NIA and Sins

Когда все разошлись, Чимин посидел над делом ещё немного. Бесперспективность попыток NIA что-то найти начинала пугать, но он не боялся, а с праведным гневом начинал стараться ещё сильнее. Зазвонил телефон. Не глядя на имя, он взял трубку, и хмурые морщины на его лице мгновенно разгладились. — Я скоро приду, да. Ты молодец… Очень интересно было услышать твои мысли по делу. Может, у тебя есть ещё что-нибудь, что нам поможет? Хорошо... Я и сам уже собирался уходить. Ты же у меня? Люблю, когда ты у меня… Но ты это знаешь. Ты знаешь меня наизусть, иногда даже обидно. Ладно. Я болтливый сегодня, нервы ни к чёрту… Уж я надеюсь, что утешишь, мне так паршиво сейчас. Буду через пятнадцать минут. Он быстро покидал папки в стол, потому что любил порядок, и пошёл домой. Чимин жил недалеко и любил ходить пешком — можно было проветрить голову и подумать. Но сейчас думать ни о чём не хотелось, поэтому он просто вспоминал Хосока и то, какое впечатление он произвёл на отдел. «Хосок слишком сообразительный для архива. Из него получился бы хороший детектив. Надо попробовать выбить для него курсы переподготовки в следующем полугодии. Если он захочет. Мне бы хотелось работать с ним, хоть и Чон тоже неплохой напарник. Но заниматься расследованием с любимым человеком всё равно приятнее». Он мечтательно улыбнулся, пряча руки в карман и вызвал в памяти их первую встречу, первый поцелуй, первый секс… Множество всего первого и неповторимого, совершенно незабываемого. От этого на душе становилось теплее.* Дойдя, он позвонил в дверь, но ему не открыли. Пришлось открывать самому, но эта жертва того стоила: с порога его встретил ароматный запах чего-то вкусного, чего-то, что уже почти всегда ассоциировалось с Хосоком и его присутствием в доме Чимина. — Ты приготовил мне ужин? Это так мило и так по-гейски, — заявил он, заходя на кухню и подходя к Хосоку. — И я польщён такой заботой. — Ну, ужин всё-таки на двоих, но… — он отложил лопаточку, которой что-то помешивал, и обернулся, притягивая Чимина к себе и целуя. — Я чертовски милый, этого у меня не отнять. — Ещё бы кто-то попытался это сделать, — обнимая его, проговорил Чим, а потом отошёл и сел на стул, опираясь на стену. — Хочешь услышать самое сентиментальное признание в своей жизни? — Уверен, что оно будет самым сентиментальным? — Хоби вернулся к ужину, периодически поглядывая на Чимина. — Я мужчина хоть куда и слышал много разного. — Умеешь испортить момент, — вздохнул Чим, откидывая голову и закрывая глаза. Его руки вдруг коснулись губы, и он посмотрел на человека, стоящего перед ним на коленях, недоумевающе. — Прости, — легко извинился Хосок, целуя руку Чимина ещё раз, а потом встал и собирался продолжить готовить, но Чимин его остановил. — У меня никогда не было таких странных отношений. Сам знаешь, почему они странные — я уже говорил, когда мы начинали. — Ага, потому что мы парни. И что же не так с нашими отношениями, кроме этой незначительной мелочи? — В том-то и дело, что всё так. Именно так, как хочется, как чувствуется, как нужно. Именно в таких отношениях мне всегда и хотелось прожить всю жизнь. Теперь мне всегда хочется возвращаться домой, когда мне грустно или тяжело, я вспоминаю, что у меня есть ты, что ты любишь и всегда поддержишь. Хосок сел на пол рядом и положил голову ему на колено. — Я и так почти живу тут, но пару дней в неделю хочу побыть наедине с собой, не вини меня за это. — Да-да, я помню, что ты не можешь переехать, я всё понимаю. И доверяю тебе, и не хочу, чтобы тебе было плохо. Просто я… Знаешь, чёрт, я действительно счастлив, — Чимин потрепал его за волосы и погладил по щеке. — У меня был ужасный день сегодня. И я безумно рад, что мне есть, куда возвращаться. — Ну вот, теперь мне стыдно, что мы не живём вместе, — грустно всхлипнул Хоби. Затем он поднялся, взял в мини-баре вино, открыл его и налил в два простеньких бокала. — Давай сегодня не думать ни о чём плохом. Это будет только наш вечер. — Я начну приставать, если напьюсь, — закусил губу Чимин. Хосок поиграл бровями. — Я знаю об этой твоей особенности, и бутылка в твоём распоряжении, — лучезарно улыбнулся он. — Ох, это слишком, — простонал Чимин. — Слишком хорошо. Признайся: ты женат? — Нет, — мотнул головой Хосок. — Дети? Любовники? — Нет и нет, — спокойно ответил тот. — А что же не так? — не сдавался Чимин. — Должен быть подвох, ты слишком потрясающий и мне слишком хорошо с тобой. — Просто смирись, что мы подходим друг другу. Расслабься и получай удовольствие, — Хосок хотел добавить к последней фразе пошлый контест, но Чимин остановил его сразу, едва он навис над его шеей. — Сейчас моя голова забита только убийцей, я буду бревном. Хоби послушно отстранился. — Мне уже ревновать? — пошутил он, но Чимин вдруг посмотрел на него очень серьёзно. — Как думаешь, кто это может быть? Каким должен быть человек, насилующий и убивающий юношей? Замерев, Хоби дёрнул плечом. — Чимини… — мягко начал он. — Тебе неинтересно всё это? Ну да, наверно, да. Не всем же интересно копаться в чужих головах и мыслях. Ладно, — Чимин залпом осушил свой бокал. — Пора хотя бы дома избавиться от этих мыслей, ты прав. Всегда прав. — Хороший план, — Хоби выключил плиту, придвинул стул к Чимину и сел. — Но знай, что я всегда готов тебя выслушать, чем бы ты ни решил поделиться. — Я чувствую себя дураком, — немедленно поделился Чимин. — Из этого всего делают такое громкое дело, а мы не можем его разгадать… — Это не твоя вина, а того, кто всё это делает. Расслабься, — он потянул футболку Чимина наверх и перевернул стул так, чтобы сесть сзади. — Думай только о том, как хороши мои руки, — шепнул он, целуя Чимина в лопатку. — И губы, — улыбнулся тот, прикрывая глаза. — И губы, — кивнул Хосок, массируя плечи и покрывая чуть сгорбленную спину поцелуями. — И о том, как нам хорошо вместе. Только эти мысли достойны того, чтобы красть твой вечер, моё сокровище.