Не нужно вина, ты пьяна мной

POV Влада Смирнова Первое ощущение было... А? Я ничего не почувствовала. После звука выстрела я просто упала, и всё. Ни боли, ни нехватки кислорода, ни шока, ничего из этого не было. Я просто не успела. А очнулась в белом помещении, где оказалась под капельницей. — Я... в обморок упала, да? — спрашиваю спокойным голосом, глядя куда-то в потолок. Рядом никого. Веду монолог сама с собой. Страшно коснуться головы и нащупать там бинт; страшно провести по телу и где-то на уровне живота или груди отметить, что там также в наличии бинты; и ко всему прочему, что ещё хуже, я боюсь двигаться. Всё повторилось, как тогда, на пожаре. Только вместо ожогов — одна пуля. Постойте-ка. А может меня и не ранило? Нет, тупая мысль. Я бы тогда не лежала на больничной койке с капельницей. Эх, надеюсь её хотя бы поймали. Ведь иначе всё было зря. Блять, ещё и не рассчитала, что эта девчонка действительно выстрелит. Сука, жизнь явно садистка. А судьба — последняя тварь на земле. Так, надо бы только подняться, что ли. Пробую. — Сука, я чё, инвалид теперь? — упав, пробую снова, только с удвоенной силой. — Давай, получается, — сквозь сжатые зубы процеживаю, цепляясь за оба края койки, и начинает получаться. Приняв сидячее положение, принимаюсь за осмотр себя, касаясь и приподнимая одежду. Так, руки не ранены, ноги в порядке, на голове бинта нет. Может, мне тот выстрел почудился? Или прошёл мимо меня, а я такая типа в обморок бухнулась от... — снимаю футболку и... — ...шока. Да вы шутите. Чуть ниже груди моё тело стягивал бинт, прочно завязанный сбоку. — Блять, меня таки ранили, — откидываюсь назад и моя башка погружается в мягкую подушку, которая так и провоцирует на сон. Спустя полчаса бессмысленного ожидания, я слышу стук каблуков и женский голос, приближающийся к моей палате. — Далера попроси. Ладно, я к пациенту. Потом перезвоню, — говорит заигрывающим тоном женщина и открывает дверь. — Привет, как себя чувствуешь? — проходит ко мне длинноволосая, с чёрной копной распущенных, явно выпрямленных волос, в белом халате, с ручкой в нагрудном кармане, на вид лет тридцати, врач и достаёт из своего кармана градусник. — Здрасте. Пока не знаю. Может, вы меня просветите? — не удивлённая спрашиваю усталым тоном, принимая сидячее положение, и та садится на край койки, протягивая мне медикамент, если так можно сказать. — Держи. Засунь под мышку и лежи, — снова вводит руку в карман и достаёт оттуда блокнот. — Так. Смирнова Влада, да? — Ага, — киваю я, выполняя её просьбу. — У тебя пулевое ранение в селезёнку. Пришлось плотно потрудиться. Операция прошла успешно. Правда, нам скорее повезло. Ты изначально была в отключке. Сначала мы решили — шок. Но потом стало ясно, что это замедленная реакция. То есть, ты просто не успела среагировать, точнее — твой мозг. А вот тело, хоти не хоти, а было ранено. И потому ты, сама того не понимая, упала в обморок. Обманула мозг и таким образом сохранила себе жизнь. Причём неосознанно. Хорошо вообще, что не в сердце, а то ведь та девка толком и не целилась. — Короче, мне повезло, — констатирую, пялясь в потолок. — Короче, да, — поднимается и прячет руки в карманы. — Меня зовут Дарья Викторовна, я твой врач. Так что обращайся, если вдруг бинты начнут развязываться или будут вопросы. — Когда я смогу их снять? И вообще, что произошло потом? Как долго я спала? Где моя учительница? Мои родители приходили? — нахмурилась я, ожидая ответа. — Не всё сразу. Эти бинты побудут на тебе ещё с недельку, а может две. Потом посмотрим. Твои родители придут позже. Тебя привезли вчера, спала ты около десяти-двенадцати часов. Что там было, я особо не выясняла. Моё дело — лечить. Наступил вечер, солнце начало клониться к закату, а моя башка начала ныть, прося пощадить и прекратить читать книгу. Ко мне постучались. Инспектор вошел в палату, закрыл за собой дверь и, присев на стул, сразу перешёл на деловой тон. — Ты как? Живот побаливает? — смотрит сурово. — Нет, — отвечаю я спокойно. — Хорошая новость, — кивает он мне. — Потому что ранена я была в селезёнку, — договариваю я и тот щурится. — А, вот как, — поник головой, и между нами на пару секунд воцарилась тишина. Потом я первой прервала молчание. — Дак и? Что там произошло, пока я тут была? — А, да, — он выпрямился на стуле и продолжил уже суровым деловым тоном: — Подсудимые под стражей на данный момент. Судебный процесс не начнётся без тебя и сопровождавшего вчера полицейского. Нужны показания свидетелей. — Опять рутинная работа, — выдохнула я. — Можно мне ответить быстро на вопросы на диктофон или там на видео, и всё, м? Мне... не хочется тратить время... на пустое. — Что значит пустое?! — зарычал полицейский. — Это допрос! Важные показания свидетеля! — А мне что с этого?! Дело раскрыто, интерес потерян, время уйдёт впустую! Делайте сами в таком случае! — тоже накричала на него. Блять, а если он опять мне врежет?! — Понял, — поправил свою фуражку инспектор. — Кстати, как ты поняла, что они именно там, в коттедже? — он чё, так быстро успокаивается? Стоп, а что тогда он не удержал себя во время поимки преступников? — Другие бы их не приютили. Всё-таки преступники, да и друзей тут у них, по всей видимости, не так уж и много. Тем не менее, потом бы мы могли и их проведать, если что. — Вот оно как, — фыркнул мужчина. — Ну, отдыхай, — поправил воротник формы. — То есть... я уволена... с работы патрульного? — блять, только не это. Там и так скучно, но хотя бы изредка появляется что-то... — Нет, но у тебя недельный отпуск, если только он не продлится на две, — хмыкнул и встал с места, направляясь к двери. — Как снимешь бинты — возвращайся, — и, открыв дверь, закрыл её уже за собой. — Вот чудак. То спокойный, то бешеный какой-то, — надулась я и вновь откинулась на подушку, накрыв себя одеялом. Повернулась на бок и попыталась уснуть. — Ужин, — вдруг слышу голос врача за дверью. — Ага, заносите, — отвечаю и та входит с подносом. — Могла бы и помочь, — сказала женщина, ставя принесённое на тумбу. — Теперь сама поднимайся и шуруй кушать. У меня ещё обход, — и направилась к двери, махнув рукой не глядя. — Я вернусь, как только закончу. — Зачем? — пытаюсь подняться снова. — Чтобы смерить температуру, — вытаскивает блокнот из кармана. — Ладно. Хотя бы телефон можно? — спрашиваю маму, которая битый час меня обзывала и обнимала одновременно. Отец только осуждающе смотрел на меня и, поправив очки, протянул сотовый. — Только такой, — сказал он, приблизившись. Блять, я же не помню номер своей училки. — Ты беспокоишься о телефоне больше, чем о себе?! — нахмурилась мама, тряся меня за плечи. — Ты что, совсем дура?! Ты там чуть не умерла, понимаешь это или нет?! Всё, решено! Ты больше никогда не будешь расследовать какие-либо дела или все эти твои «простые находки»! Мне плевать! Твоя жизнь под угрозой, а тебе до лампочки всё! — Мам, постой. Я не это имела в виду, — поднимаюсь, но чуть не падаю. Отец подловил и обратно уложил. — Не вставай, — попросил он с угрожающим спокойствием в голосе. — Мы пришли сюда отдыхать, а она себя угробить хочет! Спасибо ещё твоему врачу! Золотой врач! А этот инспектор... — она остановилась у двери и, повернувшись, выдала: — Чтоб ему стыдно было! Вовлечь в дело девочку, да как так можно вообще?! Я жаловаться буду! Одним твоим обеспечением в больнице он не откупится! Я ему устрою! — Мама! — зарычала я и та резко от страха оглянулась. — Не смей! Я сама... я сама согласилась! — Вот именно, что сама! Тебя особо не надо убеждать. А всё из-за твоего дяди. Смотри, к чему он тебя приучил, — обернув против меня мои же доводы, она вышла за дверь, добавив: — Ты будешь поступать туда, куда скажу я. Только траура и не хватало тут. Жизнью рискует в юном возрасте. Убью! Когда мама ушла, отец остался. Сел на стул и сказал: — Как себя чувствуешь? — Двигаться трудно, а так всё в норме, — отвечаю, стараясь на него не смотреть. Страшно, когда он в таком состоянии. Вроде — спокойно говорит, но я-то вижу, что у него на душе. — Живот не болит? А голова? — продолжает спрашивать так, словно он робот, а не человек. — Нет, — качаю головой. — Не бойся, — касается моей руки и тут же поднимается, оставляя... мой старый телефон. — Папа, — поднимаю взгляд на сильную спину отца. — Мы волновались, — остановился он у двери. — Если о себе не заботишься, то хотя бы о ней подумай. Прислушайся к её словам. Мы завтра придём. Смотри, чтобы не заметили старый. Поняла? — Да, — кивнула ему и он скрылся за дверью, оставляя меня в немом шоке. Он заботится обо мне не словом, а делом. Он... всегда был на моей стороне. Блять. Сижу в час ночи и думаю: звонить или нет. — А вдруг она спит, а тут я? Или, может, развлекается, а обо мне даже не вспоминает. Всё, — закрываю телефон, — хватит с меня, — кладу в карман и думаю. — Завтра отдам свой телефон папе, уже перевела номер Ярославы Павловны, но... — повернула голову влево, где на зарядке лежал новый. — А вдруг она не знает, куда позвонить? Я же теперь... — и в голову вламываются воспоминания — слова мамы. Она так кричала, я заставила её волноваться. А Ярослава Павловна... — Нет, это к лучшему. Она в безопасности, а значит, всё хорошо. Мне просто нужно не вмешиваться в её жизнь, — поворачиваюсь на другой бок. — Тем не менее, это из-за меня её сделали пленником. Да и к тому же, я единственный ребёнок в семье. Кто, если не я, продолжит род? Нужно переключиться. Да, я просто должна... Телефон завибрировал. Старый. — Ты как там, Владка?! — слышу взволнованный голос Иры. — Мы там знаешь как перенервничали, м?! Ну ты только вернись. Я тебя так проучу.... — Спасибо, — обрываю её спокойным тоном, и та удивлённо мычит: — С чего это ты вдруг? Тарелка в голову прилетела? — Типа того, — выдыхаю, пытаясь перевести мысли в другое русло, но... не получается. — Дай мне трубку! — вырывает, видимо, телефон Саша. — Ну, и? Чем там всё закончилось? — спрашивает журналистка, и я отвечаю: — Их поймали и скоро посадят. А я пойду как потерпевшая, свидетель и патрульная. — А что родители там говорят? Не сильно они тебя? — Сильно. По самое не хочу. — И... что теперь будет? — Ну... Я больше никогда не должна раскрывать дела, искать потеряшки и всё прочее, что связано с работой детектива. — Жёстко. Может, ослабят хватку? Ты спрашивала? Или потом, когда подостынут? — выхватила трубку Ирка. — Нет, — качаю головой. — Не выйдет. Только не с мамой. — Это была передозировка для неё, — внезапно входит в палату моя лп. — Ну, передай им привет, что ли, — скрещивает руки на груди, нахмурившись. — Пришла проведать посреди ночи, значит, — смотрю на Дашку, которая, присев на край моей койки, выжидающе пялится на меня. — Что молчишь? Давай, ебашь меня по стенке. Я не обижусь, — пожимаю плечами, продолжая: — Ты же сейчас разгневана, да? Ну слушай. Сейчас успокою, — располагаюсь по-турецки и начинаю свою заранее подготовленную речь: — Я собираюсь прекратить все взаимодействия с патрульными, прекратить строить из себя детектива и перестать сюсюкаться... с ней, — выдавила из себя, что было мочи. Боже, как же трудно говорить то, чего совсем не хочется. — А-а, ясно, — протянула моя подруга, словно знала, что я так скажу, и достала свой телефон. — Тогда как насчёт последнего звонка? — Нет, это только всё усугубит, — качаю головой и достаю старый, протягивая подруге. — Забери. — Ты ведь наверняка перевела её номер на новый, да? — пронзает меня её стрела остроумия. — А-ага, — еле выдавливаю из себя и тянусь за сотовым. — Собралась мучить себя? — Если маме станет от этого легче, то я только за. — Ну смотри, — недоверчиво заключила подруга. Спустя две недели меня отпустили. За это время Ярослава Павловна ни разу не давала о себе знать. Что ж, это упрощает мне жизнь. Придя в свой номер, я решила проводить все дни там. Не хочу выходить, не хочу пересекаться, не хочу видеть её. Всё так же, как и тогда при пожаре. Она не пришла. Ни разу. Тем не менее, теперь мне нужно найти новую профессию. Это будет сложно. Если исключить опасные для жизни профессии, то остаётся медицинское направление. Но... я там ни черта не понимаю! Не могу! Это... не моё! А сидеть в магазе за кассой — не перспективно. Но ладно, ради мамы... Ради мамы. Толик позвонил и, когда закончил читать нотации, я его попросила об одолжении. Через пару дней мы уехали домой. Даже моя лп не могла стереть мою грустную мину с лица и позволить хоть одному лучу света коснуться. И это не она виновата, а я. Из-за меня Даша была как на иголках: норовила помочь в чём-нибудь, вместе почитать книжку, посмотреть фильм и, в конце концов, пойти погулять. Но я не могла. Чёртова депрессия давила меня, как таракана подошвой человек. А родители... Отец пытался узнать причину моего недуга, но я мгновенно избегала темы, перебивая своими просьбами, в основном принести что-нибудь о медицине. Отец удивлялся, но просто кивал и уходил куда-то. Потом возвращался с кучей книг в пакетах. Мама решила, что это только к лучшему. Никакого риска, да и работка-то престижная. Она всё больше со спокойной миной смотрела на меня, а я убеждала себя, что она права. Я их единственный ребёнок. Я их надежда. Их будущее. Мама часто звонила Толику и просила меня с ним почаще общаться. Я и мой бро понимали, к чему она это, но старались делать вид, что всё как всегда. — Я нашёл хорошую медсестру. Она тебя может обучать бесплатно. Что скажешь? — встретил меня с этими словами Толик. — Гений ты мой, — улыбнулась я и мы обнялись. — Как твоя мама? — Она ещё переживает, но постепенно становится прежней. — Ещё бы, — отошёл мой друг. — Если бы я там был, моя бы меня сама задушила. Словить пулю в тело... Да я и сам тебя был бы не прочь проучить парой-тройкой ударов для наглядности. Это было совсем необдуманно с твоей стороны, Влада. — Я знаю, — отвечаю, проходя мимо него. — Пойдём, я хочу научиться лечить людей. — Если бы, — пошёл за мной Толик. — Нет. Неправильно. У тебя грубые руки. Откуда они такие? От природы? — спрашивает раздражённая медсестра в поликлинике, когда я неправильно собрала стопку бинтов. — Не совсем, — отвечаю и начинаю заново всё. — Так, давай-ка начнём с теории, — берёт книжку и начинает спрашивать про растения наугад. Я мгновенно отвечаю на все определения и она удивлённо пялится на меня, а потом спрашивает: — Почему ты хорошо знаешь материал, а простое дело, вроде сборки бинта, не можешь, м? — Откуда мне знать. Может я... не предназначена для этого, — закончив ещё одну, ставлю перед ней и спрашиваю: — Как теперь? Она посмотрела, замычала, прокомментировала: — Плохо. Даже сложить ровно не можешь. Тогда как насчёт использования медикаментов? Здесь получилось. Я могу делать уколы, нести приборы для операции и даже делать обходы. Однако, у меня ничего не получается с практикой. Бинты, перевязывание ран и прочее, что, казалось бы, очень даже простенько. И это всё только за два месяца с лишним. От неё... по прежнему никаких вестей. Почему? Даже мельком... Просто пройти мимо... Просто пройти... мимо. Лето закончилось. Начался новый учебный год. Никто о произошедшем со мной на каникулах в школе не знал. Только директор, Яро... моя училка математики и мои подружки с Толиком. Линейка закончилась, на экране телефона высветилось сообщение, что зарплата за подработку медсестрой пришла на карту. Хорошо. Теперь я сама могу зарабатывать себе на жизнь и не ждать, пока родители мне дадут карманные. Тем не менее, когда это в последний раз я нуждалась в их деньгах? У меня была детективная... Неважно. — Но, учитель, сегодня только первый день. Может, сжалитесь? Прошу! — умоляла Ирка, когда Яро... Ярослава Павловна начала писать задание на доске. — Не жалуйся, Ира. Это всего лишь для зарядки. Итак, кто решит? — поворачивается к классу и те молчат. — Так, как насчёт отличницы? — указывает мелом на меня. Я выхожу к доске и начинаю решать почти на автомате. Довольно простенько. Нужно было только помнить формулы производных и всё. — Неплохо. А вот эта? — она открыла заднюю часть досок и там было длинное уравнение. — Хи, я знала, что ты быстро справишься. Я тебя удивила? — выгнула она бровь, улыбаясь. — Да, — отвечаю, начиная писать на доске. Класс в удивлении замычал, а я продолжала держать покерфейс. Спустя пару минут я решила задание с функцией. Она одобрительно кивнула и добавила: — Может, объяснишь классу? «С... Стерваааааа!!! Она меня бесит!!! Решить — ещё ладно, но объяснить этим баранам, она серьёзно?! Поймут только хорошисты, а вот остальные, подобные Ирке, будут локти кусать после урока». Я повернулась к классу, те умоляюще смотрели на меня. А Ира вообще показала лист со словами «потяни время». Ага, как тут потянешь, когда до звонка ещё пол-урока? Как ни странно, а класс понял. Ярослава... Павловна лишь улыбнулась на это и попросила остаться после урока. — Ты в порядке? Бинты уже сняли? — спросила она, стоя напротив меня. — Всё в порядке. Мне больше не нужна перевязка, — собираю портфель, стараясь не смотреть на неё. — А... А как дома? Ты... — Мне пора. Подруги ждут, — перебиваю, ускоряя шаг. Она... сердце заставляет болеть. Хочется плакать. Плакать и метать! Почему она не пришла?! Почему даже причину не сказала?! — Влада, — вернула меня из пучины мыслей моя лп. Я подняла на неё свой взор. — Чего? — Всё хорошо? — Да, я... — Эй, эй, эй! Новость дня! Влада, тут такое случилось! — бежала ко мне, размахивая телефоном, Саша. — У меня срочное дело! Дают пятнадцать тысяч! Представляешь?! Смотри! — показывает телефон и там фотка... хомяка? — И что? — делаю невозмутимое, ничуть не удивлённое лицо. — Ну как «что»? Пошли работать! Найдём и получим денежки! Можно будет купить даже новые туфельки! О! А сенсация-то какая будет! — придаётся мечтам моя подружайка. — Остановись, Саш, — просит моя лп и та прекращает. — Что? — смотрит сначала на Иру, потом на Дашу и наконец на меня. — Ты не хочешь эти пят... Прости. Из головы вылетело совсем, — касается лба и успокаивается. — Значит, самой искать? Эх, вряд ли у меня получится. Я не так сильна в этом. Составишь мне компанию, Ир? — Нет уж. Я не буду лезть в трубы за каким-то сбежавшим хомяком. Тем более, без Влады мы вряд ли отметим возможные варианты его местонахождения. А значит, зря потратим пару часов наших жизней. Так что — я пас, — отвечает та и скрывается за моей лп. — Я тоже не пойду. Моя задача присматривать за Владой. А для того, чтобы найти это домашнее животное, найми других ребят, — отвечает Даша спокойным тоном и берёт меня за руку, уводя. — Влада должна учиться. — Хорошо, — тише обычного ответила Саша. Такое чувство, словно я потеряла частичку себя. Прости, Саш. Я не хотела. Вечером, когда я делала с включенной лампой уроки, мне позвонили. — Да? — отвечаю на звонок и мне с другой трубки вещает... — Ярослава Павловна. — Да, ты угадала, — хихикает и добавляет: — Мне стало скучно и я подумала тебе позвонить. — Если не по предмету, то до свидания. Я делаю уроки, — пресекаю всё на корню. — Вот как. Впервые это слышу, — снова хихикает. — Может, встретимся? Я хочу, чтобы ты знала. Причина, по которой я не приходила все те дни — страх. — Это всё? — какой ещё страх, не пори мне чушь. — Да, — отвечает тихо. Я кладу трубку, перед этим добавляя: — Спокойной ночи. Она всё ещё... моя слабость. Я до сих пор... от неё зависима.