NIA and Sins

Постояв у раковин ещё несколько секунд, Намджун решил последовать примеру коллег и поехать домой. Джином уже занимались люди из соседнего отдела, больше Джун ничего не мог сделать для него. Всю дорогу в машине он примерял маску убийцы каждому из своих подопечных. Он не думал, что это поможет, но вместе с тем надеялся, что всё-таки натолкнёт на какие-нибудь полезные мысли. К тому же эти размышления его развлекали. Джин. Вполне может быть, что в его тихом омуте водятся жестокие кровожадные черти, продумывающие каждое действие на десяток шагов вперёд, но сложнее всего было представить Джина в роли насильника. Он милый и заботливый — у него бы хватило обаяния соблазнить нужного парня, не прибегая к жестокости. Или, может, он просто любит пожёстче? Нет, при любом раскладе Джин казался слишком мягким и безобидным, чтобы брать кого-то силой. «Да и вряд ли его бы заинтересовали люди, если только он не ест и их. Бррр». Джун переключился на следующего. Тэхён. Новичок, характер которого ещё оставался загадкой, но о нём с уверенностью можно было сказать, что он был бы одержимым, но умным и осторожным убийцей. Насилие для него — способ показать свою власть, подчинить себе чужое тело, не заботясь о разуме. Интеллектуальный образ Тэхёна поддерживал и фетиши с книгами, костюмами и парфюмом. Это в стиле такого человека, как Тэхён, в стиле того, кто рассматривает каждую жертву, как часы, шестерёнки которых можно сломать, чтобы посмотреть, что будет. «Пожалуй, он мог бы быть нашим убийцей. Но тогда его причастность могла бы обнаружиться при проверке, когда мы брали его на работу». Чонгук. Мускулистое горячее тело и по-детски невинное лицо, способное свести с ума любого — ядерная смесь, против которой не устоять. Он может убивать из любопытства. Чтобы посмотреть, как слабеет беззащитное человеческое тело, как в глазах появляется паника, как с губ срываются последние слова. Убийство — как жутковатый способ познания мира. А насилие — чтобы показать, кто тут папочка и удовлетворить творческую потребность разума физическими утехами. «Такой убийца давно ошибся бы — он был бы слишком безрассудным. Впрочем, может, он просто хорошо прячет улики? Но как объяснить труп во время его болезни? Сообщник?.. Ладно, это ведь всего лишь мысли, не привязанные к реальности». Чимин. Если бы Чимин начал убивать, это было бы самым осмысленным решением в его жизни. Никаких смертей в состоянии аффекта. Для него убийство — фетиш. Отдельный вид искусства, в котором всё должно быть идеально. Он не допустит ошибки, пока не захочет сделать это осознанно — пока не захочет сдаться. Он убивает для себя и для того, чтобы о нём говорили, чтобы его работой восхищались — чтобы весь мир увидел, как он талантлив. Но убивать без причины он бы не стал — человеческая жизнь бесценна. Пока его не довести. «Такого убийцу мы бы никогда не нашли». Юнги. Вариант, в котором NIA сразу могла бы капитулировать. Он не сдастся, даже если устанет убивать и решит встать на праведный путь. Убийства могут стать временным развлечением, чем-то, что развеет скуку, с которой он родился и которая преследует его всю жизнь, но он никогда не откажется от свободы. Он уедет в другой город, страну, поменяет имя и своё окружение — легко откажется от своей жизни любое количество раз, лишь бы получать свои удовольствия спокойно и по своему плану. Его ничего нигде не держит, он бесстрашен и холоден со всем и со всеми, кроме себя. «И он, в отличие от Чимина, не так ценит жизненную силу, заставляющую мешок с костями двигаться». Хосок. О нём Джун знал мало. Они редко общались, но по нескольким фразам и триумфальному вмешательству в расследование, кое-что можно было сказать. Он был бы мудрым убийцей, понимающим, что делает, но вместе с тем раскаивающийся в этом. Это легко могло бы начаться как убийство на почве какой-нибудь эмоции. Разозлить Хосока сложно, но, если всё-таки это сделать, последствия могут быть ужасными. «Он бы вполне мог убить всех этих людей, одновременно мучаясь от чувства вины и желая убивать ещё и ещё. Два состояния в одном человеке». Большую часть размышлений Намджун произвёл в машине, но самое интересное осталось у него для короткой дороги до двери квартиры. «А каким был бы я?..» Рассуждать об этом было сложнее всего, но, располагаясь в самом удобном кресле, Намджун представил, какими были бы его трупы. В каждом — маленькая исповедь. Признание в том, как он боится, что его поймают, и как наслаждается тем, что это никак не происходит. Он всегда боялся бы, что ошибётся — потому что он совершает ошибки непоправимо часто, — но это заставляло бы работать усерднее, каждый труп совершенствуя и делая ещё откровеннее. Но убийства всё равно оставались бы глупыми и непродуманными. Он вспыльчивый и может разозлиться даже от мелкого прегрешения, поэтому его жертвой мог бы стать нерасторопный друг или подчинённый. «Но вот трахать кого-то в задницу насильно я бы не стал. Нет-нет, это точно не по мне. Хотя… — он выпрямился и глубоко вздохнул. — Задница Джина, например, вполне ничего. Но уж точно не для того, чтобы делать ей больно». Он глупо улыбнулся, подумав, что, пожалуй, стоит извиниться перед Джином за то, что поддержал его кандидатуру, когда на него упало подозрение. Через пару дней, когда его отпустят, Намджун обязательно извинится, может даже, куда-нибудь его пригласит. Почему бы и нет?