Шанс все исправить. Книги.

Наконец настала долгожданная суббота. Ребята были в предвкушении новой книги, им не терпелось начать. - Можно я начну? – спросила Лили. - Конечно, о чем речь? – удивились ребята. - Итак. "Гарри Поттер и кубок огня". Надо же, какое интересное название. Глава 1. Дом Реддлов. В Литтл-Хэнглтоне по-прежнему зовут его Домом Реддлов, хотя семья Реддлов давным-давно там не живет. Дом возвышается на холме над деревней, окна его заколочены, с крыши осыпается черепица, а фасада почти не видно за буйно разросшимся плющом. Прекрасный когда-то особняк, самое величественное здание во всей округе, ныне Дом Реддлов прозябает в пустоте и заброшенности. Жители Литтл-Хэнглтона единодушны во мнении, что в старом доме таится какая-то жуть. Полвека назад в нем произошло нечто кошмарное и таинственное, о чем и доныне любят посудачить деревенские старожилы, когда прочие темы для сплетен исчерпаны. Начало, впрочем, всегда одинаково: пятьдесят лет назад, в ту пору, когда Дом Реддлов был еще ухожен и не утратил великолепия, погожим летним утром служанка вошла в гостиную и обнаружила всех трех Реддлов мертвыми. С громкими криками девушка помчалась с холма вниз и подняла на ноги всю деревню. Особой печали по поводу смерти Реддлов, надо заметить, никто не выказывал — в деревне их не любили. Мистер и миссис Реддл были людьми богатыми, высокомерными и грубыми, а их взрослый сын Том и того хуже. Но всех необычайно волновал вопрос: кто же убийца? Ясно же, что трое вполне здоровых людей не могли просто так взять и в одночасье умереть. - Подождите, - прервалась Лили, - насколько я помню, Том Реддл – это лорд Волдеморт, - при этом девушка слегка передернулась, - но как же тогда он умер, если сейчас он вполне живой и успешно собирает свою армию? Он же не мог воскреснуть, правда? - Получается, что мог?! – то ли вопросительно, то ли утвердительно сказал Джеймс. – А еще помнишь, Бродяга, ты говорил, что никогда не слышал о Реддлах, видимо, потому что они давным-давно мертвы. Может как раз с тех пор и появился Волдеморт, как только умер Том Реддл. - Возможно, - почесал в затылке Сириус, - только ведь все равно, о волшебниках Реддлах нигде не говориться. И еще, разве он не сирота? - Все очень странно, - сказал Ремус. Фрэнк Брайс служил у Реддлов садовником и одиноко жил в обветшалом коттедже на территории усадьбы. Фрэнк был на войне и вернулся с нее с негнущейся ногой, острой неприязнью к скоплениям народа и шуму и с тех пор работал у Реддлов. На следующее утро в Литтл-Хэнглтоне едва ли кто-то сомневался в том, что Реддлов убил Фрэнк Брайс. А в пыльном и темном полицейском участке соседнего с Литтл-Хэнглтоном городка Фрэнк упорно твердил, что он невиновен и что единственным человеком, которого он видел в день смерти Реддлов, был незнакомый подросток — темноволосый и бледный. Но, поскольку больше никто в деревне такого мальчика не видел, в полиции решили, что Фрэнк его просто выдумал. И вот когда дело стало принимать для Фрэнка скверный оборот, пришел отчет о вскрытии тел — и ситуация сразу переменилась. Более странного заключения в полиции еще не видели. Врачи, исследовавшие тела, пришли к поразительному выводу: никто из Реддлов не был ни отравлен, ни зарезан, ни застрелен, ни удавлен, не задохнулся газом и вообще, судя по всему, не получил никаких повреждений. Фактически — в отчете звучало явное замешательство — все Реддлы оказались абсолютно здоровы, не считая такой детали, что были мертвы. Обязанные найти у покойников хоть какие-то нелады, в конце врачи добавляли, что на лицах всех умерших застыло выражение ужаса. Но — как заметили разочарованные полицейские — где это видано, чтобы трех здоровых людей напугали до смерти? - Никаких следов и на лицах ужас, - задумчиво повторил Люпин, - их явно убил волшебник. - Неужели какой-то подросток смог убить трех человек, так запросто? – ужаснулась Лили. Поскольку не было никаких доказательств, что Реддлов вообще кто-то убил, полиции пришлось отпустить Фрэнка. Реддлов похоронили на кладбище Литтл-Хэнглтона, и их могилы еще долго вызывали всеобщее любопытство. А Фрэнк Брайс, окруженный подозрениями, к изумлению всей деревни, возвратился в свой коттедж в усадьбе Реддлов. - После всего этого, он снова туда вернулся? – удивилась Лили. - Я вообще пока не понимаю, к чему нам все это нужно, - проворчал Сириус. - Это все связано с Волдемортом, Сириус, - объяснил Ремус, как маленькому, - мы же выяснили, что он тоже был Риддл в школьные годы. - Все равно, - не унимался Блэк, - к чему это пространное описание убийства неизвестных нам людей. - Нам большинство людей из этих книг неизвестно, - сказала Лили, раздраженно, - но это не значит, что это не важно. Сиди и слушай. Фрэнк так и не уехал. Он остался ухаживать за садом. В доме поселилась другая семья, за ней еще одна: надолго там никто не задерживался. Возможно, виноват в этом до некоторой степени был и нелюдим Фрэнк — владельцы жаловались, что это место таит в себе что-то зловещее, и дом, в отсутствие обитателей, начал понемногу ветшать. Нынешний хозяин Дома Реддлов — какой-то богач — тоже там не жил и никак его не использовал; в деревне говорили, что воротила содержит усадьбу «из налоговых соображений», но что это значит, никто толком объяснить не мог. Тем не менее, и он продолжал платить жалованье садовнику. Фрэнку шел семьдесят седьмой год, он стал глуховат, и его увечная нога почти совсем не гнулась, но, как и встарь, он ковылял между клумбами, путаясь в сорняках. Но Фрэнку приходилось сражаться не только с сорняками. Деревенские мальчишки завели привычку бросать камнями в окна Дома Реддлов. Они колесили на велосипедах по лужайкам, за которыми Фрэнк с таким трудом ухаживал; пару раз, набравшись смелости, они даже залезали в Дом. Им было прекрасно известно, как Фрэнк предан Дому и саду, и они от души веселились, когда он, бывало, хромал по саду, хрипло крича и грозя палкой. Фрэнк считал, что дети дразнят его из-за того, что, подобно своим отцам и дедам, считают его убийцей. Поэтому, проснувшись как-то раз августовской ночью и заметив, что в старом Доме творится что-то странное, он решил, что мальчишки изобрели какую-то новую пакость, чтобы сильнее донять его. - Жаль его, - сказала Лили. Ни на парадной двери, ни на окнах следов взлома не было видно. Фрэнк, хромая, обошел вокруг Дома, добрался до задней двери, скрытой плющом, вставил ключ в скважину и беззвучно повернул. На площадке Фрэнк повернул направо и сразу же понял, где обосновались незваные гости, — в самом конце коридора была приоткрыта дверь, и на черный пол падал длинный золотой отблеск колеблющегося пламени. Сжимая палку, Фрэнк продвигался вперед и через несколько шагов уже видел в щель небольшую часть комнаты. Огонь был разведен в камине. Это удивило Фрэнка. Он остановился и стал напряженно прислушиваться к мужскому голосу, доносившемуся из комнаты, — тот звучал робко и даже испуганно: — В бутылке немного осталось, милорд, если вы еще голодны... — Позже, — отозвался второй голос — тоже мужской, но при этом он был странно высокий и холодный, словно порыв ледяного ветра. Было в этом голосе что-то такое, что подняло дыбом редкие волосы на затылке Фрэнка. — Пододвинь меня поближе к огню, Хвост. - Чего? – воскликнул Сириус. – Что все это значит? - Что-то мне подсказывает, что ничего хорошего, - нахмурился Джеймс. - Это ведь не сбывшееся пророчество Трелони, правда? – взволнованно спросила Лили, не особо надеясь на положительный исход. Чтобы лучше слышать, Фрэнк повернулся к двери правым ухом. Раздалось звяканье бутылки, поставленной на твердую поверхность, и затем глухой звук тяжелого кресла, которое волокут по полу. Фрэнк мельком увидел спину какого-то коротышки, толкавшего кресло к камину. На нем была длинная черная мантия, на макушке светилась лысина — но тут он вновь пропал из виду. Нахмурившись, Фрэнк приблизил здоровое ухо еще ближе к двери, стараясь не пропустить ни слова. После паузы человек, которого называли Хвост, заговорил вновь: — Милорд, могу я спросить: сколько мы здесь пробудем? — Неделю. Возможно, и дольше. Это место очень удобно, а в нашем плане пока что заминка. Идиотизм приступать к действиям до окончания Чемпионата мира по квиддичу. - Рон звал Гарри на Чемпионат, - сказал Джеймс, - а это значит, что в этом учебном году снова случится что-то ужасное, и это будет гораздо хуже всего, с чем Гарри уже пришлось столкнуться. Если там, в кресле, и впрямь Волдеморт, то это очень плохо. - Это не просто плохо – это ужасно! – воскликнула Лили. — Ваша светлость все еще полны решимости? — тихо спросил Хвост. — Разумеется, я полон решимости, — в холодном голосе прозвучала угрожающая нота. Наступила пауза, и затем Хвост единым духом выпалил фразу, словно боясь, что еще секунда — и не хватит храбрости. — Можно обойтись и без Гарри Поттера, милорд! - В смысле? Зачем ему Гарри?! – запаниковала Лили. - Все очень-очень плохо, - сказал Джеймс, нахмурившись. - А смотрите, Дамблдор-то прав был, - сказал Сириус. - Ты о чем? – не понял Джеймс. - Хвост-то наш и правда пытается выгородить Гарри, видимо долг жизни действует, - хмыкнул Блэк. - Как будто это чем-то поможет, - расстроилась Лили, - не думаю, что Сам-Знаете-Кто к нему прислушается. - Ты так испугалась, что он снова стал Сам-Знаешь-Кем, Лили? – спросил Поттер. – Мне казалось, ты недавно произносила его имя. - А? Конечно мне страшно, как я могу не бояться, если он угрожает Гарри! – воскликнула девушка. - В данный момент он угрожает всему магмиру, в частности скоро будет война и нам предстоит умереть, - ответил Джеймс недоуменно. - Ты меня прямо сейчас успокоил! – сказала Лили, с сарказмом. — Без Гарри Поттера? — выдохнул второй. — Та-а-ак... — Милорд, я говорю это вовсе не из-за жалости к мальчишке! — Голос Хвоста сорвался на визг. — Мальчишка ничего для меня не значит, ровным счетом ничего! Просто возьми мы другого волшебника или колдунью — кого угодно! — все можно сделать гораздо быстрее! Если бы вы позволили мне покинуть вас ненадолго — вы же знаете, что я могу превращаться с необычайным мастерством, — то уже через два дня я бы привел вам подходящую замену. — Да, конечно, я могу использовать другого волшебника, — произнес второй голос негромко. — Это правда... — Милорд, в этом есть смысл, — продолжал Хвост теперь уже вполне уверенно, — ведь добраться до Гарри Поттера очень трудно — его слишком хорошо охраняют. — И потому ты вызвался пойти и привести мне кого-то взамен? Интересно... А может, тебе надоело нянчиться со мной, Хвост? Может, эта твоя идея изменить план — не что иное, как попытка бросить меня? — Милорд! У меня и в мыслях нет покинуть вас! — Не лги мне! Фальшь я всегда отличу! Ты жалеешь, что вернулся ко мне. Я внушаю тебе отвращение. Вижу, как тебя передергивает, когда ты смотришь на меня, я чувствую твою дрожь, когда ты прикасаешься ко мне... — Вовсе нет! Моя преданность вашему лордству... — Твоя преданность — всего-навсего трусость. Ты бы ни одной секунды здесь не остался, если бы тебе было куда пойти. Но как бы я выжил без тебя, если каждые несколько часов нуждаюсь в пище? Кто доил бы Нагайну? - Наш трусишка Хвост сам не понял, куда влип, - усмехнулся Сириус. - Интересно, что это за Нагайна? – спросил Джеймс. - Ну однозначно какое-то животное, - сказал Ремус. - Это-то понятно, - вздохнул Поттер, - мне интересно, какое. - Наверняка сейчас узнаем, - сказала Лили. — Но вы заметно окрепли, милорд... — Лжец. Ничуть я не окреп. Два-три дня без поддержки — и я лишусь тех крох здоровья, которые сумел вернуть благодаря твоей неуклюжей заботе... Тихо! Хвост, что-то бессвязно забормотавший, мгновенно смолк. Несколько секунд Фрэнк не слышал ничего, кроме потрескивания огня. Но вот голос второго собеседника раздался вновь — теперь его шепот превратился почти в шипение. — Я тебе уже объяснял, почему у меня есть причины использовать мальчишку и никого другого. Я ждал тринадцать лет, и несколько месяцев ничего не изменят. Да, его тщательно охраняют, но уверен — мой план сработает. Все, что требуется — это немного мужества с твоей стороны, Хвост, и тебе придется это мужество найти, если не хочешь испытать на себе всю силу гнева Лорда Волан-де-Морта. - Господи, что же вы задумали, скоты! – прошептала Лили. Она искоса глянула на Питера. Как же ей хотелось, чтобы Блэк и Люпин убили его, там, в Хижине. И зачем они только послушали Гарри. Сейчас бы этот мерзавец не строил какие-то жуткие планы касаемо мальчика. Фрэнк понял: самое время бежать в полицию. Необходимо выбраться из Дома и прямиком к телефонной будке в деревне... Но тут вновь зазвучал ледяной голос, и Фрэнк замер на месте, изо всех сил напрягая слух. — Еще одно заклятие... Мой верный слуга в Хогвартсе... Гарри Поттер, считай, у меня в руках, Хвост. Это решено, и больше никаких пререканий. Но тише... Мне кажется, я слышу Нагайну... Тут голос второго собеседника изменился — таких звуков Фрэнк в жизни не слыхал, — тот шипел и фыркал, не переводя дыхания. Фрэнк было подумал, что у парня припадок, но в это время уловил какое-то движение в темном коридоре позади себя. Он оглянулся и оцепенел от страха. Что-то ползло прямо на него по черному полу, и, когда оно приблизилось к полоске света, Фрэнк с дрожью ужаса различил, что это гигантская змея — по меньшей мере двенадцати футов длины. Ее волнообразно движущееся тело оставляло широкий извилистый след в толстом слое пыли. Вот она совсем близко... Что же делать? Единственный путь к спасению — дверь в комнату, где двое мужчин обсуждают подготовку убийства. Но если он останется там, где стоит, змея точно его прикончит. - Нагайна – это змея!? – ошарашенно воскликнул Джеймс. - Как можно доить змею? – Сириус впал в ступор от такого открытия. – Что за извращение? - Хотел бы я посмотреть, как Петтигрю ее доит, - сказал Северус, недобро сверкнув глазами. Питер весь сжался. Ситуация между Мародерами и так накалена до предела, а еще все эти мерзости в книге, с его участием. «Ни за что! Ни за что на свете не пойду к нему служить!» - в панике думал парень. – «Мерлин, мне уже мерзко и страшно, представляю каково ему там, рядом с этим. Вот на кой черт он снова к нему поперся. Жил двенадцать лет крысой у Уизли, ну и жил бы дальше где-нибудь еще». Он не успел принять никакого решения, когда змея поравнялась с ним и — вот чудо! — скользнула мимо, подчиняясь тому шипению, которое издавал человек с холодным голосом, и через секунду кончик ее хвоста с ромбовидным узором скрылся за дверью. По лбу Фрэнка покатился пот, а его рука с палкой затряслась. Там, в комнате, ледяной голос продолжал шипеть, и Фрэнку пришла в голову странная, невозможная мысль: «Этот человек может разговаривать со змеями». Фрэнк перестал понимать, что происходит. Больше всего на свете ему хотелось очутиться сейчас в своей постели с грелкой. Но беда в том, что ноги перестали его слушаться. И пока он стоял, дрожа и пытаясь овладеть собой, человек с холодным голосом опять перешел на английский. — У Нагайны интересные новости, Хвост, — сказал он. — В с-самом деле, милорд? — Да, в самом деле. Если верить ей, один старый магл стоит возле этой комнаты и слышит каждое наше слово. Спрятаться было негде. Зазвучали шаги, и дверь распахнулась. Перед Фрэнком стоял седой лысеющий человечек с острым носом и крохотными водянистыми глазками и смотрел на него со смесью страха и тревоги. — Пригласи его войти, Хвост. Где твои манеры? Холодный голос раздавался из старинного кресла перед камином, но говорившего не было видно. Зато Фрэнк видел змею, свернувшуюся кольцами на полусгнившем коврике у камина, — жуткое подобие любимой комнатной собачки. Хвост поманил Фрэнка в комнату. Несмотря на сотрясавшую его дрожь, Фрэнк покрепче сжал палку и с усилием перешагнул через порог. Камин был единственным источником света в комнате; по стенам разбегались длинные зыбкие тени. Фрэнк уставился на спинку кресла — сидевший там человек был, похоже, еще меньше своего слуги — Фрэнк не видел даже его затылка. Морщась, словно он предпочел бы что угодно, лишь бы не приближаться к хозяину и коврику, на котором лежала змея, коротышка с неохотой подошел и начал разворачивать кресло. Змея подняла треугольную голову и негромко зашипела, когда ножки кресла зацепили ее лежанку. Но вот кресло повернулось к Фрэнку, и он увидел, что в нем находилось. Палка старого садовника со стуком упала на пол; рот у него открылся, и он испустил вопль — такой громкий, что уже не услышал тех слов, что произносило существо в кресле. Поднялась волшебная палочка, грянул гром, вспышка зеленого света ударила по глазам, и Фрэнк Брайс умер. Спустя мгновение его мертвое тело рухнуло на пол. В двухстах милях от Дома Реддлов мальчик по имени Гарри Поттер вздрогнул и проснулся. - Господи, мальчики, у меня мурашки по коже, - сказала Лили, с дрожью в голосе, - мне сейчас так жутко, будто это я была на месте Фрэнка. - Что он увидел в том кресле? – поинтересовался Сириус. – Видимо Волдеморт представляет собой сейчас не самое приятное зрелище. - Не сейчас, а на тот момент, - поправил Джеймс, - как раз сейчас он вполне жив и здоров. Меня, если честно, больше волнует что там с Гарри. Почему глава кончилась такими странными словами. - В двухстах милях от Дома Реддлов мальчик по имени Гарри Поттер вздрогнул и проснулся, - перечитала Лили, - И правда, странно. Давайте скорее узнаем в чем дело. Глава 2. Шрам. Гарри лежал на спине, прижав руки к лицу и тяжело дыша, словно после долгого бега. Ему только что снился яркий, отчетливый сон. Старый шрам в форме зигзага молнии на его лбу горел под пальцами так, будто к коже приложили добела раскаленную проволоку. Гарри еще раз ощупал шрам — боль все не проходила. Он зажег стоявшую сбоку лампу, вылез из постели, открыл гардероб и принялся разглядывать себя в зеркале на внутренней стороне дверцы. Шрам выглядел как обычно, но его по-прежнему саднило. Гарри попытался вспомнить, что же именно ему снилось перед тем, как он проснулся. Все было настолько реально... Два человека, которых он знал, и еще один незнакомый... Гарри сосредоточенно сдвинул брови, силясь вспомнить... Ему явилось смутное видение полутемной комнаты... На коврике у камина — змея... Коротышка по имени Питер, по прозвищу Хвост... и холодный высокий голос — голос Лорда Волан-де-Морта. От одной этой мысли Гарри показалось, будто у него внутри прокатился кусок льда. Он плотно зажмурился, пытаясь воскресить в памяти, как выглядел Лорд Волан-де-Морт, но тщетно. Хвост развернул кресло, Гарри увидел то, что сидело в нем, его охватил приступ ужаса, он проснулся... Или причиной была боль в шраме? А кто же тот старик? Ведь там точно был какой-то пожилой человек, Гарри видел, как он упал. Но здесь все путалось; Гарри уткнулся лицом в ладони, стараясь забыть о своей спальне и восстановить картину той скудно освещенной комнаты. Но детали ускользали, утекали как вода сквозь пальцы... Волан-де-Морт и Хвост говорили о ком-то, кого они убили, — Гарри не удавалось вспомнить имя... И замышляли убить кого-то еще. Его... - Подожди, Эванс, - прервал девушку Сириус, - что-то я не понял, это мы что тут сон Гарри читали все это время? - Я тоже пока ничего не пойму, - удивленно сказала Лили, - все выглядит так, будто ему это приснилось, ему и приснилось, но в то же время как будто это было на самом деле. Я запуталась. Он отнял ладони от лица и, широко открыв глаза, оглядел спальню, будто ожидал увидеть что-то необычное. Тисовая улица выглядела как раз так, как и положено выглядеть улице респектабельного пригорода в утренний субботний час. Все портьеры на окнах задернуты, и не видно ни одного живого существа — ни прохожего, ни даже кошки. И все же... все же... Снедаемый беспокойством, Гарри вернулся к постели и сел, в который раз ощупав шрам. Тревожила его не боль, нет, Гарри тревожило совсем иное — в прошлый раз шрам заныл у него потому, что Волан-де-Морт оказался близко... Но Волан-де-Морт просто не может быть здесь... Великий Темный Маг притаился где-то на Тисовой улице — это же бред, абсурд... Он потер лоб костяшками пальцев. На самом деле ему хотелось (в чем он стеснялся признаться даже самому себе) иметь хоть кого-то наподобие родителей — взрослого волшебника, у которого можно было бы спросить совета, не боясь при этом выглядеть идиотом, кого-то, кто поддержал бы его и разбирался в черной магии... И тут к нему явилось решение. Такое простое, такое очевидное, что было даже непонятно, о чем он мог думать так долго — Сириус. - А, да, - откликнулся Сириус, - конечно, ты можешь обратиться ко мне, Гарри. Правда я сам пока не пойму, что происходит. Все без исключения ребята посмотрели на него, как на полоумного. - Что? – не понял тот. - Ты больной, Блэк?! – высказал общее мнение Северус. – Причем здесь вообще ты! - Бродяга, ты вжился в роль крестного настолько сильно? – смеясь, похлопал друга по плечу Джеймс. Но не в правилах Сириуса Блэка попадать впросак. - Уже и пошутить нельзя? – хохотнул он. - Надо же как-то разряжать наш мрачный настрой. - Ну-ну, - хмыкнул Северус, - будем считать, поверили. - Меня мало интересует твое мнение! – огрызнулся Сириус. - Да ради бога, - не стал реагировать Снейп. Сириусу очень не понравилось замечание Снейпа. «Сидит, улыбается, как ни в чем не бывало, морда пожирательская», - злился парень, - «удивительно, как Джеймс его так спокойно терпит. Прибил бы обоих, что его, что Хвоста. Ни за что не поверю, что их гнилые душонки могут измениться». От Сириуса пришло уже два письма. Его письма, которые теперь спрятаны под чрезвычайно удобно поднимающейся половицей под кроватью, были очень бодрыми и в обоих он напоминал, чтобы Гарри обращался к нему, когда бы потребовалось. Что же, вот и потребовалось...       Дорогой Сириус!       Спасибо за последнее письмо. Эта птица была такой большой, что с трудом пролезла в мое окно.       Дела идут как обычно. У Дадли ничего не выходит с диетой, вчера моя тетка застукала его, когда он пытался тайком пронести к себе пончики. Ему пригрозили, что урежут карманные расходы, если он будет так себя вести, отчего он совершенно рассвирепел и выкинул в окно свою игровую приставку. Это такая штука вроде компьютера для игр. На самом деле глупая выходка — теперь у него нет даже «Суперкостоломки. Часть третья», чтобы отвлечься от неприятностей.       У меня все в порядке — в основном из-за того, что Дурcли страшно боятся, что ты можешь вдруг нагрянуть и по моей просьбе превратить их всех в летучих мышей.       Правда, сегодня утром произошла одна непонятная вещь. Мой шрам разболелся снова. Прошлый раз это произошло потому, что Волан-де-Морт был в Хогвартсе. Но, думаю, он сейчас не может быть где-то неподалеку от меня. Ты не слышал, шрамы от заклятий болят много лет спустя?       Я отправлю это письмо с Буклей, когда она вернется, — сейчас она на охоте. Передай от меня привет Клюву.       Гарри. Да, подумал Гарри, это то, что надо. Никаких намеков на его сон, он не хочет показаться уж слишком напуганным. Гарри свернул пергамент и положил на край стола — все готово, надо лишь дождаться возвращения Букли. Он поднялся на ноги, потянулся, снова открыл шкаф и, даже не взглянув на отражение, стал одеваться к завтраку. - Конец главы, - сказала Лили. - А зачем он пишет про этого жирдяя? Лучше бы о себе побольше написал, - удивился Сириус. - Для отвода глаз, Бродяга, что тут непонятного, - сказал Джеймс. - Да, - подтвердила Лили, - он решил не начинать с самого главного, чтобы Сириус не переживал слишком сильно. Там же сказано, он не хочет казаться напуганным, поэтому начал издалека. Будешь читать, Северус? – спросила девушка, повернувшись к Снейпу. - Да, пожалуй, - согласился парень. - Эх, вот бы такое заклинание, чтобы книга сама себя читала, - вздохнул Сириус, - не пришлось бы передавать ее из рук в руки, - он с намеком глянул на Северуса. - Ничего, Блэк, потерпишь, - сказал Снейп, ехидно, - я же терплю, твой голос, когда ты читаешь. Лили лишь глаза закатила. Это никогда не кончится, и после третьей книги она в этом окончательно убедилась. Они терпеть друг друга не могут, и, наверное, никогда не смогут, хотя позиция Джеймса, например, ее очень радовала, он смог перебороть себя ради нее, а это чего-то да стоит. - Кстати, - вспомнил Сириус, - я так и не понял сон это был или явь. - Я думаю, что это случилось в самом деле, - сказала Лили, - только непонятно, каким образом это привиделось и Гарри. - Это как-то связанно со шрамом, - сказал Ремус, уверенно, - вот только как, непонятно. - Ладно, давайте продолжим, может в конце книги все объяснят, как обычно, - вздохнула девушка.