Длани Владыки

      291 г.п. Раэхнаарра, столица Исайн’Чоль       Пространство застыло. На целый такт мир обратился неподвижностью, а потом она раскололась, разлетелась пылью, смешиваясь и многократно отражаясь в искристых колокольчиках паутинок. Даже бесконечная гроза над городом будто стихла и отдалилась. Лицо Рихшиза под серебряной маской не дрогнуло, но он и такта не сомневался в том, что происходит несколькими уровнями выше. Никто не играл в ло’дас по всем правилам — партии растягивались на века, а закончиться могли в самый неожиданный момент. Если бы кто-то посторонний сейчас мог видеть Голос Императора, то мог бы поклясться, что даже тени в складках его плаща беззвучно смеются. Но лишних наблюдателей во дворце не было. Рихшиз коснулся кончиками пальцев стены, посылая импульс энергии, и проскользнул в образовавшуюся щель — дел сегодня предстояло еще много. Наконец-то хоть некоторыми из них сможет заняться кто-то еще.       Движению тени не хватало плавности. Слишком рваное и дерганное, оно рождало рябь, растворяющуюся в тишине дворцовых коридоров. Рихшиз вслушивался в ее отзвуки, каким-то внутренним чутьем улавливая первопричины внезапной тревоги. Слишком тихо. Ни одна гроза не могла успокоиться так быстро.       Край галереи уплыл куда-то вверх, изгибаясь и оплетаясь причудливой колонной по внешней стене, а затем так же резко прянул вниз, разлетаясь пылью по стеклянной крыше приемного зала, давно облюбованного Дланями в качестве общего кабинета. Рихшиз предпочитал свой собственный.       Мраморные плиты напоминали доску для ло’дас: чередование цвета и формы, легкая рябь, то и дело грозящая изменением. И изящная фигурка, подкатившаяся к самым его ногам. Рихшиз поднял серебряного всадника-с-мечом, взгляд его задержался на установленной в центре зала доске. Больше никаких ненадежных столиков. Доска медленно вращалась вокруг собственной оси, подвешенная на невидимых нитях, а вокруг нее едва заметно мерцал купол. Тень скользнула вперед, едва ощутимо касаясь невидимой глазу поверхности, и тут исчезла, поглощенная серебристой вспышкой.       Шаг. Мир выцветал, отдалялся и приглушал звуки, а тень вокруг сгущалась, отбрасывая мелкие и незначительные элементы окружающего мира. Реальность из теней выглядит иначе: никакой шелухи, лишь голая суть, отпечатанная на всех слоях. Но чем дальше, тем меньше знакомых очертаний, пока не окажется, что весь мир — густая гулкая тень. Стены дворца подернулись дымкой, оставаясь контуром, скорее намеченным в памяти, чем существующим наяву. Ни фигурок, ни доски — здесь не существовало ничего, только все еще переливались кольца и петли защитных плетений, чья изнанка напоминала перепутанный клубок змей, окруженный пустотой.       Рихшиз рывком вернулся в реальность. Тень взметнулась недовольной рябью, сворачиваясь уютным клубком и растворяясь в складках темного плаща. Даже защита короны выглядела менее совершенной. Вероятно, когда дворец и город наконец рухнут в расстилающуюся под ними каверну, доска так и останется висеть над пропастью в ожидании следующего хода.       Фигурка крошилась осколками в пальцах, а презрительное недовольство растекалось острыми иглами теней. Осколки еще не успели коснуться пола, как вспыхнули зеленоватыми искрами и всадник-с-мечом занял свое место на доске, целый и невредимый.       Пространство вокруг осталось безмолвным и неподвижным, но Рихшизу отчетливо померещился ехидный смешок. Он резко щелкнул пальцами, и из тонкой пространственной прорехи на доску высыпались информационные кристаллы, достаточно, чтобы счесть фигурки застигнутыми горной лавиной. У кого-то было слишком много времени на игры, а он — всего лишь Голос, а не Воля.