Не нужно вина, ты пьяна мной

POV Ярослава Павловна Стоило нам оторваться, оставляя тонкую ниточку из слюны, часто задышав, как я сказала томно, вся сгорая изнутри: — Пошли ко мне. Влада, продолжая всё также смотреть на меня снизу вверх пристальным взглядом, молчала, продолжая жадно ловить ртом воздух. Я хотела снова повторить сказанное ранее предложение, как она внезапно схватила меня за затылок и, притянув, поцеловала. На этот раз так, словно ей кислорода не хватает. Она стонала в поцелуе, возбуждая меня только больше. Однако уже в следующую минуту отшатнулась, прикрывая рот рукой со словами: — Люди смотрят. Я оглянулась по сторонам, как и она, но ничего такого не заметила. Похоже, никто на нас не смотрел. Да и не удивительно: два-три человека проходили в метрах тридцати, а остальные прохожие были за спортивной площадкой вообще. — Влада, давай продолжим у меня? — предлагаю, приближаясь. Та лишь едва успевает повернуться ко мне, как я беру её за руку и целую в ладонь. — Идём... ко мне. Её глаза стали умоляющими. Она точно сейчас поддастся мне и... Эта чертовка не знает предела своей наглости. Схватила за рубашку и снова, притянув, поцеловала. Средними очередями раз пять, пока не обвила мою талию и не укусила за шею. — Люблю тебя. Люблю твой аромат. Люблю твой характер. Люблю в тебе всё. Хочу утонуть в тебе, слышишь? Хочу утонуть, — шепчет, приставляя губы к моей шее, горячо дыша. Боже, неужели до неё дошло? Минутку, а вдруг у неё просто температура или она выпила и теперь не знает куда девать гормоны? А может, наркотики? — Влада, ты хорошо себя чувствуешь? Зачем я задала этот вопрос, когда могу просто украсть её и удовлетворить лишь при желании?! Не может быть, чтобы во мне совесть проснулась! Нет её у меня! — Забери меня к себе, — шепчет всё также Влада. — Я хочу, чтобы ты целовала меня... пока я не усну. Боже, как заманчиво. Нельзя упускать такой шанс! Я обязана воспользоваться! Но... Что с ней творится такое? Обычно она бы никогда не позволила себе со мной такую развязность, а теперь ни с того ни с сего просит забрать её. Стоп. А может она меня испытывает? Может, очередной её прикол? Нет, тогда почему она так дышит и через силу продолжает речь, жадно глотая кислород при этом? Заболела, небось? Коснувшись её лба, я подтвердила свои догадки. — Понятно, — обняла я её покрепче за спину. — Я отвезу тебя домой. Отдохнёшь, а там и поглядим. — Нет. Я хочу... я правда... Забери меня к себе, прошу тебя. Чёртовы её слова! Так хочется подчиниться! Она... она сейчас такая беззащитная. Я должна воспользоваться, иначе потом... потом... — Хорошо, — отвечаю ей и беру на руки. «Что? Она стала ещё легче, чем раньше?» Пока мы ехали, она нагло пялилась на меня и даже не давила сползающую на лицо улыбку. Однако, когда я уложила её на кровать, эта нахалка тут же уснула. Эй, а как же обещанный секс?! Я хочу, чтобы она сама попросила меня ублажить её. Томно лепетала нежности и жаждала коснуться меня, целовать и тереться телами. Но... сейчас единственное, чего она хочет, и то, что ей действительно нужно, — это отдых. Немного поспать, чтобы голова снова заработала, а желание повторить те недавние поцелуи возобновились с новой силой. Так что я просто налила себе тёплого чаю, села за свой рабочий стол и начала переводить оценки в АСУ. Так прошло два с половиной часа. За это время я вдобавок закончила проверять контрольные десятых классов и с достоинством отметила, что я хороший учитель. Ну а что? Оставлять после уроков не понявших тему учеников — это моя тактика в борьбе с двоечниками. За окном пошёл дождь. Нет, скорее ливень какой-то. Лил как из ведра. О, а это идея. Пока идёт дождь, эта негодяйка никуда не денется. Останется со мной и будет наслаждаться моим обществом. — О, Ярослава Павловна, — вдруг заговорил позади сонный голосок. Я повернула к ней голову и с улыбкой сказала: — Как спаслось? — То есть? — нахмурилась эта девчонка. — А вот что, — я поспешила очаровать её, пока в ней не проснулся зануда. Сняв очки, кладу их на стол и направляюсь быстро, за два шага к ней, после чего хватаю за плечи и, роняя на кровать, целую. «Да! Отлично сработано! Она наверняка уже растаяла и жаждет теперь ко мне прикоснуться! Ну-ка, посмотрим на её реакцию, пока идёт поцелуй». Открываю один глаз и вижу, как она молча наслаждается данным процессом. Я решаю отступить, чтобы набрать вновь кислорода, но Влада вдруг сама обвивает мою талию и кусает нижнюю губу, всё громче с каждым разом стоная. Только я думаю: «Вот оно, счастье», — как эта мелочь прекращает свои действия, напоследок кусая сильнее, отчего я начинаю скулить, после чего бросаться на её плечи и вовлекать заново в поцелуй. Но нет. Она уворачивается и дёргает ногами, тем самым заставляя мои конечности вступить в бой. Резко остановив её коронным касанием колена между ног, придавливаю её руки по сторонам к постели, чтобы не рыпалась. Этим кистям я позволю исцарапать мне спину позже, вперемешку с громкими стонами, во время которых эта чертовка будет выкрикивать моё имя. Однако ж нет. Способная ещё на какое-то сопротивление, Влада пытается подняться и принимается вдобавок мотать головой, отчего вызывает у меня ещё более сильное желание поцеловать. Люблю, когда она сопротивляется. Только сильнее хочется ублажить. — Сама напросилась, — сказала я и, бросив всё (и её придавленные к кровати руки, и шаткую позицию между ног), просто обхватываю её чуть ниже груди и целую в губы — страстно и нежно. Так, словно ждала этого всю жизнь. А может и так? Может, именно такого человека я и ждала всю жизнь? Такого, чтобы лишь при одном поцелуе возбуждал меня, заставлял желать большего, бросить всё и просто наслаждаться? Она успокоилась. После недолгого поцелуя моя подопечная стала тише и спокойней на вид. С минуту мы так смотрели друг на друга, после чего меня таки опять обставили. Воспользовавшись минутной слабостью, эта нахалка перевернула нас и, сжав мою правую грудь, отчего я застонала, прошептала мне в самое ухо: — Хочу вас трахнуть прямо здесь и сейчас, — куснула за ушко, вырывая очередной полустон-полувздох, после чего отступила, встав. — Но мне пора домой, — повернулась спиной и направилась к двери. Я пошла следом. Опёршись о дверной косяк, смотрела, как она натягивает кроссы и спортивку, готовясь уйти. Тогда я и использую своё последнее оружие, чтобы удержать её. Подхожу вплотную, отчего та пятится назад в угол, тем самым впечатываясь легонько в стенку, быстрыми движениями руки расстегиваю все пуговицы на рубашке и только теперь замечаю — чёрт, а ведь и не переоделась же. — Хочешь меня... прямо сейчас? — томно шепчу, проводя от своих губ к ложбинке меж грудей. Она, запрокинув голову, смотрит на всю эту картину с подрагивающим подбородком и сжатыми губами. — П-простите! — кричит вдруг и, забирая портфель с пола, убегает из моей квартиры, захлопывая за собой дверь. Я впервые в жизни почувствовала такое сильное желание материться. Чёрт! Что пошло не так?! Может, я её спугнула, обидела чем, или она вдруг вспомнила о чём-то очень важном? Но... что может быть важнее меня? Я в её жизни должна занимать её голову, её мысли, её тело, её... Неееттт!!! Я не хочу стать помешанной! Я не такая! Но... Почему из всех, кто отказывал мне, сопротивлялся долгое время, она — единственная, к кому меня так тянет, из-за кого я не хочу прикасаться с пошлыми намёками к другим? Каждая попытка переспать с другой проваливается, разбивается обо что-то, чего я сама не знаю. Я даже не вспоминала о ней во время нахождения на свидании с другими. Но каким-то образом мне было как-то... неприятно, что ли, прикасаться к чужому телу с намерением ублажить. Не могу. Не получается. Не стоит стояк. Радар глушится и пропадает интерес. Чёрт! Что это за сравнения такие пошли?! На следующий день в школе Влада сидела на уроке и прятала от меня свой взгляд. Даже во время вызова к доске её лицо едва держало планку «всё как обычно». Попросив её остаться после урока, я лишь усугубила ситуацию. Она не осталась, ссылаясь на то, что у неё якобы живот болит. Вот ведь негодяйка растёт, а? А может... может, она тоже начала в меня влюбляться, и поэтому такой на неё имеет эффект моё присутствие? Хотя, нет. Она и раньше мне признавалась в любви, так что... Какого хрена она тогда сопротивляется?! Ей что, романтики захотелось?! Боже, я не знаю, что с ней делать. POV Влада Смирнова Чёрт! Чёрт! Чёрт! Чёрт! Я же сказала себе держаться от неё подальше! А вместо этого что, м?! Умоляю её, как раб, поцеловать и приласкать. Блять! И когда я до такого опустилась?! Ага, это наверняка половое созревание на мне сказывается. Да, точно. Нужно просто сопротивляться и... Может, переходный возраст? Ни *уя он не переходный! Что я делаю?! Стараюсь не смотреть на эту стерву, хотя ещё вчера опять мастурбировала из-за волнения между ног! Не хватало только стать нимфоманкой, чёрт бы её побрал. Я нормальная старшеклассница, которая хочет нормально влюбиться и нормально прожить свою жизнь занимаясь... Забыла, что больше не детектив. И вообще, когда это я начала лгать и ей? Боже, если моя совесть не будет напоминать о себе, то такими темпами я точно стану профессиональной лгуньей. Буду врать как дышать. Не хочу быть такой. Это отвратительно. — Влада, давай поговорим, — входит в мою комнату мама. — М? Ладно, — удивлённая её приходом сажусь на кровать, хмурясь в ожидании серьёзного разговора. — Я хочу понять причину такого поведения, — начала мама, усевшись на край моей постели. — Что с тобой происходит? Ты какая-то странная в последние недели. Тебя что-то беспокоит? Есть что-то, о чём ты хочешь со мной поговорить? Я тебя выслушаю и пойму. «Дело-то как раз-таки в том, что нет. Не поймёшь ты меня». — Нет, мам. Всё действительно хорошо, — вру ей, чёрт побери. — Я хорошо учусь, с подругами общаюсь, в поликлинике на меня особо не жалуются. — Но ведь ты даже стопку бинтов не можешь собрать, не то что быть полноценной медсестрой. Может, тебе выбрать другое направление, м? Я помогу тебе с этим, — испуганно смотрит на меня мама. — Юриспруденция, психолог, дизайнер. Что захочешь. — Прости, мам, но у меня правда всё в порядке, — как же больно. — Ты хочешь вернуться, да? — резко поникнув, начал мой родитель. — Ты хочешь снова строить из себя детектива, не так ли? По больному бьёт. — Это уже не важно. — Важно, — перечит мне собеседница. — Очень важно! Ты мало кушаешь, больше спишь и свободное время проводишь дома. А я даже не знаю, что с тобой происходит! Ты же, в конце концов, моя дочь! Она точно заплачет, если я что-нибудь не предприму. — Мам, — я подошла и обняла, — всё хорошо. — Ты просто сделала так, как я попросила. Но сама от этого страдаешь. Что мне сделать, скажи? Мне больно видеть тебя такой вялой. Ты словно кукла. Такое состояние как апатия для тебя не было никогда чем-то обычным. А теперь... с того дня, когда я запретила, ты стала именно такой. — Я не могу рисковать. Ты будешь снова беспокоиться. Я твой единственный ребёнок, поэтому, — я отошла, встав с места, — я буду делать всё, чтобы ты не волновалась обо мне. Самой больно произносить эти слова. Не хочу выходить замуж за парня. Мне уже нравится одна женщина. Но дело как раз-таки в том, что она — женщина: моего пола, старше меня на лет десять, любит заводить в постель первую попавшуюся и предлагать интим. Я люблю того, кого нельзя любить. Я столько раз признавалась этой стерве в любви, но она до сих пор не понимает... как сильно я хочу быть с ней. Мама молча ушла, и в комнате вновь наступила тишина. — Боже, мне так скучно, — выдохнула я, желая погрузиться в мир сновидений. На следующий день после третьего урока сзади послышался знакомый бег кроссовок. — Ребят, там эта малышня дело разбирает. Недавно сходили в полицейский участок и нашли на доске объявлений вот это! — серьёзная бежит к нам Сашка. — Как им дали дело и вообще позволили войти и взглянуть на доску объявлений? — сощурилась я, недовольная вестью от подруги. — А? Это не запрещено вообще-то. Они просто посмотреть хотели, — защищает эту шайку хренова журналистка. — И вообще — держи, — протянула мне лист с... — Пропала дикая кошка? — я заржала в голос. — Чёрт, кошка! Они повесили на доске объявлений кошку! — В свободное время некоторые полицейские займутся этим делом, — отметила Сашка и до меня наконец дошло, что это не такая уж и простая кошка. — Так, и сколько за неё дают? — смотрю на лист, выискивая цену, и вижу: — Двадцать тысяч?! М-да, хозяева явно любят своего зверька. Породистая, наверное. — А тебе-то что, Влад? Ты ведь теперь медсестра у нас, разве нет? — хренова журналистка забирает лист из моих рук и уходит медленной походкой. — Намекаешь на сделку? — выгнула я бровь скептично, ожидая её ответа. Подруга тут же обернулась и протянула руку. — В последний раз! — пожимаю я и та довольная улыбается. Дашка тычет мне в бок и замечает: — Ты забыла, что бросила? Что скажет твоя мама, когда увидит твою фотографию в газете? — Об этом я и собираюсь с ней поговорить, — успокаивающе улыбаюсь, и та от этого жеста только сильнее прежнего хмурится. — В последний раз, значит? — нервно повторяет мои слова мама, сидя за обеденным столом, а напротив неё я. Папа возвращается от умывальника и занимает место посередине. — Да. Я хочу... попрощаться так... если можно, — говорю, глядя на свою тарелку, боясь поднять глаза. — Что ж, — она берёт свою ложку и черпает ей суп, — хорошо. Будь по-твоему. Это ведь просто поиски кота. Ничего страшного, да? — с беспокойством в голосе смотрит на меня, и я наконец решаюсь взглянуть на неё. — Конечно. Обещаю, — отвечаю довольная и обращаю взор на отца. Он подаёт мне буханку хлеба и, пока мама не видит, улыбается, мол, так держать, но будь осторожна. — Итак! Вот что мы сделаем! — радостная звоню всем своим подружкам подряд. — А как же поликлиника? Ты сегодня должна быть там, — вспомнила вдруг моя лп по пути к школе. — Я взяла отгул на сегодня, — гордо отвечаю, показывая последний звонок своему боссу. — Тогда, если поймаем этого дикаря сегодня, то идём бухать в бар, — сияет Ирка и хватает Сашку за плечи. — Никакого пива, девчонки. Только до восьми, — снова становится мамой Даша. Такое чувство, словно она сама не против остаться подольше. Ирка на слова моей лп только фыркает и дуется. Сначала поискали у магазина около остановки, потом в «кошачьих домиках» и наконец — в собачьем переулке. Никаких следов разыскиваемой кошки. Девочки сели на лавочку и начали лениво потягиваться, пока никого не было в парке. Я же осела на асфальт и давай думать. «Она не могла далеко уйти. Дикая кошка. Дикая... Она же должна царапаться при приближении неприятеля, да? Тогда... Точно!» Я поднялась с места и выкрикнула: — Пошли лезть на дерево! Девочки на меня посмотрели так — мол, ты дебилка? Блять. Я не могу за день обойти все деревья. Тем более, что эта кошара могла спрятаться под машиной или войти в чей-нибудь подъезд. Или вообще, её увёз кто-то, кто нашёл её и узнал об её стоимости. Как бы то ни было, мы разделились. Ирка ищет в подъездах, Саша смотрит под машинами, Дашка расспрашивает прохожих и заново ищет у магазина на остановке, а я лезу на деревья и выявляю дикаря. Уже к восьми вечера мы собрались в парке и решили продолжить завтра. Осенние каникулы как никак начинаются. Однако, когда я шла домой, мне в голову, пока я смотрела на деревья, влезла одна мысль, которой я поспешила поделиться. — Мята! Нам нужна кошачья мята! М-да, кошки-то сбежались, но вот той, что нам нужна, там не оказалось. — Может, её нашли хозяева? — предположила Ирка, разочарованная зря потраченным временем. — Вполне возможно, — отвечаю я и не замечаю, как натыкаюсь на какого-то малолетку. — Ай! Смотри куда идёшь! — восклицает он, я решаюсь ответить: — И ты тоже! Он разворачивается и плетётся ко мне ленивыми шагами. Выяснилось, что этот молокосос — один из тех детективов, про которых мне рассказывала Сашка. — Ну и? Нашли следы, нет? — спрашиваю его, боясь утвердительного ответа. — Нет пока что, — отвечает выпендрёжник, убирая чёлку назад. — Но мы в активном поиске, — и сделал шаг ко мне. — После твоего ухода стало гораздо проще, знаешь. Нет конкурентов, как говорится. — Хм, — я ухмыляюсь его наглости и даю отпор: — Хочу разочаровать. Мы тоже ищем дикого кота, так что вам не повезло. Да и вообще, что-то я вас не видела во времена, когда я ещё работала. Так что не неси ахинею, ладно, малой? — наклоняюсь к нему и тот скалится недовольно, после чего разворачивается и уходит, добавляя: — Ещё посмотрим кто кого. Бля, да он просто любит пафосничать. А толку от него ноль. — Дала бы и нам вставить слово, Влада, — выдохнула лениво Сашка и поплелась домой. — Ладно, на сегодня... А, что? — смотрю на что-то, что мягко коснулось моей ноги... И там — оно! — Девчонки, похоже, мята сделала своё дело, — достаю из кармана мяту и протягиваю коту. Тот начинает тянуться лапками вверх, чтобы достать. — Двадцать тысяч!!! — закричали одновременно Ирка с Сашей.