Шанс все исправить. Книги.

      - Чья там очередь? – спросил Сириус.       - Твоя, - ответила Лили.       - Глава 11. НОВАЯ ПЕСНЯ РАСПРЕДЕЛЯЮЩЕЙ ШЛЯПЫ.        Гарри не хотел сообщать остальным, что у него с Полумной одна и та же галлюцинация, если это действительно была галлюцинация.       - Пф, - фыркнул Сириус, - говорил же вчера, что он подумает, что сошел с ума!       Поэтому, заняв свое место в карете и захлопнув за собой дверь, он уже не говорил о лошадях. Однако он невольно то и дело поглядывал в окно на темные лошадиные фигуры.       У каменных ступеней, ведущих к дубовым входным дверям замка, кареты с лязгом остановились. Гарри вышел из экипажа первым. Боясь расстаться с призрачной надеждой на то, что лошади ему померещились, Гарри неохотно перевел взгляд на кареты и, конечно, снова увидел эти странные скелетоподобные существа. Они тихо стояли, овеваемые прохладным вечерним воздухом, и таращили пустые белые глаза. Гарри и раньше видел однажды такое, чего Рон не видел, но то было отражение в зеркале — нечто куда менее материальное, чем сотня здоровенных тварей, достаточно сильных, чтобы везти тяжелые кареты. Если верить Полумне, они всякий раз их везли, но были невидимы. Почему же он, Гарри, вдруг их увидел? И почему Рон — нет?       - Потому что при нем никто не умирал, - вставил Джеймс.       - И слава богу! – сказала Лили.       - Гарри-то об этом не знает, он даже название лошадок еще не знает, - сказал Люпин.       - Они их в этом году же должны проходить, - заметила девушка.       - Ну, значит, недолго ему страдать, - сказал Блэк.       Вестибюль был ярко освещен факелами, и шаги учеников по мощенному каменными плитами полу отдавались в нем эхом. Все двигались направо, к двустворчатой двери, которая вела в Большой зал. Гарри, Рон, Гермиона и Невилл нашли себе четыре места подряд у середины стола.       (Ребята с беспокойством оглядывали стол преподавателей, в надежде увидеть Хагрида, но его не было и они сделали вывод, что тот еще не вернулся с задания Дамблдора.)       - Все-таки интересно, куда Дамблдор его отправил так надолго? – поинтересовался Джеймс.       - Ну, когда-нибудь же он вернется, - пожал плечами Сириус, - думаю, узнаем.       — А это кто? — резко спросила Гермиона, показывая на середину преподавательского стола. Гарри посмотрел туда же, куда она.       — Это же Амбридж!       — Кто-кто? — спросила Гермиона.       — Она была на разбирательстве моего дела, она работает у Фаджа!       — Работает у Фаджа... — нахмурившись, повторила Гермиона. — И что, в таком случае, она делает здесь?       — Понятия не имею...       Гермиона, сощурив глаза, оглядывала преподавательский стол.       — Нет, — пробормотала она, — нет, конечно...       - Если она сидит за столом преподавателей, то она что собирается что-то преподавать? – удивилась Лили. – Она же заместитель министра. Может она просто так там сидеть, например, на время пира, как судьи во время турнира?       - В таком случае, что она забыла на пиру? – спросил Джеймс.       - Объявление какое-то сделать, - предположил Питер, - она же вон с директором что-то обсуждает.       - Ну, вот сейчас и узнаем, - сказал Сириус.       В зал потянулась длинная вереница испуганных новичков, возглавляемая профессором Макгонагалл, которая несла табурет с древней Волшебной шляпой, во многих местах заплатанной и заштопанной. На тулье Шляпы около сильно потрепанных полей виднелся широкий разрез. Разговоры в Большом зале разом умолкли. И вот разрез на тулье открылся, как рот, и Волшебная шляпа запела:       В стародавние дни, когда я была новой,       Те, что с целью благой и прекрасной       Школы сей вчетвером заложили основы,       Жить хотели в гармонии ясной.       Мысль была у них общая — школу создать,       Да такую, какой не бывало,       Чтобы юным познанья свои передать,       Чтобы магия не иссякала.       «Вместе будем мы строить, работать, учить!»       — Так решили друзья-чародеи,       По-иному они и не думали жить,       Ссора — гибель для общей идеи.       Слизерин с Гриффиндором — вот были друзья!       Пуффендуй, Коггевран — вот подруги!       Процветала единая эта семья,       И равны были магов заслуги.       Как любовь несогласьем смениться могла?       Как содружество их захирело?       Расскажу я вам это — ведь я там была.       Вот послушайте, как было дело.       Говорит Слизерин: «Буду тех только брать,       У кого родовитые предки».       Говорит Когтевран: «Буду тех обучать,       Что умом и пытливы и метки».       Говорит Гриффиндор: «Мне нужны смельчаки,       Важно дело, а имя — лишь слово».       Говорит Пуффендуй: «Мне равно все близки,       Всех принять под крыло я готова».       Расхожденья вначале не вызвали ссор,       Потому что у каждого мага       На своем факультете был полный простор.       Гриффиндор, чей девиз был — отвага,       Принимал на учебу одних храбрецов,       Дерзких в битве, работе и слове.       Слизерин брал таких же, как он, хитрецов,       Безупречных к тому же по крови.       Когтевран проницательность, сила ума,       Пуффендуй - это все остальные.       Мирно жили они, свои строя дома,       Точно братья и сестры родные.       Так счастливые несколько лет протекли,       Много было успехов отрадных.       Но потом втихомолку раздоры вползли       В бреши слабостей наших досадных.       Факультеты, что мощной четверкой опор       Школу некогда прочно держали,       Ныне, ярый затеяв о первенстве спор,       Равновесье свое расшатали.       И казалось, что Хогвартс ждет злая судьба,       Что к былому не будет возврата.       Вот какая шла свара, какая борьба,       Вот как брат ополчился на брата.       И настало то грустное утро, когда       Слизерин отделился чванливо,       И, хотя поутихла лихая вражда,       Стало нам тяжело и тоскливо.       Было четверо - трое осталось. И нет       С той поры уже полного счастья.       Так жила наша школа потом много лет       В половинчатом, хрупком согласье.       Ныне древняя Шляпа пришла к вам опять,       Чтобы всем новичкам в этой школе       Для учебы и жизни места указать,       — Такова моя грустная доля.       Но сегодня я вот что скажу вам, друзья,       И никто пусть меня не осудит:       Хоть должна разделить я вас, думаю я,       Что от этого пользы не будет.       Каждый год сортировка идет, каждый год...       Угрызеньями совести мучась,       Опасаюсь, что это на нас навлечет       Незавидную, тяжкую участь.       Подает нам история сумрачный знак,       Дух опасности в воздухе чую.       Школе «Хогвартс» грозит внешний бешеный враг,       Врозь не выиграть битву большую.       Чтобы выжить, сплотитесь — иначе развал,       И ничем мы спасенье не купим.       Все сказала я вам. Кто не глух, тот внимал.       А теперь к сортировке приступим.       Шляпа умолкла и замерла.       - Ничего себе, - присвистнул Сириус, - слышать предупреждения от шляпы – это нечто!       - Я и не знал, что она такое может! – согласился с другом Джеймс.       - А нам она что-нибудь подобное споет перед началом войны? – стало интересно Лили.       - Когда эта война точно начнется еще бы знать, - вздохнул Ремус.       - Наверное, когда мы Хогвартс закончим, - предположила девушка. – Может она нам в следующем году тоже споет такую песню?       - Так они же у нее каждый раз новые! – возразил Петтигрю.       - Смысл то один, - пожала плечами девушка.       - А давайте ей текст подкинем! – хихикнул Блэк. – А то эту песню она уже точно не споет, мы ведь не допустим тех событий.       - Какой ты самоуверенный, Блэк, - сказал Снейп, - а если нас всех поубивают раньше, чем мы что-то предпримем?       - Ну если только ты или Хвост нас сдадите! – осклабился Сириус.       - Шпионом Севу уж точно теперь не быть, - сказала Лили.       - Почему? – удивился Джеймс.       - Потому что его друзья столько раз видели его с нами, что не поверят, - пояснила девушка.       - Они мне больше не друзья вообще-то, - буркнул Северус, - да и были ли…       - По крайней мере совсем недавно ты считал по-другому, - передернула плечами гриффиндорка.       Раздались аплодисменты, но на этот раз — Гарри не помнил, чтобы такое случалось раньше, — они сопровождались тихим говором и перешептываниями. По всему Большому залу ученики обменивались репликами с соседями, и Гарри, хлопая вместе со всеми, прекрасно понимал, чем вызваны всеобщие толки. Обычно Волшебная шляпа ограничивалась описанием качеств, которые требуются от новичка для зачисления на тот или иной факультет, и своей роли в решении его судьбы. Гарри не помнил, чтобы она пыталась давать Хогвартсу советы.       — Было раньше такое, чтобы она предостерегала школу? — спросила Гермиона с ноткой тревоги в голосе.       — Безусловно, было, — авторитетно ответил Почти Безголовый Ник,— Шляпа считает своим святым долгом выступить с должным предостережением, когда она чувствует...       Но тут он увидел, что профессор Макгонагалл, которая должна была теперь выкликать первокурсников, смотрит на шепчущихся испепеляющим взором. Почти Безголовый Ник поднес к губам прозрачный палец, благонравно выпрямился на стуле и замер. Шепотки разом утихли.       - Вот видите! – воскликнула Лили. – Было! Значит возможно в следующем году мы услышим что-то подобное!       - Не факт, что в следующем! – возразил Блэк. – Может еще через год, или два. Война окончится в 1981 году, а началась она когда?       - Ну, к 1980 мы уже в трех сражениях поучаствуем, - сказал Джеймс, - так что в 1979 наверное уже началась.       - Ну, тогда точно в следующем или когда выпустимся, - сказал Сириус.       - Господи, через каких-то три года война, - поежилась Лили, - аж мурашки бегут, как представлю.       - Вдруг не будет? – предположил Джеймс, с надеждой.       - Вряд ли мы сможем так уж много сделать, - покачала головой девушка, - только если себя уберечь, но война будет точно.       - Потерь, возможно, будет меньше, - вздохнул Люпин, - постараемся минимизировать, по крайней мере.       (После распределения, по традиции, начался пир. Когда все наелись, Дамблдор взял слово, чтобы сказать о правилах и огласить изменения в преподавательском составе.)       - Мы рады вновь приветствовать здесь профессора Граббли-Дерг, которая будет вести занятия по уходу за магическими существами. Я также с удовольствием представляю вам профессора Амбридж, нашего нового преподавателя защиты от Темных искусств. Отбор в команды факультетов по квиддичу будет происходить...       Он умолк и с недоумением посмотрел на профессора Амбридж. Поскольку стоя она была лишь ненамного выше, чем сидя, все не сразу поняли, почему Дамблдор перестал говорить. Но тут послышалось ее негромкое «кхе, кхе» и стало ясно, что она поднялась на ноги и намерена держать речь.       - Ну и держала бы ее, когда директор закончит, - нахмурилась Лили, - что за невоспитанность.       - Ну да, она же от Министерства, - хмыкнул Сириус, - наверное, хочет показать, что ей все можно.       Замешательство Дамблдора продлилось всего какую-нибудь секунду. Затем он проворно сел и уставился на профессора Амбридж пытливый взгляд, точно ничего на свете не желал сильнее, чем услышать ее выступление. Но другие преподаватели не сумели так искусно скрыть свое изумление. Брови профессора Стебль исчезли под растрепанными волосами, губы профессора Макгонагалл стали тоньше, чем Гарри когда-либо у нее видел. Ни разу еще новый учитель не осмелился перебить Дамблдора. Многие школьники ухмыльнулись: эта особа явно не знала, как принято вести себя в Хогвартсе.       (Амбридж сказала длинную речь, которую ученики благополучно прослушали.Почти все, кроме Гермионы, конечно.)       - И какие же традиции она решила искоренить? – поинтересовался Джеймс, хмуро.       - Лучше спроси, как. – ответил Люпин. – Не припомню, чтобы у преподавателей была власть что-то менять, ну кроме преподавания своего предмета.       - Может поэтому такая важная особа, как заместитель министра, здесь? – спросила Лили.       - Да, вероятно, что-то точно будет, - согласился Ремус, - Гермиона очень точно выразилась. Министерство собирается вмешиваться в дела Хогвартса.       (А в спальне Гарри разразился скандал. Оказалось, что мать Симуса начиталась Пророка и верит всему, что там пишут. Пришел Рон и надавил авторитетом старосты и конфликт закончился. Но каждый остался при своем мнении. Невилл, сказал, что верит Гарри, а Дин остался нейтрален.)       Больше никто ничего не сказал. Симус вынул волшебную палочку, поправил с ее помощью полог и скрылся за ним. Дин лег в кровать, повернулся и затих. Невилл, сказавший все, что мог, влюбленно смотрел на свой кактус, освещенный луной. Рон, готовясь ко сну, принялся складывать одежду. Гарри, чья кровать была соседняя, снова положил голову на подушку. Ссора с Симусом, который всегда ему нравился, очень сильно на него подействовала. От скольких еще ему придется услышать, что он врун или псих? А Дамблдор? Испытывал ли он летом такие же страдания, когда сначала Визенгамот, а потом и Международная конфедерация магов изгнали его из своих рядов? Может быть, он потому избегал в эти месяцы встреч с Гарри, что сердит на него? То, что произошло, в какой-то мере объединило их: Дамблдор поверил Гарри и огласил его версию случившегося сначала перед всей школой, а потом и перед широкими кругами волшебников. Всякий, кто считает Гарри лжецом, должен считать, что и Дамблдор говорит неправду или что у него едет крыша... Гарри тем временем, чувствуя себя очень несчастным, думал: рано или поздно они все равно увидят, что мы правы. Но сколько до той поры придется вытерпеть атак, подобных сегодняшней?       - Господи, как же ему тяжело, - вздохнула Лили, печально. – Так ведь и правда, сойти с ума можно. Столько косых взглядов и обвинений. В первый же вечер такое с собственным однокурсником, а ведь, сколько подобных стычек еще может быть.       - Знаете, что больше всего бесит?! – зло воскликнул Джеймс. – Они все, чуть что, крысятся на него! А потом, как ни в чем ни бывало, когда все выясняется, ведут себя как прежде. Будто не было ничего! Никаких обвинений и ссор! Причем это практически ежегодно. Второй курс – сначала он злодей, потом герой! Четвертый курс – сначала он хитрый и подлый, хочет украсть у Седрика место чемпиона, потом снова – молодец! Сейчас он псих, а когда все прояснится, ведь никто даже не извинится, я уверен! Ни разу не извинились! Даже Рона он простил просто так!       - Ты абсолютно прав, Сохатый! – поддержал Сириус. – Гиены проклятые!       - Я вот все думаю, как ему Слизерин шляпа предлагала? Он же абсолютно точно гриффиндорец! - сказала Лили. – Благородный, отходчивый и не злопамятный.       - Весь в тебя! – сказал Джеймс.       - Льстец! – фыркнула девушка.       - Глава 12. ПРОФЕССОР АМБРИДЖ. Вот и целая глава про нее. – сказал Сириус. – Сейчас узнаем, что она из себя представляет.       - Так жаба же, - хмыкнул Джеймс, - уже выяснили, по описанию Гарри.       (Защита с Амбридж стояла последним уроком. До этого ребята сходили на Историю магии и сдвоенную пару зельеварения.)       Слушая, как Снейп в очередной раз несправедливо обошелся с Гарри, Джеймс закипал от злости.       - Не пыхти Поттер! – не выдержала Лили. – Если бы вы вели себя по-другому все это время, не из за чего было бы злиться.       - Что ты его вечно защищаешь?! – закричал парень. – Хотя бы удовлетворительно Гарри заслужил. Его дым над котлом был серым. В остальном же он не ошибся!       - Я знаю, что профессор поступил непедагогично, просто отвратительно, чего уж скрывать, - сказала девушка, - но это только потому, что он видит в нем тебя!       - Это его проблемы! – не унимался Поттер. – Пусть в глаза ему смотрит на занятиях, может совесть проснется!       - Не нужно утрировать, Поттер! Просто помни, что те, над кем вы издеваетесь, могут в будущем занять достаточно высокий пост, чтобы прижать вам хвосты! – сказала Лили, вздернув упрямо подбородок.       - В любом случае на СОВ он повлиять не сможет! – сказал Люпин, примирительно.       - Слава Мерлину – это так! – буркнул Джеймс.       (По пути на обед, Гермиона и Рон препирались по поводу Снейпа, не хуже Лили и Джеймса. Гарри не выдержал, и так и не поев ушел от них на Прорицания один.)       Рон, поднявшись через люк, внимательно огляделся, увидел Гарри и двинулся прямо к нему.       — Мы с Гермионой кончили ругаться, — сообщил Рон, садясь около Гарри.— Но Гермиона считает, что было бы очень мило, если бы ты перестал срывать на нас злость, — сказал Рон.       — Я просто передаю тебе ее слова. Но я с ней согласен. Если Симус и Снейп тебя обижают, то при чем тут мы?       - Ну как бы они развели демагогию о Снейпе, капая на больную мозоль, - возмутился Сириус.       - Вообще-то и они правы, - сказала Лили, - но и Гарри можно понять. Даже не знаю…       (После прорицаний, недовольные объемом задания, ребята пошли на защиту.)       Когда они вошли в класс защиты от Темных искусств, профессор Амбридж уже сидела за учительским столом. На ней была та же, что и вчера вечером, пушистая розовая кофточка, макушку увенчивал черный бархатный бант. Невольно Гарри опять пришла на ум большая муха, по глупости усевшаяся на голову крупной жабе. В классе все старались вести себя тихо: профессор Амбридж была пока что величиной неизвестной, и никто не знал, насколько строгим ревнителем дисциплины она окажется.       — Здравствуйте! — сказала она, когда ученики расселись по местам. Несколько человек пробормотали в ответ:       — Здравствуйте.       — Стоп-стоп-стоп, — сказала профессор Амбридж. — Ну нет, друзья мои, это никуда не годится. Я бы просила вас отвечать так: «Здравствуйте, профессор Амбридж». Ещё раз пожалуйста. Здравствуйте, учащиеся!       - Здравствуйте, профессор Амбридж! — проскандировал класс.       — Вот и хорошо, — сладким голосом пропела профессор Амбридж. — Ведь совсем нетрудно, правда? Волшебные палочки уберем, перья вынем.       Услышав это, многие обменялись угрюмыми взглядами. Ни разу еще интересный урок не начинался с приказа убрать волшебные палочки. Гарри засунул свою в сумку и вынул перо, чернила и пергамент. Профессор Амбридж, наоборот, достала из сумки волшебную палочку, которая была необычно короткой, и резко постучала ею по классной доске, где тут же возникли слова: Защита от Темных искусств Возвращение к основополагающим принципам — Отмечу для начала, что до сих пор ваше обучение этому предмету было довольно-таки отрывочным и фрагментарным. Не правда ли? — сказала профессор Амбридж, повернувшись к классу лицом и аккуратно сложив руки на животе. — Постоянно менялись учителя, и не все они считали нужным следовать какой-либо одобренной Министерством программе. Результатом, к сожалению, явилось то, что вы находитесь гораздо ниже уровня, которого мы вправе ожидать от вас в год, предшествующий сдаче СОВ. Вам, однако, приятно будет узнать, что эти недостатки мы теперь исправим. В нынешнем учебном году вы будете изучать защитную магию по тщательно составленной, теоретически выверенной, одобренной Министерством программе. Запишите, пожалуйста, цели курса. Она опять постучала по доске. Слова, которые на ней были, исчезли, и взамен появилось:       ЦЕЛИ КУРСА       1. Уяснение принципов, лежащих в основе защитной магии.       2. Умение распознавать ситуации, в которых применение защитной магии допустимо и не противоречит закону.       3. Включение защитной магии в общую систему представлений для практического использования.       Пару минут в классе раздавался только шорох перьев о пергамент. Когда все списали три поставленные профессором Амбридж цели курса, она спросила:       — У всех ли есть экземпляры «Теории защитной магии» Уилберта Слинкхарда?       По классу пробежало глухое утвердительное бормотание.       — Мне кажется, надо попробовать еще разочек, — сказала профессор Амбридж. — Когда я задаю вопрос, ответ я хотела бы слышать в такой форме: «Да, профессор Амбридж» или «Нет, профессор Амбридж». Итак: у всех ли есть экземпляры «Теории защитной магии» Уилберта Слинкхарда?       — Да, профессор Амбридж, — хором ответили ученики.       — Хорошо, — сказала профессор Амбридж. — Теперь попрошу вас открыть пятую страницу и прочесть первую главу — «Основы для начинающих». От разговоров можно воздержаться. Профессор Амбридж отошла от доски и, сев за учительский стол, стала наблюдать за классом своими выпуклыми жабьими глазами.       - Она мне уже не нравится! – пробурчал Джеймс.       - Ну, пока что она просто потребовала дисциплины, - пожала плечами Лили.       (Чтение у Гарри как-то не задалось. Окинув взглядом класс, он заметил, что все остальные тоже смотрят в одну точку. А Гермиона свою книгу даже не открыла, что повергло парня в шок. Она подняла руку и пыталась привлечь внимание Амбридж, но тщетно.)       Когда больше половины класса уже смотрело не в книгу, а на Гермиону, профессор Амбридж решила, что не может больше делать вид, будто ничего не происходит.       — Вы хотите задать вопрос по поводу главы, милая моя? — спросила она Гермиону, как будто только что ее заметила.       — Вопрос, но не по поводу главы, — ответила Гермиона...       — Видите ли, сейчас мы читаем, — сказала профессор Амбридж, обнажив мелкие острые зубки. — Все прочие неясности мы можем разрешить с вами в конце урока.       — Мне неясны цели вашего курса, — сказала Гермиона. Профессор Амбридж вскинула брови. — Ваше имя, будьте добры.       — Гермиона Грейнджер.       — Видите ли, мисс Грейнджер, цели курса, как мне кажется, должны быть совершенно понятны, если прочесть их внимательно, — нарочито ласковым голосом сказала профессор Амбридж.       — Мне они непонятны, — отрезала Гермиона. — Там ничего не говорится об использовании защитных заклинаний.       Последовала короткая пауза, во время которой многие ученики, наморщив лбы, перечитывали три цели курса, все еще остававшиеся на доске.       — Об использовании защитных заклинаний? — повторила профессор Амбридж с малюсеньким смешком. — Что-то я не могу представить себе ситуацию в этом классе, мисс Грейнджер, когда вам понадобилось бы прибегнуть к защитному заклинанию. Или вы думаете, что во время урока на вас кто-то может напасть?       — Я бы не хотела подвергать критике порядки, установленные в этой школе, — сказала она, растягивая большой рот в улыбке, которой очень трудно было верить, — но вы в этом классе испытали воздействие весьма безответственных волшебников, поистине безответственных. Не говоря уже, — она издала недобрый смешок, — о чрезвычайно опасных полукровках. Вас познакомили с заклинаниями, которые слишком сложны для вашей возрастной группы и потенциально представляют смертельную опасность. Вас запугали, внушая, будто вам следует со дня на день ждать нападения Темных сил... Насколько я знаю, мой предшественник не только произносил перед вами запрещенные заклятия, но и применял их к вам. По мнению Министерства, теоретических знаний будет более чем достаточно для сдачи вами экзамена, на что, в конечном счете, и должно быть нацелено школьное обучение... При хорошем владении теорией не будет никаких препятствий к тому, чтобы вы под наблюдением, в экзаменационных условиях использовали некоторые заклинания, — либеральным тоном сказала профессор Амбридж.       - Да ладно! – лица всех без исключения ребят выражали крайнюю степень шока и недоумения.       - Чего-чего, но такого я точно не ожидал! – воскликнул Джеймс. – Как можно сдать защиту по теории? Вот это им повезло… в год СОВ.       - Я же говорил, что-то будет, - сказал Ремус.       - Она и по тебе проехалась, - хмыкнул Сириус.       - Ну, еще бы, - ухмыльнулся Лунатик.       (И тут Гарри не выдержал и вступил с Амбридж в перепалку, доказывая, что Волдеморт возродился. Амбридж сняла баллы, а когда это не помогло, наказала Гарри.)       — Завтра после уроков, в пять часов, в моем кабинете. Говорю вам всем еще раз: это ложь. Министерство магии ручается, что никакие Темные волшебники вам не угрожают. Если вы все же чем-то обеспокоены, не стесняйтесь, приходите ко мне во внеурочное время. Если кто-то тревожит вас россказнями о возродившихся Темных волшебниках, я хотела бы об этом услышать. Я здесь для того, чтобы помогать вам. Я ваш друг.       - Она же прямым текстом сказала: приходите и стучите на своих друзей и Гарри, в частности! – разозлился Джеймс. – Министерство ручается… ну-ну… вот они обосрутся, когда Волдеморт перейдет в наступление.       А теперь будьте добры, продолжите чтение. Страница пятая, «Основы для начинающих». Профессор Амбридж села за свой стол. Гарри, наоборот, встал. Все глаза были устремлены на него. У Симуса лицо было наполовину испуганное, наполовину восторженное.       — Гарри, не надо! — предостерегающе прошептала Гермиона, хватая его за рукав, но Гарри выдернул руку.       — Значит, по-вашему, Седрик Диггори умер сам, никто его не убивал? — спросил Гарри срывающимся голосом. Общий судорожный вдох. Никто в классе, кроме Рона и Гермионы, еще не слышал от Гарри ничего о событиях того вечера, когда погиб Седрик. Все перевели напряженные взгляды с Гарри на профессора Амбридж, которая подняла глаза и уставилась на него уже без следа фальшивой улыбки на лице.       — Смерть Седрика Диггори была результатом несчастного случая, — холодно сказала она.       — Это было убийство, — возразил Гарри. Он чувствовал, что весь дрожит. Он почти никому еще об этом не говорил, и уж точно не говорил тридцати жадно слушающим одноклассникам. — Его убил Волан-де-Морт, и вы об этом знаете.       На лице профессора Амбридж не выразилось ровно ничего. На миг Гарри показалось, что она сейчас закричит на него. Но она промолвила своим мягчайшим, сладчайшим девчоночьим голоском:       — Подойдите-ка сюда, мой милый мистер Поттер.       Отшвырнув стул ногой, он мимо Рона и Гермионы прошел к учительскому столу. Все — он чувствовал — затаили дыхание. В нем кипела такая злость, что было совершенно безразлично, чем это кончится. Профессор Амбридж вынула из сумки маленький свиток розового пергамента, расправила его на столе, обмакнула перо в чернильницу и принялась писать записку, спиной закрывая ее от Гарри. Все молчали. Спустя примерно минуту она скатала пергамент и волшебной палочкой без шва запечатала свиток, чтобы Гарри не смог его развернуть.       — Отнесите профессору Макгонагалл, — сказала профессор Амбридж, протягивая ему свиток Гарри взял у нее пергамент и, не сказав ни слова, вышел из класса и хлопнул дверью. На Рона и Гермиону даже не взглянул.       - Ну и что еще она может сделать? – зло поинтересовался Джеймс. – Отработку уже влепила.       - Почему-то мне кажется, что Гарри будет очень плохо, - сказал Ремус.       - Слушай, Луни, не сглазь, а! – возмутился Сириус. – Все твои такие предположения частенько сбываются!       (Но Макгонагалл посоветовала Гарри не нарываться и объявила о наказании от Амбридж.)       — Подумайте хорошенько, Поттер! — отрывисто бросила профессор Макгонагалл, мгновенно вернувшись к своему обычному тону. — Вы знаете, откуда она пришла, и должны понимать, перед кем она отчитывается.Здесь говорится, что вам надо будет оставаться после уроков каждый день на этой неделе, начиная с завтрашнего, — сказала профессор Макгонагалл, снова взглянув на записку от Амбридж.       - Каждый день на этой неделе! — в ужасе повторил Гарри.       — Она ваш преподаватель и имеет полное право вас наказывать. Завтра в пять вы должны быть в ее кабинете. И запомните: с Долорес Амбридж шутки плохи.       — Но я же просто сказал правду! — возмущенно воскликнул Гарри. — Волан-де-Морт возродился, и вы это знаете. Профессор Дамблдор тоже это знает...       — Ради всего святого, Поттер! — сказала профессор Макгонагалл, сердито поправляя очки (при упоминании о Волан-де-Морте она содрогнулась всем телом). — Разве в том дело, правду вы сказали или нет? Дело в том, что вы должны сидеть тихо и держать себя в руках! Она встала, раздув ноздри и сжав губы в ниточку. Гарри тоже встал.       — Да не валяйте вы дурака! — прикрикнула на него профессор Макгонагалл. — Вы что, не слушали речь Долорес Амбридж на пиру по случаю начала учебного года?       — Слушал, как же, — ответил Гарри. — Она сказала... прогресс надо искоренить... или... в общем, это значит, что Министерство магии хочет вмешаться в дела Хогвартса.       Профессор Макгонагалл еще секунду-другую на него смотрела, потом хмыкнула, обошла свой стол и открыла перед ним дверь.       — Что ж, я рада по крайней мере тому, что вы слушаете Гермиону Грейнджер, — сказала она, провожая его из кабинета. - Макгонагалл считает, что Амбридж опасна! – обеспокоенно сказала Лили.       - Потому что она будет докладывать министру, - пожал плечами Сириус, - и что?       - Например, найдут способ его исключить! – не согласился с реакцией Блэка Люпин. – По сути, он сейчас под контролем.       - Весь Хогвартс под контролем, - вздохнул Джеймс.       - Что будет на отработке, интересно? – вздохнула Лили.       - Вот сейчас и узнаем, - сказал Сириус, - но уже не от меня.