Не нужно вина, ты пьяна мной

POV Влада Смирнова Когда я проснулась, то первой мыслью было: как я выжила? Потом постепенно пришло осознание, что меня кто-то спас или, может, это Стас всё же додумался, что моё кровотечение смертельно. Я по обыкновению начала осматривать себя. Не знаю почему, но себе самой я верю больше, чем врачам. Так... гораздо проще, что ли. Или, может, оттого, что я по жизни единоличник: всё сама, всё на себя и... всё в себе? Стоило выйти за дверь, как нежданный подарок от твари по имени судьба настиг меня. «Боже, она всё это время сидела тут и ждала моего пробуждения?» — пронеслось в голове и на сердце отчего-то стало теплее, оно бешено заколотилось, а дыхание начало сбиваться. — Яра... — сначала сказала я тихо. А потом как воскликнула, кинувшись на неё с объятиями: — Яра! Никогда не думала, что буду настолько рада встрече с одним-единственным человеком. Рядом с ней мой мир становится теплее, наполняется каким-то смыслом, что ли. Я думала, что первое, о чём спрошу врача, будет: «Где Стас?» Но чёрт с ним; сейчас главное — тот факт, что Яра наконец-то явилась за столь долгое время ожидания. Все мысли разом улетучились. Я так боялась, что больше не открою глаза и не увижусь с ней. Тогда я мысленно отмечала: «Решено: как только покончу с делом Стаса, тут же расставлю по полочкам и всё в своей жизни. Нужно рассказать маме о том, что мне нравится моя работа и в дальнейшем я не собираюсь с ней завязывать, и ещё поговорить о той, кто занимает в моём сердце особое место, и, в конце концов, пойти с Ярой наконец на свидание, и... Стоп! А что, если эта стерва захочет меня снова затащить в постель, м? Так, нужна отговорка и... О, я просто гений! Если предложить ей спор, то я поймаю двух зайцев сразу: узнаю о чувствах Яры и смогу потом всё точно рассказать родителям. Конечно, чуть больше полугода ждать ей будет трудно, но всё же... Буду надеяться, что не переспит с другой. Иначе... блять, больно думать об этом». Моя любимая учительница математики дала добро на спор и я немного напряглась. «Пользоваться мной, да? Это будет и приятно и обидно одновременно. Хотя, чего я ожидала? Она, может, и старше меня, и умнее, но когда дело доходит до любви, а не обычного секса, она начинает сдавать позиции. Так что... по идее я не должна быть удивлена. И всё же...» От одних только поцелуев в затылок я возбуждалась, как младшеклассница какая-то. Хотелось большего. Уверена, и ей этого хотелось. Но мы обе знали, что спор начался и что мы находимся в больнице, где к нам в любой момент может войти врач или медсестра. Поэтому она просто позволила себе обнять меня крепко и уснуть так, заставляя меня чувствовать неловкость и отсутствие сна начисто. Я хз, как уснула, но когда открыла глаза, Яры рядом не оказалось! Медсестра и врач, пришедшие осмотреть меня и выявить самочувствие, сообщили, что эта стерва ушла полчаса назад, попросив их обо мне позаботиться, а также позвонила моим друзьям, которые должны будут прийти с минуты на минуту. «Что ж, когда вернусь, я сама о ней позабочусь. Эта стерва..! Как же я зла на неё!» — почему-то, незаметно для самой себя, жую в гневе край своего одеяла. Дашка объяснила, что врачам они солгали по поводу моих родителей и того, что Яра приходится мне тётей, аргументируя это негативной реакцией — теперь уже точно — обоих родителей. Мне пришлось согласиться с моей лп, и я было хотела задать пару вопросов про Стаса, как Даша, выставив руку вперёд, перебила меня: — Ярослава Павловна передала, чтобы ты больше так опрометчиво и тупо не рисковала. А то от твоих действий больше вреда и траты эмоций, чем хотя бы минимальной пользы в виде звонка полиции, — подруга опять выставила руку вперёд, так как я уже собиралась высказаться, и добавила, скрестив руки на груди: — Также, учительница отметила, что если попытаешься ослушаться — она непременно всё расскажет твоим родителям и поставит крест на твоей, возможно, будущей профессии. И, да... — блять, она снова меня остановила своей ладонью. — Пока твои швы окончательно не станут частью твоего тела — тебе от неё было велено лежать и наслаждаться погодкой. А чтобы ты не скучала, — она достала из сумки книгу и протянула мне, — Шерлок Холмс тебе в помощь. Это всё. — А-ага, — беру в руки книгу и тут же открываю оглавление. — А Яра... Ярослава Павловна, она когда придёт? — взглядом быстро пробегаюсь по названиям и отмечаю, что их все читала. — Не знаю. Сказала, как освободится, так и придёт, — ответила в своей обычной манере моя лп. — Влада, а зачем тебе Ярослава Павловна? Хочешь поблагодарить её? — задумчивым тоном спросила Ирка. Блять, а ведь точно — они ничего не знают и... действительно, зачем она тут? Ну, хотя бы просто потому, что мне необходимо её присутствие, мне хорошо рядом с ней; такая уютная и родная. — Нет, просто... — отмахиваюсь и тут же останавливаюсь. — А за что благодарить-то? — нахмурившись, спрашиваю, и девчонки сначала удивлённо открыли рты, потом все, как одна, начали говорить — мол, я опять всё пропустила мимо ушей, хотя сама я хорошо помнила, что эта стерва мне ничего не говорила, за что можно было бы ей сказать «спасибо» или чмокнуть, обвивая её талию своими ручонками. «Сука, я опять не туда развернула свои мысли!» После пересказа о том, как вшестером ребята меня спасли, я осознала, что начисто забыла спросить о том, кто же был моим спасителем? И им оказалась снова Яра. Боже, она действительно моя судьба. Моя лп также рассказала о случившемся во время допроса, как у наших мальчишек и моих подруг, так и у Стаса. Оказалось, что Кишинёв всё отрицал, пока его отпечатки пальцев не были найдены на холодном оружии, которым он меня ранил, за что полагался неплохой тюремный срок, дача показаний Олега, пришедшего также для допроса и подтвердившего причастность Стаса, сыграла свою роль — последний, сначала удивившись предательству сообщника, позже также рассказал мотив своих убийств по отношению к Мэри и сыну мэра, и, в конечном итоге, сегодня они идут к месту, где была закопана Мэри. Теперь нужны только мои показания и судебный процесс начнёт свой ход. — Саш, — я посмотрела сочувствующим взглядом на свою вестницу, которая старательно пялилась в окно, скрестив руки на груди, чтобы не смотреть на меня. — Слушай, мне очень жаль. Я опоздала, понимаешь? Если бы я пришла пораньше, то тогда ни за что не отст... — Не надо! — перебила меня резко Саша. — Вскрытие показало, что Мэри была мертва как минимум два дня, так что ты тут точно ни при чём, — она повернулась ко мне лицом, и я увидела выступившие слёзы, тёкшие по её щекам. — Тем более, я вчера чуть не потеряла тебя. Так что не смей говорить, что ты не смогла спасти её. Да и даже если бы она была ещё жива, то этот Стас тебя бы похуже мог ранить, ведь Мэри бы начала сопротивляться, увидь знакомое лицо, — она подошла ко мне, опустив руки и застыв, вымолвила едва как: — Она бы тебе была благодарна. Спасибо, Влада, — и, закрыв лицо руками, заплакала. Показав рукой знак «стоп» Даше, которая собиралась успокоить Сашу, сама встаю и обнимаю свою вестницу. Хз почему, но я чувствую себя виноватой. Словно я могла спасти эту собаку, но не стала этого делать. Отвратительное ощущение. Слёзы Саши оказались скорее даже горячими, чем тёплыми. Вытирая их, я постаралась успокаивающе улыбнуться, но получалась только сожалеющая о содеянном грустная физиономия. Ирка, похоже, не выдержав, подошла к нам с распростёртыми объятиями и сжала в охапку меня и Сашку. Потом к нам, фыркнув, подошла, как бы за компанию — мол, ну раз все, то почему бы и нет, моя лп. Обнимая все, как одна, мою вестницу, мы постояли так с минуту, после чего она же и подала первой голос: — Ребята, мне уже душно. А ещё тут тесно, — едва промямлила, пытаясь выбраться, как мы отошли, захихикав. Прожив неделю с лишним в больнице, я познала радость чтения. Успела также пойти в полицейский участок и дать показания. Судебный процесс начался, уже когда с меня сняли бинты и на теле остались только едва заметные следы от швов. Сама я на этот суд не решилась идти; всё-таки противно видеть лицо убийцы и вспоминать тело Мэри. Моя вестница также присоединилась ко мне. Я снова решила проверить своё тело на прочность ударом кулака, как при этом в палату внезапно вошла Яра и, застукав меня за данным занятием, отругала, пригрозив, что в следующий раз, увидь она такое, не придёт ко мне. Ага, она тоже умеет ставить ультиматумы. Этого только не хватало. Вернувшись домой, извиняюсь перед родителями за свою «непонятную для меня на них обиду». Те сначала удивляются, потом говорят, что это, возможно, переходный возраст. Ага, перед самым выпуском, да? Ну, как бы то ни было, я решила твёрдо поговорить с мамой о своём детективном увлечении, из-за чего мама снова напряглась, пытаясь перебить меня и вставлять своё слово, что помешал ей сделать отец, призывая дослушать меня до конца. — Я знаю, что от моих увлечений зависит моя жизнь, и готова нести за это ответственность. Мне нравится расследовать преступления, искать потеряшки и потерявшихся. Я люблю свою работу. И обещаю, что, пока сама не получу лицензию на такую опасную деятельность, как ведение расследования, не буду поступать слишком необдуманно. Сначала позвоню полиции или дяде и тихо подожду, пока те подъедут. Пожалуйста, мам, ты должна понять меня, — наконец закончила я, осев на кровать. — Влада, — вдруг подала она голос, — ты из-за этого не приходила домой? Из-за того, что обиделась за мою чрезмерную опеку над твоей жизнью, да? Знаешь, недавно по новостям говорили о смерти сына мэра, которого убил некий Кишинёв Станислав. Я боялась, что ты можешь быть в этом замешена, ведь это произошло в нашем посёлке. Но о тебе там ничего не говорили, только о заложнице, которая была на плече подсудимого. Тем не менее, полиция пришла вовремя, как и скорая, так что жертву спасли, а этого Стаса отвезли в участок. Но так как ты была у Даши, мы были спокойны за тебя. Хотя, уже хотели было примчаться к ней домой, чтобы узнать причину твоей обиды, — глаза мамы смотрели на меня с пониманием. Она действительно чуть было не решила, что я попала в очередную авантюру. — Мы тут подумали... — заговорил отец, посмотрев на маму, — может, ты примешь к сведению только что сказанные тобой слова, и тогда... мы... согласны на твою прежнюю деятельность, — закончил папа, наконец вернув ко мне свой взгляд. — Только смотри — без глупостей. Нашла улики, увидела подозреваемого — и бегом звонить в полицию. Никаких мер по его задержанию не предпринимай, даже не следи, ясно? Он серьёзен. — Я постараюсь, — ответила я, и мама сказала своё условие: — Нет, ты сделаешь так, как говорил твой отец! Я боюсь за тебя, Влада. — Хоро... шо, — поникла я, глядя в пол, зная, что я вряд ли смогу последовать словам отца. Вспомнив как-то о просьбе Дашки, решаюсь попросить Яру выполнить её, из-за чего та сначала хмурится непонимающе, потом улыбается, специально ударяя меня своим плечом по моему плечу. Вечером того же дня мне звонит моя лп и начинает судорожно рассказывать, как ей ни с того ни с сего позвонил Михаил и сказал, что собирается завтра приехать в наш посёлок к Яре и заодно с ней повидаться. И, короче, она не знает, куда деваться от волнения, и потому орёт на меня, обзывая за то, что я, видите ли, перегибаю палку с этой встречей. Блять, она же сама этого хотела! Дак какого чёрта?! Закончив общение со своей лп, набираю Яру. Та весёлым тоном начинает говорить, как здорово она всё устроила — мол, завтра сделаю вид, что мне нужно к тебе, а сама оставлю их наедине и всё равно приду к тебе. А потом ещё добавляет: — Здорово я придумала, да? — Вообще, просто гений, — с сарказмом отвечаю, и та, фыркнув, предлагает: — Тогда пошли с ними? Она явно рада новоприбывшей идее. Я сначала думаю, что нет, не стоит всё так усугублять, ведь я могу проиграть спор, если она воспользуется своими чарами вблизи. Но потом она вдруг вспоминает про свидание, которое я ей задолжала, ещё когда она мне помогла с биноклем, и тогда мне ничего не остаётся, кроме как, тяжело вздохнув, ответить: — Хорошо. Чтобы Михаил не догадался о наших отношениях, я решаю выставить всё как дружеский отдых вчетвером. Конечно же, я не сказала об этом Яре, думая, что она и так всё понимает. Яра всё время шла впереди со своим другом и о чём-то с ним беседовала, мы же с Дашкой плелись позади и прислушивались к разговору. Потом мою лп осенило и она пошла покупать билеты в кинотеатр. Блять, а лучшего варианта не было, да? В зале было не больше тридцати человек точно. Смотрели ужастик про акул. Но так как я этот фильм уже видела — меня он ничуточки не напугал. А вот специально подсевшую ко мне учительницу — чуть ли не до дрожи. Я не выдержала её зажмуренных от страха глаз и потому взяла её руку в свою, переплетая пальцы в этом окружающем нас полумраке. Она стихла, озираясь на меня, а потом улыбнулась, видимо, наконец успокоившись. Странно было только то, что Михаил, сидевший справа, ничего не заметил и мельком в состоянии Яры. Я посмотрела на реакцию Дашки во время фильма и поняла, что она спокойно хавает попкорн, ни о чём особо не беспокоясь. Блять, а как же привлечь внимание Миши, м?! Разве она не этого добивается, чтоб её?! — Мы за попкорном, — шёпотом сказал друг моей преподавательницы и, встав вместе с Дашей, ушёл. Я нервно сжала подлокотники, ожидая пошлых намёков от Яры, но та, ничего не говоря, продолжала смотреть фильм, пока я наконец не обернулась к ней. «Чего это она такая спокойная?» — думаю, хмурясь и глядя на неё. — Влада, — обратила она наконец на меня свой взгляд, оторвавшись от фильма. Видимо, всё же заметила мою выжидающую физиономию. — Ч-что? — дрожу, готовясь к тому, что она мне скажет. — Я знаю, ты не против, — и, резко взяв меня за плечи, впилась в мои губы страстным поцелуем, тем самым повалив меня на двойное кресло, просунула грубо руку мне сквозь вырез блузки, заставляя пуговицы разлететься, а меня начинать дёргаться, сопротивляясь и, в то же время, стонать в столь желанном поцелуе. Оторвавшись наконец, она села на своё место, начиная поправлять свою причёску и доставать из клатча помаду. — Нас же могли увидеть, — процедила я, будучи в гневе от её поступка. — Вряд ли, — парировала она, проведя помадой по нижней, потом по верхней губе. — Это последний ряд, так что если бы и заметили, то решили бы, что это просто целующаяся парочка. Вот и всё, — закрывает клатч, обращая свой взгляд на меня. — Что? В этом фильме был как раз такой момент. Ну, знаешь, время поцелуя. Вот я и подумала, что раз ты так открыто пялишься на меня, то, может, подаёшь так знаки, а? — она выгнула бровь, довольная улыбаясь, и я прокляла себя за то, что попалась на столь очевидную уловку. Я повернулась к себе и постаралась успокоиться. — Скажи, а ты возбудилась? — нахрена я это спросила?! — Да, очень, — ответила она мне, положив голову на моё плечо. Стало снова неловко. Хочется коснуться её. — Если хочешь ко мне прикоснуться, то давай, я не возражаю, — удобнее располагаясь, сказала она, прочитав мои мысли. — Очень мне надо, — съязвила я, но та, состроив из себя дурочку, спросила: — Правда? «Блять, хочу её вы*бать прямо здесь, чтоб заткнуть её и... О нет, о чём я только думаю? Этот спор должен не только принести мне пользу, но и дать шанс отвыкнуть от неё. Так что давай, Владка, отвы...» — Давай, Влада, не сдерживайся. Тебе понравится, гарантирую, — добавляет эта стерва и закрывает глаза, улыбаясь. «Блять, ты хоть знаешь, как это двусмысленно прозвучало?!» — Имей в виду — я буду провоцировать тебя на секс, но сама этого делать не стану, разве что приставать и, может, где-то даже ласкать, м..? — она открыла глаза и провела по внутренней стороне моей ляжки, вырывая тем самым из моих уст ответный стон. — Ты... что, собираешься меня трахнуть... простыми касаниями? — из последних сил молвлю, откидываясь назад и невольно касаясь ноги возлюбленной. Та вздрогнула и напоследок, сжав мою ляжку, шлёпнула по ней, чем вызвала очередные стоны, и тут же убрала руку, вновь приняв нормальное сидячее положение. «Неужели сработало?» — решила я, как краем глаза заметила поднимающихся к нам Дашку с Мишей. «Блять, и снова счёт в её пользу», — пронеслось в мыслях. После фильма мы пошли перекусить... пиццей. Пока мы шли позади моей лп и Михаила, Яра мне сказала тихо: — Теперь я знаю ещё кое-что о тебе. Меня это насторожило и я, естественно, пошла узнавать, что она там накопала обо мне. — И что же? — спрашиваю шепотом и получаю ответ спустя пару секунд (это она типа меня так интригует, да?): — Ты мазохистка, — услышала я её довольный ответ и удивилась. — Тебе же понравилось, как я тебя внезапно поцеловала, потом шлёпнула по ляжке... — она наклонилась к моему уху и томно прошептала: — Только скажи — и я привяжу тебя к кровати, заставляя выгибаться под свои ласки, хорошо? «Боже, дай мне сил это выдержать». — Ясно, — только и отвечаю, держа свою спокойную, незаинтересованную в её «предложении», физиономию. Сидим, наслаждаемся пищей, как телефон вибрирует. — Слушаю, — сразу отвечаю деловым тоном. — Влада, тут Стас... просит с тобой встречи, — говорит едва понимающим тоном Сашка. В голову сразу приходит мысль, что он сбежал из тюряги и теперь терроризирует мою подругу. — Хорошо, куда мне прийти? — серьёзно спрашиваю, готовясь придумать план действий. — В тюрьму, куда же ещё? — удивлённая моими словами, отвечает Сашка, и я сначала мысленно ругаю себя за поспешные выводы, потом хренову журналистку за её недосказанность в информации. — А, ясно, — заключаю, с облегчением выдыхая, после чего отклоняю звонок и встаю из-за стола. — Извините, мне пора, — говорю и обращаю взор на сидящую троицу. — Даш, я потом тебе позвоню. Миш, спасибо, что пришёл. Всё было круто, хотя фильм я уже смотрела. Яра... Ярослава Павловна, быть в вашей компании одна радость и в то же время редкость, так что благодарю за уделённое время. Ребята, позаботьтесь о ней. Если получится, я вернусь обратно. Пока, — показываю жест рукой и ухожу, не шагая, а лёгким бегом. «Блять. В компании этой женщины находиться не то чтобы радостно и весело, а скорее — это опасное, но в то же время и приятное испытание», — думаю, двигаясь к координатам подруги. Ловлю машину и еду в тюрягу. — Ну, и чего ты хотел? — нахмурившись, лениво смотрю на преступника. — Тебе повезло. Такие преданные друзья... — обратил свой взгляд на стоящую справа от меня вестницу Стас. — Ближе к делу, — настраиваю Кишинёва на серьёзный разговор. — У нас буквально три минуты осталось, говори, чего хотел. Сидя по ту сторону стекла от меня, в водолазке в чёрно-белую полоску и такого же стиля штанах, с отрешённым выражением лица, Стас начинает походить на потерявшего душу человека. Но я-то знаю, что нельзя доверять подобным заморочкам. — Просто увидеть того, кто сдал меня, — ответил он мне, переводя своё внимание на меня. — И? — лениво, но по делу задаю вопрос. — Ты была права. Я должен был подумать о том, что сделал, и сдаться в руки полиции добровольно. И ещё, — он посмотрел на меня исподлобья, — я должен был сам наставить Олега на правильный путь. Но теперь уже поздно. Мы оба в тюрьме, оба предали друг друга и оба не желаем отныне вспоминать, кем были до того, как случилось непоправимое. Я кивнула ему понимающе — мол, да, ты прав. После чего он тут же добавил: — Но я сделал одну огромнейшую ошибку, которая стоила мне того, что я теперь здесь, — он гордо выпятил подбородок, с высокомерной физиономией продолжая: — Я оставил тебя в живых. Тяжело вздохнув, я спросила: — Это всё? — он... ни капельки не изменился: ничего не понял, даже не попытался, и не сделал никаких выводов, не решаясь даже проанализировать произошедшее. А ведь шанс был так велик. — Да, — ответил с презрением Стас. — Ты довольна тем, что забрала у меня будущее? Ты подумала, как я буду жить, когда выберусь из тюрьмы?! Я же стану старым, чтоб тебя! Ты это понимаешь?! Меня не будут брать на работу, я стану бомжом, ты подумала об этом, а, Тереза хренова?! — он закричал, как сумасшедший, отчего Саша отшатнулась в испуге, а охрана сбежалась, чтобы помочь ему успокоиться. — А ты подумал о тех, кого убил? Хотя бы во время того, как пронзал их ножом, думая, что таким образом ты делаешь благое дело, м? — встала я со стула, спрашивая это ленивым, но в то же время и серьёзным тоном. — Да плевать я хотел на них! Я же... я же его спасал! — кричал, как обезумевший, пытаясь разбить стекло, отделявшее меня от него, отчего я, испугавшись, отшатнулась. — Когда я выйду на свободу, то приду за тобой, помяни моё слово, сучка! — охрана начала его оттаскивать за руки назад. — Да? — я засунула руки в карманы, тем самым успокоив себя, и философским взглядом посмотрела на него. — И как же ты это сделаешь, если к тому времени будешь ходить с тростью, м? Радуйся, что хотя бы пенсию будешь получать, — повернувшись к нему спиной, шагаю к выходу, думая о том, как же он жалок сейчас. А ведь всё могло быть иначе. Могло ведь. Сашка поплелась позади меня, желая что-то сказать, но не решаясь. — Саша, увидь я, как он убивает Мэри, то непременно рискнула бы жизнью и спасла. Поэтому хватит так умоляюще смотреть на меня, и вернись к прежнему состоянию. Такими темпами Мэри придётся вернуться с небес, чтобы успокоить твою душу, — сказала я, не думая о реакции своей вестницы. Я остановилась, заметив, что хренова журналистка застыла позади меня без движений. — Спасибо... — только и вымолвила она, вновь начав шагать за мной. — Я просто... просто... Она словно была частью меня. Это так непривычно... просыпаться утром, идти натягивать кроссы, выходить на улицу с летающей тарелкой и вдруг вспомнить, что её больше нет рядом. Из глаз катятся слёзы, пока я сама этого не замечаю. А когда осознаю, то ноги меня уже не держат. Хочется рыдать и умолять проснуться. Зная, что она сейчас снова заревёт, разворачиваюсь и, снимая с себя спортивку, натягиваю на неё. — Сегодня... будет дождь, — только и молвлю, вспомнив, что прогнозы по новостям утром обещали эти атмосферные осадки ближе к пяти часам. «Надеюсь, она хоть немного успокоилась, просто по-другому я не умею. Я не Даша, которая обнимет и утешит, и не Ирка с предложениями пойти всё запить алкоголем в клубе. Я... не умею утешать. И за что только Яра ко мне так привязалась? Я же скучная совсем, часто отлучаюсь по очередным загадкам, могу запросто ей отказать в плотских утехах, обидеть и даже ненароком причинить боль. Постойте-ка... а что если бы жертвой оказалась.... Нет, я бы тогда... я бы тогда...» — Влада, спасибо, — вырывают меня из грустных раздумий искренние слова моей вестницы. — Саша, — осевшим голосом начинаю я. — М? — мычит моя моя подруга в ответ, обращая ко мне свой взгляд. — Грустно и больно терять тех, кто нам дорог. Но я не позволю себе лишиться тех, кто у меня есть сейчас. Я всегда приду к тебе на помощь, вне зависимости от того, где ты будешь, что тебе нужно и чем я могу помочь, — достаю телефон из кармана и понимаю, открывая его: у меня совсем нет ни одной фотографии в галерее с Ярой, родителями и подружками. Так было даже на моём старом телефоне. — Влада, спасибо за то, что ты у меня есть, — кутаясь в мою спортивку, она начинает вытирать свои скатывающиеся слёзы о воротник, всхлипывая и тем самым добавляя в мою душу некие нотки грусти и печали, которые я изо всех сил пытаюсь понять и принять.