NIA and Sins

Щурясь вслед уходящему Джину, Юнги покачал головой. «Неужели это действительно он?..» Осмотрев собирающихся домой коллег, он быстро встал и направился за Джином, который торопливо шёл в сторону туалета. Догнав его, Мин плотно закрыл дверь. — Хэй, это же не ты? Это не можешь быть ты, я тебя знаю, — начал он, пытаясь увидеть выражение склонившегося над раковиной лица Джина. — Зачем спрашиваешь тогда? — тот с шумом втянул воздух и повернулся к Юнги, резко давая разговору совершенно неожиданное направление. — Мы поступили правильно, когда решили всё забыть. «Нашёл, что вспоминать». — Да? — усомнился Юнги, складывая руки на груди и прислоняясь к стене. — Да, — кивнул Джин, но ему снова не дали закончить мысль. — Пять лет дружбы, превратившиеся в конфронтацию двух притворяющихся незнакомцами коллег — это правильно? Сомневаюсь, — не согласился Мин. «Лично мне чертовски не хватает тебя», — сказал бы он, будь у него характер любого другого человека из NIA. Но Мин Юнги ни одной мышцей не показал, что такая мысль отчаянно билась о стены его сдержанности.  — Это было правильно, — твёрдо повторил Джин, — но сейчас мне очень не хватает поддержки. Когда они учились в университете и жили в одном общежитии, пусть и в разных комнатах, Джин считал Юнги своим другом. Никак иначе их тёплое общение было не назвать: долгие посиделки вместе, совместные прогулки и походы по музеям, часовые беседы по телефону и ещё с десяток причин, которые обычно позволяют назвать человека другом. Но вот Юнги считал иначе. — Я не уверен в том, что понимаю тебя правильно, — ответил Джин, однажды получив от Мина смущающее признание. — Хватит. Ты не можешь быть настолько глуп, — процедил Юнги сквозь зубы, будто в своей симпатии он винил не неподвластную ему природную химию, а неловко улыбавшегося Джина, не понимающего, в чём он виноват. — Я дорожу твоей дружбой, но мне мало её. «Кто бы мог подумать, что и дружба между двумя парнями может кончиться чьей-то влюблённостью», — с тоской подумал тогда Джин. В порыве скудной ностальгии, которая так и закончилась лишь на признании, после которого они перестали общаться, он подошёл к Юнги и крепко обнял, вызвав у того лёгкую панику. — Ты рехнулся? А если кто-то зайдёт? — не повышая голоса, возмутился Мин, выскальзывая из невинных дружеских объятий. — И ладно. Отшутишься, что я хотел тебя сожрать. — Это даже будет похоже на правду, — хмурясь, невольно пошутил Юнги. — Почему вдруг? — Что? — Ты вспомнил о моей поддержке. Ты виноват в чём-то? Тот парк — ты «не заметил» его специально? Убийца платит тебе? Или вы работаете вместе? — Потому что ты винишь меня, — делая акцент на слове «ты» сказал Джин. Его лицо, всегда такое незамысловатое, невинное, даже какое-то блаженное, вдруг стало пугающе серьёзным, и Юнги напряжённо приоткрыл рот. — Я привык к твоим шуткам и даже могу их понять… «Думаешь, я за что-то мщу? Обозлился на тебя из-за маленькой драмы, стоившей мне веры в людей? Не дождёшься. Мин Юнги не настолько слаб». — Ты ведёшь себя странно, ты это понимаешь? — спокойно спросил Мин. — Как будто до этого в отделе работал совершенно другой человек. — Простак, — усмехнулся Джин, опираясь руками на стену и опуская голову. — Я так устал. — Притворяться? — тяжело сглотнул Юнги. От ужаса сердце ускорилось, но он боялся не за свою жизнь, а за то, что закон приготовит человеку, совершившему столько убийств. — Это всё-таки ты? Мы угадали? — Устал, что вы не воспринимаете меня всерьёз. — Ты сам поставил себя так, с самого начала. И нормально заговорил только сегодня, когда тебя пнули под самую задницу… — он положил руку ему на плечо. — Мы давно решили сделать вид, что у нас не было даже дружбы, но, если это всё-таки ты… — заметив, что голос начинает хрипеть, Юнги тихо кашлянул. — Ты можешь мне признаться, — возвращая себе самообладание, сообщил он. — Обещаю: я не откажусь от тебя за это. «Хотя мне странно было бы узнать не то, что ты убиваешь парней, а то, что ты их трахаешь, в то время, как… Ладно, к чёрту». — Ты можешь рассчитывать на меня, — добавил он. — Ты с ума сошёл, — выдыхая, прошептал Джин. Юнги заметил, что он дрожит, и аккуратно спустил руку на спину. — Я просто говорю, что готов поддержать тебя, если у тебя проблемы. Джин вдруг повернулся, и Юнги поёжился от того, каким бесстрастным было его лицо. — Ты всё ещё влюблён? — удивительно громко спросил он. Мин гордо поднял голову. — Нет. Просто я ценю друж… Его губ неожиданно коснулись губы Джина в детском неглубоком поцелуе. От разливающейся по телу слабости захотелось сесть на пол, но он позволил себе лишь закрытые на пару секунд глаза, прежде чем сделал шаг назад. — Я никого не убивал, — проговорил Джин, не давая Юнги ничего сказать. — И меня обижают твои подозрения, — он шмыгнул носом. — Но знаешь… — и снова встал рядом, — я бы тоже принял твоё признание. «Как минимум из-за того, что однажды я уже отвернулся от тебя в самый паршивый момент». — Сходим куда-нибудь после моего заточения? «Значит, тебе нечего скрывать? —почему-то с паникой подумал Юнги. — Или это прощание перед тем, как сдаться или сбежать?» — Я напишу тебе вечером; обговорим детали и вообще… — И вообще, — повторил Джин, странно улыбнувшись. Дверь вдруг открылась. — Что тут за собрание? — вскинул бровь вошедший Джун. — Посвящённое зову природы, — показывая самое откровенное равнодушие, ответил Юнги, бросив на Джина последний взгляд и незаметно постучав по своему карману ладонью. В ответ ему коротко кивнули, но Намджун не заметил эту бессловесную договорённость. Постояв ещё несколько мгновений, Юнги встал у раковины. От этого разговора, от того, что спустя столько лет, спустя столько молчаливых переглядок, спустя столько шуток, Джин первым пошёл на контакт, ему было не по себе, а Юнги не любил эмоциональный дискомфорт и хотел избавиться от него как можно скорее, надеясь, что помытые руки помогут. — Ты правда думаешь, что Джин мог навредить стольким людям? — спросил вдруг Намджун, делая свои дела. — Я не знаю, — смотря в пол, ответил Юнги, нервно потряхивая ногой. «Теперь я уже ни в чём не уверен. Сегодня он сам на себя не похож. Неужели только из-за того, как мы к нему относимся? Или дело всё-таки в страхе перед своей участью?» — Не думаю, что это он, — продолжил Намджун. — Но это пока наша единственная зацепка, хоть она и не имеет никаких реальных оснований. «А они ведь серьёзно думают. Но, надеюсь, он меня простит: сейчас отделу нужна груша для битья, пусть даже она безобидна. Это сейчас лучше всего. Лучше, чем сидеть и снова не видеть никаких просветов. Да, Джин не может быть убийцей, мы просто потратим время, но так нужно», — глядя перед собой, говорил себе Намджун. — Может, у него какое-нибудь психическое расстройство, — предположил Юнги. — Психологи часто болеют тем, от чего лечат. Сапожник без сапог, только наоборот. Намджун застегнул ширинку и небрежно сполоснул руки, пожимая плечами. — Думаешь, кто-то из отдела убийца? — без интереса, словно это был пустой разговор о новом рецепте лазаньи, поинтересовался он, и Юнги задумчиво замер. Вода мелькала перед глазами, но он смотрел на неё пустым взглядом, пытаясь где-то в глубине сознания найти ответ на этот вопрос. Но он никак не находился. — Я не знаю, — снова сказал Мин, выключая воду и решительно направляясь к выходу. — Я не понимаю, что мы делаем не так, и это начинает раздражать, — закончил он и, не дожидаясь реплики собеседника, вышел.