III Вкус веры
17 октября 2022 г., 23:22
Примечания:
написано в рамках #writober2022
Тема 17 Я тебе верю
Он придет за ней. Тонкие нити свивались в спирали, стягивались в плотный пульсирующий клубок, сжимались и разлетались неряшливыми клочьями, едва коснувшись свинцовых граней, втягивались в тускло блестящие серебряные, бессильно скользили по равнодушию стали. Фейрадхаан смотрела на корону пристально и неотрывно, не позволяя сомкнуть себе ни одно из трех полупрозрачных век. Узкие щели зрачков то сжимались, превращаясь в неразличимые трещины, то разворачивались, заполняя всю склеру непроглядной, втягивающей кружащиеся вокруг сполохи энергий темнотой. Скоро.
— Мы потеряли П’етт, — голос Кацата едва шелестит на грани восприятия. Даже привычная черная взвесь окутывающего его искажения распалась отдельными хлопьями, обнажая стянутые полупрозрачной нитью тусклые серые шрамы, по которым едва ощутимым покровом вьются серо-зеленые искры. Сражаться за Северным Кругом Кацату было легче, чем любому другому, но не против манш’рин. И все же от П’етта не осталось и клочка цельной реальности, прежде чем призракам Рагальд удалось оттеснить зеркальные мозаики Денхерима в Чи, прямо под разрастающиеся каверны Глассиар.
— Я иду в Чи, — серое и зеленое растворяется в безгласном императорском обсидиане, и в том, чья мощь ткется тяжелым вороненым доспехом за плечами, нет ничего от Раэхнаарра Кэль. Когда Длани отступают, остается только тих’гэар.
— Оставь корону здесь, — Фейрадхаан скользит сквозь вязкую черноту императорского плаща, едва ощутимо задевает броню, а взгляд ее призрачным касанием стелется все дальше и дальше от столичных шпилей к падающему в каверны Чи. Будто не она просит о невозможном.
Корона Исайн’чоль — не символ власти. Корона — ключ ко всей мощи Источников Исайн’Чоль. Оставить ее — все равно что не верить, что хватит сил удержать на голове.
Обсидиан взмывает вверх непроглядной скалой. Нависает со всех сторон, давит легчайшие призрачные нити, обращает паутинки в прах. Обсидиан идет трещинами, сыпется серым песком и зеленой медью, когда острые зубцы короны разжимают хватку, выскальзывают из кожи и кости, пятнают кровавым следом дворцовый камень.
— Я тебе верю.
Едва ощутимая дрожь коснулась призрачной паутины, отозвалась неслышным гулом расходящегося эха. Дворец содрогнулся, зашелся криком расходящихся защитных скреп, сквозь которые чужая воля неумолимо прокладывала дорогу к его сердцу. Сейчас.
Фейрадхаан медленно и неохотно отвела взгляд от короны. На старой доске фигурка Крадущей меняла клетку, уступая ход Серебряному Всаднику-с-копьем.
За спиной Фейрадхаан кружились сотни нитей, вплелись в стены и пол, растворяясь выжидающим беззвучием силы. Я тебе верю.
А стоит ли?
