем, как Хосок двигает бёдрами, срывая все тормоза. Старший не знает, что его заставляло стонать громче обычного: чужая рука на собственном члене или влажные губы с языком, касающиеся его, кажется, по всей груди и шее. Хосок не знает, но уверен, что всё это вместе смогло бы довести его до абсолютного безумия, если бы так стало вдруг нужно. Он никогда не чувствовал столько наслаждения от близости, как в этот раз; он никогда не чувствовал столько наслаждения от осознания, кто именно заставляет его испытывать такие ощущения. Чонгук умело разносил всё в голове тихими стонами в ответ и смущающими словами на ухо, пока их бедра сталкивались. Они кончают не предупреждая друг друга, когда Хосок врезается аккуратными ногтями в лопатки и стонет в чужое плечо, что было беспощадно искусано, и когда Чонгук прижимается губами к коже на шее, оставляя очередной цветущий след, который наверняка будет болеть. Хосок не отпускает младшего от себя, когда они пытаются отдышаться. У него кофта гармошкой собрана выше груди и их смешанная сперма на животе, а в голове тонна удовлетворения. – Как ты? – тихо спрашивает старший, заводя пальцы в мягкие волосы и убирая их с чужого лба. – Я должен был спросить первый, – Чонгук снова ластится, целуя в щеку и под ухом. – Я просто в восторге, что ты не убежал. Хосок устало вздыхает и бурчит что-то про салфетки. Они вытирают следы и одеваются быстро, почти без неловкости, а потом поправляют кровать и убирают все улики того, чем они недавно занимались. – Как думаешь, тебя слышало всё общежитие? – Чонгук смеется, обхватывая старшего со спины, когда тот приоткрывает окно. – Я себя контролировал, – откровенно врет Хосок, спокойно прикрывая глаза под чужой хохот. Чонгук утягивает его снова на кровать, говоря о том, что они обязательно должны посмотреть что-то до того, как общежитие закроется. И Хосок конечно же соглашается.