Шанс все исправить. Книги.

- Ну что, дама и господа, последний рывок в этой книге? – потер руки в предвкушении Сириус. – Начнешь, Рем? - Да, давай. Глава 29. Вещий сон. (Ребята строили кучу предположений, что же случилось с Краучем, но так ни к чему и не пришли. Написали Сириусу обо всем и он посоветовал сидеть в замке и готовиться к испытанию. После очередной тренировки Гарри уснул на уроке прорицания и ему приснилось, как Волдеморт пытает Хвоста. Проснувшись, со страшной болью в шраме, мальчик тут же поспешил к Дамблдору.) - За что интересно Волдеморт пытал его? – спросил Сириус. – Что за ошибку он совершил? Сириус посмотрел на Питера. Тот сидел белее мела с самого момента, как Люпин прочел про пытки. Он был в ужасе от услышанного. - Что, Пит, страшно? – хмыкнул Блэк. – Вот как хорошо Волдеморт обращается со своими верными слугами. Давай, Рем, узнаем, что скажет на это Дамблдор. - Глава 30. Омут памяти. (Так как директор был несколько занят, то он попросил Гарри подождать его в кабинете.) Гарри уселся в кресло перед столом Дамблдора и невидящим взглядом уставился в портреты прежних директоров и директрис Хогвартса. Они мирно посапывали в своих рамах. Гарри размышлял над только что услышанным и машинально потирал рукой шрам. Шрам больше не болел. Странно, но в кабинете Дамблдора он чувствовал себя гораздо спокойнее: еще полчаса, и он расскажет директору о своем сне. Гарри вскинул глаза на стену позади стола и увидел на полке старую, залатанную Волшебную шляпу. Рядом с ней в стеклянном футляре покоился украшенный рубинами серебряный меч. Гарри сразу узнал его — меч Годрика Гриффиндора, основателя их факультета. Это его он извлек тогда в подземелье из Волшебной шляпы. Меч вовремя пришел на помощь — гибель казалась неминуемой. Давно это было, на втором курсе... А что это за странные серебристые отблески на стеклянном футляре? Гарри обернулся назад — черный шкафчик на подставке неплотно закрыт, из щелки падает яркая мерцающая полоска света. Гарри бросил взгляд на Фоукса и, немного помедлив, встал из-за стола. Подошел к шкафчику и решительно потянул на себя дверцу. - Никогда не перестану поражаться этой его манере, совать везде свой нос, - скривился Северус, - вот как так можно залезть в шкаф в кабинете директора. - Кое-кто тоже везде свой длинный нос сует постоянно, - огрызнулся в ответ Сириус. Лили тоже нахмурилась. Лазить без разрешения в кабинете директора – это перебор. Северус прав и когда-нибудь ему его любопытство аукнется. - Ну, до такого я вряд ли бы додумался, Блэк, - ответил Снейп, - а вот ты, не сомневаюсь, не упустил бы возможность все хорошенько обшарить. - Все, хватит, - сказал Джеймс, - нас там нет и мы не на его месте. Давайте слушать. Джеймс видел, что Лили не понравился поступок Гарри, а сам он не знал, как бы поступил. Внутри стоял неглубокий каменный сосуд, опоясанный по краю резными письменами и символами. От содержимого исходило яркое серебристое свечение. Ничего подобного Гарри никогда не видел, даже не мог понять, жидкость это или газ. Вещество непрерывно двигалось: то его поверхность морщит рябь, как воду — дуновение ветра, то пробегают круги, завихрения: что это — сжиженный свет или газ, ставший студенистым телом? Ему очень захотелось провести по нему ладонью, ощутить пальцами, но почти четыре года в Школе чародейства и волшебства подсказали: окунать руку в сосуд непонятно с чем было бы верхом глупости. Он вытащил волшебную палочку, настороженно огляделся и легонько ткнул содержимое палочкой. Непонятное вещество стало быстро вращаться. Молочно-белая поверхность стала прозрачной, как стекло. Сунув голову в шкафчик, Гарри заглянул в сосуд. Дна не было — где-то глубоко открылась огромная комната, как будто он смотрит в круглое окно, находящееся у нее в потолке. Гарри склонился так низко, что почти коснулся носом подобия стекла. Сосуд был круглый, а зал квадратный, и Гарри не видел, что делается по углам. Наклонился еще ниже, завертел головой... И кончик носа коснулся прозрачной поверхности... Кабинет Дамблдора вдруг покачнулся, Гарри полетел головой вперед внутрь сосуда: никакого стекла не оказалось, и Гарри всосал в себя черный ледяной водоворот... - Вот и результат, - хмыкнул Северус, - ничего неожиданного. И вот он уже сидит на верхней скамье в том самом зале, который только что разглядывал сверху. Гарри поднял взгляд — никакого отверстия, высоко над ним сплошной каменный потолок. Тяжело дыша, Гарри огляделся. Никто из сидящих в комнате (а здесь собралось сотни две волшебников и волшебниц), казалось, не заметил свалившегося откуда-то сверху четырнадцатилетнего ученика. Гарри повернулся к сидящему рядом волшебнику, и из груди у него вырвался изумленный возглас, разнесшийся эхом по всему залу. С ним рядом сидел Альбус Дамблдор. — Профессор! — понизив голос, воскликнул Гарри. — Простите... Я не хотел... Я только заглянул в тот сосуд у вас в кабинете... Я... Где мы? Но Дамблдор даже не шевельнулся. Он явно его не замечал. Как и все здесь сидящие, он не сводил глаз с двери в дальнем углу. Гарри в замешательстве уставился на директора, потом медленно обвел взглядом зал, снова посмотрел на Дамблдора. И тут до него дошло... Он уже испытал однажды что-то подобное. Сквозь страницы дневника очутился в памяти одного волшебника, где его никто не видел и не слышал. Сейчас, наверное, происходит то же самое... - Так это он в этот самый омут памяти провалился, получается? – присвистнул Сириус. - А память Дамблдора скорее всего, - согласился Джеймс. - Сейчас директор вернется и ему влетит! – рассердилась Лили. Гарри поднял руку, на какой-то миг замер и махнул ею перед самым носом у Дамблдора. Тот даже бровью не повел. Сомнения нет, Гарри занесло в чью-то память: столь недопустимое поведение директор бы не потерпел. К тому же рядом с ним не нынешний Дамблдор. Но, впрочем, очень похож на нынешнего, седая как лунь борода во всяком случае та же. Значит, происходило это не так давно. Но что это за место и кого волшебники ждут? Гарри огляделся внимательнее. Зал, без сомнения, находится под землей. Скорее, это не зал, а что-то вроде огромного подземного каземата. На стенах ни картин, ни украшений, только ряды скамеек, поднимающиеся вверх, чтобы каждый видел кресло с цепями на подлокотниках. Гарри в страхе поежился. Не успел он поразмыслить, куда попал, из дальнего угла донесся звук шагов, дверь отворилась, и вошли три человека. Вернее, один человек и два дементора. Гарри пробрал ледяной холод. Огромного роста, в капюшонах, скрывающих лица, дементоры медленно заскользили к стоящему в центре креслу, впившись в руки идущего между ними человека костлявыми, как у скелета, пальцами. Тот едва волочился, вот-вот упадет в обморок, и Гарри разделял его ужас... Сейчас, внутри чьей-то памяти, он мог бы не бояться дементоров, но воспоминание о них было слишком свежо. Зрители сидели, оцепенев, пока дементоры, опустив несчастного в кресло с цепями, не удалились восвояси, захлопнув за собой дверь. Узника била крупная дрожь. Гарри присмотрелся к нему и с удивлением узнал в нем Каркарова. - Вот это поворот! – весело воскликнул Сириус. – Какие люди под охраной! Гарри наклонился вперед, за Дамблдором сидел Грюм. Вот уж кто был совсем непохож на себя! Волшебного глаза у него еще нет, оба настоящие целы и смотрят на Каркарова с сильнейшей неприязнью. — Крауч собирается выпустить его, — тихо прошептал он Дамблдору. — Они договорились. Я полгода его выслеживал, наконец, поймал. А Крауч хочет отпустить его... если он назовет еще несколько имен. А я считаю, пусть назовет имена и катится обратно к дементорам. (…) - Но раз он директор Дурмстранга, значит, его отпустили?! – удивилась Лили. - Ну, Крауч же сказал, что пересмотрит дело, хотя полезной оказалась всего одна фамилия… - сказал Джеймс. - Почему же, не одна, теперь мы точно знаем, что кое-кто все же стал Пожирателем, но потом видимо одумался, - хмыкнул Сириус, со злостью смотря на Северуса. И подземелье опять растворилось в тумане. Когда оно снова приобрело четкие очертания, Гарри огляделся. Они с Дамблдором по-прежнему сидели рядом с мистером Краучем, но теперь атмосфера в зале была совсем иной. Гробовую тишину нарушали судорожные всхлипы тоненькой хрупкой волшебницы, сидевшей по другую сторону мистера Крауча. Дрожащими руками она прижимала ко рту носовой платок. Гарри поднял глаза на Крауча и увидел, что он выглядит еще более мрачным и изможденным. Лицо приняло землистый оттенок, на виске билась жилка. — Введите их — эхом разнесся его голос в притихшем зале. Боковая дверь снова открылась. На этот раз в зал вошли шесть дементоров. Они сопровождали нескольких заключенных. Многие зрители, перешептываясь, повернулись к мистеру Краучу. Обвиняемые опустились в кресла, стоявшие в центре зала, цепи сейчас же приковали их к подлокотникам. Их было четверо: плотный мужчина, пустыми глазами глядевший на Крауча: худощавый — с нервно подергивающимися губами; женщина с тяжелыми веками и короной блестящих, черных волос — она сидела в кресле как на королевском троне; и юноша, которому не было и двадцати, соломенные волосы рассыпались по лицу, молочно белая кожа в веснушках. Все его тело сотрясала дрожь. Худенькая волшебница, сидевшая рядом с Краучем, плакала, уткнувшись в носовой платок. Крауч поднялся и посмотрел на заключенных. Лицо его исказила лютая ненависть. — Вас доставили в Совет по магическому законодательству, — громко и ясно произнес он, — чтобы вынести приговор. Вы обвиняетесь в преступлении, гнуснее которого... — Отец, — крикнул юноша, — отец... пожалуйста... —... этот зал еще не слышал. — Крауч повысил голос, чтобы заглушить слова сына. — Мы выслушали свидетельства, доказывающие вашу вину. Вы все обвиняетесь в том, что похитили мракоборца Фрэнка Долгопупса и подвергли его заклятию Круциатус. Вы думали, что он знает, где находится ваш исчезнувший хозяин, Тот-Кого-Нельзя-Называть... — Отец, я в этом не участвовал! — еще громче крикнул прикованный к креслу юноша. — Клянусь тебе! Не отправляй меня опять к дементорам... — Вы также обвиняетесь в том, — надрывал голос мистер Крауч, — что, не узнав ничего от Фрэнка Долгопупса, вы подвергли заклятию Круциатус его жену. Вы намеревались вернуть власть Тому-Кого-Нельзя-Называть, чтобы продолжать сеять зло, чем вы, без сомнения, занимались, пока ваш хозяин был в силе. И я прошу присяжных... — Мама! — воскликнул юноша. (Хрупкая маленькая волшебница, сидевшая рядом с мистером Краучем, билась в рыданиях.) — Мама! Останови его! Мама, это не я, клянусь, это не я! — И я прошу присяжных, — крикнул Крауч во всю силу легких, — тех, кто как я, считают пожизненный срок в Азкабане заслуженным наказанием, поднять руки. Присяжные единогласно поддержали обвинителя. — Я твой сын! — крикнул он, бросив умоляющий взгляд на Крауча. — Я же твой сын! — У меня нет сына! — Голос Крауча перекрыл все остальные звуки, глаза почти вылезли из орбит. — У меня нет сына! — повторил он. - Жестоко… - прохрипел Сириус. – И главное непонятно, виновен он на самом деле или нет. Интересно, а моя мать тоже так хладнокровно меня бы посадила? Она ведь тоже сказала, что я ей больше не сын. - Ну нет, Бродяга, не преувеличивай, - покачал головой Джеймс. - А мне кажется – да… - горько улыбнулся Блэк. —Думаю, Гарри, пора возвращаться в кабинет, — тихо произнес кто-то над ухом Гарри. Гарри вздрогнул и повернулся на голос. Затем глянул направо. Рядом с ним сидит Альбус Дамблдор, наблюдая, как дементоры волокут из зала сына Крауча. Слева тоже стоит Альбус Дамблдор и смотрит прямо ему в глаза. — Пойдем, — сказал Дамблдор, тот, что слева, и взял Гарри за локоть. Гарри почувствовал, что взмывает вверх. Подземелье вдруг бесследно растаяло. На мгновение воцарился мрак, Гарри сделал медленный кувырок, приземлился прямо на ноги и опять очутился в полном солнца кабинете директора Хогвартса. Перед ним в шкафчике серебристо поблескивает каменный сосуд, рядом стоит Альбус Дамблдор. - Попался… - сказал Сириус. — Профессор, я знаю, что нельзя... я не хотел... дверца шкафчика была приоткрыта... — пролепетал Гарри. — Вполне тебя понимаю, — сказал Дамблдор.— Я как раз работал со своими воспоминаниями, как вдруг приехал мистер Фадж, и пришлось убрать сосуд. Очевидно, я слишком поторопился и не запер шкафчик Естественно, он вызвал твое любопытство. — Простите, пожалуйста, — промямлил Гарри. — Любопытство — не порок, — покачал головой Дамблдор. — Но его надо держать в узде... - Легко отделался, - развеселился Сириус. - Директор слишком добр, - поджала губы Лили, - так он никогда не перестанет делать подобное, а это когда-нибудь все равно аукнется ему. - Да брось, Лили, - весело сказал Джеймс. Поняв, что директор не особо разозлился, он взбодрился. – Ну видишь директор не зол. - Так нельзя, Поттер! – возмутилась девушка. – Это непедагогично! За поступки нужно отвечать. - Ты что хочешь, чтобы его наказали? – в свою очередь возмутился Джеймс. Он не мог понять почему она не рада, что все обошлось. - Нет, просто я хочу, чтобы он понял, что такие поступки нельзя совершать. Я боюсь, что в следующий раз это будет далеко не добрый директор и тогда все закончится печально. - Ой, угомонись, Эванс, - отмахнулся Сириус, - все будет отлично. Лили только головой покачала. Кому она объясняет?! (Гарри наконец рассказал директору свой сон и спросил, почему у него болит шрам.) — У меня есть одно предположение, всего лишь предположение. Шрам у тебя начинает болеть, когда Лорд Волан-де-Морт совсем близко и питает к тебе особенно сильную ненависть. — А... почему? — Потому что вы связаны заклятием, которое не подействовало, — ответил Дамблдор. — Шрам-то у тебя необычный. — Значит, вы думаете... это не сон... Все так и происходило? — Возможно, — ответил Дамблдор. — Я бы даже сказал, весьма вероятно. Гарри, а Волан-де-Морта ты видел? — Нет, — ответил Гарри. — Только спинку кресла. Но... но в кресле ведь все равно ничего не было. У него же нет тела. Хотя как он мог держать палочку? — медленно проговорил Гарри. - Значит дело в шраме, - сказал Джеймс, задумчиво, - через шрам Гарри видит Волдеморта. Значит тот сон летом тоже вещий! - Ну тогда кроме Хвоста есть еще кто-то! – воскликнул Сириус. - И он где-то рядом с Гарри, - прошептала Лили. — Профессор, — снова обратился он к Дамблдору. — Да, Гарри, — ответил директор. — Э-э... можно спросить... про этот суд, который я видел... в Омуте памяти? — Можно, — помрачнел Дамблдор. — Я много раз там бывал, некоторые процессы встают в памяти яснее других... Особенно сейчас... — А тот суд, где... где вы меня нашли? Суд над сыном Крауча... Они говорили о родителях Невилла? Дамблдор пристально посмотрел на Гарри. — Разве Невилл не рассказывал тебе, почему он живет с бабушкой? Гарри покачал головой. Как же так могло выйти, что за четыре года общения с Невиллом он ни разу не спросил его об этом. — Да, они говорили о родителях Невилла. Его отец Фрэнк был мракоборец, как профессор Грюм. Его с женой пытали, хотели выведать, где находится Волан-де-Морт. Ты сам слышал. — И они умерли? — тихо спросил Гарри. — Нет. Они потеряли рассудок, — в голосе Дамблдора звучала горечь, какой Гарри никогда не слышал. — Они оба сейчас в Больнице Святого Мунга, где лечат магические болезни и травмы. Невилл, полагаю, навещает их с бабушкой на каникулах. Но они не узнают его... Гарри сидел, потрясенный. Как же так, за четыре года не удосужиться спросить... — Известные, всеми уважаемые люди, — продолжал Дамблдор. — Произошло это после падения Волан-де-Морта, когда все уже считали себя в безопасности. Нападение вызвало беспрецедентную волну гнева. От Министерства требовали немедленно найти преступников. К сожалению, показания Долгопупсов были не совсем надежные — они ведь в ужасном состоянии. - Какой кошмар! – судорожно вздохнула Лили. – Бедный мальчик! Гарри хотя бы знает, что нас не вернуть, а Невилл каждый год смотрит на родителей, которые его не узнают… - Все считали себя в безопасности… - повторил Джеймс, - Фрэнк потерял бдительность и вот… поэтому Грюм такой параноик. Да… лучше смерть, чем безумство длиною в жизнь. — А... Ему нелегко было произнести имя, но Омут пришел на помощь. На его поверхности опять появилось лицо Снейпа. Дамблдор увидел его и поднял глаза на Гарри. — Никаких обвинений не было предъявлено и профессору Снейпу, — сказал он. Гарри посмотрел в ярко-голубые глаза Дамблдора и выпалил давно мучивший его вопрос: — А почему вы думаете, что он и правда перестал поддерживать Волан-де-Морта? Дамблдор несколько секунд смотрел Гарри прямо в глаза и затем спокойно ответил: — А это, Гарри, касается только нас двоих: профессора Снейпа и меня. Гарри понял, что разговор окончен. Дамблдор не рассердился, но что-то в его голосе подсказало: пора уходить. Он поднялся, Дамблдор тоже. — Гарри, пожалуйста, — сказал директор, когда Гарри уже подошел к двери, — никому ни слова о родителях Невилла. Он один вправе рассказать о них, когда будет к этому готов. — Хорошо, профессор, — ответил Гарри, взявшись за ручку двери. - Что же такого знает Дамблдор, что так верит в его исправление? - спросил Сириус, задумчиво. - Возможно, и это мы скоро узнаем, - хмыкнул Джеймс. - Конечно, если этот мальчишка будет постоянно проворачивать нечто подобное, то непременно узнаем, - зло сказал Северус. - Боишься, что раскроются все твои секретики? – съязвил Сириус. - Не думаю, что тебе когда-нибудь предстоит узнать их все, - парировал Снейп. - Кто дальше читает? – спросил Ремус. - Ну, я или Питер, - предложила Лили. - Пусть Хвост читает, а Эванс финальные главы прочтет, - сказал Сириус. Ремус передал книгу Петтигрю. - Глава 31. Третье задание. – прочитал Питер. В день Турнира во время завтрака за гриффиндорским столом было особенно шумно. К ним подошла профессор МакГонагалл. — Поттер, все участники Турнира собираются после завтрака в комнате, примыкающей к залу. — Но ведь соревнование начнется вечером! — воскликнул Гарри, испугавшись, что перепутал время, и уронил на мантию кусочек яичницы. — Конечно, Поттер. В комнате собрались семьи участников Турнира. Они приглашены посмотреть последнее состязание. И ты сегодня сможешь провести со своими весь день. С этими словами она отошла от стола. А Гарри смотрел ей вслед, разинув рот. — Она и правда думает, что Дурсли сюда приедут? — ошарашено спросил он Рона. — Не знаю, — пожал тот плечами. — Ладно, мне пора, я опаздываю к Биннсу. Увидимся! Зал быстро пустел. Гарри видел, как Флер Делакур поднялась из-за стола когтевранцев и, догнав Седрика, прошла в соседнюю комнату. Сразу за ними медленно, чуть сутулясь, двинулся Крам. Гарри не торопился закончить завтрак. Ему не хотелось туда идти — у него не было семьи, во всяком случае такой, что приехала бы поддержать его в трудную минуту. Самое лучшее — удалиться в библиотеку и порыться еще в книгах — лишнее заклинание не помешает. Он уже было поднялся из-за стола, как дверь комнаты приоткрылась, оттуда высунулась голова Седрика. — Гарри, иди скорее! — крикнул он. — Твои тебя заждались! Гарри был совсем сбит с толку: не могут же Дурсли взять и приехать сюда! Пересек Большой зал и толкнул дверь в комнату. И тут увидел у камина сияющих миссис Уизли и Билла. Обрадованный Гарри чуть не бегом бросился к ним. — Это наш сюрприз! — взволнованно воскликнула миссис Уизли, нагнулась и поцеловала его. — Мы приехали болеть за тебя, Гарри! - Это я должен быть там, - мрачно сказал Сириус, - если бы Снейп в ту ночь не влез… я бы, а не они был рядом с Гарри! - Да ладно, Бродяга, не расстраивайся, - хлопнул друга по плечу Джеймс, - если все пойдет как надо, то там буду стоять я! - Обязательно будешь! – улыбнулся Сириус. – И я тоже! - А то! Гарри, Билл и миссис Уизли весь день гуляли вокруг замка и вернулись в Большой зал только к вечернему пиршеству. Несмотря на обилие праздничных блюд, Гарри почти ничего не ел: его уже била нервная дрожь. Постепенно волшебный потолок менял синеву дня на алые закатные краски сумерек. Наконец Дамблдор поднялся из-за стола и весь зал притих. — Леди и джентльмены, через пять минут я приглашу вас пойти на поле для квиддича, где начнется третье, последнее состязание Турнира Трех Волшебников. А сейчас прошу всех участников проследовать на стадион за мистером Бэгменом. Гарри встал, все гриффиндорцы зааплодировали. Уизли и Гермиона пожелали ему удачи, и он вместе с Седриком, Флер и Крамом вышел из Большого зала. Через пять минут на стадионе появились первые зрители. Воздух наполнился взволнованными голосами и звуками сотен шагов — зрители торопились занять отведенные им трибуны. Небо окрасилось в густой исчерна-синий цвет, и на нем зажглись первые звезды. К Бэгмену и участникам подошли Хагрид и профессора МакГонагалл, Грюм и Флитвик. У профессоров на шляпах, у Хагрида на спине кротового жилета светились большие красные звезды. — Мы будем патрулировать снаружи, — сообщила участникам состязания профессор МакГонагалл. — Если кто-нибудь попадет в беду и почувствует, что требуется подмога, пошлите в воздух сноп красных искр, и мы незамедлительно придем на помощь. Все ясно? Чемпионы кивнули. — Тогда вперед! — весело скомандовал Бэгмен четверым патрульным. (…) Он наверняка у цели, наверняка... палочка сказала, он на верном пути... Если больше ничего страшного не случится, он выиграл.... Снова развилка. — Направление, — прошептал он, палочка, сделав круг, указала направо. Гарри бросился по правой дорожке, в конце которой скоро забрезжил неяркий свет. И Гарри увидел: метрах в трехстах от него на невысокой тумбе сияет вожделенный Кубок. Гарри прибавил ходу, но тут из-за кустов слева, опережая его, на дорожку выскочил Седрик. - Вот черт! – простонал Сириус. – Все так замечательно шло! Но что это? Возвышаясь над кромкой изгороди, по дорожке, пересекающейся с той, по которой бегут они, что-то огромное стремительно движется в их сторону. Еще мгновение и Седрик столкнется с чудовищем! — Седрик! — заорал Гарри. — Слева! Седрик вовремя оглянулся — он еще успеет перед самым носом чудовища миновать поворот и избежать столкновения! Но как будто ему кто ножку подставил, Седрик споткнулся и на полной скорости рухнул на землю. Палочка вылетела из руки. И тут же из-за угла вышел огромный паук и двинулся к Седрику. — Окаменей! — крикнул Гарри. Заклинание ударило в огромное волосатое тело, но он с таким же успехом мог бы попасть в него камнем. Паук слегка покачнулся, забыл про Седрика и устремился к Гарри. — Окаменей! Замри! Бесполезно. Паук был то ли слишком велик, то ли его волшебный заряд был слишком силен, но заклинания только раздразнили его. На какой-то миг Гарри, похолодев, увидел над собой восемь сверкающих черных глазок, щелкнули острые как бритва челюсти. И паук, схватив его передними лапами, поднял вверх. Гарри отчаянно брыкался, нога коснулась челюсти, и ее пронзила нестерпимая боль. Окаменей! — теперь уже крикнул Седрик, но и его заклинание оказалось бессильно. Паук вновь раскрыл челюсти, Гарри последним усилием поднял палочку. — Экспеллиармус! — воскликнул он. Сработало — паук выпустил Гарри, и он с высоты трех метров спикировал на покалеченную ногу. Не мешкая, направил палочку пауку в брюхо, точно так же, как соплохвосту минут десять назад. — Окаменей! — раздались сразу два голоса: Седрик уже вооружился своей палочкой. И два заклинания сокрушили мощь паука — он повалился набок, расплющив изгородь, ворох мохнатых лап перегородил дорожку. — Гарри! Ты в порядке? Он не раздавил тебя? — услыхал Гарри. — Нет, — крикнул в ответ Гарри, тяжело дыша. Нога у него кровоточила, разорванная мантия испачкана густой липкой слизью, наверное, из челюстей паука. Гарри хотел подняться, но ступить на дрожащую, всю в крови, ногу было выше всяческих сил. Все же он заставил себя встать и, переведя дыхание, ухватился за изгородь. Кубок Трех Волшебников поблескивал в двух шагах за спиной у Седрика. — Бери Кубок, — тяжело выдохнул Гарри. — Скорее бери. Ты рядом. Но Седрик не двигался. Он просто стоял и смотрел на Гарри, потом обернулся и взглянул на Кубок. Гарри видел, как ему хочется шагнуть вперед, взять в руки главный приз Турнира. Но Седрик снова повернулся к Гарри и, собравшись с духом, отчеканил: — Нет, иди ты бери. Ты выиграл. Сегодня ты дважды спас мне жизнь. — Это к Турниру не относится, — ответил Гарри. В душе у него бушевали противоречивые чувства: нога болела, все кости ныли после борьбы с пауком. Седрик снова опередил его, так же как опередил, пригласив Чжоу на бал, но он гнул свое. — Говорю тебе, я не буду играть в догонялки на вывихнутой ноге. Побеждает тот, кто первый коснется Кубка. И это будешь ты. Седрик сделал несколько шагов в сторону оглушенного паука, увеличивая расстояние между собой и Кубком, и покачал головой: — Ни за что! — Перестань играть в благородство. Не тяни время, бери Кубок. Надо как-то выбираться отсюда. Седрик смотрел, как Гарри, держась за изгородь, пытается устоять на ногах. — Ты рассказал мне про драконов, — возразил Седрик. — Если бы не это, я провалился бы еще на первом задании. — Мне тоже помогли. — Гарри пытался стереть кровь с ноги подолом мантии. — А ты мне помог с яйцом, так что мы квиты. — Но и мне помогли с яйцом. — Ну и что? Мы все равно квиты, — ответил Гарри, пытаясь осторожно опереться на больную ногу. Нога предательски дрожала. Конечно, он ее вывихнул, упав с трех метров. — Тебе за второе задание полагалось больше очков, — не сдавался Седрик — Ты остался на дне, чтобы освободить всех заложников до одного. Я мог бы поступить так же. — Я — единственный дурак, кто принял ту песенку всерьез! — в голосе Гарри звучала горечь. — Бери Кубок! — Нет. Переступив через паучьи лапы, Седрик встал рядом с Гарри, который смотрел на него во все глаза. Седрик был очень серьезен. Он понимал, что отказывается от славы, которой его факультет не видал уже несколько веков. — Иди, — твердо сказал Седрик. Судя по лицу, решение далось ему не легко, но оно было принято бесповоротно: он стоял с каменным лицом, скрестив руки на груди, и не отрываясь смотрел на Гарри. Гарри перевел взгляд с Седрика на Кубок. На одно сияющее мгновение он представил себе, как выходит из лабиринта с Кубком в руках. Поднимает Кубок над головой, слышит рев толпы, видит сияющее от восторга лицо Чжоу — так ясно, так близко... Картина растаяла, на ее месте возникло хмурое, упрямое лицо Седрика. — Давай пойдем оба, — сказал Гарри. — Что? — Вместе его возьмем. Это не только наша с тобой победа. Это победа Хогвартса. Мы ее завоевали вдвоем. Седрик изумленно смотрел на Гарри. — Ты... ты уверен? — Да, — ответил Гарри. — Да... мы ведь все время помогали друг другу. И добрались сюда оба одновременно. Так что и возьмем его вместе. Седрик, казалось, не верит своим ушам, но еще миг — и лицо его просияло счастливой улыбкой. — Отлично, — сказал он. — Идем. - Разродились, наконец! – воскликнул Сириус. - Молодцы! Как ни крути, а Хогвартс победил! – обрадовался Джеймс. Он взял Гарри под локоть и помог ему доковылять до тумбы, где стоял желанный трофей. Оба протянули руки к сияющим ручкам Кубка. — На счет три, ладно? — предложил Гарри. — Один... два... три! И они вместе коснулись Кубка. В то же мгновение Гарри почувствовал знакомый рывок где-то под ложечкой. Ноги оторвались от земли. Рука, крепко держащая Кубок, не разжималась. Кубок куда-то понес его сквозь завывание ветра и пестрый вихрь красок, и вместе с ним бок о бок летел Седрик. - Ну, сейчас их наверное вынесет из лабиринта к трибунам, - предположил Сириус. - То-то они все удивятся, что победителя два! – рассмеялся Джеймс. Он был безумно рад и горд за Гарри. - Это конец главы, - сказал Питер. - Ну так читай следующую! – сказал Сириус.