Не нужно вина, ты пьяна мной

POV Влада Смирнова — Эта сумасшедшая с лёгкостью узнала твой номер, помнишь? Она сама тебе первая позвонила, — начала Дашка, серьёзно глядя мне в глаза. — И что? Это вполне легко можно провернуть, — киваю, соглашаясь с ней. — И каким же это образом? — заходят в мою комнату Ирка с Сашкой. — Очень просто: она пробралась в школу и посмотрела в журнале моего классного руководителя. Но есть вариант попроще: спросить у кого-то из моих знакомых. Она разыграла драматический спектакль и тем самым заставила кого-то из знающих мой номер помочь ей. Вот и всё. — Но тогда кто... — Это неважно. Мой номер есть у большинства людей в нашем посёлке, а для дела нам это не пригодится. Да и к тому же, — я посмотрела на часы, — сегодня парад. Девятое мая никто не отменял. Так что вы пойдёте, девчонки, как одни из представителей нашего класса. — А ты? — грустно косится на меня Ирка. — Буду разгребать все завалы по нашему плану, — довольная собой говорю, и те бегут ко мне обниматься. — Встретимся, как только закончится парад. Мы придём! — восклицает Дашка и прижимается крепче, как и остальные девчонки. Что на них нашло? Я ж не умирать иду. Нет, от моего ответа сейчас зависит как минимум школа. Эта ненормальная сможет туда пробраться. Как-то ведь смогла взять ключи от подвала. Судя по информации, предоставленной дядей, дочь Насти была той ещё тихоней: необщительная, ходила в шахматный клуб и была там одной из рейтинговых игроков, в отличии от своей занятой матери, которая записала дочь только потому, что той там понравилось; также, эта девочка совсем не имела друзей, была объектом для издевательств и, ко всему прочему... человеком, жёстче всех стебавшимся над ней, была Светка, нынешняя красавица нашей школы, с которой у меня неважные отношения. Кажется, теперь я понимаю, почему она меня так невзлюбила: я любитель раскрывать загадки, а она причастна к её убийству, вот почему она со мной так грубо общалась с самого перевода. Наверняка услышала от кого-то, что мой дядя полицейский, а я его племянница, вдобавок ещё и идущая по его стопам. Однако, Света не может быть убийцей — преступник бы начал меня бояться, а не грубить и обзываться. Тем более, какой убийца из ребёнка вроде неё. Да и к тому же, она не нервничала, когда у нас были перепалки, а вела себя как со всеми, кто ей не нравится. Вот только я единственная, кому она не объясняет причину своего отношения. В общем, Светка переехала в тот же день, когда на суде была обвинена Настя и её посадили в тюрьму. Тем не менее, Светка, ко всему прочему, ещё и богата. Её отец работает в компании по производству машин. И меня удивляет один факт: почему к нам? Может, он хотел спрятать свою дочь от возможной атаки после освобождения этой ненормальной? Но... Чёрт! Ладно, надо написать ей. «Всего лишь одна из моих теорий, но я хочу подтверждения, если она верна. Твоя дочь была объектом издевательств Светы. И так как они учащались, ты решила поговорить с ней, но это не дало результатов. Потом поговорила с её отцом. Так как твоя дочь была сбита машиной, а ты была на месте преступления вместе с отцом Светы, точнее — с ним в машине, то выходит, что он попросту подкупил адвоката, и тот проиграл слушания. Я права? Может, в тот вечер он пригласил тебя поговорить и подвёз в конечном итоге. Он был пьян, как и ты. И когда вы ехали на зелёный, то он вырулил случайно на твою дочь, и таким образом... Ладно, я жду твоего ответа», — нажимаю «отправить», боясь, что разбережу старые раны. Прошёл час. Она ответила наконец: «И почему ты так долго?» «Прости, но ты должна была мне изначально обо всём рассказать, а не водить меня по кругу и тем самым себя мучить». «Докажи. Докажи мою невиновность и его вину. Это он повернул на неё, а я... я пробовала вырулить в другую сторону, ещё не зная, что там моя дочь. А этот... этот монстр просто не мог опомниться от алкоголя и поэтому...» «И поэтому началась драка за право властвовать рулём, и, в итоге, он поехал прямо на неё в пьяном угаре и опомнился только в полиции. Трудно писать — не пиши», — «отправить». Снова жду. «Нет. Всё в порядке. Я просто хочу, чтобы ты покончила с моими мучениями. Ты права: ты ещё ребёнок, а я тебе даю один день на всё из-за своей нетерпеливости. Тебе нужен этот день, чтобы разобраться? Потому что на большее я неспособна». «Хорошо. Только держи себя в руках. Ладно?» «Не думаю, что получится, но я постараюсь. У тебя времени, как всегда, до завтра. Иначе я без промедления сделаю то, о чём говорила». — Чёрт, и как тут... — чешу затылок и начинаю вновь думать. — Какие улики есть? Может, детектор лжи и камеры на дороге сделают своё дело? — спрашивает дядя, проходя по комнате. — Я тоже так думаю, но ведь помнишь: мы просматривали запись слушания, и там он доказал свою невиновность именно на детекторе лжи, — говорю я и поднимаюсь с места. — Или, постой, ты не веришь, что он прошёл его честно? Разве детектор можно... — Да, — прерывает он меня. — Ещё как можно. Тем более, что его дочь никто не расспрашивал. А ей, возможно, он об этом рассказывал. Тем более, он человек занятой, из-за этого жена, наверное, и развелась с ним. А значит, дочка была предоставлена самой себе. Так что из-за этого в ней зародилось чувство превосходства, возможно, комплексы из-за этого и... — ...и чрезмерная гордость, — подхватываю я слова дяди. — И именно поэтому она с тобой такая грубая. Это всё. Мы разгадали загадку, теперь нужны неопровержимые доказательства, — подойдя ко мне, дядя готовит руку для «пятюни», и я отвечаю с уверенной улыбкой. Дядя снова съездил в тот город и забрал кассеты с записями вечера, когда произошёл несчастный случай. А также плёнки того слушания и показания свидетелей по делу, а именно: официантки, которая обслуживала их столик, и управляющего того ресторана, так как тогда хозяин ресторана уехал в другой город по личному делу. Дядя также взял документы дела Зуевой. Мы решили, что необходимо ещё раз заставить отца Светы пройти детектор лжи. Посмотрев по записям с камер наблюдения, как ехала машина, я ещё раз проверила показания официантки — та сказала, что женщина сидела в тот вечер рядом с водителем, которым был отец Светы. Просмотрев ещё с пару видео по данному делу, скинутых работниками тамошнего ДПС, я получила подтверждение: они не делали остановок. — Она не убивала свою дочь. Первое: она сидела на пассажирском сидении, а водителем был отец Светы. Дальше: она была пьяна, но отчётливо знала, что перед ними человек, хотя и не знала, что это её дочь, — говорил мой дядя начальнику полиции нашего округа. — Второе: они ни разу не делали остановок, а значит — не менялись местами. Третье: когда машина двигалась на идущую по переходу девушку, то машину начало заносить из стороны в сторону, что говорит о том, что кто-то посторонний пытался помешать водителю сделать непоправимое. — Но возможно ведь то, что водитель начал поворачивать руль, а не пассажирка, — протестовал начальник полиции. — Никак нет, — парировал мой дядя. — Свидетель выпил достаточно, чтобы сделать такой косяк, но не подозреваемая. Ведь, как вы помните, свидетель опомнился только тогда, когда оказался в полицейском участке. Там он яро говорил о том, что то была наша пассажирка. В то время как та хорошо всё помнила и до этого момента. Всё, кроме того, что там была её дочь. Если вы опросите дочь свидетеля, которой он, скорее всего, всё рассказал, то всё поймёте. Он точно испугался, находился в отчаянии и ему нужно было выговориться, я уверен, что он всё рассказал дочери. Нужно показания обоих проверить на детекторе лжи. И, да, ещё одно: отцовский инстинкт не позволил ему оставить дочь в близости с местом, откуда могут выпустить невинно осуждённую, вот и отправился вместе с ней подальше. Сюда. Однако, Анастасия Зуева всё же нашла их и... — он посмотрел на меня. — Расскажи им ты, Влада. Что было дальше? Повторную проверку на детекторе лжи назначили на завтра. Если результаты будут в нашу пользу, то уголовное дело возбудят, и тогда начнётся повторное слушание. Я о происшедшем написала утром, в районе семи часов, Насте и та ответила незамедлительно: «Значит, я могу уже не прятаться? Меня ведь не схватят?» Я ухмыльнулась и набрала ответ: «Ни в коем случае». «Если его посадят, я буду вечно тебе благодарна... Эм, кстати, а как тебя зовут, не напомнишь?» Бляяяяяяяяять!!!! Как она могла забыть того, кому угрожала всё это время?! «Влада я, Влада!» — печатаю быстро в гневе. Она мне присылает ответ: «Да шучу я. Просто я крайне нервничаю. Пыталась разрядить обстановку. Когда мне приходить в полицейский участок?» «Сегодня. Как раз застанешь процесс прохождения детектора лжи. Тебе тоже там нужно ещё раз провериться. Не волнуйся, на этот раз всё будет честно». «Верю», — пришёл ответ. Я облегчённо вздохнула. Она больше не будет ничего и никого взрывать. Теперь всё будет... «Когда всё подтвердится — я напишу тебе и больше не побеспокою. Но этот номер будет работать. И если что, то можешь позвонить и попросить о помощи, я не откажу. Всё-таки я твоей должницей буду». «Ха-ха. От тебя-то помощь... Нет уж, спасибо. Кстати, все доказательства будут собраны сегодня или завтра. Прошу только об одном — не сердись на его дочь. Она наверняка была шокирована рассказом отца по поводу твоей дочери и потому, от страха или от того, что это всё-таки её отец, решила молчать и не подавать виду». «Я постараюсь», — пришёл ответ, и мы больше не переписывались в тот день. Зато ближе к вечеру я получила смс-ку от Ярославы Павловны: «Ну и? Почему тебя сегодня на параде не было?!» Она злится. «Ну как? Понравилась ночь с «котёнком»?» — пишу в ответ, сменив тему. Ответ пришёл спустя минут пять. «Великолепно. Ну дак что насчёт моего вопроса?» Чёрт, настроение испортилось. «Не ваше дело», — буркнув про себя, пишу ей. Она мне не ответила. На следующий день всё было как обычно: я пришла в школу, девчонки наперебой выкрикивали извинения за то, что не пришли ко мне после парада, так как были ещё конкурсы до вечера, а после они устали и пошли спать. Мне пришёл ответ также ближе к вечеру от Насти: «Спасибо. Кстати, тот случай, когда на его дочь вылили воду... Это я попросила тех пацанов. Конечно, не без угроз. В общем, я больше так не буду. Ещё раз спасибо». Сучка. Она так типа игралась, да? — Что опять там читаешь? — подошла ко мне Светлана Александровна. — Да вот, загадки кончились, — говорю устало, массируя плечо. — Ты вымоталась, — подходит она ко мне и, становясь сзади, убирает мою кисть, сама начиная разминать мои плечи руками. — Спасибо, — молвлю из последних сил и закрываю глаза, наслаждаясь божественными ручонками учительницы. — Светлана Александровна, а я тут... А? Влада, что ты тут делаешь? Уроки у вас уже вообще-то закончились, — направляется к нам Ярослава Павловна. Она точно злится. Но да ладно, мне-то какое до этого дело? Она... просто бабница, и всё! — Она просто переписывалась с тем, кто присылал ей загадки, я права, Влада? — отвечает за меня Светлана Александровна, и я поддерживаю её кивком. Мы сидели и вместе пили чай. Ярослава Павловна сверлила меня взглядом сквозь стёкла очков, а я старалась смотреть куда угодно, только не на неё. Потом, когда мы начали расходиться, она пошла следом за мной. Попросила подождать её и я... свалила. Нет уж, она хочет снова со мной трахнуться, я-то знаю. Я пошла домой и мне позвонила Дашка. — Ну что, расскажешь теперь? — спрашивает она меня в трубку. — Тогда захвати Сашку с Ирой, — попросила я. Та ответила: — Саша пишет статью, а Ира со своим парнем на мотоцикле куда-то смотались. — Ему можно верить? — Да. — Ну, если это ты говоришь, то мне нечего возразить. Приходи, только захвати что-нибудь перекусить, а то у меня в холодильнике пусто. Она тяжёло выдохнула: — Я как чувствовала. Скоро буду, голодная ты моя. Она явилась спустя полчаса с двумя пакетами. — Я так понимаю, это еда на недели две, да? — спрашиваю, глядя на неё с порога. — А ты что думала: я, в отличие от тебя, самостоятельная. Пошли, сейчас приготовлю вкусненькое. — О! Как насчёт котлет?! — прыгаю на месте, а она оборачивается ко мне с угрожающей миной. — Что ты вякнула? Ты не в ресторане, поняла меня? — Д-да, — лепечу, замирая в страхе. Пока Дашка готовила щи, я рассказывала ей подробности дела Насти. Она слушала, не перебивая, потом ответила, когда я закончила рассказывать: — Ты хорошо поработала, — подошла и погладила по волосам. — Умничка, — ещё и улыбнулась той самой, редкой улыбкой. — Бля, я не ребёнок! — скидываю руку со своей макушки и она, по ходу, обиделась: ушла накрывать на стол молча. К нам постучались. Я пошла открывать дверь. — Мы припозднились, — заходит Сашка, потягивая руки, и, блять, снова чувствует себя как дома! За ней Ирка, машет рукой и тянется обниматься. — Дашка позвонила. Сказала, у вас тут есть, что похавать. Вот и пришли, — с лукавой улыбкой смотрит на меня Ира, потом вдруг выдаёт, ударив меня по плечу: — Да ладно тебе! Это вторая причина! Пошли, расскажешь, как всё было. — Я взяла фотоаппарат, так что готовься побыть моделью, — уверенно проходит, как у себя дома, Саша, демонстрируя мне свою камеру. Этого ещё не хватало. Спустя десять минут, когда все уселись за стол, в дверь снова постучали. Сердце гулко забилось: неужто Настя или дядя? А может полиция? Что-то пошло не так, и отец Светы снова... — Привет, — смотрит на меня сверху вниз Ярослава Павловна. — Я тут... — она оглядывается по сторонам, — потерялась. Бля, да ясно же, что нет. — Заходите, — приглашаю я. — Будем ужинать впятером. Я заново всё пересказала, а Сашка вела прямой репортаж. Потом мы хвалили Дашку за ужин, и та даже краснела, отчего и вовсе умолкла, пока мы не начали рассказывать анекдоты, Ярослава Павловна даже, бывало, смеялась моментами. Тогда все замолкали, любуясь её красотой лица... и формами тела. Неудивительно, привлекательная, добрая и милая — такой видели её все, но мало кто видел ту её часть, которую она не скрывает от меня. Надеюсь, я единственная, кто знает другую сторону этой женщины. — Такая редкость, когда вы смеётесь, — вставила своё слово Сашка и щёлкнула учительницу на фотоаппарат. — Правда? — она посмотрела на меня. Бля, ты что творишь, женщина? — Ага, — подтвердила Ирка и пошла мыть посуду. К восьми девочки начали расходиться. Училка осталась под предлогом дать мне домашку на завтра и объяснить коротко предыдущий параграф. Мне стало плохо. Только бы она не начала меня кадрить. Это будет неравная битва. — Ну, идём? — смотрит эта стерва на меня с улыбкой. — Ага, — киваю ей и иду следом. Она объяснила. Просто помогла мне с параграфом и, причём, не намёка на пошлость. Как странно. Неужели я больше её не интересую? Или, может, ей надоело? Да, это вполне в её духе. — Влада, ты меня слышишь? — вдруг очнулась я от раздумий. — Я с тобой говорю, — смотрит на меня она взволнованно. — А-ага, — заикаясь, отвечаю. — Я, кажется, немного устала, — касаюсь лба и тот горит. — Пожалуй... Сука, опять телефон помешал. — Я слушаю, — беру телефон и подхожу к окну. — Вот как? Хорошо. Я рада, — наконец-то всё разрешилось. Лёгкая улыбка появляется на моём лице. — Нет, дядя. Всё в порядке. Да, больше не было звонков от неё. Пока, — отключаю телефон и поворачиваюсь к своей училке. — Кто такая? — смотрит на меня серьёзным взглядом Ярослава Павловна. — Вам-то зачем? — отвожу взгляд в сторону. — Идите к своим зверькам на одну ночь и... — Прекрати, — перебивает меня, сильнее нахмурившись. — Разве ты не понимаешь? Или просто притворяешься? — Вы о чём? — выгнула я бровь, хотя всё отлично понимала. — О нас, — приближается и берёт меня за руку. — Хватит мучить себя, Влада. — Я скажу тебе прямо... — молвлю томно, чувствуя тепло её руки, — ты мне нравишься. Очень сильно нравишься. Но дело в том, что я не могу с тобой заниматься сексом, словно это что-то обыденное. Я не такая, как ты. Для меня очень важны понятия «любовь» и «отношения». И если ты со мной только из-за того, что я нужна тебе в интимном плане, то сразу уходи. Найди другую и просто забудь меня. Веди себя, как всегда, ты же учитель, в конце концов. А я буду себя соответственно. Но всё равно: Светлану Александровну я тебе не отдам. Ты должна отдавать себе отчёт в том, что являешься педагогом, и с другими учителями заниматься подобным только из похоти, да ещё и с той, у кого уже есть любимый... для тебя должно быть сравни с нерушимым законом. Поэтому больше не смей так делать. Ясно? Она опустила взгляд, увидев, наверное, всю серьёзность моих намерений. — Хорошо, — отпускает мою руку и проходит к двери. — Если ты так хочешь... то пусть так оно и будет. Она обувалась и я смотрела на её грустную мину с несвойственной мне отчаянностью. Боже, как же трудно любить. Она такая красивая, стервозная, пошлая, манящая, хитрая, а очки... они так ей идут. Хочется снять эти окуляры и поцеловать её. Прошептать ей на ушко, что я готова хоть прямо сейчас ей отдаться, лишь бы она посмотрела на меня, как на любимого человека, а не как на добычу, которой сейчас являюсь я. — До свидания, — сказала я через силу, когда она закрывала за собой дверь. Весь следующий день я провела в молчании. Не могу... не могу смотреть на неё. Хочется попросить прощения и поцеловать. Обниматься, предлагать встречаться, потребовать права на неё, чтобы больше не изменяла, и... и наслаждаться друг другом. Но, чёрт! Как же это неправильно. «Запретный плод сладок», — сказала бы она наверняка. На следующий день мне пришлось разводить девочек по углам. — Хватит! — закричала я на Таньку и Настю. — В чём дело?! — смотрю на них грозно и те замолкают. Так-то. Они рассказали мне про парня, который не желает выбирать между ними, так как обеих любит. — И из-за этого вы друг другу чуть не повырывали волосы?! — бля, что за нелепая ситуация? — А ну пошли к нему, сейчас разберёмся. Пока мы шли, по радио раздался голос Сашки. Она объявляла пожарную тревогу. Все выбежали из классов и поспешили на улицу. Дым столбом валил из столовки. Там действительно что-то горело. Огонь и дым расходились нереально быстро. Уже через пару минут многие задыхались, едва успевая выбежать из школы. Пожарная сирена гудела где-то неподалёку. Я думала уже тоже выйти, но заметила Дашку, Свету, Таньку... Бля, что они забыли тут, когда объявлена тревога?! Я пошла к ним и помогла выбраться, пока они не свалились совсем. Олег Сергеевич тащил на себе двух ребят, как мешки, на плечах. Я тоже начала задыхаться. Блять, что там учитель ОБЖ говорил? Смочить ткань водой? Я влетела в туалет и намочила свой пиджак, оставаясь в рубашке, и, выбежав, пошла на последний этаж — четвёртый, так как оттуда труднее всего добираться до выхода. Там я увидела учительницу русского и литературы. Она не могла справиться с дверью кабинета. Я взяла её за руку и без слов потащила за собой, попросив предварительно задержать дыхание, когда мы будем проходить мимо второго этажа и пока не выйдем на улицу. Как только я её проводила, то заметила пожарных, готовящих огромные шланги. Я попросила их войти и посмотреть, кто там ещё остался. Пара-тройка таких меня послушались и побежали внутрь. Я кашляла. Блять, как же долго я тогда кашляла, да ещё без остановки. Я посмотрела наверх. Чёрт! Дима! Сука, когда он только... — Простите! — окликнула я одного из пожарных, но тот отмахнулся. Тогда я увидела, что в их пожарной машине открыта дверь, и заглянула. «Опа, то, что нужно». Я взяла маску для того, чтобы у меня был кислород, и побежала внутрь здания, заглушая крики за спиной своими мыслями. Добравшись до четвёртого, я увидела Димку. Он кашлял и хватался за горло. Сука, опять засиделся в компьютерном классе в наушниках и теперь проморгал пожарную тревогу! Я подошла к нему и сняла свою маску. Нацепила на одноклассника и взяла его под руку. Себе же закрыла рот и нос смоченным водой пиджаком, и так мы спустились, и... Я слышу крики. Но там же... Бля, да сколько можно?! — Выходи! — толкнула я одноклассника к выходу, а сама пошла посмотреть, что там происходит, в кабинете иностранного языка. — Ребята, — я шокировано смотрела на младшеклассников, которые находились в кабинете. Их было только пятеро. Бля, и что теперь... О, повезло, что тут есть кран. Я открыла его и сняла рубашку. Смочила, задержав дыхание, и надела на лицо девочки, прячущейся под партой. Бедняги замерли от страха. Быстро заставив то же самое проделать остальных, я подбежала к окну и стулом со всей силы выбила стекло. Потом ударила ещё пару раз, очищая остатки проёма от осколков, чтобы при выходе ребята не поранились, и только потом велела всем прыгнуть. Слава богу, первый этаж. С ними ничего не случится. Если только они ногу не подвернут. Пока все выходили, я закрывала дверь плотнее, ещё и пододвигая парты. Однако пожар уже достиг двери, и теперь только дым мог просочиться сюда и прикончить нас за пару минут того, как мы его будем вдыхать. Ребята начали выходить быстрее. Уже через минуту я упала на пол. Не могу дышать. Нечем. Блять, так и знала: надо было признаться Ярославе Павловне. Сейчас бы мне не о чем было б жалеть. Сука, и почему именно она? В такие моменты думать не о том, чтобы спастись, или о смысле жизни, а о той, кто тебя легко забудет... И вообще, я... я... Мои глаза закрывались, а я ловила ртом воздух, который, проникая в мои лёгкие, медленно душил меня. Последний парень выпрыгнул, и я осталась одна. — Хорошо... хоть они... спаслись. Глаза закрылись, а слух прислушивался к звукам огня, пожирающего каждое, к чему прикасался.