NIA and Sins

Из-за нового убийства Чонгук чувствовал себя слабым и уязвимым. «Мы потратили столько времени и сил, а что в итоге? Ни-че-го. Вообще. Как будто мы расследуем какое-то другое дело, не видя сущности этого. Если так пойдёт и дальше, убийца просто прикончит половину Сеула и так и останется на свободе». Интуиция не хотела вести его в нужном направлении и, чтобы не винить в этом себя, он нашёл другого козла отпущения — Тэхёна. Это он виноват, что Чонгук теряет концентрацию, отвлекается и не знает, что делать дальше. Это его развратное внимание, вызывающее яркие пошлые картинки в голове, виноваты в том, что он не может сосредоточиться. Это он — это Тэхён виноват. Во всём. Когда отдел расходился после совещания, Чонгук попытался сбежать от него, но уже у машины тот его догнал. — Я хочу побыть один, Тэхён. Уезжай к себе, — бросил Чон зло. Он понимал, что злится на самого себя, но ему это было безразлично. Ему действительно нужно немного отдохнуть от вечного присутствия Тэхёна рядом. — Ещё недавно, стоная от моих ласк, ты говорил, что хочешь провести со мной остаток жизни. Желательно в кровати, — хитро напомнил Тэхён. — Такой вот я непостоянный, а теперь уходи, — Чон, прощаясь, помахал ему рукой и сел в машину. Тэхён сделал то же. — Нам по пути. — Ничерта подобного. Я помню, где ты живёшь. — Ага. И ты едешь ко мне. — Ещё чего! — Надо поговорить. — Не надо. Мысли о тебе отвлекают меня от работы, я не могу… — экспрессивно говорил Чон, когда в машине оказался третий. — Машин всего две, меня отправили к вам, — вздохнул Юнги. — Ну что, тройничок? — он посмотрел сначала на Тэ, потом на Чона. — Хотя вы выглядите так, будто даже на двойничок не настроены. В любом случае, я просто хочу скорее добраться домой к Холли. — Ты женат? — переключился на новую жертву Тэхён. Машина поехала; видимо, по адресу Юнги. — Это собака. Зачем мне жена, когда у меня есть верный пёс? — Как-то неоднозначно звучит. Трахаться с ней, например, вряд ли получится, — усмехнулся Тэхён, быстро взглянув на Чона, который тоскливо уткнулся к окно и не смотрел на говорящих. — Хотя, может, ты и есть наш убийца, который грешит каким-нибудь трешем в постели? — Если ты трахаешься с мужиками… — начал Юнги, а потом осёкся, плотно стиснув зубы и сглотнув. — Не твоё дело, что я делаю дома. — Оу, — воодушевился Тэхён. — Какие-то секреты? Съезжаешь с темы, как будто тебе есть, что скрывать. — Может, вы помолчите? Голова раскалывается от бреда, который вы несёте, — перебил их Чонгук. «А может, он действительно убийца, и я только что помог ему избежать признания или хотя бы щекотливой ситуации? К чёрту. Какой из Юнги убийца? Нет, это не может быть он». — Какие мы нервные, — фыркнул Тэхён, складывая руки на груди и послушно замолкая. Следующие двадцать минут они молчали. Чонгук задремал. В полудрёме он снова и снова представлял убийцу, пытался к нему подойти и заглянуть в лицо, но тот никак не желал показываться. Когда он проснулся, машина стояла. Он увидел свой район и тяжело вздохнул. — Ты тупой? Я же сказал, что не хочу тебя видеть. — Ты просто не понимаешь, от чего отказываешься, — невозмутимо ответил Тэхён. — Понимаю. От секса. Я вижу, как ты смотришь на меня, вижу огонь в твоих глазах и… — он мельком глянул на приоткрытые губы Тэхёна и вздохнул снова. Он видел, к чему идёт: ещё немного и Тэхён начнёт манипулировать его физической слабостью, а в этой игре всегда побеждал Ким, потому что Чон не умел в неё играть, он даже не пытался изучить правила, сразу сдаваясь на милость победителя. — Просто я хочу побыть один, оставь меня в покое, будь добр. Тэхён вдруг придвинулся к Чону и наклонился к уху. — Буду добр или зол — как ты пожелаешь. Но не тут и не сейчас, — горячо шепнул он, и Чон смущённо прикрыл глаза, предпринимая последнюю попытку избавиться от навязчивого любовника. — Отодвинься же, — Чонгук с трудом не ответил на этот комментарий, пытаясь оттолкнуть Тэхёна. — Мы не одни, чёрт бы тебя побрал. — Уже лучше, — удовлетворённо проговорил Тэхён, отодвигаясь и открывая дверь. «Глупо сопротивляться. Не его вина, что я, как Чимин в присутствии Хосока, думаю неправильным местом», — усмехнулся Чон, смотря за уверенными, манящими движениями Тэхёна, который даже в таком простом занятии, как поправление одежды, умудрялся выглядеть привлекательно. Когда они оказались в квартире, Чон легко забыл своё решение притормозить в отношениях. Ещё у двери Тэхён пообещал улучшить его настроение своим волшебным языком, и сопротивляться такому посулу было невозможно. «Ещё одно оправдание своей слабости перед ним. Но что поделать. Моим грехом, пожалуй, была бы похоть. Правда, не только моим, и это немного утешает». Внимательный взгляд серых глаз Тэхёна гипнотизировал, но теперь Чонгук принимал своё бессилие беспрекословно. Бороться бесполезно, если ты этого не хочешь. Тэхён целовал каждый раз по-новому. Чон не понимал, как это возможно, но так и было. Сегодня поцелуи были особенно горячими, голодными, будто мстящими за то, что от Тэхёна едва не отказались. Каждый новый — порочный, испорченный, делающий более грязным и развратным, даже если кажется, что развратнее уже быть невозможно. Дыша тяжело и прерывисто, как в лихорадке, Чонгук отвечал, но постоянно замирал, чувствуя многообещающее внимание к своему паху. Впервые за этот день Чонгуку было хорошо и спокойно. Секс легко избавлял от лишних мыслей, расслаблял и в какой-то степени исцелял. Об этом он узнал с Тэхёном, который показал, что такое действительно хороший секс. Качественный секс почти всегда начинался с душа. Тэхён был диким, но брезгливым любовником, который выкладывал душу только перед чистым телом. Но секс в душе был почти что табу. Чонгук не знал, почему так, но принимал и это, лишь иногда канючил и уговаривал совместить. Как и в этот раз. — Я так возбуждён от твоих поцелуев, что соглашусь даже на секс без прелюдий, — пожаловался Чонгук, когда Тэхён, следуя алгоритму, отпустил его. — Секс это искусство, — ответил Тэ, раздеваясь. Чон ловил каждое его движение. — Ты тоже искусство, значит, секс с тобой по умолчанию прекрасен, — он в нетерпении поскидывал с себя одежду и нагло влез под прохладные струи, под которыми уже нежился Тэхён. — Может, в этот раз обойдёмся без… Вместо ответа Тэхёна схватил его обоими руками и повернул к себе спиной. — Иногда ты такой приставучий, что хочется трахнуть тебя даже без смазки. «Иногда я даже думаю о том, что был бы не против. Но страшно. Он опять кажется убийцей, когда так беспощадно груб». — Хочешь этого? — горячо прозвучало рядом, и Чонгук опустил голову. «Да. Да. Да. Тысячу раз да, даже если потом придётся пожалеть. Всё как всегда в наших отношениях». — Да, — хрипло ответил Чонгук, но Тэхён, любивший подчёркивать свою власть, прошёлся рукой по его спине, беря за шею и заставляя поднять подборок. — Что? Я не расслышал. — Да, я хочу этого, — послушно повторил Чонгук, закусывая губу. — Хочу, чтобы ты трахнул меня. Прямо здесь и сейчас. Хочу, чтобы через несколько секунд ты уже был внутри, пропустив и подготовку, и прелюдию. «И мне ни разу не стыдно говорить это. Может, это из-за расследования, лишившего нас нормального секса? Может…» Надоевшие мысли растворились в откровенной, неприятной боли, которой отозвался смоченный лишь водой и скудной смазкой Тэхёна зад. Тэ всегда с готовностью выполнял просьбы, если в них была жестокость. Но у Чонгука редко хватало фантазии на такие вещи, поэтому в основном Ким разыгрывал свои собственные сценарии. Становясь удобнее, Чон расставил ноги и снова склонил голову, но оказавшаяся на шее рука снова подняла её. — Ты должен смотреть наверх, ты должен стонать так, чтобы тебя слышал я, а не пол. Это не он вызывает твои стоны, — медленно проговорил Тэхён, но Чонгук не понял смысла его слов. Он только упрекал себя за боль, которая с каждым толчком становилась всё сильнее. Скользнувшая к паху вторая рука Тэхёна пронзила тело электрическим зарядом, от которого Чонгук неестественно выгнулся, наконец добавляя движениям Тэ немного удовольствия. Сжимавшая горло рука спустилась ниже, и Тэхён обхватил грудь Чонгука, прижимая его к себе, а второй рукой взял его член и несколько раз провёл вверх-вниз, грубо задевая чувствительную головку. От этого Чонгук снова уткнулся в пол, но, видимо, подсознательно запомнив сказанные ему слова, быстро поднял голову снова вверх. Отпустив его член, Тэхён замедлился. — Сам, — велел он, и Чонгук послушно опустил одну из рук вниз, лаская себя. Он знал, что Тэ это нравится. Тэхён любит смотреть, как движения становятся сбивчивыми, неровными, нервными, когда Чон пытается поддерживать его ритм. Ему и самому нравилось то, каким неумелым и неловким он становится в таком простом и знакомом занятии, как самоудовлетворение. Страсть, побудившая Чонгука настоять на этом, особенно беспощадном сексе, распалялась с каждой секундой и, когда, как ему казалось, он был готов кончить и ускорился, Тэхён остановил его руку и отошёл. — Дальше — на кровати, — коротко сказал он, словно Чонгук был его псом, выполнявшим приказания, которые могли ограничиваться лишь парой слов. — Люблю, когда ты… — начал он, кусая губы. Он хотел договорить «командуешь», но Тэхён озвучил следующую инструкцию. — На спине. Чонгук кивнул и бросился в спальню, послушно ложась на спину. Если у Тэхёна есть план, его нужно слушать. Его фантазия всегда богата на что-то дьявольски горячее. Задержавшийся в ванной на несколько секунд, Тэхён оказался рядом и сразу приступил к делу: медленно провёл языком по чоновскому члену и, как они оба любили, взял его в рот полностью, от чего тот сдавленно простонал и снова выгнулся, сжимая руки в кулаки. — Я могу сказать?.. — спросил Чон вдруг. Тэхён остановился и посмотрел на него заинтересованно. — Сегодня ты особенно болтлив, — неожиданно мягко сказал он, целуя его живот. — Это из-за нового трупа? Тебе не нужно думать об этом сейчас. Мы закончим и подумаем вместе. Вкрадчивый голос, контрастирующий с командным, успокаивал, и Чонгук ещё сильнее убедился в том, что хочет озвучить мысли, волновавшие его в последние дни. — Я… — сама собой получилась неприятная пауза, и Чонгук сглотнул. — Я, знаешь, кажется, люблю тебя, — сказал он куда-то в бок, но на этот раз Тэхён не просил говорить в лицо. Он только поднялся к губам и поцеловал так нежно, как никогда до этого. Чонгук отстранился, с опаской заглядывая в глаза Кима. — Не лучший момент для таких откровений — это всё похоть, разливающаяся по венам вместо крови, — но я давно хотел это сказать. Тэхён сел рядом и взял его лицо в ладони. Чонгуку стало вдруг так страшно и холодно. Неведомая слабость накрывала и пугала. Сейчас, рядом с этим человеком, он такой пугающе уязвимый — как растворяющийся в горячем чае сахар. От этого неуютно, и даже тёплый взгляд не успокаивает тяжело отстукивающее удары сердце. — Я люблю тебя, — сказал Тэхён серьёзно. — И мне не кажется — я уверен в этом. Ещё один нежный поцелуй, и Чонгук смущённо посмотрел вниз. — Прости. Испортил такой момент своими глупостями. — Не испортил, а сделал лучше, — не согласился Тэ, целуя шею, грудь, снова живот. — Это будет особенная ночь для нас, Чонгуки. Ответить что-то слов не нашлось, поэтому он только неискренне улыбнулся и закрыл глаза, боясь встретиться с Тэхёном взглядом. Такого секса у них точно никогда не было. Нежность, говорил Тэхён, порок тех, кто слаб духом и боится настоящего чувства. Но Чонгуку казалось, что Тэ впервые говорит с ним на непонятном, кажется, им обоим языке эмоций, а не логики и физических потребностей. Тэхён обласкал его всего, не командуя, но направляя так, чтобы им обоим было хорошо. Да, хорошо было и до этого, но… Только в этот раз Чонгук видел, что Тэхён раскрывает перед ним свою душу, отдаёт её ему удивительно легко и без сожаления. И становилось жутко от этого неожиданного дара. «Это ли настоящие отношения? Те, которых я так боялся? В конце таких историй всегда больно. Но ради того, как хорошо сейчас, можно стерпеть многое», — болезненно думал он, когда они закончили. На улице светало, и уставшее тело клонило в сон. Но разум не находил себе покоя, познав что-то настолько уникальное, и продолжал мучить своего хозяина. Рядом спокойно спал Тэхён, выглядел умиротворённым и по-детски простым, таким, словно в его душе не было никаких волнений. «Мог бы так спокойно спать убийца? — мелькнуло в голове, и Чон вздохнул. — Нет. Прочь эти мысли, прочь». Он встал и пошёл на кухню, ставя чайник. — Буду хорошим хозяином и сделаю ему завтрак, — пробубнил он себе под нос. — Впервые за всё время, что он тут. Кажется, пора. Это была своего рода благодарность за чудесную ночь, за подаренное тепло, просто за то, какой стала жизнь, когда в ней появился подозрительный, но очаровательный Тэхён. Задумавшись, Чонгук не услышал, что ему звонят. Один раз, второй. Он очнулся от странных мыслей о том, какими могли бы быть их дети, если бы мужчины могли их иметь, только когда услышал взволнованный голос Тэхёна, доносившийся из комнаты. Чон быстро вернулся в комнату и увидел два пропущенных — от Юнги и Чимина — и растерянное лицо Тэхёна. — Джин… — сказал он потрясённо. — Его нашли мёртвым в парке рядом с NIA.