Не нужно вина, ты пьяна мной

POV Ярослава Павловна Спустя неделю моё терпение не выдержало (точнее — гормоны) и я пошла узнавать, в какой это там санаторий она отправилась на профилактику. В воскресенье, не медля, иду по адресу, выданному классному руководителю Влады, и узнаю, что сказанное было ложью. Там не Влада, а какая-то другая девушка, похожая на неё. Я бы с той пофлиртовала (красивая всё-таки), да вот настроя (или скорее «аппетита») как назло не было. Пришлось плестись обратно в посёлок... к её дяде. — Если не скажете, то мне придётся вас сдать, — говорю, не поддаваясь словам о том, что это всё ради миссии по выявлению шпиона, подсовывающего детям наркотики. — Ваши слова вам не помогут, — хотя это было далеко не так. Я просто воспользовалась тактикой Влады «загнать в угол и допрашивать». — Об этом ведь никто не знает, так? Я никому не позволю встать у меня на пути. Я должна увидеть эту нахалку, иначе эти полицейские, так упорно прячущие её, будут... — Какая же вы жестокая, Ярослава Павловна, — ответил на мой зов начальник полиции. — Вы и бровью не повели после сказанного. Ну вот зачем вам ваша ученица? Вы что-то важное хотите ей сказать? «Блин, мне нельзя колебаться сейчас». — Да. «Боже, я вру полиции. Какого чёрта?» — И что же это? — скрестив руки на груди, уставился на меня дядя Влады. — Я просто хочу знать, что с моей ученицей всё в порядке, — и вдруг я нахожу повод, вспомнив о том, что с Владой постоянно что-то происходит: — Да и к тому же, она постоянно попадает в какие-нибудь передряги. Я хочу убедиться в том, что с ней всё хорошо, — нахмурившись, отвечаю серьёзно, и начальник полиции мне кивает. «Отлично». Родители моей подопечной меня только поблагодарили за заботу об их дочери. Это неудивительно: ведь не впервой спасаю её. Хотя... это смотря ещё как. Надо будет, как поговорю, научиться оказывать не только первую помощь. Хотя, может, мне тогда вообще сменить профессию? Вдруг однажды она будет при смерти, а я, в силу своих малых знаний о медицине, не смогу помочь ей? — Приехали. Можете позвонить ей с этого участка, — сказал мужчина лет сорока, и я вышла, подойдя к зданию полиции города. «И почему именно в городе? Всё настолько секретно?» А потом я услышала её голос, представившись, как и сказал её дядя, матерью своей подопечной. Хотелось прямо по телефону начать её провоцировать на секс, так как держаться неделю было довольно трудно, но смогла я только дышать в трубку, надеясь, что она поймёт этот едва ли понятный кому-то постороннему жест. Потом она попыталась заставить меня в пользу ей произнести слова, значение которых я всё ещё не осознаю. И я, естественно, смогла выкрутиться, после чего она, видимо, обидевшись, положила трубку, и на этом мы закончили разговор. Ох, надо будет ещё прийти. Этого недостаточно. Надо найти способ с ней увидеться. И тогда она точно... — Ярослава Павловна, вы закончили? — спросил меня водитель, встретив меня возле своей машины. — Да, поехали, — отвечаю, садясь на заднее сиденье. «Нужно поговорить с её дядей и начальником полиции. Ведь на «профилактике» не одна Влада. Там есть ещё кое-кто важный. А с помощью таких аргументов и небольшого шантажа я смогу найти способ связаться с ней напрямую. Хочу увидеть её и наконец ублажить. А то из-за неё моё естество не может нормально расслабиться», — веду мысленный монолог, настраиваясь на серьёзный разговор с полицией. POV Вадим Блин, проснуться в камере, где на тебя пялится как минимум четыре пары глаз, довольно неловко. Поэтому, решив не разговаривать с ними, я, как и всегда, решил заняться своим делом: выложить вещи из рюкзака на тумбу, расправить одеяло и, наконец, выспаться как следует. Однако мне пришлось прервать развёртывание покрывала, из-за мускулистой фигуры, приближающейся ко мне. — Эй, ты, как насчёт приветствия? — взяв в руку красную ленту, подаренную мне Ирой, этот кусок мяса начал накручивать её себе на руку. — Офигеть. А я и не думал, что тут есть трансвеститы, — сказал я, как всегда спокойно, лениво глядя на собеседника, чем, собственно, как и большинство людей, взбесил. — Ты кого таким назвал, а, сопляк?! — попытался он меня ударить, размахнувшись, да вот только подобные атаки, а-ля в гневе, самые часто используемые, так что увернуться и прыгнуть ему сзади на спину, тем самым захватывая его шею и начиная душить, мне ничего не стоило, что я и сделал. Он пытался вырваться, но не получалось. Мои руки были сильнее, чем его гора мышц. И это не из-за того, что его мускулы были малы, нет, даже наоборот. Я выиграл за счёт его тупости и своих умений по нанесению точных ударов в больные точки человеческого тела. Как и говорил Сергей Александрович, обучавший меня ещё с детства: «Бей в голову — не пожалеешь. Шея тоже хороша, особенно — когда надавливаешь в её впадинку». — Отпусти... — едва вымолвила эта гора мышц чуть слышным тоном, как я отпустил, толкнув сразу же в зад ногой, отчего он от неожиданности стукнулся головой о верхний ярус кровати. — Отпустил, — констатировал я, и парни за моей спиной заржали. — Савелич, хватит, — скомандовал кто-то из толпы, все замолчали. Тот, которого я повалил, хотел было наброситься на меня, но тут же остановился, услышав приказ стоящего позади меня человека. — Как зовут, новенький? — спросил приближающийся голос. — Вадим, — ответил я, повернувшись. — Хороший побег ты устроил с той девчонкой. Только вот слегка не до конца продуманный, — цыкнул языком и подал руку. — Лёшка, сплю над тобой, — указал жестом и я, кивнув, ответил рукопожатием. — Ты на Савелича не обижайся. Он всегда так с новичками. — Я не в обиде, — парирую спокойно, приближаясь к этому Савеличу за своей лентой. — А зачем тебе эта лента? — указал жестом Лёша. — Ты что, девчонка? — Нет, — отвечаю, стягивая с руки груды мышц свою вещь. — А, от мамки на память? Мол, сбережёт и т.д.? — выдвигает ещё одну гипотезу Лёша. — От девушки, — отвечаю, сворачивая ленту. — Подарила в клубе, с пьянки, когда впервые знакомились, — сажусь на свою койку, оглядывая товарищей по камере. — Ооо, ты у нас, значится, романтик, да, Ромэо? Может, нам тебе ещё романтическую встречу в камере устроить, чтоб твоей девушке было приятно, м? — издевательски сказал кто-то позади Лёши, и ребята рассмеялись. — Умолкните, — приказал, глядя мне в глаза, Лёшка, все послушались. — Ты хорошо дерёшься, Вадим. Даже Савелича повалил. Хочешь быть в моей банде? — Чего? В тюрьме-то? — сплюнул я для наглости и тут же растёр ногой. Блять, тупая привычка, привитая Иркой. — Ага, — поднялся Савелич, держа руку у виска. — Но так просто ты к нам не присоединишься, — подошёл к Лёше и продолжил: — Тебе придётся пройти испытание. — Мне не интересно, — сказал я и тут же вспомнил, зачем я тут. — Хотя, если будет что-то занимательное... — Будет, — закивал мне Савелич. — Ещё как. — Ну хорошо. Тогда давайте мне своё испытание. И не забывайте, что вы мне пообещали веселье, — отвечаю, усаживаясь поудобней. — Хорошо. Тогда слушай, что ты должен сделать, — подошёл ко мне Лёшка, а за ним и его рать. — Ага. Значит, просто сбежать от охранников и прихватить каждому по куску хлеба, и сделать это так, чтобы никто из поваров не заметил, так? — спрашиваю и получаю кивки да мычания в ответ. — Ладно, я в деле, — поднимаясь с места, иду к охранникам. «Что мне делать? Если я действительно начну рассуждать над планом действий, то эти сволочи могут меня заподозрить в связи с полицией. Что ж, тогда, пожалуй, пойду-ка я ва-банк». Прося охранника проводить меня до туалета, обратно я бежал от него, готовясь искать эту чёртову столовую. Сука, а я ведь даже не знаю, где она находится. Владка бы точно что-нибудь... Нет, это я наоборот должен быть главным в этой операции, так что сейчас я...» — Нашёл! — услышал я голос одного из охранников и, повернувшись боком, увидел его. За мной побежали остальные сторожа. Бегая от них, я наконец напал на след, ведущий в столовую — запах куриного бульона. И пока за мной не было никого, я пошёл по следу. — М-да, — буркнул я, когда увидел двух поваров, с подозрением наблюдающих за мной. — Я тут запутался, — сказал я, и меня тут же окликнул охранник: — Стой и не двигайся. Блять. — К сожалению, я не прошёл ваш тест, — сказал я, садясь на свою койку. — Я лишь попусту потратил своё время. Эх, надеюсь, из-за этого меня не лишат пищи, — вытаскиваю книжку «Корабль времени» и начинаю читать про себя. Собравшиеся ребята сначала удивлённо пялились на меня, потом Савелич первым заговорил: — И тебе плевать? Не хочешь заново попробовать? — Нет, — отвечаю как есть. — Мне это надоело. — То есть? Ты только один раз попробовал, — пытается он возразить. — Этого достаточно, чтобы понять: интересно мне или нет. Тем не менее, если и сидеть в карцере или мыть полы, дак хотя бы за что-то по-настоящему стоящее. А так, — я оторвал взгляд от книги и посмотрел на ребят, — мне повезло, что не наказали. — Ты просто ничего не ронял и не наводил шуму, — злится Лёшка. — Ага, то-то и хорошо, — соглашаюсь, закидывая ногу на ногу. И на этом мои товарищи по камере разошлись, не решаясь бросить ещё что-то, или им просто было нечего сказать. «Что за задание детского сада они мне дали выполнить? Аж стыдно стало». POV Влада Смирнова — Блять, что за игры? — выгнув бровь, скептично смотрю на девчат. — Игра в сбор кубика-Рубика для вступления... это как-то по-детски, не думаете? — протягиваю игрушку Насте. — Либо соберёшь и будешь с нами, либо проваливай к чёрту, — сказала обнаглевшая Валюха. «Так бы и засунула тебе в рот этот куб. Но... — с лицом мученика, сжимаю рубик в руке, — раз уж мне просто нужно собрать и без лимита времени, то почему бы и нет? А если что, то попрошу о помощи Вадима». — Лады, смотри внимательно... — откидываюсь на спинку кровати и начинаю сбор запутанного рубика. — Закончила! — радостная объявляю, гордясь столь трудным, но победным концом сбора игрушки. — Смотри! — протягиваю Настюхе, которая рубилась в шашки с Валюхой. Последняя потянулась посмотреть. — Ого, неплохо, но ты знаешь как долго ты его собирала? — спросила Валя, показывая на часы на руке Насти. — Два с половиной часа, — подсказала спокойно Настя. — А это уже неважно. Лимита времени не было, — отвечаю довольная, поставив руки на бока. — Так что теперь я... — Ладно, — обрывает меня Настя, ударяя своей шашкой чужую. — Ты отныне одна из нас, — поднимается с места и приглашает жестом: — Садись, сыграй с нами. — А, ну ладно, — отвечаю удивлённо и сажусь напротив Валюхи. — Сможешь её выиграть? — стоит Настя позади меня. — Ну, я постараюсь, — потягиваю руки, сцепив их в замок. — Ладно, давай-ка начнём, — думая, что будем по новой играть, вдруг осознаю, что я должна буду продолжить за Настю. — Хочешь, чтобы я доиграла за тебя? — спрашиваю, начиная думать, как выиграть Валю... — Да, хочу, — отвечает с такими нотками в голосе, будто наказывает меня. «Что с ней не так? То предлагает мне игру с кубиком Рубика, то шашки. Что она этим... Стооооп!!! Блять, я же чуть вышла из образа! Тем не менее, все эти развлечения, скорее всего, не более чем простая проверка. Они чего-то добиваются от меня, но чего? Я что, недостаточно их убедила, когда ещё треснула Валюху и собрала куб?» — Молодец, — похлопала мне Настя, стоя позади меня. — А теперь я с тобой сыграю, — садится за стол, начиная раскладывать белые шашки. — А ты хороша, — отмечает после ничьей Настя. — Загнать себя в один край и двигаться только там... хм, я бы точно не додумалась до такого, — начала угорать она надо мной. — Ну, если бы у вас не было двух дамок, то мне бы не пришлось этого делать, — отвечаю, скрещивая руки на груди, облокачиваясь о спинку стула. — Можете погулять, — вдруг объявляет охранник, и все тут же начинают суетиться. — Держись нас, — молвит Лера и идёт к своей койке. На прогулке я встретилась с Вадимом. Затащила его на скамейку и заставила делать массаж моей ноющей спине. Он подчинился. Я хотела было начать докладывать о том, что произошло со мной сегодня, дабы разобраться в непонятных действиях Насти, как к нам подошла Валя и протянула мне мою униформу: — Чёрная рубашка с брюками, белая футболка, кепка и кроссы. Держи, — протягивает мне, и я беру, как хищник прожигая её ненавидящим взглядом. Она ушла не сказав ни слова. «О да, так держать, Влада! Ты становишься Настей. Постойте. Что?» — Она разве не могла оставить всё это у тебя на койке? — спросил Вадим, глядя ей вслед. — Тем не менее, она, похоже, боится тебя. Ты ей что-то сделала? — спросил, обратив свой взор на меня. — Ну, примерно об этом я и собиралась с тобой поговорить, — почесав затылок, делаю виноватое лицо. — Они решили, что ты из полиции, и попытались таким образом это выяснить наверняка. Видимо, тот факт, что прибудут в тюрьму двое, их не остановил, и теперь они подозревают нас обоих. И даже если примут в свой «коллектив», недоверие так и останется, и они будут стараться снова и снова вывести нас на чистую воду. Это показывает момент с кубиком Рубика и игрой в шашки. Эта Настя, по всей видимости, решила, что ты просто специально прожигала два часа просто так, так что предложила тебе игру в шашки, где, как я понял, она решила, что ты, возможно, вовсе не из полиции. Хотя, та первая игра, которая действительно сложная, они думали, ты пройдёшь на изи. Хм, но, видимо, просчитались, — он хмыкнул, но потом не сдержался и рассмеялся. — Удивляюсь тебе: ты решаешь загадки как дважды два, а с каким-то кубиком разобраться не можешь. Ты вообще играла в интеллектуальные игры? Я надулась и ответила: — Играла... в шахматы и шашки. Но игру с кубиком я восприняла как развлечение, и в общем-то, оно, видимо, меня спасло. — Хм, да уж. И что у тебя только в голове? — Знаешь что? Я запросто могу начать соображать, когда дело касается чего-то сложного, но вот с простым — это уже другое дело, — сказав это, я встала с места и добавила: — Слава тебе господи за мой тупизм в области игры с кубиком. Это меня спасло, — выдохнув, серьёзно смотрю на Вадима, задавая вопрос: — Есть идеи дальнейшего плана действий? — Вести себя, как и договаривались, — встаёт он с места и проходит мимо меня. — Меня тоже сегодня пробовали уломать на краже хлеба, но я не смог украсть и бросил это дело. Ладно. Хватит об этом. Пойдём, сыграем в футбол? Будет весело, — я повернулась к нему, он начал потягивать руки. — Толик рассказывал, что ты хорошо играешь. — Желаешь убедиться? — нахмурилась я, оставляя вещи, отданные Валюхой, на скамье, готовясь сыграть с товарищем. — Это так очевидно? — отвечает вопросом на вопрос. — Почему ты не играешь в полную силу?! — спрашиваю разгневанно Вадима, который даже особо-то и не бегал за мячом. — Я играл как мог, — отвечает мой друг, скрещивая руки на груди. — Я не слепая, вижу! — начинаю язвить, нахмурившись. — Вот и отлично, — отвечает он мне спокойно. — Опа, кажется, сегодня Лерке снова не везёт, — слышу весёлый голос Валюхи позади. — Чего? — поворачиваюсь к ней, забывая про Вадима. — Что значит «не везёт»? «Блять, и когда она только тут оказалась?» — А ты сама посмотри, — указывает пальцем, упёршись о забор. Я устремляю свой взгляд в сторону жеста Вали и замечаю, что на том конце площадки Лерку прижали две мне незнакомые девчонки. «Из других камер, значит», — заключаю, начиная подсознательно идти к своей соседке по камере. — Валюха, помогать ей не собираешься? — спрашиваю не оглядываясь. — А с чего бы? — недовольная отвечает она вопросом на вопрос. — Здесь каждый сам за себя. — Понятно, — вновь делаю выводы я. — Получается, что над ней вы издеваетесь и позволяете издеваться другим, а как в камере — дак все товарищи, да? — задаю риторический вопрос равнодушным тоном. — Всё с вами ясно. А ещё про какой-то коллектив мне тут талдычили. Нафиг вы мне сдались со своими рядами, если в них нет ни грамма чувства долга, не говоря уже о правдивости сказанного, — я останавливаюсь, оборачивая к соседке по камере голову. — Дак скажи мне, Валюха, сколько из сказанного вами было правдой? Она молчала. — Всё ясно, — выдохнув, продолжаю идти к Лерке. «Видимо, спасать её придётся мне», — заключаю, прибавляя ходу. — Постой, Влад. Ты не понимаешь, что они могут тебя так ещё больше заподозрить? Может, это их очередная проверка, — пытается меня остановить Вадим, говоря шёпотом, догнав меня. — Прости, но у меня, в отличие от этих сучек, есть свои принципы. И раз уж ты заговорил про проверку, то у меня для них есть сюрприз. Похоже, Вадим, мне придётся тут установить диктатуру, — отвечаю спокойно, чуть с нотками сомнения, с едва заметной улыбкой на лице. — Ага, будешь диктовать свои правила, чтобы потом тебя выпер кто-то похлеще? — спрашивает, не отставая, когда я уже не просто шла быстрыми шагами, а легко бежала. — Поглядим ещё, — отвечаю, уверенно улыбаясь, тем самым не давая Вадиму повода сомневаться в моём решении. — Блять, я же просила тебя слушаться нас. Из-за тебя теперь мои кроссы вот в таком состоянии, — поднимая ногу, какая-то стерва давит ею же Лерку в живот. — На, любуйся. «М-да, такой вид этих кроссовок ей очень к лицу. Запачканные грязью, видимо, после работы в саду, плюс ко всему — развязанные шнурки и открытая подошва. Блять, заржу щас». — Да, Лерка, у тебя явно получилось повысить мне настроение, — хихикнув в кулак, подхожу к двум мне незнакомым девкам сзади. Те поворачиваются ко мне. — Отпустите-ка её, пожалуйста, — делю акцент на последнем слове, после чего резко (так как та, что прижала её своей ногой ступила, глядя на меня и не реагируя) убирая ногу одной из девчонок, как если бы взмахнула, и та падает наземь с характерным криком. — Влада, — с надеждой в глазах смотрит на меня Лерка. — Я типа за тобой. Товарищество там, коллектив и все дела, — отвечаю на её ничего не понимающий взгляд, обращённый ко мне. — Эй, ты, — поднимается та, что упала, — а ну стой, — начинает руками стряхивать грязь и пыль с пятой точки. — Ты кто такая? — приближается. — Влада, новенькая, — отвечаю как есть, медленно прикрывая собой Леру. — Ага, вот, значит, почему ты такая борзая. Меня не знаешь, — останавливается в полутора метрах от нас. — Я Олеся. Заправляю почти всем, что... — Бла-бла-бла, — обрываю её, ковыряясь пальцем в ухе. — Блять, я тут думаю, как бы достать ватные палочки, а ты мне талдычишь про своё положение в этой чёртовой тюрьме, — ставлю руки в карманы и продолжаю, пока она смотрит на меня охреневшими глазами: — Мне плевать на твой статус на этой площадке, кроме твоего приставания к моей сокамернице. Что-то столь детское, что делаешь ты, слишком мелко для такой рыбы, как Настя. Кстати, ты знаешь её? — о да, щас и тебя впутаем в это, начальничек хренов. — Знаю. И она вовсе не против, чтоб ты знала, — подошла и тыкнула мне пальцем в грудь. — Утихомирь свой пыль, маленькая блядь, если не хочешь, чтобы тебя тут хорошенько выебали. Поняла меня, маленькая блядь? — ей явно доставляет удовольствие стебаться над другими, раздавая им кликухи. — Ну, если я — маленькая блядь, то получается, что ты — большая блядь, — чешу свой зад, которому это и вовсе не нужно. Просто так, чтобы показать, насколько геморно возиться с шестёрками. — Разве это не логично? Тем не менее, — потягиваю руки, сцепив их в замок, — если ты полезешь со мной в драку, то можешь сломать себе руку. Так что лучше... Эта каштановая тварь меня ударила ногой в бедро и я согнулась. «Чёрт, что это за кроссы такие? Или это её ноги такие сильные?» — Классные кроссовки, правда? — спрашивает, потирая их сбоку. — В них есть некоторые металлические элементы, которыми легко можно повредить человека. Например, оставить на нём синяки, — приближается снова. — Сейчас продемонстрирую, — поднимает ногу и её тут же останавливает Вадим. — Прекрати, — констатирует мой друг, и Олеся опускает ногу. — Ты кто такой? Я тебя тут раньше не встречала, — хмурится, разглядывая его очертания. — Естественно. Я же новенький, как и эта девушка, — отвечает, помогая мне выпрямиться. — Ого, понятно теперь, почему ты её защищаешь. Вы оба просто ничего пока не знаете о здешних правилах, — говорит довольная собой, скрещивая руки на груди. — Вадим, отойди, — рукой отталкиваю друга, с трудом игнорируя боль в бедре. — Я не уйду, пока не преподам ей урок. — Да ладно? И какой же у тебя предмет? — спрашивает, смеясь. — Этика, — отвечаю, первой нанося удар по её животу. «Знаю, что самой больно бить девчонку, но сейчас... сейчас это норма. Я просто хочу показать ей, что издеваться над моими сокамерниками — это всё равно, что подписать себе больничный на недельку». — Ах ты сучка! — заорала вторая, о которой я начисто забыла. — А ну отошла от неё! — бежит на меня, но Вадим тут же прикрывает меня, застилая своей спиной... держит её за ногу? — Не вмешивайся, — цедит сквозь сцепленные зубы мой товарищ и тут же резко меняет положение, захватывая девушку за горло, стоя у неё позади, а другую руку загибая ей за спину. — Дай им потрещать косточками, — говорит, мне лыбясь через силу. — Продолжим, — разминаю руки и добавляю, мельком взглянув на обувь собравшихся: — Почему твои кроссы не такие как у всех, м? — бью по коленке и та падает, вскрикивая, держась за неё. — Этот вопрос первый, на который я не услышала ответ, — бью ещё раз по тому же колену и слышу изнывающий крик. — Я просто... Я просто заказала их и... Ай! — я снова ударила, только теперь своим коленом по её башке. — Продолжай, — отступаю на шаг, глядя на неё свирепым взглядом. «Давай, Влада, не церемонься с ней. Тебе нужно просто показать, кто ты такая, и всё. Не забывай, что всё это — часть плана. Не забывай». — Я просто заказала их и мне дали. Вот и всё, — отвечает, всхлипывая, сжимая свою коленку. — Ясно, — заключаю, приближаясь, и та тут же закрывает лицо руками. — Хм, — хмыкаю, ставя руку на больное бедро, тем самым показывая другим, что оно не болит, хотя это далеко не так, — дурёха, я не побить тебя хочу, — наклоняюсь, перекидываю её руку себе через плечи и таким образом поднимая её на ноги. — Давай, пойдём к медику. Кстати, ты ведь ничего лишнего никому не расскажешь, правда? — смотрю на неё, смазливо лыбясь, и та, скривившись, отвечает: — Х-хорошо. «Отлично». — Ну и? Зачем ты ко мне явилась? — спрашивает, поворачиваясь ко мне, Фёдор Николаевич, застёгивая пуговицу на манжете. — Так-так, и чем вы тут занимались, пока никого не было? — выгнув бровь, просто так спрашиваю, чтобы посмотреть на его реакцию. — Ты на что намекаешь, заключённая? — смотрит на меня ненавидящим взглядом, и я тут же, выдохнув, перехожу к делу: — Может, вы объясните мне, что это такое? — кидаю ему на стол кроссы Олеси. — У неё обувь не просто не такая, как у нас, она состоит из металлических элементов! — говорю, сцепив зубы, глядя на него злым взором. — Что вы на это скажете?! — Сдаёшь своих? — спрашивает, беря в руки эту грязную обувь. «Боже, насколько же больно приходилось Лере с этой сучкой», — думаю, не замечая, что моё лицо стало задумчиво-жалостливым. — Нет, — отвечаю на вопрос Волкова. — Я просто ставлю и их, и вас на своё место, — приставляю руки к талии. — Я не борзая, просто не люблю нечестных. — Да что ты? — он явно поражён тем, как я парировала его выпад. — Вам бы лучше поскорее с этим разобраться, иначе в тюрьме могут начать ходить слухи о наличии любимчиков и о беззаконии, о котором боятся говорить заключённые. Думаю, это был бы отличный репортаж для местных газет и тв. Так что, считайте это жестом доброй воли, которой во мне почти не увидеть. Ведь я могла просто забрать эти кроссы себе и приказать этой сучке Олесе молчать в тряпочку. Но, как видите, вам везёт, — хмыкнув, видя, что он не в состоянии что-либо говорить, ухожу, помахав рукой его секретарю. «Похоже, придётся навести тут порядок. И если к этому причастен даже сам начальник... Стоп, охранников же поменяли, поваров тоже, как проинформировал меня Вадим, а вот начальника... Нет, это маловероятно. Он не похож на того, кто... Хотя, кто знает. Надо быть начеку».