NIA and Sins

До здания NIA Тэхён и Чонгук ехали в абсолютном молчании. Тэ рассеянно смотрел перед собой, а Чон винил себя за то, что ночью думал не о расследовании, а о том, что он бы, пожалуй, простил Тэхёна, будь тот убийцей. «Теперь я почти уверен, мы ищем не Тэхёна. Он был со мной, он не мог убить», — успокаивая себя, подумал он и посмотрел на Кима, который непонимающим взглядом бегал из стороны в сторону. Но поводов, чтобы винить себя, меньше не стало. Они упустили убийцу снова. Ни одна мысль не могла объяснить этот шаг убийцы, ни одна мысль не могла утешить. «Никто не верил, что Джин мог бы сделать что-то такое. Он действительно безобиден… Вся эта проверка — от бессилия, чтобы хотя бы для себя создать видимость деятельности. Фикция и только. Но этого хватило, чтобы неуловимый убийца почувствовал угрозу своему званию? Испугался, что кто-то покушается на его лавры? Глупость. Ему бы стоило радоваться, что подозрение упало на какого-то другого, а не рыть себе могилу сейчас, когда он был так близко и вместе с тем так далеко от нас». Атмосфера внеочередного собрания была тяжёлой, как никогда. Намджун беспокойно тёр большим пальцем воображаемое пятно на столе, Чимин напряжённо вчитывался в какие-то отчёты, ища ошибку, свою ошибку, приведшую к новому убийству. Особенно подавленным казался Юнги. — Ну… — он даже не заглядывал в свой отчёт. — Всё как, кхм, обычно… Правда… — он надул щёки и медленно выдохнул. Каждое слово давалось с трудом, будто его устами говорило раскаяние. — Следов насилия нет… Хоть что-то хорошее, — почти шёпотом пробормотал он, а следом грустно усмехнулся. — Но есть и хорошие новости: Джин не наш убийца, — тоскливо пошутил Юнги. — Не был нашим убийцей. «Блть, даже сейчас я шучу, хотя мне совсем не до смеха. Знал бы Джин, как я корю себя за обидные шутки над ним. И как раскаиваюсь, что мы не дожили до конца этого блдского расследования, чтобы хотя бы возобновить нашу дружбу». — Почему же его убили? — Чимин оторвался от отчётов и огляделся, словно искал ответ на лицах присутствующих. — Почему? Как всё это связано? — Это правда странно, — согласился Юнги. — Джин мало подходит под портрет жертв. Если кого и убивать, то Чонгука или Чимина. Они ближе всего к простым, но самоуверенным. — Спасибо, — иронично поджал губы Чимин. — Случайная жертва, может? — предположил Тэхён, закусывая губу. — Как тот, пятый. Тоже не был изнасилован… — И зачем убийце понадобилось убивать Джина? — рассуждал вслух Чимин, продолжая листать папку, которая была в руках. — Вряд ли из-за того, что мы начали подозревать его. — А может, — сощурился Тэхён. — Он разозлился, что кто-то решил забрать его лавры? Чонгук вздрогнул. У дураков, как он слышал, мысли сходятся, но Тэхён почти говорил его словами, и от этого становилось не по себе. Ким между тем продолжал: — Убийца он, а подозревают какого-то там Джина? Это как игра в мафию: когда мирные жители кого-то подозревают, мафия убивает именно его — чтобы подразнить и показать свою власть. — Если дело действительно в этом, у нас появляются подозреваемые, — Чон обвёл всех взглядом. — О наших подозрениях в сторону Джина слышали только находящиеся в этой комнате. Напряжение не уменьшалось, а только росло, но никто из присутствующих не выглядел виноватым. Никакого намёка на муки совести. Только искренняя скорбь и страх, что убийца близко, он может прийти и за ними, а они всё ещё бессильны. «Хотя откуда у того, кто убивает людей, может быть жалость. Наш маньяк делает всё это не в состоянии аффекта, я уверен. Так какое раскаяние я хочу увидеть на лице…» Взгляд снова и снова возвращался к Тэхёну, упорно пропуская Намджуна, Чимина и Юнги, которые, несмотря ни на что, никогда не казались опасными. — И Хосок, — с ухнувшим сердцем добавил Чимин. Может, это и есть его страшный секрет, ложка дёгтя в огромной бочке мёда? — Но он мухи не обидит… — тут же добавил он. — А ещё несколько охранников, — кивнул Намджун, отставляя стол в покое. — Я же приказал следить за ним. Правда, не говорил, зачем, но догадаться, пожалуй, было несложно. — И когда они начали? Может, заметили что-то необычное? — взволнованно проговорил Чимин, хмурясь настолько отчаянно, что его становилось жалко. — Они потеряли его из виду, когда все разошлись. Тогда стали караулить у дома, но он не приехал, а потом его нашли у нас… — качая головой, отчитался Намджун. — Надо было всё-таки подержать его тут, остался бы жив… — Что же, — Чонгук прокашлялся и встал. — Зато теперь у нас есть круг людей, один из которых точно связан с убийцей. Нужно проверить всех нас и охранников, которым было известно о том, что Джин наш подозреваемый. Чтобы всё было честно, поручите это другому отделу, Намджун-ши. Тот кивнул и сказал: — До конца проверки все отстранены. Больше мы этим делом не занимаемся. Остаток дня каждого по очереди вызывали на допрос, спрашивали про алиби, пытались подловить на лжи, но никто не говорил ничего подозрительного. Только Чимин и Юнги нервничали, а может просто переживали, больше всех. Все были на нервах и без допросов, а падавшее на них подозрение делало служащих NIA ещё более беспокойными. Трудно было сказать, чего боится каждый из них. Того, что его раскроют? Кто-то наверняка был причастен к этому убийству, но все вели себя так, что указать на кого-то конкретного было сложно. Того, что убийца так близко и прикончит любого, кто будет даже косвенно угрожать его свободе? Этот страх был самым понятным. Люди, видевшие смерть, знающие о ней не понаслышке, боялись её сильнее остальных. Самым волнующим стал обыск. Чимин пытался сорваться домой без конвоя — убрать разбросанную после жаркой ночи одежду, — но подозреваемыми теперь были все и по одиночке никого никуда не отпускали. Агенты других отделов, как стервятники, ожидающие наживу, следовали за ними по пятам, не давая возможности что-то спрятать или утаить. Но по итогам этого тяжёлого дня был вынесен неутешительный вердикт: пусто. «И снова тупик», — думал Чонгук, звоня Тэхёну, но скидывая до первых гудков. После обыска они не общались, и Чону было интересно, как этот процесс прошёл у него. «Впрочем, если у него ничего не нашли, что ещё мне спрашивать? Значит, мы все чисты. Никто не убивал. Но кто-то связан с убийцей. Хотя и звонки, кажется, тоже проверяли». Этот повод для звонка был глупым, и тогда Чон стал придумывать другой. Телефон неожиданно зазвонил сам. Чимин. — Мне кажется, это самый ужасный день в моей жизни, — тихо проговорил он, дождавшись, когда Чон ответил. — Я ничего в жизни так не боялся, как того, что Хосок может быть виновен. Мой мир почти рухнул, когда я… Когда я напомнил, что он мог слышать про наши подозрения относительно Джина. Но обошлось. Я почти уверовал в бога и готов ему молиться за то, что Хосок чист. «А боялся ли я, что Тэхён окажется убийцей? Кажется, весь день я думал только о том, как хочется проснуться». — А теперь мы снова в тупике, — повторил Чимин мысли Чона. — Что делать дальше? Нам негде искать. Убийца может просто перебить нас всех, как куропаток, а мы так и будем делать подкоп в металлической комнате. «А может это быть Чимин? Он звонит специально, чтобы заговорить меня? Я слишком устал от этого дня». — Ты слушаешь? — Слушаю, — машинально кивнул Чонгук. — Мне нечего ответить. Я не помню, о чём думал сегодня. В голове мутно, как будто всё это сон, всё это не со мной. Чимин помолчал. — Ладно, до связи, — не выдержал Чонгук, кладя трубку. «Зачем искать повод, если можно просто приехать? У нас ведь отношения. Ночью мы закрепили это понятие, мне нечего думать над этим так долго».