Не нужно вина, ты пьяна мной

POV Ярослава Павловна — Что значит не вернулась?! — слышу взволнованный голос Иры в трубке и понимаю, что Влада снова ввязалась в передрягу. — Постой. Я с вами, — останавливаю свою подопечную и бегу с ключами в прихожую. Я думала, что Влада уже дома и просто забыла мне позвонить. Тем более, что уже глубокая ночь. «Где эта девчонка может быть? Если она за кем-то следила, значит, попала в беду она именно из-за того, за кем вела наблюдение. Что ж, как только найдётся, заставлю не только пойти на свидание, но и провести вместе ночь. А если попытается возразить, придётся напоить в таком случае. Никто не смеет срывать мне планы». Разделившись на три группы по два человека, начали прочёсывать лес с фонариками. Родители Влады позвонили Даше, которая шла со мной, и та ответила им, успокоив: — Влада вернулась. Она пришла ко мне с просьбой ночёвки. Кажется, у неё плохое настроение. Простите, но можно она сегодня побудет у меня? Ей не хочется ни с кем говорить, — прождав пару секунд, Даша кивает: — Хорошо. Я передам. До свидания. Спокойной ночи, — отключает мобильник и оборачивается ко мне со словами: — Они беспокоятся. Нужно поскорее найти её, а пока лучше всё рассказать её дяде. Он поймёт нас. — У тебя есть его номер? — спрашиваю прямо, но та качает головой: — Нету. — Что ж, тогда продолжим поиски, — прохожу вперёд с фонариком. — Я сама потом к нему пойду. А сейчас лучше... — я не смогла договорить из-за чьих-то тихих, бегающих шагов. — Что такое? — насторожилась подруга Влады. — Тихо. Тут кто-то есть, — сказала я, и та умолкла. Простояв так с полминуты, мы идём дальше. «Может, мне показалось? Это неудивительно, ведь шаги были быстрыми и тихими, кто-то далеко от нас бегал... Постойте-ка...» — Даша, пошли налево. Я слышала быстрые шаги в той стороне, — указываю кистью направление, и та, кивнув мне, начинает ускоряться вслед за мной. Всю ночь мы каждые десять минут перезванивались, пока не решили встретиться у входа в лес и разойтись. Но... меня не покидало чувство, что она где-то там, и возможно, что это она ночью бегала, убегая от кого-то. Хотя, это мог быть просто незнакомец или даже собака, или кот. И с чего я только взяла, что... — Пойдём на последний круг? Как раз светло, — с одышкой предлагаю ребятам, стоящим ко мне спиной и шагающим каждый к себе. — Но мы ведь ещё вчера там... — Согласна, — обрывает Вадима Даша. — Она может и не на такое нарваться, — идёт ко мне. — Я с вами. Саша с Ирой присоединились, а парни, увидев это, только тяжело вздохнули, условившись, что кто-то из них пойдёт впереди, а другой позади нашей группы. Ещё с десяток минут мы с голодными желудками прочесывали сначала правую, потом левую сторону леса и решили вновь разделиться, как Саша заметила что-то, присела на корточки и подозвала остальных. — Ребята, — указала она пальцем на кровавые следы на земле. — Здесь явно кто-то был, — её голос стал серьёзным и каким-то даже взволнованным. Мы не просто шли по следу, а бежали, думая, что тому, кто ранен, сейчас необходима первая помощь. Ведь данное направление выводило прямиком на остановку, откуда можно уйти из посёлка, а не к больнице, которая находится в паре сотен метров, если быть у выхода из леса. Уверена, что рядом находящиеся ребята боялись за Владу, так как Саша даже шокер достала из кармана. — Влада отдала, когда ушла из участка, — объяснила её подруга, сильнее сжимая средство самообороны в руке. Мы боялись, что эта кровь может принадлежать этой дрянной девчонке, и потому надеялись на её медлительность в отношении ходьбы. — Ярослава Павловна, кажется, вон, тот, кто истекает кровью, — останавливается Даша, показывая пальцем в сторону находящегося в сотне метров от нас человека. Какой он огромный. Хотя, постойте-ка. Я побежала, думая, что этот человек кого-то несёт на себе. И остановилась мгновенно, заметив, что это Влада. — Вла... — Стоп, — остановила меня Саша, перегородив мне рукой путь. — Её... кто-то несёт на себе. — О боже... — посмотрела Ира на Сашу, а та в свою очередь на неё, дав какой-то знак кивком. — Это Стас. Он насильник и подозреваемый в убийстве пропавшей собаки тёти Нины, а также подозреваемый и по делу убийства сына мэра. Просто он в ту ночь тоже был в том баре и выходил после жертвы, — посмотрела на меня испуганно Ира. — Ясно, — кивнула я и прищурилась, глядя на Владу. «Что-то не так. Почему она не сопротивляется? Или же... О нет!» — Саша, отдай свой шокер Серёже. У меня есть идея, как спасти Владу, — серьёзным тоном заговорила я, и ребята с внимательными взглядами начали слушать план действий. Не знаю, как бы всё задумала Влада, но у меня, думаю, может получиться не хуже. Тем не менее, такое долгое кровотечение чревато смертью, так что, прошу, потерпи чуть-чуть. Совсем немножко. — Сейчас! — скомандовал Серёжа, когда сразил Стаса шокером в затылок, слегка подпрыгнув. Мужчина свалился, а Вадим подхватил Владу. — Быстро! — приказала я, начиная снимать с раненой футболку. О боже. — Саша! — воскликнула я, и та сказала: — Ещё пять минут! — Ярослава Павловна! — подала голос Даша, протягивая длинный белый платок. — Спасибо! — быстро хватаю и начиная перевязывать. Мальчики следят за Стасом, а девочки и я вовсю суетимся вокруг Влады. «Только бы они успели, — стискивая зубы, умоляю бога в мыслях. — Боже, и почему она так рискует?! Это же может её убить! Дак почему же? Дурочка. Совсем не понимает, что жизнь — вовсе не игра». POV Влада Смирнова — Так, зашьём раны до конца вот тут и остальное за вами, Рута, — какой-то мужик в голубой шапочке и такого же цвета маске у рта говорил какой-то женщине, глядя на меня. Он отошёл, и прожектор засветил мне прямо в лицо. Я сморщилась, и тот сразу отключился. — Она проснулась рано, — констатировал... доктор? — Нужна анестезия. «Что? Что они говорят? Обо мне речь? Эй, кто-нибудь может объяс... нить...» Я снова уснула, расслабив мышцы. POV Ярослава Павловна — Она в порядке. Скоро проснётся, — сказал врач, выйдя к нам из операционной. — Она потеряла много крови, — и, взглянув на ребят, задался вопросом: — А кем вы ей приходитесь? — Они её друзья, а я тётя по линии отца, — солгала я, не думая о последствиях. Ребята посмотрели на меня с видом, мол, «ого, как умно». А всё для того, чтобы меня наконец к ней впустили. — Тогда эти дети могут идти, а вы, если хотите, оставайтесь, — предложил врач, достав из кармана ручку и блокнот. — Можете, пожалуйста, дать мне номер матери пострадавшей? Нужно сообщить об этом инциденте. — Увы, но нет, — говорю я убедительно. — Она уехала в командировку вместе с мужем. У них работа такая, что частенько пропадают в городе. Вот поэтому мне и приходится следить за Владой самой, — как можно так хорошо врать и не краснеть — я не знаю. — Хорошо. Тогда я отпущу девушку попозже. Через пару дней, когда её состояние станет более-менее стабильным. Вы придёте за ней? — спросил спокойно врач, и я ответила ему: — Конечно. Я всё это время буду рядом с ней сидеть. Так что не беспокойтесь. Он кивнул мне и попросил оставить свой номер — на случай, если я понадоблюсь, а сам ушёл. — А вы хитрая, Ярослава Павловна. Мы вам чуть не поверили и уж тем более не выдали, — весело прошла ко мне Ира и обняла. — Пожалуйста, присмотрите за ней. Мы вечером придём навестить. — Хорошо, — глажу её по волосам. — Только её родителям ничего не говорите, хорошо? Не думаю, что после этого они разрешат Владе и дальше продолжать рисковую деятельность. — Согласна, — поднялась с места Даша и серьёзная сделала ко мне шаг. — Я скажу, что Влада всё ещё в обиде, и потому остаётся пока у меня, — кивнув, остановилась напротив меня. — А вы — присмотрите за ней как следует. Когда проснётся — позвоните нам, хорошо? Она явно боится за Владу. — Конечно, — киваю в ответ, и та говорит мне: — До свидания, — и уходит, забирая с собой Иру и Сашу, ведя их на дачу показаний в полицейский участок. Мальчики наверняка закончили допрос. Прошло около восьми-девяти часов, когда меня разбудил звук открывающейся двери в палату Влады. Я открыла глаза и увидела стоящую на входе перебинтованную негодяйку. — Яра, — она сначала удивлённо это произнесла, а потом вдруг повеселела с чего-то и радостная завопила: — Яра! — Имей уважение. Я старше... тебя. Она обняла меня, нежась головой о мою кисть. — Боже, ты пришла навестить меня, — какая счастливая. И это только потому, что я пришла? — Дурочка, а ну, зашла обратно, — загоняю в палату и прикрываю дверь, пока к нам не примчалась обеспокоенная медсестра. — Я проснулась и подумала — почему бы не пройтись. Швы уже неплохо ужились с моим телом, так что встать и двигаться для меня не проблема, — спокойно заявила Влада, сидя на своей койке, а я на стуле у тумбы. — Ага. Тебе их только недавно наложили, а ты уже говоришь об их уживании с твоим телом, — раскрываю её настоящие замыслы. — Ну да, а что? Я же не инвалид какой-нибудь, — дуется, глядя куда угодно, только не на меня. — Ага. Это ты точно сказала, — соглашаюсь, не замечая, что пялюсь на её личико. — Ты сама смотришь на меня, а потом не подаёшь признаков влюблённости. Как это понимать? — встаёт она с койки, теперь раскрывая меня. — Никак. Ложись, — поднимаюсь, идя ей навстречу, чтобы обратно заставить лечь. — Нет уж. Ты мне скажешь, — не унимается, сопротивляясь моим рукам. А потом вдруг снова неожиданно обнимает. — Хрен знает, откуда во мне столько любви к тебе, но в одном ты можешь быть уверена — я люблю тебя. И снова её признание. И снова неожиданно. И снова... приятно чувствовать, что она только моя. Однако, я собиралась с ней поговорить о пойманном преступнике и была уверена, что она именно с этого и начнёт со мной разговор. — А ещё... — она легла обратно на койку и, накрывшись одеялом, добавила: — Я точно так же люблю и Толика, и Сашку, и Ирку, и Дашу, и Серёгу, и... — Хватит! — останавливаю её перечисления, резко скидывая с неё покрывало. — Что ты этим хочешь сказать? Недавно же говорила обратное. Значит, ты ставишь меня в одну колонну со своими друзьями? — Представьте себе, — беспечно отвечает она мне. — Ты сама мне не раз признавалась в любви. Дак почему бы тебе не сдаться и не наслаждаться моими ласками, м? — снова искушаю её, садясь на край кровати. — Потому что ты ещё не ответила на мои чувства, — отвечает парадоксом. — Тем не менее, я сама по себе такая, — обращает взгляд в потолок и прикрывает глаза, выдыхая. — Не могу позволить себе отдаться тому, кто хочет от меня только секса и больше ничего. Я не такая. Так что, прости. Я вряд ли смогу тебя удовлетворить. — Ты сказала, что любишь меня. Почему? — перевожу тему, так как слушать дальше её слова становится больно отчего-то. — Каковы твои причины? — Потому что ты... — она остановилась, едва начав. — А, я не знаю, — повернулась ко мне боком. И что это за ответ такой? — Ты просто красивая, умная, нежная, пошлая, смелая, доверчивая, — почему-то при последнем слове я надулась, — а ещё... — тянет ко мне руку и берёт мою ладонь в свою. — Я просто люблю тебя, — улыбается такой нежной улыбкой, что хочется накинуться с поцелуями. Нет, и одной длинной вполне достаточно. — Да и вообще, — продолжает Влада, — разве для любви нужны причины? Ты мне просто нравишься, такой, какая ты есть. Мне нравится в тебе абсолютно всё. Будь то твои взгляды в сторону других девушек, или твоя улыбка, посланная мне. — Ты говоришь непонятные мне вещи, — парирую я, как могу. — Каждый любит за что-то. Например, за красивое лицо или фигуру. Иногда за характер. Но потом всё проходит. Разве это не просто? — задаю риторический вопрос беспечным тоном, получая серьёзный ответ: — Не просто, — моя собеседница принимает сидячее положение и готовится мне объяснять почему. — Любить — это очень трудно; не каждому это под силу. Некоторые даже совершают из-за любви самоубийства, другие всю жизнь живут с неразделённой любовью, а есть и такие редкие случаи, когда любовь взаимна и длится она всю твою жизнь. Она что, философ? — Я сама это поняла не так давно, — словно прочитав мои мысли, добавляет Влада. — Хм, и какие же у тебя есть доказательства? — чёрт, как я могу спорить об этом со своей подопечной? — Примером служат мои родители. Они в браке двадцать лет. Скоро будет двадцать первый. Их работа связана с частыми поездками за город, так что я остаюсь одна, но.. зная, что мои родители там, далеко вместе и они беспокоятся за меня, я не могу не чувствовать гордость и любовь к ним, — у неё такой пристальный взгляд. — Папа рассказывал, что родители мамы хотели её поскорее выдать замуж, так как она не может влюбиться из-за своих командировок, и так она повстречала папу на своей работе, и у них поначалу была свадьба по той же ситуации, что и у отца. А потом... у них началась любовь при частом общении, когда их любимые увлечения совпадали, а свободное время они проводили в молчании, понимая друг друга без слов, словно для них тишина — это уют, а не неловкость, — могу поклясться, что её глаза сияли при последних словах. Она сжала мою ладонь, после чего, притянув, поцеловала. — Я думаю, ты находишься в анабиозном состоянии, твоя любовь ко мне, возможно, ещё спит, или ты этого попросту не понимаешь и всячески отрицаешь, — она хихикнула, добавив: — Думаю, последнее — это точное определение твоего отношения ко мне, — опять поцеловала. — Я люблю тебя, Яра. И когда это её понесло на нежности? Я не хочу растаять от её слов и касаний как мороженка. Надо с этим что-то делать. Внезапно Влада изменилась в лице, погрустнев, отвернулась от меня на другой бок и продолжила: — Знаешь, я подумывала о том, чтобы стать нормальной, встречаться наконец с нормальным парнем и иметь нормальные отношения, как и у всех. Ведь я единственный ребёнок своих родителей, а значит, продолжатель рода. — А как же Толик? Ты с ним часто флиртуешь, — сказала я как бы невзначай. — Хм, флирт? — она снова повернулась ко мне. — Это когда же? У нас с ним только дружеские отношения, максимум брато-сестринские. — Тогда другие мальчики в школе, — предлагаю варианты и хочется их тут же откинуть, оставляя как вариант лишь саму себя. — Они не те, — качает она головой и снова берёт меня за руку. — Мне нужна только ты, — прислоняет мою руку к своей щеке и нежится, продолжая: — Странно, не правда ли? Я никогда не думала, что моё сердце вот так грубо заберёт моя же учительница математики. А ведь я даже не заметила, как это произошло. И знаешь что? Даже если ты никогда меня не полюбишь, захочешь просто использовать в качестве девчонки на ночь, прося этого у меня просто потому, что я тебе отказываю каждый раз, — она закрыла глаза, — я всё равно буду тебя любить, как бы мне трудно ни было. — А если... разлюбишь? — зачем я задала этот вопрос? — Маловероятно, но... — она посмотрела на меня, — На этот крайний случай я найду кучу причин, чтобы влюбиться снова. Всё, за что я тебя любила, почему моё сердце как бешеное билось рядом с тобой, почему было тепло... Я найду все причины и поводы, если потребуется, и снова подогрею, хоть чувства и не тесто в духовке, — захихикала моя ученица, вновь сжав мою ладонь. Я сама невольно улыбнулась, глядя на её грустное личико. Отчего-то и у самой остался грустный осадок на душе. — Кстати, хочешь со мной, Яр? — отодвинувшись, предложила мне половину койки Влада. — Н-нет уж, — отмахиваюсь и тут же вспоминаю: — Так, я тебе никакая не «Яра». Я твоя учительни... — Неделю игнора, — перебивая меня, выставляет ультиматум моя же подопечная. Боже, и когда она стала такой хитрой? Я нахмурилась, сказав: — И ты думаешь, что это меня удержит? — скрещиваю руки на груди. — Без сомнений, — отвечает, не колеблясь, Влада. — Ну, может, запрыгнешь... Яра? — она явно наслаждается, называя меня по имени. Такое чувство, словно мы ровесницы. Боже, я теряю свой статус учителя, пожалуйста, верни мне тот злополучный день, когда я сама же попросила её так себя называть? Я же просто находилась в плену её чар, это не по правилам вообще. — Ладно, называй. Но в кровать я к тебе не полезу, — встаю с края койки подопечной и направляюсь к двери, решительно настроенная. — Как хотите. А ведь это ваш шанс. Так жалко, — чёрт, что она там городит? Я же не могу... или, может, могу? — Яр, мне так холодно. Не согреешь, м? Твои объятия бы сейчас... Я не дала этой негодяйке договорить. Просто развернулась резко, направилась к ней быстрыми шагами, пока та не начала снова меня провоцировать, и впилась в её губы своими, лишая способности говорить и дальше будоражить моё воображение. — Двигайся, — только и вымолвила я, томно шепча ей прямо в губы. Та сначала пристально посмотрела на меня (она точно возбудилась!), потом всё же уступила мне немного места. — Что ж, так как у тебя швы, то около месяца я не смогу наслаждаться твоим телом в полной мере. Так что... — Яра, — ну чёрт, снова она меня перебила. — Что? — смотрю ей в глаза, и та проводит по моей щеке рукой. — Давай спор. Она явно серьёзна. — Какой? — нахмурилась я, приготовившись слушать условия. — В течение этого года, точнее — до выпускного вечера, ты не должна будешь со мной заниматься сексом, а значит... любовью. Если попытаешься, то ты проиграла. И должна мне будешь дать обещание больше ни с кем не иметь интимных отношений, — я напряглась, сглотнув. — А если победишь, — Влада провела пальцами по моей шее и укусила, заставив застонать, — я выполню твоё любое одно желание, — прошептала она мне прямо в шею, опаляя своим жарким дыханием. — Даже если это будет то, что я захочу пользоваться тобой, когда мне будет угодно? — выгнула я в подозрении бровь. — Даже если так, — кивнула она мне, тоже сглотнув. «О да, ты тоже не хочешь проиграть». — Хорошо, — кивнула я ей, и мы, как на автомате, нашли руки друг друга под одеялом и пожали. После чего Влада первой срубила договор, тем самым знаменуя начало игры. — Про Стаса... я хочу поговорить завтра. А сегодня мне нужно твоё долгожданное присутствие. Так что, пожалуйста, не лишай меня его, хорошо? Она словно со мной забывает обо всём. Это... так приятно знать. В конце концов эта негодяйка повернулась ко мне спиной и, пожелав спокойной ночи, решила тихо-мирно поспать, пока я не обняла её сзади, несколько раз — просто чтобы побесить — поцеловав её в затылок, отчего моя ученица вздыхала и стонала, дёргаясь в постели. «Хм, целовать ведь никто не запрещал», — ухмыльнувшись в мыслях, обнимаю её крепче, желая запомнить её теплую и твёрдую спину, от которой исходит столько силы.