Не нужно вина, ты пьяна мной

POV Влада Смирнова После школы мне, как обычно, стало скучно и нечего делать. Так что, воспользовавшись моментом, я подумала: «А почему бы и нет? В последнее время только Сашка и приносит заказы, надо бы самой пойти, сходить и взять задание», — решив так, направляюсь в сторону полицейского участка. Вдруг сообщение в телефоне: «Не хочешь войти в мой кабинет? У меня как раз ушёл последний на сегодня класс. А ты мне ещё должна массаж», — хм, какая она хитрая всё-таки... «Нет, спасибо. Сегодня я буду занята. Давай в следующий раз. Ключи передай Сашке, она будет в кабинете директора», — нажимаю «отправить». Ответа так и не было. Обиделась, значит. — М? Дядь, ты чего? — постучавшись, захожу в кабинет своего работодателя, видя того уставшим в кресле. Он потирает виски, прежде чем заговорить со мной, после чего поднимает голову и приветствует меня: — Редко ты сюда захаживаешь. Поди Саша тебе и находит задания, да? — выпрямляет спину и поднимается с места. — Рад, что зашла. Ну? Что-нибудь уже выбрала или так, поздороваться пришла? Я пожала ему руку и ответила: — На доску объявлений не смотрела. Сначала повидаться хотела. Я так понимаю, ты под горячую руку начальства попал? — уже строю догадки насчёт настроя дяди. — Да нет, просто тут небольшая загвоздка встала, — он потрепал свои волосы, усевшись обратно в кресло, и продолжил: — Кто-то вставляет нам палки в колёса, так сказать, предатель в наших рядах появился. А кто пойдёт под прикрытием, ещё думаем, — сложил он руки в замок. — А чего думать? Я пойду. Ты только скажи подробности и... — Не говори чушь. Ты даже не сотрудник полиции. А всех нас там уже зна... Хотя... — он поднялся с места и позвонил кому-то: — Ирин, соедини меня с начальством. О да, чувствую, сейчас меня впутают в какую-нибудь секретную муть. — Её знают только в нашем посёлке. Она не полицейская и никак с этим не связана. Так что если немного поработать с её внешностью, поменять её стиль речи, сделав чуть грубее, и привить не совсем приличные манеры, плюс сменить её паспортные данные, то может получиться вполне даже убедительно, — сказал, размышляя, прокурор. — Но вся проблема в том, что мы берём за неё ответственность, а ещё нужно разрешение её родителей и подготовка, которая займёт время. — Вы забыли добавить, что она будет под прикрытием, так что, чтобы в школу не ходить, должна быть серьёзная причина. И конечно же — её собственное желание посодействовать в этом деле. А организацию мы возьмём на себя, — прибавил помощник начальника полиции. — Я всё улажу, — сказал мой дядя, и я поняла, что он нихрена ничего не уладит. — Нет, нет, и ещё раз — нет! — шагая по дому, сказала решительно мама. Дядя, не отставая, следовал за ней по пятам. — Ну пожалуйста, ты же понимаешь, как это важно. Всю ответственность я беру на себя, — пытался спорить её брат. — Нет! — заключила строго мама и на этом дяде пришлось умолкнуть, мягко говоря. Отец же следил за ярым общением брата и сестры из-за кухонного стола, вместе со мной попивая горячий чай. Он тоже был напряжён, о чём говорила его время от времени нервно вздымающаяся грудь. — Пап, а ты что думаешь? — обратила я взгляд на отца. Он перестал пить чай и посмотрел на меня. — Я согласен с ней. Это опасно. Даже слишком. Ты даже не представляешь, что там с тобой могут сделать. Так что даже я на этот раз тебя не отпущу, — ответил он мне спокойно, и я в очередной раз убедилась, что чтобы мне не сказал мой отец, он это скажет спокойно и так, что я просто кивну и приму его решение, как собственное. — Как скажешь, — только и кивнула я, а он потрепал меня по волосам. — Когда станешь опытной полицейской, потом будешь так рисковать, а сейчас я тебе этого позволить не могу, — встав из-за стола после сказанного, он ушёл к умывальнику. Попросив моих родителей и меня никому более не разглашать данное предложение, дядя ушёл к себе в участок, оставляя меня в раздумьях. «Я, конечно, сначала испугалась такой ответственности, но сейчас мне кажется, что это будет забавно и спасёт много жизней. Попасть в колонию для несовершеннолетних, чтобы узнать, кто там торгует наркотой — очень даже серьёзно и жутко интересно, — я повернулась на левый бок и продолжила размышлять: — Так что, даже если изо всех сил попытаюсь выкинуть эту сумасбродную идею из головы, у меня всё равно ничего не выйдет; где-то в моих извилинах она точно засядет и будет доставать меня, пока я не дам согласие. Да и к тому же, я не я, если откажусь от новых ощущений. Ох, чувствовать себя преступником, когда ты просто под прикрытием... Это так... захватывающе!» Сука, я неосознанно начала тренироваться вести себя как хулиганка, чего бы я, возможно, не позволила бы себе. Отказываясь порой от обеда и ужина, я запиралась в своей комнате и начинала тренировать свою походку. — Эй, ты чё, драку захотел, м?! — угрожаю своему отражению в зеркале, надев лишь чёрную майку и короткие шорты. — Э, я с тобой говорю! А ну иди сюда! — делаю жест — мол, толкнула его. И тут, мне в дверь стучится мама: — Влада, ты с кем там так разговариваешь? — Ой, прости, мам, я уже заканчиваю, — отвечаю, чувствуя стыд, и тут же бегу переодеваться. В школе, встретила Светку, которая решила в очередной раз задеть меня: — Фиона в брюках! — и заржала, а за ней и её стадо. Я с грозным видом ответила: — Чья бы корова мычала, уродина. Хочешь, чтобы я тебя отфутболила после школы, м? На стрелку захотела? — дёргая плечами, иду к ней, как меня останавливает Ирка, а Светку бегут прикрывать её подружки. — Ах ты... ах ты... — сука, она же сейчас заревёт. — Прости, я не хотела, — тут же исправляюсь, и Света отвечает: — Издеваешься надо мной, да? Раз моего отца... моего отца... — Влад, я понимаю, что она — та ещё вредина, но так наезжать на неё... Это на тебя не похоже. Что-то случилось, может? — спрашивает Ирка, сидя со мной за одной партой. — Нет, я просто... — только кладу голову на парту, прикрываясь руками, как голос моей лп меня перебивает: — Ир, брысь с моего места, живо, — какая она грозная сегодня. Я поднимаю на неё голову и... «Ой, блять! Я же вчера ей в трубку крикнула «овца»... и вот теперь она...» — Ну что, побазарим, Влада, а?! — подходит ко мне Дашка, ставя свою сумку на парту, но не садясь, и пялится на меня, типа она зэк какой-то. — Захотела хулиганкой побыть или, может, сразу гопником?! Да, давно я тебя не воспитывала, видимо, — она разминает кулаки, это плохо. — Назвать лучшую подругу овцой... И чем же она тебе не услужила, м?! — уже собралась было дать мне подзатыльник, как Ирка вовремя схватила её за руку. — Не горячись. Она и на Свету так сегодня гнала. Давай выслушаем для начала, — спокойно предложила Ирка, и Даша тут же съязвила: — Она просто тебе не грубила, да? — Старушка дней моих далёких, давай послушаем меня? — встав с места, прячу руки в карманы, уверенно улыбаясь. — Ага, я теперь ещё и старушка, да? — тут же нашла что ответить моя лп. — Девочки, что такое? — появилась вдруг позади меня Яра. «О, вот он — мой случай». — Яра, сегодня после школы в твоём кабинете, — говорю и тут же матерю себя мысленно за то, что спалилась. Дашка и Яра широко распахнули глаза, и потому я поспешила уточнить: — Объяснишь мне предыдущую тему, а то я на ней и вовсе чуть не уснула. Учительница надула губки и, кинув обиженный взгляд, сказала: — Разве так говорят с учителем? Но меня сразу спас звонок на урок. Пока уроки не закончились, я вела себя как последняя мразь на земле. Не думала, что быть тварью настолько здорово. Но делать кому-то психически плохо или физически я всё так же не смела. Просто обычная начинающая хулиганка. Дашка постоянно сверлила меня своими свирепыми глазками, Ирка боялась заикнуться о том, что меня такого тревожит, что я совсем не своя стала, а Сашка... она вообще пыталась меня провоцировать на хулиганство и допытывалась до моих проблем. М-да, вот почему из нашей четвёрки она — самая смелая. Даже то, что я оскорбила её фразой: «Ты — словно моя слуга на побегушках, а не журналистка. Я же сама всё делаю, а ты — только то и дело, что пересказываешь и печатаешь уже готовую сенсацию», — ничуточки её... Хотя нет. Задело-таки. Она чуть прикусила нижнюю губу, но тут же собралась, продолжая меня донимать. Придя после уроков к Яре, я уже знала, как буду с ней общаться: грубо, действовать методом пряника и кнута, и вообще... вить из неё верёвки. «Да, я не позволю ей собой командовать и провоцировать на секс. А наоборот, я её заставлю трахнуть себя, чтобы, когда она проиграет... Стоп. О чём это я только что подумала? Грубо — это хорошо, но вот позволить ей...» — Влада, ты вовремя, — войдя в свой кабинет, моя учительница прошла к своему рабочему столу. — Я насчёт твоего поведения. Что с тобой происходит? — включив ноутбук, начала открывать журнал. — Эх, — выдохнула я, — если вы только за этим, то до свидания, — хотела было уйти, как та меня быстро окликнула: — Расскажи мне... что тебя беспокоит? «Чёрт. Чёртова слабость перед ней. Хм, нет, она ещё не настолько меня сломила. Надо этим воспользоваться». — Ничего, ну, я пошла, — махаю и направляюсь к выходу, как эта стерва снова умудряется меня остановить: — Постой. Подойди. Я выполняю её прихоть, и та, едва я остановилась в метре от неё, поднимается с кресла и целует. «Как же сладко», — успеваю подумать, как она прекращает, отступив на своё место. — Ну, как тебе? Поцелуй в день сойдёт? — усаживаясь обратно на стул, спрашивает она меня. — Нет, конечно, — отвечаю, поворачивая её стул на колёсиках к себе и просовывая колено между ног. — Мне этого мало будет, — поднимаю её за подбородок двумя пальцами и целую: нежно, с наслаждением, желая запомнить её мягкие, розоватые губки, отдающиеся в моём сердце быстрыми ритмами. Закончив, отступаю, глядя на то, как она нервно дышит. — Что... что ты только что сделала? — спрашивает удивлённая, и я отвечаю: — Дала вам фору, — и поворачиваясь к ней спиной, ухожу из кабинета. «Одно очко в мои ворота! Ура! Но... я чуть не сдалась, когда Яра начала было обнимать меня за талию. Впредь надо быть осторожней». Выйдя из школы, замечаю играющего на футбольном поле Толика. Иду к нему с мыслями о том, что ещё одна жертва попала в мои сети. Мы начали играть с ним в американку, и когда изрядно подустали, я наконец решила сказать ему колкость, чтобы укрепить свой образ хулиганки, как не успела. — Влада, я хочу с тобой поговорить, — слышу позади голос Яры. Вот идём мы тихо рядом с друг другом и чувствуется напряжение. «Щас она скажет», — ощущает всё моё естество. — И как тебе? Нравится образ хулиганки? — задаётся она вопросом, беря меня за руку, как бы случайно. — Не понимаю, о чём вы, — парирую, тут же получая колкость: — И это говорит будущая полицейская. «Хммм, она меня бесит. Вот всё-то она знает. Ну щас проверим». — Ну дак что? Признаешься, в чём дело, или мне снова поцеловать тебя? — переплетает наши пальцы и я тяжело вздыхаю, чуть не издав стон. «Блять, не успею же отбить атаку. Для начала, нужно хотя бы разъединить руки и отойти на безопасное расстояние», — только надумываю это сделать, как эта женщина останавливается, поворачивает меня к себе и наклоняется для поцелуя. Я зажмуриваю глаза и пытаюсь дёргать головой. — Хахаха, дурочка ты моя, — она отступает, чмокая меня в губы, и продолжает: — Я просто хотела убедиться, что с тобой всё в порядке. Но похоже, для этого мне придётся пойти к твоим родителям. — Нет, стойте! — останавливаю её, хватая за руку. — Я просто... — не находя слов, прижимаюсь к ней, обнимая. — Как же рядом с вами тепло. Нет, почему вы всегда такая тёплая? Сейчас прохладно, ведь осень. А вас это не берёт. Почему? Кутаюсь в её куртке вида анорак, зелёного цвета. Она позволяет мне обнимать себя, не сопротивляясь. Да, она определённо моя судьба. — Лучше, чем ты — меня не успокоит никто, — лепечу ей в куртку, целуя её в грудь. От неё веет новыми духами, которые мне незнакомы. Отстраняясь, спрашиваю прямо: — Изменяешь? Она сначала удивлённо пялится на меня, потом отвечает, отводя взор: — Ну, я совсем чуть-чуть пофлиртовала с новенькой учительницей младших классов, и всё, — теребит свою щеку, стараясь не смотреть на меня. Ей неловко. — Ясно, — отвечаю, отступая назад. — Ладно, мне пора, — иду к своему портфелю, закидываю на спину и направляюсь в сторону своего дома. «Только не оглядывайся. Ты и так знала, что она вот такая. Не удивляйся. Не удивляйся». Дома мама опять устроила мне головомойку насчёт моего поведения дома: почему не ем, не делаю уроки, не смотрю телик, не иду гулять и т.д., и т.п., что я уже проходила раньше. — Влада, ты правда хочешь участвовать в этом всём маскараде? — она явно вся на нервах. — Очень, — отвечаю, как есть, и в разговор вступает папа: — Тогда я соглашусь с мамой, но лишь с условием, что если над тобой нависнет опасность, ты тут же закончишь своё задание. Хорошо? — он действительно старался идти со мной на контакт. — Прекрасно. И отец не против, и дочь родителями манипулирует, — заключила мама, садясь на диван. — Влада, ты теперь что, всегда будешь нас доводить, чтобы мы давали тебе согласие на твои опасные выходки, м? — Мам, я просто хочу заниматься своей профессией, — говорю устало, и получаю ответ: — Ты ещё не работаешь на полную ставку! — ох, она сейчас как разозлится... — Хватит, — успокаивает её отец. — Влада, я отпущу, но только с гарантом. — Мой дядя и моё здоровье будут гарантом. Дядя будет докладывать вам обо всём, что со мной происходит. Так что, если он скажет, что я начала часто кашлять или ещё чего наподобие этого, то можете меня забрать без разборов. А когда уж я вернусь после такого, то я буду готова бросить своё увлечение навсегда, — я говорю на полном серьёзе, так как, даже если я и заболею, то вида я ни за что не подам. Так что, следовательно, и обещания никакого не будет. — Вот как, — мама выпрямилась. — Тогда... — она посмотрела на отца, тот кивнул мне: — Езжай. У меня сначала сердце гулко забилось, потом рот широко раскрылся, и в конце концов я кинулась на отца с объятиями. — Ты самый лучший! Люблю тебя! — нежусь о его рубашку, и он треплет меня по плечу. Мама же... она не позволила себя обнять, всё ещё не желая мириться с ответом папы. Ну а что? Он в доме хозяин, а мама... мама, можно сказать, его манипулятор, хотя, с моим появлением на свет это едва ли котируется. Просто отец знает, каково это — любить свою работу. А мама... у мамы срабатывает материнский инстинкт, так что она страх и опасность по отношению к своему ребёнку чувствует довольно остро. — Я пойду... соберу рюкзак, — плетусь в свою комнату задом с откровенной радостью на лице, что выражается моими расширенными зрачками и широкой улыбкой, открывающей вид на мои зубы. — Что вы скажете моим друзьям и в школе? — спрашиваю, серьёзно настроившись, полицейских, стоя в центре зала, а те сидят в своих креслах. — Всем одно и то же — ты уехала в санаторий для профилактики. Будешь там около месяца или двух. Никто ничего не заподозрит. Твои родители подтвердят. Мы сделаем все необходимые справки и прочее, что могут помочь, если кто-то из учителей будет сомневаться, — высказался мой дядя, добавив: — За твою подготовку отвечаю я и все здесь сидящие, равно как и за твою жизнь и безопасность. Но, как только ты ступишь за ворота тюрьмы, выхода назад не будет. Мы тебе скажем, по какой статье ты туда попадёшь, как будешь питаться, чтобы случайно не съесть посыпанное наркотой, как сдружиться с коллективом и, в конце концов, как защищаться — как от наказаний, так и от самих охранников. Мы тебе немного поменяем внешность. Перекрасим волосы, сделаем чумазой, ну, потрёпанной, в саже там и так далее. В общем, нам нужна хулиганка этакая, которая всю жизнь попросту не слушается ни учителей, ни своих родителей. И, в конце концов, ты избиваешь своего одноклассника до тяжких телесных за что-то, и суд тебе выносит приговор, направляя в колонию для несовершеннолетних. Что скажешь? — смотрит на меня дядя, чуть вспотевший. А я молчу. Просто молчу от его гениальности. «Это будет весело. Наконец-то что-то по-настоящему забавное! Ох, чувствую себя Джеймсом Бондом. Нет, даже крутым супершпионом! Боже, жду не дождусь, когда начнём тренировки!» — А когда начнётся обучение и сколько оно будет длиться? — спрашиваю, сдерживая свою радость. — Завтра же, — отвечает мне мужчина с прилизанными назад волосами. — Но у нас только неделя. — Отлично, — заключаю я внешне спокойно, а внутренне — чуть ли не крича на весь мир. Прежде, чем я начну свою работу под прикрытием, я решила попрощаться. Сначала с подругами. Пришлось им солгать, но те быстро раскусили, что я снова куда-то влезла, и на этот раз даже родители меня готовы крыть, но согласно кивнули — мол, так и быть, потом всё расскажешь. Потом Яра. С ней расставание было бы не расставание, не позвони я ей и не попроси встретиться. — Влада, прости, я просто совсем немножко увлеклась общением с Викой, и потом — она чуть не уронила свою кипу бумаг, из-за чего я её и поймала. Ты не подумай, я... Не вытерпев, в два шага сокращаю расстояние между нами, хватаю её щёки в свои ладони и, поднявшись на носочки, целую: нежно, осторожно, боясь того, что отстранится сразу. После чего обнимаю со словами: — Я не надышалась вами. Позвольте мне это сейчас, — вдыхая аромат её куртки, мне становилось не просто приятно, а скорее надёжно. Словно она молвила мне: «Всё хорошо. Ты в безопасности. Расслабься. Я рядом». «Она жутко приятная, но действует на меня плохо. Она из послушной нормальной девочки делает извращенку у себя на побегушках. Так и хочется отшлёпать её за плохое поведение. Блять, о чём я думаю?!» — Яра, я столько раз тебе признавалась в любви, а ты всё не понимаешь меня... — лепечу с закрытыми глазами, всё ещё кутаясь в её куртку. — Хоть я ещё мала, как ты думаешь, но в любовных делах понимаю всё куда лучше тебя, — целую её в области живота. — Может, это потому, что ты не веришь в любовь, потому что никогда её не встречала, м? Или из-за того, что ты уже влюблялась, но то чувство оказалось либо безответным, либо тебя предали? — сильнее обнимаю, чувствуя боль от двух последних догадок. — Нет, ни один из вариантов, кроме первого, — слышу в ответ, и становится как-то спокойней на душе, что ли. — Но не думаю, что моей любовью может стать девчонка вроде тебя. «Блять, нарывается». Поднимаю к ней голову и встречаю хитрую улыбку. — Попалась, — хихикает, быстро наклоняясь и целуя. — Ты очень беспокойная и постоянно подвергаешь себя опасности. А это значит, что и моя жизнь будет такой же. Это немного пугает, знаешь ли. Но тем не менее, — она быстро приставляет к моим губам палец, не давая мне тем самым заговорить, — я, кажется... — одной рукой обняла меня, прижимая к себе, — влюбляюсь в тебя, Влада. «Хах, щас сердце остановится от её слов». — Так что, может, ко мне? — тянет меня за руку и... блять, всё с ней ясно. — А я чуть было не поверила... — отстраняюсь, поворачиваясь к ней спиной. — С чего ты взяла? Я говорила правду, — непонимающе смотрит на меня. — Просто подумала... почему бы и не... — Тогда дождитесь меня, — обрываю её неуверенный тон своим твёрдым. — Я вернусь, как только закончится профилактика, — говорю, поворачиваясь к ней и быстро сокращая расстояние, обнимаю, расцеловывая её сквозь куртку. — Я люблю вас, и этим всё сказано. — От твоих слов даже снег пошёл, — сказала она с улыбкой, и я подняла голову. Белые маленькие снежинки медленно падали наземь, провоцируя наблюдать и делать попытки ловить их. — Красиво, — обернувшись, прошагав чуть вперёд, вымолвила я, будучи под впечатлением. — Ты словно этот снег, — подойдя ко мне, обняла меня сзади Яра, — так же сходишься с людьми. По крайней мере, со мной. Не доверяешь, хмуришься, узнаёшь и только потом связываешь себя едва видимыми узами. — Ага, теперь философ — вы, да? — запрокинув голову назад, встречаюсь с её очаровательным личиком. — Похоже на то, — хмыкнув, улыбается мне. Телефон, сука, момент испортил. — Чего? — отойдя, спрашиваю неизвестный номер. — Влада, мы заезжаем за тобой. Ты дома? — услышала я голос дяди и стало неловко, что я его так поприветствовала. А этот номер, он, видимо, звонит мне либо с полицейского участка, либо с телефона своего помощника. — Под ночь? — спрашиваю, серьёзно глядя на Яру. — Именно. Похоже, кто-то сообщил в этой колонии о том, что у них будет пополнение. Так что, чтобы не было подозрений насчёт одного, с тобой поедет младший из сыновей моего начальника. Вадим его зовут, знаешь такого? — Да, — отвечаю удивлённо и, беря Яру за руку, направляюсь в сторону своего дома. — Ладно, я сейчас приду, — отключаю телефон и останавливаюсь. — Что-то серьёзное? — хмурится Яра, обеспокоенно глядя на меня. — Я... Я уезжаю на профилактику сегодня. Прости, — лепечу бессвязно, будучи в небольшом замешательстве от того, что уже сегодня и уже сейчас я должна буду расстаться с ней, друзьями и семьёй. — Ничего, — она сжимает мою руку в своей и делает шаг ко мне. — Главное — не замёрзни по пути домой, хорошо? А то как я потом буду с тобой переписываться, м? — Мы... мы не сможем поддерживать связь друг с другом в моё отсутствие. Ни ты, ни подруги, ни родители, — сталкиваю наши лбы. — Ладно... Тогда, может, скажешь, куда на этот раз ты себя втянула, м? Или ты принимаешь меня за дурочку? — о да, она догадалась и вполне сейчас серьёзна. — Ни в коем случае. Просто... — снова телефон завибрировал, на этот раз помешав мне договорить. — Да, я уже иду, — зная, что это дядя и что он хочет мне сказать, даю сразу ответ и отклоняю вызов. — Прости, пора, — отстраняюсь, отпуская её руку и сказав напоследок: — Ещё увидимся, — поворачиваюсь к ней спиной и бегу в сторону своего дома. «Это будет весело, пусть и долго. Думаю, я и Вадим справимся. Главное — чтобы она ни с кем не переспала. Я... Я не хочу разочароваться в ней снова. Нет, я должна верить в неё. Но почему сердце гложут сомнения? Не хочу в ней сомневаться, но зная её прошлое... Боже, дай моей любимой сил дождаться меня. Умоляю», — бегу с этими мыслями домой, не оглядываясь назад. «Я просто должна верить ей». Пройдя к себе в комнату, достаю из телефона симку с батареей и прячу их между страницами учебника по математике. И тут вспоминаю: «Стоп. И снова никакой фотографии. Решено: как только вернусь — сделаю кучу фоток на телефон и поставлю самую лучшую на экран», — с этими мыслями бреду проверять собранные мамой вещи в рюкзаке. — Всё, уходим? — встретил меня у двери, на лестнице дядя. — Так точно, — отвечаю, проходя мимо него. Останавливаюсь, лишь чтобы сказать родителям, обернувшись к ним: — Спасибо большое. Я вас очень люблю, — и ухожу, слыша отчётливо отдающийся у меня в ушах стук собственного сердца.