333 TRIBLE CABIN 333

Чонгук нащупывает ключи в кармане, когда выходит из университета, и облегченно выдыхает, чувствуя пальцами холодный метал. Он думает, что эта привычка по сто раз всё перепроверять точно не его, от нее надо избавиться поскорее, потому что надоело уже. Чонгук по сто раз закрывает дверь комнаты в общежитии, потому что возвращается в нее, думая, что забыл выключить ноутбук или свет; Чонгук по сто раз включает телефон, чтобы проверить, в тот ли диалог он отправил последнее сообщение, потому что общается с огромной кучей народа и, ну, мало ли. Не хотелось бы отправить старшим из университета какой-нибудь глупый прикол, который могут понять только его друзья из группы. Чонгуку в общем и целом надоела эта паранойя. Не в его привычках сомневаться в собственных действиях. Нужный автобус приезжает, стоит подойти к остановке. Чонгук садится на свободное место у окна, сует в уши наушники, включая первый попавшийся трек в плейлисте и переключает его сразу же, потому что мотив сопливый и от мелодии вот-вот стошнит. Он думает, что его новая привычка появилась из-за стресса. А стресс появился из-за каких-то идиотских мыслей. А мысли появились из-за странной неуверенности. А неуверенность из-за Хосока. И Чонгук терпеть себя не может, когда доходит до этого осознания. Нет, старший не делал ничего плохого, ничего странного, ни разу не заставил усомниться в себе или что-то в этом духе. Хосок вообще был бессовестно хорошим и замечательным, таким, кажется, каким его еще никогда не видели. И Чонгук горделиво задирал подбородок, понимая, что это из-за него. Наверняка. По большей части. Хосок сам об этом сказал, когда младший у него напрямую спросил. «Я просто чувствую себя защищенным и уверенным, понимаешь?» – и Чонгук, конечно же, понял. Он сам себя чувствовал так же, но. – Извините, – вежливо произносит Чонгук, минуя полного мужчину, который будто нарочно загородил узкий проход. Он протискивается к выходу и несдержанно цыкает, выходя из автобуса с закатанными глазами. Рот медленно втягивает воздух, который наполняет легкие и успокаивает раздражение, разъедающее голову. Чонгук так себя чувствовал последний раз три года назад – так беспочвенно агрессивно. И тогда весь негатив ушел как-то сам, сразу после случайной драки за школой. Причина раздражения в тот период тоже была абы какая и из пальца высосанная, но рассудительному и в меру замкнутому Чонгуку было откровенно плевать, потому что припекло. У него официально может работать оправдание в виде юношеского дебилизма и взбунтовавшихся гормонов еще лет пятнадцать. Или даже больше. Только если он в сорок надерет кому-то зад просто из-за внезапного раздражения, то это будет верх тупизма, а если сейчас, в двадцать – то красота, всё окей. – Извините! – пищит девушка, задевая Чонгука плечом и роняя его телефон на асфальт. – Извините, простите! Та поднимает смартфон и несчастно изламывает брови, замечая несколько трещин на стекле, проходящих через весь экран. Девушка поднимает взгляд с телефона на жертву случайности, застывая от страха, когда видит эмоции на чужом лице. Чонгук думает, что вселенная всё специально. Специально тычет в него раздражающими моментами который день и проверяет на прочность, потому что по-другому происходящее не объяснить. Чонгук стоял спокойно возле витрины, нарочно отошел в сторону, чтобы не мешать потоку людей и найти путь короче с помощью приложения. Каким боком в него можно было влететь – вопрос дня. И Чонгук заводится в тихой агрессии, желая спросить у почти ревущей девушки, как, мать его, так можно было. – Я обещаю, что оплачу вам ремонт! – тонкий голос нещадно режет слух. Чонгук поджимает губы, чтобы не сболтнуть ничего оскорбительного, слишком резко выхватывая мобильный из маленьких ладоней. Незнакомка вздрагивает, а потом начинает копошиться в сумочке, пока Чонгук быстро осматривает бедный аппарат. – Не надо, спасибо, – девушка останавливается, слыша ответ. – Нет, простите, я настаиваю… – она достает свой телефон, неуверенно заглядывая в чужие глаза. – Продиктуйте, пожалуйста, ваш номер. Чонгук удивляется. Но не понимает, от чего именно: от того, что его не поняли с первого раза, или от того, что начинает беситься еще сильнее. Он кривит лицо и громко фыркает, не думая себя контролировать и посылая вежливость к черту. Чонгук молча смотрит на девушку напоследок и разворачивается к ней спиной, чтобы переместиться в другое место и спокойно продолжить искать короткий путь. Чонгук, не оборачиваясь, идет куда-то наугад, надеясь найти тихое местечко. Он заворачивает в закоулок, замечая проход к многоэтажкам, и садится на первую попавшуюся лавочку. Вечер выходил просто «вау». Мало того его задержали в университете на лишний час, так он еще заблудился и, вишенкой на торте, его телефон теперь разбит. К собственному удивлению, Чонгук легко и быстро отодвигает волнение подальше, снимая блокировку экрана и снова погружаясь в хитросплетения улиц на карте. В самую жопу его позвали, честное слово. – Извините, – знакомый голос заставляет напрячься. Девушка, кажется, решила довести всё до конца. Она упрямо смотрит в глаза, снова протягивает телефон, только уже свой, и явно напрашивается на неприятности. Кто в здравом уме будет тащиться за человеком, которому ты разбил телефон, и который одним своим видом говорил «отвали»? Кто? Девушка даже не меняется в лице, когда парень, не произнося ни слова, опять уходит. Она настойчиво стучит каблучками следом, останавливаясь, стоит Чонгуку обернуться, и снова продолжает идти, когда парень отворачивается. Чонгук считает до ста раз пятнадцать. Вообще-то, ему никогда не приходилось кричать или драться с женщинами. Какое там, это же прямой путь в самые отвратительные подземелья ада. По крайней мере, Чонгука так учили, да и он сам прекрасно понимал, что ниже всякого достоинства причинять боль тем, кто слабее. Но сейчас, замечая женский силуэт позади, Чонгук уже не был так уверен. Это точно преследование, если посмотреть с точки зрения закона. Если смотреть с какой-то другой, то это издевательство. Чонгук думает, что девушка глупая, абсолютно без мозгов на все сто процентов – он же сказал ей четко, внятно, что ему ничего не нужно. Зачем привязалась? Видя нужный дом, Чонгука начинает тошнить от внезапных догадок. Упаси боже, если он ей понравился, и она только поэтому тащилась за ним несколько кварталов. – Сколько можно тебя ждать? Тошнота отступает, когда относительно родной голос доносится со стороны баскетбольной площадки напротив подъезда. Чонгук никогда не был так рад увидеть Юнги, как сейчас. Он, с рукой на сердце, даже готов поклясться в искренности этого чувства. – Хён-хён-хён, – громким шепотом тараторит Чонгук, подбегая к Мину, подкидывающему мяч. – Спаси меня, эта сумасшедшая тащится за мной уже час. – Эта? – старший кивает головой на темноволосую девушку, а получая утвердительные кивки, внезапно кричит ей: – Прощу прощения! Что случилось? Чонгук удивленно таращится на Юнги, который растягивает губы в странной улыбке, когда незнакомка быстро подходит к ним. Младший не может понять, что с чужим лицом и голосом, а потом с ужасом осознает, что Юнги… флиртует. Флиртует с первых секунд. И от этого зрелища его снова тошнит – такого Чонгук еще никогда не видел. Он раздраженно смотрит сначала на упрямую девушку, которая рассказывает о своих благих намерениях, а потом на старшего, который слишком отзывчиво и радушно ведет себя с ней. Удивительное и противное зрелище. Намджун и то лучше выглядит, когда подкатывает к кому-то с низким «скучаешь?» в приложении для знакомств, записывая голосовое. Младший, в любимой манере, без предупреждения оставляет парочку во дворе, спеша к подъезду с ощутимым облегчением, в первую очередь моральным. Он набирает нужные цифры на двери и проскакивает лифт, думая, что быстрее подняться по лестнице. У Чонгука сегодня планировался замечательный вечер в кругу уже не новых друзей, с одним из которых Хосок познакомил полгода назад. Намджун благородно вызвался помочь ему с парочкой лекций, которые младший упорно не понимал, и Чонгук был бесконечно благодарен за такую щедрость. Он бы с удовольствием, конечно, разобрался с ними самостоятельно, лёжа на кровати и обнимая Хосока, пока тот смотрел какой-нибудь сериал, если бы его парень не решил устроиться на подработку. Хуже флиртующего Юнги могла быть только работа Хосока. Тот ходил на нее, конечно, всего-то три раза в неделю, но зависал там иногда до поздней ночи, из-за чего Чонгук не мог его нормально встретить. Младший думает, что его раздражение и пассивная агрессия, которая хочет перерасти уже в активную, наверняка подпитана отсутствием Хосока в привычном объеме. А ещё эти девушки на его работе. А ещё эти парни. А ещё эти хосоковские рассказы, начинающиеся с «я уже всем сказал, что в отношениях, но некоторые будто в уши долбятся» и всеми вытекающими продолжениями, которые выводили похлеще полного мужчины в узком проходе или назойливой и неаккуратной девушки. Хосок в какой-то момент перестал говорить о внимании посторонних, потому что заметил чужое напряженное лицо и объятия, которые после таких рассказов становились всё крепче. Он рассказывал это исключительно ради шутки, чтобы Чонгук посмеялся над чужой наивностью, но понял, что его юмор работает в противоположную сторону. И перестал. Тогда Чонгук начал напрягаться еще сильнее. – Заблудился, да? – виновато спрашивает Намджун, смотря на раздевающегося младшего и догадываясь, почему тот опоздал. – Я живу в бермудском треугольнике, но такого комплекса в Сеуле больше не найти. Чонгук издает смешок, понимающе кивая головой. Расположение правда дерьмовое, зато квартира классная, светлая, большая, трехкомнатная и с кучей новомодных примочек. Почти как у Юнги с Хосоком, только больше в два раза. Намджун через минуту орет из кухни что-то про ужин, на что Чонгук орет в ответ согласием. Он сейчас готов набить рот всем, что ему дадут: уже шесть вечера, а он до сих пор ничего не ел с самого утра. Думая о соблазнительном запахе мяса, которое грел Намджун, Чонгук понимает как-то отдаленно, что Хосок освободится только через три часа. И тоже, наверное, будет ужасно голодный. Дверь громко закрывается. Звук хлопка сливается с безумным смехом Юнги, который топает в самую дальнюю комнату и кладет там баскетбольный мяч, задерживаясь в ней будто нарочно. Чонгук напрягается, готовясь к чужому рассказу о расправе с безумной девушкой и одновременно с этим к легкому позору. Подумаешь, Чонгук не смог отвязаться от человека, что меньше его в два раза, с кем не случается? Юнги приходит к ним на кухню, садится за барную стойку и снова ржет, стоит ему посмотреть на младшего. Намджун непонимающе спрашивает, что произошло, на что Мин улыбается и говорит, что он всё расскажет, но потом, когда Хосок приедет. И Чонгук закатывает глаза, по его собственным подсчетам, сорок пятый раз за день. После ужина время пролетает, как ни странно, достаточно быстро, замедляясь только в моменты, когда Намджун отвлекался на чьи-то звонки. Чонгук думал, что его запас респектов для Кима закончился еще в позапрошлую встречу, но старший умеет удивлять. Намджун неловко смеется, когда слышит чужое: «Тебя бы к нам в преподаватели, хён», а потом продолжает тыкать карандашом прямо в распечатанные листы, объясняя ключевые моменты. Они застревают где-то в конце, на пятнадцатой странице, принимая одинаково озадаченные позы. Намджун понимает, почему Чонгук ничего не понимал, перечитывая одно и то же несколько раз подряд. Ему кажется, что задания и впрямь создавал кто-то не особо адекватный и одаренный, кто-то, кто наверняка детей терпеть не может. Кто-то из разряда бешеных людей, у которых давно снесло голову на идее подготовить не хороших специалистов, а как минимум сверхлюдей. И Намджун откровенно гордится Чонгуком, который, кажется, не знает слова «сдаться», потому что листает свои конспекты с самого начала и ищет хоть какую-то подсказку. – Вы что, Криптос расшифровываете? – Чонгук отвлекается на добрый смех, поворачиваясь корпусом в сторону входа. Хосок выглядит бодро и радостно, будто не учился весь день и не работал потом до девяти. Он проходит к парням на кухню, до конца не раздевшийся, потому что не мог сдержаться от любопытства. Если его не встретил Намджун, то хозяин квартиры, очевидно, занят разгадыванием загадок человечества. Это как минимум. Хосок пересекается взглядом с Кимом, который тут же принялся говорить о безумце, что составлял конец пятнадцатой страницы, и привычно тянется к Чонгуку. Младший, чувствуя руки на своих плечах, поворачивается к Хосоку спиной, чтобы избавиться от соблазна обнять. Он надеется, что его поймут правильно и улыбается, когда старший встает к нему вплотную позади. – Покажите, – просит Хосок, наваливаясь на Чонгука совсем немного. Этого немного хватает для того, чтобы забыть о дурацкой лекции и заданиях, которые не может понять даже Намджун. Внимание сужается до приятного запаха, холодных пальцев и заразительной улыбки. – Оставь это, – советует Хосок после прочтения, выпрямляясь. – Лучше попросить самого преподавателя всё объяснить, двух зайцев убьёшь. И его эго потешишь, и голову не придется ломать. Намджун согласно поддакивает на чужие слова, а Чонгук прикрывает глаза, чувствуя легкие прикосновения пальцев к шее перед тем, как Хосок уходит и начинает увлеченно рассказывать о прошедшем дне, когда Юнги спрашивает у него, как дела. Чонгук снова утыкается в пятнадцатую страницу, не обращая внимания на то, как старшие перебивают друг друга и начинают травить понятные только их компании шуточки. Для полной картины не хватало только Сокджина, чтобы тоже громко смеялся и веселил всех своими коронными приколами. Чонгук, складывая листы в одну стопку, с привычным теплом думает, что подобные вечера он будет любить всегда. И чужую болтовню тоже, что зачастую слушать круче, чем музыку. В такие моменты Чонгук всегда чувствовал себя, словно он дома, хотя и находился от родных стен за сотни километров. Просто фундаментальный элемент всегда оставался один и тот же. – Хоба-а-а, – внезапно тянет Юнги через полчаса, когда Хосок пихает Намджуна от раковины и говорит, что сам за собой помоет посуду. – Ты знаешь, что за Чонгуком уже тут толпы девчонок бегают? – А? – Чонгук поднимает взгляд на Мина, когда Хосок с Намджуном удивляются хором. Начинается. – Толпа целая, предста- – Он врет, – резко перебивает Чонгук, смотря в хосоковский затылок. – Толпа? – Хосок растягивает губы в улыбку, делая воду горячее. – Не удивительно. Помню, как Тэхен мне рассказывал, что в старшей школе было, и вот там... – Не толпа, я сказал же, что он врет, – Чонгук стискивает зубы, планируя убить Тэхена с его длинным языком. Обещал же молчать, мудак. – Ладно, не толпа, сегодня была только одна. Симпатичная такая, темненькая, – Мин смотрит на потолок, – шла за ним почти из центра, представляешь? – Зачем? – не понимает Намджун, встревая. – Сталкерша? – Да ты что, такая милашка и сталкерша? – морщится самый старший, крутясь на стуле. – Телефон ему разбила, хотела как-нибудь встретиться и сходить отремонтировать. Хоба, ты представляешь? Такой завуалированный посыл, это любовь с первого взгляда… Чонгук удивленно таращится на Юнги, не понимая, за что и почему. Какая любовь, какой посыл? – Ниже тебя, хён? – зачем-то спрашивает Хосок. – Ниже, – соглашается Юнги. – Нам надо научить его общаться с девочками, а то он тупо уходил от нее. Молча. – И она все равно шла? – Хоба, вот именно! Все равно шла! Ты просто представь это! – Юнги всплескивает руками. – Тогда им нужно встретиться еще раз, – говорит Хосок, смеясь; Чонгуку кажется, что его бьют прямо под дых. – Реально, – соглашается Намджун. Он снова гордится Чонгуком, которому, кажется, есть что сказать каждому из присутствующих. Вот Юнги досталось бы больше всех, потому что откровенно заебал со своими подколами по поводу и без. Пошёл бы лучше с таким набором к Тэхену и они отлично спелись на этой низкой ноте, два яда в человеческом обличии. Чонгук никогда не любил разговоры про внимание к своей персоне, а такие разговоры присутствии Хосока – тем более. Ему было неприятно абсолютно всё в таких ситуациях, начиная от одобрительных шлепков по плечам и заканчивая чужим, до удушающего ласковым: «Мышонок, смотри, чтобы тебя не разорвали эти поклонницы». Чонгук начал список самого отвратительного еще тогда. Так что теперь, на сегодняшний день, в этом списке было три главных пункта: болтовня о том, как он кому-то нравится, работа Хосока и флирт Юнги. Чонгук думает, что, раз Хосок так хочет, то он правда встретится с этой девушкой еще раз. На словах, конечно. Просто расскажет всем через пару дней, как они встретились, нафантазирует душераздирающих милостей и пусть старшие довольствуются его отважностью. Он думает об этом, решается, и между делом в гостиной просит у Юнги номер телефона незнакомки. Намджун аж огокает и пропускает Хосока первого к финишу, отвлекаясь от виртуальных гонок. На часах почти половина одиннадцатого, когда Юнги улыбается, диктуя чужие цифры, Намджун накидывает целый список хороших кафешек, куда можно сходить, а Хосок… Хосок выбирает горную трассу, где нужно дрифтовать, и задумчиво смотрит в экран, разрываясь между хондой и маздой. Чонгук понимает, что все его дебильные новые привычки и стресс точно из-за старшего. Вот теперь сомнений не остается, потому что Хосок даже не оборачивается, когда младший нарочно поддерживает диалог о том, какие комплименты и слова быстрее расположат девушку. – Курьер приехал! – Юнги пихает лучшего друга в плечо и Хосок почти кричит на него, потому что машину начинает заносить. – О господи, блять, ладно. Намджун, пошли. – Главное быть джентльменом, понимаешь? – спрашивает Ким, желая открыть Чонгуку все секреты мужского обольщения. – Ты можешь не говорить, какая она красотка каждую минуту, а лучше руку ей подай лишний раз, стул подвинь и всё такое… Чонгук кивает с натянутой улыбкой, когда Намджун вещает ему из-за дверного косяка, пока Юнги не рявкает. Младший после чужого ухода вздыхает тяжело, смотря на время. Ему уже кажется, что лучше все-таки с кем-то подраться и потусоваться неделю с самим собой, или, может, съездить к родителям, потому что не хорошо. Надо отвлечься. – А мы не будем обниматься, пока никого нет? – с легкой улыбкой интересуется Хосок, запрокидывая голову, когда выигрывает. Он замечает, как младший напрягается и отводит от него взгляд. Выглядит это смешно. Чонгук за это время стал таким понятным, что Хосоку иногда кажется, что он все его мысли знает наперед. Знает, но все равно играет иногда в дурачка, чтобы не выдавать себя. Хосок поднимается и идет к светлому креслу, в котором устроился Чонгук. Он садится перед ним на колени и кладет ладони на чужие ноги, зная, что так от него точно никуда не убегут. – Мы не будем обниматься, потому что послезавтра я иду встречаться с той девушкой, мне нужно пропитаться холостяцким духом, чтобы не разочаровать ее, – равнодушно выпаливает Чонгук, смотря в улыбающиеся глаза напротив. Хосок издает насмешливый, но удивленный звук. – Вот как? – Ты сам мне посоветовал. Хосок слышит топот и смех, когда прикусывает щеку изнутри и выискивает что-то необходимое во взгляде напротив. Он внезапно встает, чтобы уйти и помочь друзьям с пакетами, не слыша чужого хмыканья. Чонгук начинается собираться домой ровно через десять минут, кивая на время и объясняя, что ему нужно успеть попасть в общежитие до его закрытия. Из всех троих двое упорно убеждают, что в этом нет нужды и можно остаться на ночь, тем более на следующий день выходной, можно придумать что-то веселое. Чонгук с непривычки радуется, видя и слыша, как Юнги обещает, что сам потом отвезет его на такси, потому что у него дела в той части города, ему будет по пути. – Хоба, скажи ему, – командует Мин, тыча пальцем в сторону младшего. – У него дополнительные по субботам, – Хосок пожимает плечами, перекладывая еду из множества картонных контейнеров в один, накладывая всего понемногу. – Ему из общежития до университета всего пару шагов, так что пусть едет и поспит нормально. Чонгук надеется, что с помощью взгляда Хосок услышит его «так, значит». Надеется, потому что он сам читает в глазах старшего что-то похожее. Тонкие руки протягивают пакет с едой, и Чонгук со скрипящей благодарностью принимает его уже на выходе. Он нервно поворачивается в сторону старших, когда слышит, что Хосок вызывается его провести, и резко выдыхает: – Не нужно. Я сам справлюсь. Всем пока. И поспешно выходит, случайно хлопая дверью сильнее обычного.

/ / /

Хосок, конечно же, пишет Чонгуку сообщение, стоит только тому уйти. Он набирает всего пару предложений, извиняется мимоходом, не чувствуя себя при этом сломлено, как было когда-то давно. Хосок думает, что он удивительно быстро повзрослел за всё это время, потому что в нем больше нет той идиотской дряни, которая говорила, что на провокации нужно отвечать провокациями, а желание поскорее помириться – это не что иное, как слабость. С Чонгуком не хотелось не договаривать и ругаться из-за мелочей. В конце концов, Хосок прекрасно понимал, что у младшего, наверное, нехило шалят нервы из-за учебы и вообще происходящего вокруг. Сам-то он знает, как оно бывает, так что Чонгуку хотелось помочь и не усугублять. Он даже специально на подработку устроился, чтобы не надоедать младшему. Ну и потому что деньги лишними не бывают, но в основном – чтобы не мельтешить лишний раз, а дать личное пространство. В субботу Хосок сам приезжает, сразу после чужих дополнительных занятий. Они оба молчат сначала непривычно долго, пока идут по территории учебного заведения. А потом Хосок останавливается и извиняется, но уже вслух, смотря Чонгуку в глаза. Он, не проверяя наличие людей вокруг, тянется и обнимает младшего, шепотом добавляя что-то про то, что он не понял, на что можно было так разозлиться. Хотя всё он понял. Просто есть что-то необычное и приятное, когда собственные догадки подтверждаются. – Потому что мне хотелось не такой поддержки, – морщится Чонгук после того, как Хосок отстраняется от него. – Тем более ты видел, что я был не в восторге. – Хорошо, я понял, – Хосок кивает, осматривая компанию студентов, а потом воодушевленно смеется. – Хочешь, встретимся с ней вместе? Она починит твой мобильный, а я потом скажу что-то типа: «Спасибо, что разбили и отремонтировали моему парню телефон». Чонгук удивляется, смотря на Хосока, который явно вдохновился собственной идеей. – Ты же шутишь? Вдруг она сумасшедшая, – кривится младший, вспоминая ненормальное упорство. – Так и что? Какое нам дело до реакции наивной девочки. Пусть почувствует реальность на вкус, если у нее, всё же, были на тебя какие-то планы, – просто отвечает Хосок, утягивая за собой. Совсем скоро Чонгук слушает про то, как Намджун не хотел отпускать друзей, и Хосоку пришлось пообещать, что он приедет снова. И младший, конечно, тоже должен быть с ними. Чонгук с улыбкой, стоя в автобусе, слушает, как Хосок говорит о чужом явном кризисе среднего возраста, потому что Кима то не заставишь встретиться, то он становится максимально коммуникабельным, что до дикости. Чонгук слушает и не обращает внимания на толпу людей у прохода, когда им приходится выходить на нужной остановке. Он слушает, когда они идут по оживленной улице и вовремя прижимает Хосока к себе, когда тот смотрит в сторону и чуть не врезается в застывшего посреди улицы мужчину. Чонгук понимает, что он не злится, даже когда они теряются. Он только смеется, смотря, как Хосок ругается с навигатором, а потом сам спрашивает у прохожих путь и берет парня за руку, чтобы тот расслабился и просто следовал за ним. Чонгук понимает, что все его новые привычки и стресс из-за Хосока. Он пытается уловить хоть какое-то решение, которое поможет ему выкинуть всю эту нервозность из-за чужого отсутствия и странного желания иметь еще больше. Иметь столько, чтобы было спокойно и легко, хотя бы на шестьдесят процентов. Хосок, будучи уже в намджуновской квартире, встает возле полок с множеством дисков. Чонгук знает, что тот, скорее всего, выберет снова гонки, потому что его это всегда завлекало и расслабляло. И Хосок, конечно, выбирает ту же игру, что и вчера, когда Намджун предупреждает, что уходит в магазин. – Видишь? Такое ощущение, что ему просто нужна свежая кровь и побольше людей в квартире, – беззлобно говорит Хосок, не замечая, что Чонгук пялится на него неотрывно уже минуты три. – Хён, – младший, наконец-то, находит нужное решение и оживляется. – Хён! – Что? Чонгук соскакивает с дивана и оказывается за спиной, кладя руки на талию и наклоняясь к чужому уху. – Давай поженимся? Хосок замирает, а потом поворачивается резко, не понимая, что он услышал. – Я сказал, давай поженимся, – довольно повторяет Чонгук, не теряясь. – Лет через пять. Или лучше через три года с половиной. Но кольца можно купить раньше. – Чонгук… – Пообещай мне, – Хосок решает, что младший просто шутит. Он думает, что ему нужно сказать о том, что еще рано такое даже представлять, что у Чонгука впереди еще целая жизнь, которая не обязательно должна сходиться именно на нём. Хосоку вдруг от этой мысли дико-отвратительно и больно, так что он даже пугается. И не столько чужого предложения, сказанного с искренностью и милой уверенностью, сколько от ужасных чувств, что накрывают его, стоит только представить, что Чонгук может быть с кем-то другим. Что может когда-то уйти, оставить и сблизиться настолько с тем, кого Хосок даже знать не будет. – Хосок… – Чонгук хмурится, видя, как парень меняется в лице. – Это же просто обещание, я ведь не потащу тебя завтра в другую страну оформлять гражданство и сразу уведу под венец. Старший нервно смеется, чувствуя ком в горле и то, как начинает щипать глаза. – Ладно, хорошо, Чон Чонгук, я обещаю тебе. Хосок улыбается, когда чувствует крепкие объятия, и глубоко вдыхает чужой запах, успокаиваясь. Он не отпускает Чонгука, даже когда приходит Намджун и громко говорит что-то о вредных продавцах. И младший обнимает теплее, успокаивающе и довольно чмокая чужую шею.