Длани Владыки

      Нити натянулись. То, что находилось так невыносимо далеко, рывком приблизилось, наполняя разум ярким звенящим азартом, терпким запахом крови и острым ощущением тающих в пальцах мгновений.       — Слово сказано. Я дам арон время, чтобы услышать его, — Кацат отвернулся от стола, а мир вокруг плавно качнулся, меняя местами осколки мозаики, перемешивая и переплетая коридоры, ровно так, чтобы обратить призрачное ощущение чужого присутствия в тяжелую и давящую волну силы.       — Границы стоят? — сила падала и растворялась. Зеркала трескались и осыпались пылью, которая смешивалась с серебром и зеленью. Мир менялся так, как ему хотелось. Лишь одна нить по-прежнему ткала свой собственный узор.       Вместо ответа сознание заполнили образы. Чужой разум одним рывком смел разделяющую их завесу, щедро делясь воспоминаниями. Намного плотнее и больше, чем позволила бы даже надетая Маска.       Позволить Кэль одеть Маску Длани — безумие. Еще большее безумие — доверить армию и позволить творить, что вздумается. Под сенью короны безумие Кэль обретало особенно сладкий привкус. Кацат о своем выборе не сожалел ни разу. Лишь о том, что удержать Кэль рядом с собой сложнее, чем подчинить весь мир. Сила вилась лентами и ветром, сила несла с собой стылый искристый холод и жар покоренных песков юга, сила жаждала новой цели.       — Как ты думаешь, что там — за границей Завесы и Черными Башнями? — Кацат не знал, как изменился отсеченный когда-то Велимиром мир. Завеса циклы и циклы хранила границы Империи, но возможно, именно теперь у них есть нечто более надежное, чем старые заклятия? Сила искрилась восторгом и текла вперед. Бурная река и ветер, способные снести любую преграду.       — Узнаем. Если такова твоя воля.       Сила удалялась, рассыпалась искрами и эхом. Удержать хоть на миг — сложнее, чем сжать в кулаке все семнадцать Источников.       Завеса содрогалась. Раэхнаарр смотрел на колючие искры и причудливо изгибающийся контур пространства. Еще немного — и она падет, сметенная всей поднятой против нее мощью. Где-то там, за чертой, прятался целый мир, который еще не знал его касания. Тяжелый черный клинок легко вошел в едва наметившуюся брешь, а через его рукоять мгновенно прошел целый шквал силы. Резонанс нарастал, пока наконец не обратился звоном и взрывом.       Раэхнаарр не вслушивался в него. Он обернулся — в точности туда, где за многие карфы от него лопнула тонкая струна, самую чуточку уменьшая непомерный вес сплетения стали, свинца и серебра на чужих висках. Возможно, стоило задержаться там еще на такт? В другой раз. Он вернется через обороты Лотеа и Астар, как только отыщет достаточно того, что могли бы отразить зеркала.       Денхеримские зеркала черны и неподвижны. Способные поглотить любое свечение они давно не отражают ничего кроме серебра и зеленых искр.