Их Милости

~ Дейенерис~

      Эйегон прибыл на Драконий Камень за день до церемонии. Они почти не общались, лишь раз прошлись по стене замка, беседуя о предках, оставивших им этот остров… Он был немногословен, говорила больше она, он слушал внимательно. Впрочем, из его кратких изречений Дейенерис поняла, что история дома Таргариен ему была прекрасно известна. Она даже была восхищена этим, совершенно не предполагая, что молодой человек с Севера мог так много знать о драконах…       Когда они увидели её детей в небе над морем, Эйегон надолго уставился на них, не произнося ни слова при этом. За ставшей привычной невозмутимостью она разглядела волнение и даже восторг. Он не говорил ничего, но она поняла, что он был заворожен. И вглядываясь в его лицо, она смогла рассмотреть, насколько юным был ее будущий муж.       — Вы впечатлены, Ваша Милость? — спросила Дейенерис, когда он снова перевёл своё внимание на неё.       — Конечно. Я бредил драконами в детстве. Перечитал о них множество книг… Но видеть вживую настоящее чудо — совершенно немыслимо…       — Вам не страшно? — слегка улыбнулась Дейенерис, бросив взгляд немного высокомерный.       — Нет, они просто прекрасны… А почему Вы спросили?       — Вы ведь по-прежнему ничего не знаете обо мне… А драконы беспощадны. Я ведь могу вас и убить, тогда наша совместная жизнь будет короткой…       Он посмотрел на неё с лёгкой и невозмутимой улыбкой.       — Отчего-то мне кажется, что всё будет совсем не так, Ваша Милость. И Вам ведь этого вовсе не хочется. Быть может, править нам вместе долгие годы.       — Быть может, время покажет…       Дейенерис кивнула, Эйегон слегка поклонился, и она отправилась в замок, где её уже давно ожидали, ведь почти все приготовления к церемонии были по большей части её заботой. Она улыбнулась от того, что за короткую прогулку со своим женихом не смогла не отметить ещё одного: его взгляд на неё был крайне сдержанным. Она привыкла к похотливым взглядам мужчин, но Эйегон смотрел на неё совершенно иначе. В его глазах, которые приобрели голубоватый оттенок от ясного неба, жила чистота и благородство…       Она слышала, что Джон Сноу отвоевал сердце Севера у заклятых врагов, вернув древний замок дому волков и отомстил убийцам своих близких, после чего обрёл власть и установил новые порядки, и такие, что его боялись многие, не взирая на его молодой возраст…       Быть может, правду говорил его друг, будущий мейстер Чёрного Замка, когда добился аудиенции с ней и явился на поклон во время её южных завоеваний? Он рассказывал тогда много о молодом Лорде-Командующем, который впервые в истории древнего ордена создал союз с народом за стеной, и пошёл против правил потому, что посчитал ценной жизнь всякого человека. Его любили и ненавидели, а потом он освободился от клятвы, обретя впоследствии и своё настоящее имя. В глазах Сэма Тарли Дейенерис тогда не увидела фальши. Он говорил также, что пожилой и мудрый мейстер Эйемон, бывший её родственником, всегда поддерживал Джона при жизни…       Быть может, не просто так она часто думала о том, что желала бы познакомиться с этим человеком. И даже, возможно, вступить с ним в союз…

***

      Церемония была назначена по обычаям Семибожья. Он обмолвился раз, что по традициям Севера свадьбы устраивали в богороще у сердце-дерева, где двое произносили свои клятвы и обменивались плащами… Он относил себя к Старым Богам, но никак не возражал, ведь выбора ни у кого не было. Королевская чета Вестероса, ко всему прочему, должна была соблюдать традиции рода. А потому их ожидал септон и ритуал Семерых… Семь Королевств, Семь богов, всё верно и правильно…       Эйегон пришел за ней в её покои сам, чтобы сопроводить до места их обручения…       — У меня есть подарок для Вашей Милости, — сказал он ровным голосом.       Дейенерис была крайне удивлена, когда увидела в его руках небольшой букет из голубых роз.       — Это зимние розы — символ Винтерфелла. Это цветы моей матери… Венок из них был подарен…       — Моим братом Лианне…       — Да, всё верно. Я не хотел бы такого венка для Вас, его смысл слишком печален, однако красота этих цветов всегда меня завораживала, и я посчитал правильным украсить ими нашу церемонию…       Дейенерис уставилась на букет крупных роз в его протянутой руке…       Они были великолепны. Цвета слегка затуманенного голубого неба, словно небесную чистоту присыпали пеплом, бархатистые лепестки с серебристым отливом. Каждый цветок — само совершенство. И аромат был просто немыслимым. Свежим чистым, морозным. Она никогда не знала холода, но отчего-то поняла, что именно так пахнет зима… — Откуда? — удивилась Дейенерис. — Путь до Винтерфелла неблизкий… — Лучше не спрашивайте, как я раздобыл их, — улыбнулся он. — Просто примите, как дар.       Она смотрела то на розы, то в его глаза похожего цвета. Голубые цветы, Ледовая Стена… Это был совершенно особенный день, такой непохожий ни на один предыдущий. Не похожий даже на сон…

***

      Дверь в покои отворилась, и двое, муж и жена, не спеша вошли в полумрак спальни…       Нежный запах роз наполнил просторную комнату. Его подарок украсил это место и создал атмосферу для удовольстия.       Гостей на том закрытом празднике было мало, никто и не помыслил устроить глупые проводы в спальню, а потому, новобрачные просто покинули пир, когда поняли, что пришло время осуществить их союз на супружеском ложе…       Эйегон молча расстегнул свой плащ и оставил его на спинке стула… Она сделала то же и села на краю просторной кровати, уставившись на него…       Он наполнил два кубка Арборским Золотым, и приблизился к ней, протянув ей вино. Она выпила его очень быстро, в то время, как он цедил медленно, наблюдая за ней и слегка улыбаясь глазами…       Захмелевшая и усталая, Дейенерис всё же волновалась, пусть она давно уже не была невинной девой… Ей было совершенно невозможно понять, что он испытывал. Эта холодность и сдержанность уже начинала немного её раздражать… На церемонии он был спокойным, что было понятно, ведь их брак не был союзом любящих сердец. Но ни увеселения, ни музыка, ни вино не вызывали в нем никаких волнений. Он был словно лёд.       Она оставила кубок на полу и протянула руку к своим волосам, чтобы распустить собранную высокую причёску, но Эйегон остановил её торопливые движения, решив помочь ей с этой непростой задачей… Он не спеша освободил её локоны от шпилек, и серебристый водопад упал вниз, заструился по спине.       — У тебя чудесные волосы, — промолвил он тихо, слегка касаясь их кончиками пальцев. — Истинное валирийское серебро…       Она посмотрела в его глаза и застыла надолго в попытке уловить хоть какие-то проблески чувств, и пусть это было глупым, но ей хотелось увидеть некое подобие страсти лично к себе. Ей, пожалуй, даже хотелось в тот миг, чтобы он был похотливым… Чтобы быстрее покончить с формальностью, коей являлась их первая брачная ночь…       — Ты совсем не волнуешься? — спросила она.       — Нет, а я должен? — ответил он с лёгкой ухмылкой, и Дейенерис продолжала сверлить его своим аметистовым взглядом, не говоря ничего. — О, я понял тебя…       Он подобрал оба кубка и отнес обратно к дальнему столику у окна, снял свои сапоги, а когда обернулся, то увидел, что она уже успела наполовину освободиться от платья, которое, как выяснилось, снималось просто, легко делая её тело доступным…       Её чудесная грудь обнажилась в полумраке комнаты, отливала золотом в пламени свечей. Он замер на месте и уставился на её небольшие полусферы, явившиеся взгляду столь неожиданно…       — Ты всегда так холоден? — прямо спросила она, погрузив пальцы в свои волосы и провела по ним сверху вниз…       — Нет, — улыбнулся он, и она заметила, что его бледное лицо слегка зарумянилось. Уже лучше… — Я ведь был братом Ночного Дозора долгое время, стал взрослым именно там, и холодность стала частью меня…       Подумав коротко о его безупречной сдержанности и о том, что он, как он выразился, «не уверен в своей способности продолжить род», Дени начала ощущать лёгкую тревогу.       — Но ты ведь теперь не дозорный. Ты король. Неужели леди не волновали тебя после обретения свободы от клятвы?       — Нет, не волновали.       Дейенерис была слегка ошарашена. Она вдруг почувствовала неприятную горечь и даже досаду… Боги, отчего молодой мальчишка мог уйти в Дозор, где не было никаких женщин, по собственной воле? Только не это! Муж, предпочитающий только мужчин, казался кошмаром!       — Тебе что, не нравятся женщины? — спросила она осторожно…       — Отчего же? — ухмыльнулся Эйегон. — Просто порой кажется, что без них на свете жилось бы гораздо легче… — он опустил взгляд. — Прости… Мне, правда, нравятся женщины.       Он посмотрел на неё снова и подошёл ближе, развязывая шнуровку своего дублета…       — Тогда я не понимаю, отчего ты такой отрешённый. Сейчас ты можешь просто взять меня. Я же не буду возражать, ведь это наш королевский долг на сегодня…       — Знаю, — он скинул дублет, оставшись в лёгкой чёрной тунике, и сел перед ней на колени… — Ты должна знать, моя королева, что ни с одной леди у меня никогда ничего не было…       Дейенерис почувствовала лёгкое разочарование. Ночь обещала быть сложной. Чёрт бы побрал его! Неужели были на свете такие мужчины, которые умудрялись дожить до собственной свадьбы, и не трахнуть никого ни разу до первой брачной ночи?! Он, возможно был один такой, и этот ненормальный попался именно ей!       Она встала на ноги и быстро скинула платье, обнажившись полностью. Его глаза заблуждали по её телу вверх и вниз, останавливаясь на её грудях с нежно-розового цвета сосками, на округлых бёдрах и на её нижних губках. В расширенных тёмных зрачках был виден голод и, да, желание. Спасибо, что наконец позволил этому проявиться!       Он снова посмотрел на её зарумянившееся лицо и поднялся. — Ты очень красива, — тихо проговорил он и откинул прядь шелковистых волос с её плеча… Серые глаза смотрели на её губы, когда он бережно провёл по ним большим пальцем правой руки и обхватил её лицо…       Их губы встретились, и поцелуй уже не был похож на то невинное и краткое действо, которое имело место на церемонии… Это было чувственное сплетение, первое, настоящее супружеское, в особенности, когда она открыла свой рот шире, впустив его язык и ответив взаимностью… Её слегка отпустила тревога, его губы оказались весьма смелыми, и мысли о каких-то странностях быстро пропали. Он слегка вздрогнул и прикусил её нижнюю губу, чтобы прервать поцелуй потому, что она сжала его налитый член, скрытый в плотных кожаных штанах.       — Ты уже готов, — сверкнула взглядом Дейенерис. — Не стоит бояться, я помогу тебе…       Он посмотрел в её глаза, чуть отпрянув…       — А ты готова ли?       Она села на кровать и дотронулась до шнурков на его штанах и принялась развязывать их.       — Я не юная девушка, — она покачала головой…- Это просто нелепость…       Он убрал её руки и снова опустился на колени напротив.       — Позволь мне самому понять, когда ты будешь готова… — ответил он тихо. — Не возражаешь?       Она молча покачала головой. Он обхватил её талию одной рукой, шею другой, и бережно опустил на кровать.       Дейенерис выдохнула и закрыла глаза, в попытке расслабиться и немного унять бешеный ритм своего сердца. Всего лишь формальность должна была состояться в тот вечер, когда боги сделали супругами этих двоих — чужих друг другу людей из разных миров.       Он коснулся большим пальцем мочки её ушка, провёл по щеке. Грубые ладони, тёплые, беспокойные, но, казалось, они знали, чего хотят.       Его вторая рука оказалась на её шее, и он провёл ей вниз между грудей, медленно. Пальцы слегка дрожали, на руках проступили надутые вены, когда он гладил ими её шелковую кожу, слегка касался её аккуратных сосков, быстро обретших твёрдость.       Дейенерис открыла глаза и взглянула на лицо своего новоявленного мужа, который уже буквально пожирал глазами её изгибы и тяжело дышал, открыв рот. Она свела свои груди вместе, встретившись с ним взглядом, и они коротко обменялись хищными улыбками. Ещё лучше. Его пальцы проникли в тугое пространство между её полусферами, и через миг он глубоко втянул запах её кожи в том месте, отчего его веки стали тяжёлыми. Ещё через мгновение он накрыл её сосок своим ртом, слегка прикусил зубами, а после мягко провёл языком.       Дейенерис издала негромкий стон. Это было нежно-грубое действо, и её телу оно понравилось. Особенно когда он сам обхватил ладонями её груди и стиснул ещё сильнее, продолжая блуждать от одного соска к другому, и затем двинулся ниже, всё глубже вдыхая её аромат.       Дени отпускало её напряжение, и волнение обрело оттенок другой — более чувственный, более интимный, когда часть её возжелала поскорее сделать этого мужчину своим мужем по-настоящему.       Эйегон спускался всё ниже и ниже, покрывая её животик поцелуями, неустанно лаская её плоть грубыми руками, которые нравились ей всё больше с каждым мгновением.       Дейенерис смело открыла себя жадному взгляду серых глаз, когда он сполз на пол перед ней и, обхватив её бёдра, притянул её ближе к себе и развёл её ноги в стороны шире. В это мгновение она уловила то, как он смотрел на её раскрытое и увлажнённое лоно глазами настоящего зверя.       — Вполне готова, — улыбнулся Эйегон и аккуратно провёл пальцами по её гладким нижним губкам. — Очень красиво. И да, вероятно, очень необычно, подумала она, закрывая глаза, и тут же всхлипнула от тёплого и влажного прикосновения его языка… Пара неспешных и лёгких движений вверх и вниз, с акцентом на самой чувствительной точке, выдали в нём владение искусством любви. И в тот самый миг она перестала пытаться предугадать его действия и умения, доверившись тому, что происходило с ней здесь и сейчас.       Вскоре его горячий и влажный напор стал сильнее, а яркие импульсы в её лоне заставили её содрогнуться и застонать громче. Она готова была даже заплакать от осознания того, что всё её поспешные выводы оказались лишь заблуждением…       Когда он проник в неё языком несколько раз, и следом аккуратно ввёл свой указательный палец, затем добавив и средний, её сока истекло уже достаточно много.       — Вот теперь точно готова, — проговорил он чуть осипшим голосом, и продолжил ласкать её самое заветное место своим ртом, в такт движениям своих пальцев…       Боги! Он делал это так умело и правильно, словно понимал все желания её тела даже лучше неё самой. Она никогда не испытывала такого удовольствия. Мужья никогда не были озабочены подобным, а бывший любовник предпринимал жалкие попытки всего пару раз. Откуда, чёрт возьми, этот юноша с Севера мог всё это знать?!       Эти раздумья быстро улетучились, потому что немыслимая волна густого, болезненно-сладкого удовольствия подкатила к ней неожиданно… Это было похоже на пытку, когда возбудившись, казалось бы, до невозможности, она понимала, что это самое возбуждение продолжало расти с каждым мгновением.       Да! Дейенерис вскрикнула и дёрнулась, когда сладкое напряжение в ней отпустило, словно оттянутая до предела тетива сорвалась и задрожала. Стенки её лона запульсировали и сжались вокруг его пальцев, жар прошёл лавиной по всему её сведённому судорогой телу.       Она не могла поверить, что мужчина, не знавший её почти совсем, мог сделать с ней такое! Слёзы от потрясения всё-таки проступили на аметистовых глазах, когда пульсация отпустила, а сама Дени слегка обмякла…       Выровняв дыхание, она поднялась. Она смотрела на его довольное лицо пьяными глазами, и обхватив ворот его туники, притянула к себе… Не в силах разобрать, что точно она испытывала в тот самый момент, она решила одарить его поцелуем в знак благодарности и непременно почувствовать собственный вкус на своём языке… И да, это было прекрасно! С той самой минуты двое словно стали чуточку ближе.       — Сейчас я даже слишком готова, — прошептала Дейенерис с улыбкой и встала с кровати, и Эйегон быстро поднялся за ней следом. Через мгновение они уже целовались горячо, в то время, как его руки блуждали по её спине и спускались ниже, инстинктивно сжимая её округлые ягодицы, а её ловкие пальчики быстро справлялись с его шнуровкой… Вскоре она, наконец, смогла прикоснуться к его мужественной плоти, и то, что почувствовала её рука ей очень понравилось. Он оторвался от её губ, откинул голову назад, закрыв глаза, и вдохнул воздух сквозь зубы от того, как она зажала в своей ладони его твёрдый член. Она опустила его штаны вниз до колен, слегка приподняла чёрную тунику, чтобы прижаться животом и почувствовать горячий напор возбуждённой плоти. Она не думала в тот момент, не осознавала, что делает. Она даже забыла, что муж был ей ещё не знаком, но тело творило всё это само. Они оба были голодными, уставшими от сражений, истосковавшимися по чувственным удовольствиям людьми. А потому она не заметила, как оказалась лежащей на кровати, под давлением его крепкого тела, от которого исходил сумасшедший животный запах, смешанный с запахом меха, кожи и ещё чего-то — свежего и притягательного. Он даже не смог избавиться от одежды полностью, по видимому желание овладеть ею в тот момент заставило потерять связь с реальностью…       Их полубезумные глаза снова встретились, оба тяжело дышали. Дейенерис обняла ногами его бёдра, сделав себя ещё более доступной. Разгорячённая, мокрая, она просто жаждала наполнения, и муж исполнил это её желание. Он вскользнул в неё и остановился, выдохнув и прижав своим лбом её лоб. Она всхлипнула от болезненно-сладкого чувства, которое уже успела хорошо позабыть, когда его член овладел ею полностью, так, как она и желала. Она сжалась внутри и поняла, что ей чертовски нравилось снова чувствовать себя желанной женщиной. Он поцеловал её губы и толкнулся раз, потом ещё, длинно и с хорошим напором, крепко вжимая её в перину постели.       Боги, если он будет продолжать в той же манере, то она быстро кончит ещё раз! И всё случилось почти так… Она смаковала каждое движение, сильное, властное; смаковала его поцелуй, глубокий и наглый. Она поднималась стремительно и высоко на неистовой пламенной волне, и за миг до того, как эта волна успела разбиться на тысячи искр, он толкнулся последний раз и излился в её глубине.

~ Джон ~

      Чёрт!       Отточенное годами мастерство сдерживать свои порывы и страсти порой даёт промах. В какой-то момент приходит понимание, что ничто не сможет совладать со скованной долгие годы природой, которая вдруг получает свой выход…       Джон тяжело дышал, прикусив плечо своей прекрасной юной супруги, с которой только что был осуществлён их брак. Быстро, чертовски быстро, и оттого ему было неловко. И да, это было достаточно больно.       Он был бы рад не корить себя, ведь долгое время у него не было никого… Но не мог, потому что показать свою слабость Королеве Драконов было самым последним, чего бы ему хотелось.       Он освободил её и опустился рядом, приводя в норму ритм своего сердца, закрыв глаза рукой, потому что в них всё ещё было темно от сильнейшего в его жизни экстаза…       Дейенерис повернулась на бок и аккуратно убрала прядь тёмных волос от его лица.       — Ваша Милость, с Вами всё хорошо? — спросила она с мягкой улыбкой.       Он встретил её дивные глаза, её лицо горело румянцем и блестело от пота.       — Хорошо, Ваша Милость, — улыбнулся он смущённо. Как ты поняла, милая, даже слишком… — А Вы?       — Всё хорошо… — мягко ответила она.       Больше слов друг для друга у них не нашлось…       Он снова уставился на потолок, чтобы избежать её настойчивого взгляда. И закрыл глаза. По телу разливалась приятная истома, он ведь уже успел позабыть, каким удовольствием являлась близость с женщиной. А она была не просто женщиной, а королевой, прекрасной, и даже очень, такой необыкновенной, и по счастливому стечению обстоятельств она отныне его жена. Это было настолько невероятным, что он даже боялся поднять свои веки, чтобы не оказаться неожидано где-нибудь в холоде и одиночестве…       Впрочем, не одну только судьбу следовало благодарить за то, что Дейенерис Таргариен была сейчас рядом и настолько близко, что ближе быть просто не может. Он и сам постарался на славу, разыграв спектакль с упрямством и высокомерием. И не солгав при этом ничуть. Он ловко выбил из колеи королеву Серсею, заодно поведав о том, с чем ему предстоит долго бороться, и после спровоцировал Дейенерис на вызов. Быстро поняв, кто есть кто, и кто какую позицию занимает, Джону не составило труда осуществить свой давний план и в тот же вечер сделать предложение руки и сердца той, которая так прочно завладела его разумом несколько месяцев ранее. И да, она его тётка, но это было совершенно неважно…       И он не мог представить, что она окажется ещё и очень красивой, интригующей, необычной, источающей дивный аромат, от которого буквально кружилась голова. Быть может Таргариены так часто шли на близкородственные связи из-за особой магии?       Дейенерис молча поднялась с кровати. Юная девушка невысокого роста, с изящными формами и нежной кожей золотистого цвета, с тонкими щиколотками и запястьями, маленькими пальчиками. Серебристые волосы были растрёпаны, и судя по походке, ноги ослабли после их поспешной любви, но абсолютно всё в ней было прекрасно на вид. Она направилась в дальний угол просторной спальни, подошла к резной ширме и сдвинула створки в сторону. За ними находилась небольшая ванна, которую, судя по всему, заботливо приготовили для королевы заранее… Она ступила в теплую воду и их взгляды снова встретились. По прежнему в неловкой тишине, без единого слова.       Джон встал с постели и подошёл к столику, на котором стоял графин, и налил вино в оба кубка. И снова посмотрел на Дейенерис.       — Мы так и будем молчать, Ваша Милость? — проговорила она расслабленно, чуть откинув голову назад.       — Поверьте, Ваша Милость, в данный момент у меня просто нет подходящих слов, чтобы описать, как я очарован Вашей красотой.       Она улыбнулась и склонила голову набок, ничего не ответив, лишь продолжала упорно смотреть на Джона. Он взял второй кубок с вином и подошёл к ней.       — Полагаю, Вы ждёте от меня ещё каких-то слов? — он протянул ей бокал и она взяла его в свою изящную ручку. — Что ж, простите, что всё произошло так быстро…       — Не стоит, — ухмыльнулась она, промочив горло. — Для формальности всё было даже слишком чудесно. Мы можем больше вообще никогда к этому не возвращаться. У нас ведь не может быть детей, а потому спать друг с другом нам не обязательно.       Он закрыл глаза и облегчённо выдохнул.       — Слава богам, ты сама это предложила. Всё верно, моя королева, для того, чтобы вершить дела государства, всякие бесполезные глупости совершенно не нужны.       Она на мгновение округлила глаза и попыталась нахмуриться, но сделав большой глоток вина, вернула улыбку на своё милое личико.       — Если не желаете забыться сном, мой король, то предлагаю начать обсуждать наши совместные планы прямо сейчас.       — Отличная идея, моя королева, спать пока мне совершенно не хочется. Предпочтёте возлежать в воде или мне сопроводить Вас до Вашего ложа для переговоров?       Дейенерис молча поставила кубок на каменный пол и встала на ноги. Джон уставился на её мокрую грудь и замер, но когда она шагнула из ванны, быстро схватил большое полотенце, висевшее рядом, и укутал её, провёл руками по её спине и плечам, чтобы промокнуть капли воды.       Она невольно оказалась в его объятиях. И смотрела так проникновенно, что Джону отчего-то снова сделалось неловко. Он так и не мог понять, что она испытывала в данный момент. В глазах читался интерес, однако речи были нарочито холодными. Их близость была частью их долга, а потому маска королевы оставалась на месте, и пожалуй, всё было правильно. В отличие от тайного желания разглядеть в ней женщину, которая явилась ненадолго во время их брачной связи…       Джон совершенно не знал, как королю подобает вести себя с королевой. Как лорд ведёт себя с леди? Он не мог принять, что это одно и тоже… Нет, это не так! Она совершенно другая. Хрупкая и нежная, но грозная. И очень могущественная. А леди зачастую просто жена лорда, пусть и воспитанная в высшем обществе.       Он вдруг понял, что как мужу, ему необходимо изучить все её грани. Тогда их союз будет крепче и надёжнее…       Неожиданно для самого себя Джон поднял её на руки и отнес обратно в постель. Она села, отбросив своё полотенце, он устроился рядом с ней.       — Так о чём Вы желаете поговорить со мной, Ваша Милость? — спросил он её.       — О просто чудовищной несправедливости, — проговорила она строгим голосом.       — Несправедливости в чём?       — В Вашей скрытности. — Дейенерис схватила подол его туники и приподняла вверх. — Ты видел меня полностью обнаженной и беззащитной. А я тебя нет. Я решительно настаиваю, чтобы ты снял это с себя. Тогда мы будем на равных здесь, в этой комнате. Пока что твои действия противоречат твоим словам о равенстве нашего положения.       Её голос звучал спокойно и ровно, но дивные глаза сияли неким задором, она чувствовала себя расслабленно и комфортно даже оставаясь полностью без одежды. Видимо, вино настроило её на слегка игривый лад, а возможно, и желание узнать своего мужа получше также присутствовало.       Джон аккуратно перехватил её руку и поцеловал её кисть. Он, напротив, был крайне серьезным.       — Есть кое-что важное, моя королева, что ты должна знать обо мне… Моя главная тайна… И та причина, по которой я освободился от клятвы Ночного Дозора.       Дейенерис смотрела на него очень внимательно и чудесный огонёк озорства исчез из её глаз.       — Дозор черного брата заканчивается только со смертью, — продолжал Джон. — И мой был закончен именно так.       Дейенерис была крайне изумлена, однако не смогла произнести ни слова…       — И то, что я скрываю не должно коснуться прекрасных очей моей королевы…       — Снимай, — твёрдо сказала Дейенерис.       — Не стоит.       — Снимай, — повторила она уверенным тоном. — Мои глаза видели много ужасного. И меня сложно напугать чем-либо. Вперёд, я настаиваю.       Джон смотрел в её упрямые глаза достаточно долго. Милое девичье личико преобразилось под маской королевы, обретя строгие черты. Он понял, что сопротивляться не было смысла и легко сдёрнул тунику через голову.       Аметистовые глаза королевы округлились и принялись внимательно изучать уродливые шрамы на его груди. Дейенерис придвинулась ближе к неподвижному Джону и легко коснулась пальцами ближайшего к сердцу рубца. Тонкие пальчики прошлись легко, словно перья, и это было чертовски приятно. Он хотел было рассказать, как конкретно произошло его убийство, но промолчал, чтобы не нарушать эту тонкую магию…       — Что же ты такое, Джон Сноу? — прошептала она после длительной паузы. — Как же это возможно? Тебя ведь закололи в самое сердце…       — Я и сам задавал себе этот вопрос, — ответил он тихим голосом. — Не знаю, Ваша Милость, кто или что вернуло меня к жизни. Возможно, я должен выполнить своё предназначение. Потому я и говорил тебе, что многое было дано мне не случайно. И у того, что я снова жив, определённо есть смысл.       Она прошлась нежными прикосновениями по каждому шраму и легко улыбнулась.       — Ты являешь собой настоящее чудо… Как и ты, неопалимая моя королева…       Она округлила глаза, и они снова встретились взглядами.       — И тебе больно? — её голос звучал уже по-другому, мягче и проникновеннее.       — Немного, — легко улыбнулся Джон. — Бывают дни, когда болит сильнее, чем обычно. Бывают — когда очень незаметно. И отчего-то совсем не болит, когда ты рядом.       Она замерла, она смотрела на него так внимательно, и больше маски властительницы он не видел.       — Я заметил, что ты назвала меня Джоном Сноу, — улыбнулся он, решив сменить тему.       — Да, прости, Эйегон… Почему-то само собой вышло.       — Отчего же «прости». Я до сих пор не привык к своему настоящему имени. А близкие зовут меня Джоном. И Ваша Милость может звать меня так же.       Она взяла его руку в свою и слегка сжала грубые пальцы.       — А ты можешь звать меня Дени. Но эти имена нельзя называть на приёмах при всех.       Джон улыбнулся, глядя на неё, и испытал непреодолимое желание поцеловать свою прекрасную супругу.       — Значит, Дени, — он подхватил её легко и посадил к себе на колени, откинул шелковистые светлые локоны с её плеч и бессовестно уставился на её грудь. — Что ж, Дени, пора нам поговорить о делах государства.       Грубые ладони медленно прошлись по её гладкой спине вверх.       — О чём конкретно, Ваша Милость? — чуть игриво спросила Дейенерис, и в тот момент он заметил, что её глаза захмелели чуть больше.       — Ну предположим, как нам объединить Север и Юг, — его руки двинулись вниз и, коснулись округлых ягодиц, чуть прихватив их.       — О том, как нам захватить Речные Земли и Запад малыми потерями? — она прижалась к нему ближе, коснулась его разбухшего члена своим горячим и влажным местечком между ног, посмотрела вниз и улыбнулась, дёрнув бровями. — Да, Ваша Милость, хорошая тема для размышлений…       Он лизнул её между грудей, она чуть прогнулась в спине, подавая свои роскошные полусферы навстречу его взгляду.       — Война на два фронта — нелёгкое дело, — сказал Джон и чуть сжал её грудь в своей грубой руке, потерев большим пальцем отвердевший сосок, затем сделал то же с другой. — Даже с нашими армиями нам нужно действовать слаженно и сообща, словно мы с тобой одно целое.       — Одно целое, — повторила Дейенерис, погрузив тонкие пальцы в его волосы и чуть оттянув их на затылке. Его губы легли на её тонкую шею, зубы чуть прикусили нежную кожу, а язык двинулся вниз. Он пленил её аккуратную грудь своим ртом и больше ничего не сказал. — Джон, — простонала она и блаженно улыбнулась, когда её глаза уплыли под тяжёлые веки, а голова расслабленно опустилась назад. — Мы же решили, что все эти глупости нам не нужны…       — Ну уж нет, моя королева, — ответил он уверенным голосом, продолжая ласкать её. — Я слишком долго был лишён радостей жизни, чтобы отказаться любить свою жену.       — Любить? — удивилась Дейенерис и посмотрела в его серые глаза, встретив довольную и дерзкую улыбку.       — Я должен был сказать «трахать» вместо «любить»?       Она легко провела кончиком пальца по его губам.       — Вообще-то я люблю оба этих слова…       Он ничего не ответил… Просто поцеловал её сладкие губы, жадно и глубоко, и, обхватив руками её талию, приподнял её выше. Её гибкое и нежное тело горело желанием, он чувствовал это руками, всей своей кожей и обонянием. И она опустилась сама на его член, со сладостным стоном и так, чтобы он вошёл в неё до предела. И Боги, это был волшебный момент! Даже пусть они по-прежнему почти ничего друг о друге не знали. Она упёрлась в его плечи руками и двинулась вверх не спеша, изгибаясь и наслаждаясь их связью явно не меньше него. Боги, такая пленительная, тугая и горячая глубина, и дивные стоны, и открывшийся взгляду вид самого совершенства. Да, чёрт возьми! Познавать эту её сторону было очень приятно. И сладко…       На короткий момент он захотел, чтобы они поженились ещё раз в богороще, чтобы сказали свои слова клятвы Старым Богам…       Он подумал об этом, и тут же мысли умолкли совсем… И пусть в головах обоих было очень много вопросов к друг другу, но слов больше не было… Потому что в тот миг двое решили стать ближе другим способом…