Их Милости

~ Джон ~

      — Эй!       Перед лицом пронеслась стремительная серая искра и тут же исчезла. Джон открыл глаза и замер, прислушиваясь… Звон тишины. В комнате пусто. Просто остаток утреннего сна.       Он уставился в потолок своей харренхольской «палаты», заброшенной в самый дальний угол самой дальней башни, равномерно дыша и приходя в сознание. Тихо, как в склепе.       — Разве дОлжно королю спать в таком месте? — прохихикал тонкий голосочек почти у самого уха, и Джон резко сел, схватив рукоять меча, что всегда был на страже; напрягся, как кошка перед броском… Никого.       — Что это? — нечто тонкое и холодное легко постучало по закрытой чёрной туникой груди и исчезло. Джон обернулся, поймав глазами лишь тень. — Разве дОлжно королю такое носить?       Онемевший и ничего не понимающий, Джон вскочил на ноги, крепко сжимая рукоять Тёмной Сестры, готовый в тот миг ко всему. Голова горела пожаром. Он медленно поворачивался на месте, а за спиной мурлыкал голос странного солдата Ланнистеров:       — А вы знаете главное правило, Ваша Милость? О том, каким концом нужно колоть?       Едва уловимый тычок острия между лопаток снова заставил Джона обернуться. Стремительно. Ничего. Ни на один сон это не было похоже, и Джон не знал, спит он на самом деле или уже нет…       — Кто ты? — громко спросил он. В груди колотило.       — Призрак Харренхолла, — зашептало у уха, и Джон повернулся вновь в никуда… — Но не бойся. Тебя я не трону…       Он никогда не верил в призраков наяву — все они приходили к нему только во снах… Чертовщина какая-то! Быть может, стоило поверить сейчас?       — Тогда скажи, — выдохнул он, чуть успокоившись, — откуда тебе известны эти слова?       — А почему они тебя так зацепили?       — Потому что… — Джон вытер пот со лба, сам не веря в то, что беседовал с пустотой, — я сам говорил их когда-то своему близкому человеку. Самому близкому, что был у меня в детстве…       — А веришь ли ты, что этот человек может стоять сейчас перед тобой?       От голоса, произнёсшего этот вопрос, внутри всё больно сжалось. Он не знал уже, что было правдой. Когда почти всё в его жизни было понятно, такие волнения пытались изо всех сил сбить его с ног… Он боялся обернуться и увидеть её.       И обернулся…       Парнишка. Нет, девочка. Перед глазами сквозь серый туман.       Это она! Джон потряс головой. Боги…Арья.       Длинная, с короткими волосами мальчишки. В варёной коже. С Иглой в руке. Её глаза такие большие, блестящие, слегка покраснели.       Меч выпал со звоном, и Джон бросился к ней. Тёплая… Снова в объятьях… Нет, на самом деле он боялся её не увидеть! И Джону в тот миг было всё равно, спал он или нет.       — Джон, — прошептала Арья. — Как же я скучала по тебе… Джон…       Он посмотрел на неё, взял в руки худое лицо. Пальцы нервно блуждали по скулам, изучая родные черты, которые он так давно не видел.       — Это ты… Арья, — мягко с улыбкой прошептал Джон. — Живая… Так повзрослела… Я не верил, что увижу тебя снова когда-нибудь…       — А я верила, — сказала она, и слёзы увлажнили её глаза ещё больше, широко улыбнулась. — Только не знала, что это будет не просто мой брат, а целый король… Странный, признаться, но всё же…       — Так много всего случилось, пока тебя не было рядом. Всего и не расскажешь так быстро.       — Я знаю, — закивала Арья, и прижалась к его лбу свои лбом. — Целой жизни не хватит. А у тебя сейчас так мало времени…       — Ты берегла мой подарок, сестрёнка…       — Ещё бы! — она живо схватила Иглу, подбросила одной рукой и поймала другой. — Только он и напоминал мне, кто я есть. Арья Старк! — Она завертела своим мечом абсолютно немыслимым образом. — Я теперь знаю этот язык в совершенстве… Я, Арья Старк из Винтерфелла.       — И Призрак Харренхолла… — заметил Джон.       Она улыбнулась. Одними губами.       — Да… Потому что я была здесь, и мне действительно пришлось тогда стать призраком… Я так долго скиталась, Джон. Даже доплыла до Браавоса… Всё шептала имена, позабыв самое главное, самое верное имя для того, чтобы вернуться… Много чего было… А ты. Ты каким-то чудом Таргариен…       — Мой путь тоже был долгим… И по невероятности может легко сравниться с твоим… Я правда теперь король и даже муж королевы…       — Расскажи мне о ней, — глаза Арьи на миг заблестели девичьим задором- Она такая же как и Висенья? И о её драконах… Расскажешь?       — Обязательно, — кивнул Джон. Только не сейчас, хорошо? Возможно, ты даже увидишь её сама.       — Конечно, — бодро ответила Арья. — Ах да! Я забыла сказать самое главное. Об одном человеке, который ждёт тебя здесь… Он тоже знает, кто я такая… Идём, я поскорее отведу тебя к нему.       — Дай угадаю. Это брат твоего деда Хостера Талли?       — Да, — подмигнула Арья… — Долгая история… Я очень хотела поехать дальше, но он отговорил меня. Сказал, что ты скоро приедешь сюда. Вот и решила дождаться, чтобы обнять тебя…       Она снова прильнула к Джону… Такая худая, но сильная…       — Значит, ты собиралась домой…       — Не совсем… — в её серых глазах мелькнуло что-то едва уловимое, и они начали гаснуть. Она отстранилась. Дверь, через которую струился солнечный свет её радости, быстро закрывалась… — Понимаешь… Однажды, очень давно, я видела сон. Тот самый сон глазами моей волчицы Нимерии… Возможно, ты знаешь, о чём я… — Джон кивнул, внимательно слушая, и она продолжила… Я была в волчьем теле, когда почувствовала родной запах. Запах матери. Трупы плыли по реке… И я нашла один, самый близкий мне. Самый родной… Её зарезали, осквернили и выбросили, словно мусор. И Робба… И… — Она замолчала на миг, сглотнув ком. Пылкие речи плавно сменились на сталь. — Я знаю, что в этих лесах неподалёку. Она снова жива, Джон. Я знаю, она ждёт меня, и я хочу её видеть… И если она мстит, то я буду мстить рядом с ней, пока мы обе не насытимся вдоволь.       Джон смотрел на неё долго. И то, что вспыхнуло, затрепетало, полилось в его душе тёплым дождём всего мгновенье назад, снова замёрзло… С комнате сделалось пасмурно.       Это было лицо Арьи, некогда нежно любимой сестрёнки, а ныне девушки — повзрослевшей, израненной… Родные черты, но заточены. Острая, как игла, и больно кололась, жалила, резала насмерть. Серые глаза, такие похожие на его собственные, заволочены тьмой… Это она. Родная. Другая. Чужая. Он понимал что не знал её больше, и узнавать не хотел.       — Не смотри на меня так, — ответила словом на взгляд. — Ты же не думаешь, что я выжила, оставшись тем самым ребёнком? Нет, Джон. Во мне нет больше слёз — ты только что видел последние. Той, что ты знал, больше нет.       Джон обнял её, поцеловал в лоб. Волосы так коротки, что невозможно взъерошить…       — Арья…       Как же вышло, что ты тоже как будто мертва?

~ Серсея ~

      Серсея долго смотрела на своё отражение в зеркале — полностью обнажённая, она стояла после утренней ванны в золотых лучах солнца. Ярость схлынула с неё, наконец. Она снова видела ясно, мыслила трезво, напряжение в мускулах отступило. Она дотронулась до своей шеи, спустилась вниз, к грудям, которые она предпочитала не рассматривать вовсе, скользнула ниже по животу. Она закрыла глаза и запрокинула назад голову — короткие золотые локоны рассыпались в стороны. Как хорошо! Она сделала глубокий вдох, обняла себя руками. Всё ещё нежная белая кожа. Всё ещё прекрасная. Всё ещё женщина. Шея и плечи приятно болели после искусного массажа доброй лиссенийки-служанки, между ног ещё било тепло от прикосновений тех же самых заботливых рук. Расслаблена, свежа, желанна для себя самой. Она потрясла короткой пышной гривой и распахнула глаза — солнце слепило сиянием в зеркале. Обернуться бы девчонкой да побежать по зелёному лугу прочь — подальше от проблем и забот! Много лет она не видела лугов и уже забыла, что это такое…       Забыла давно, потому что была королевой. Она была матерью юного короля. И никому в её положении не бывает дана безрассудность ребёнка…       И потому она наденет свой величественный красный наряд. Она наденет корону и отправится на встречу с сыном, позабыв по дороге всю внезапную дурь и о лугах, и босых ногах, и о лихих кудряшках…       — Ваша Милость, доброго утра, — проговорила она бодро, войдя в королевские покои. — О, Томмен… — тут же протянула голосом любящей матери, увидев что он в очередной раз не притронулся к завтраку. — Ты опять ничего не ешь… — От этого зелень её глаз покинула мягкость: — Но тебе придётся. Скорбь и неприятности не должны влиять на тебя таким образом. Ты взрослеешь, и слабость не позволительна.       Она встала из-за стола и подошла ближе к окну, посмотрела вдаль…       Королевская Гавань кипела и жила своей жизнью в то утро точно так же, как и во все предыдущие. Она вечно двигалась, струилась, и плевала на тех, кто жил во дворце. Нищие всегда будут нищими, голодные всегда будут голодными, а те, кто хотел роптать, будут роптать, несмотря на опасность. Где-то там, далеко за этими стенами. Хорошие люди, подумала Серсея. Их так много. Всё живут, как жили. Не требуют ничего больше, не жалуются… Всем довольны…       — Всё будет хорошо, Томмен, — сказала она, отрываясь от вида утреннего города… Даже несмотря на неприятные новости… А они есть, Ваша Милость, увы. Это пришло сегодня утром из Риверрана…       Она развернула небольшой свиток и зачитала вслух… ~Джейме скоро будет здесь с войском и своим предложением. Драконы остаются на Драконьем Камне. У нас совсем нет сил. Риверран не будет сдан только явлением чуда.

Дженна Ланнистер. ~

Серсея скрипнула зубами. Её безумно злило это письмо, негодование снова начало подниматься жгучей лавиной, как и утром, когда она сорвалась и рычала, и даже избила подушку, воображая вместо неё лицо любимого близнеца-братца, после помылась с десяток раз подряд. Чёртов слабак! — орала она тогда на Квиберна. Это был не её Джейме. Её Джейме умер, но кто-то другой присвоил себе его выпотрошенную оболочку!       — Твой дядя Джейме предал тебя, Томмен, — продолжила она настолько ровно, насколько могла. — Он забрал пленников Утёса, чтобы вернуть их в свой рыбий дом. Вот так трусливо. Да, он трус, потому что боится драконов. Он совсем в нас не верит. Не верит в твою мать… — она снова посмотрела на сына, которому было всё равно до её речи. — А ведь мы львы, мой милый. Взгляни на наши золотые волосы. Мы золотые львы. Отчего-то твой дядя забыл об этом…       Серсея сделала круг по комнате, успокаивая себя величественно выдержанной паузой…       — Но ничего, — она сжала в ладони второй свиток, содержимое которого раскрывать сыну не собиралась, улыбнулась коварной улыбкой. — Всё будет хорошо, я знаю.       Это тайное письмо Серсея получила вечером накануне — маленькую сладкую весть, написанную рукой Таэны Мерривезер… После прочтения она уснула счастливой, торжествующей, обернувшись в нежный шёлк простыней.       ~Много хороших вестей. Писать всё не могу… Э. У. жив и здоров. Он верен нам. Об остальном при встрече. Скоро. Я знаю, где ваш брат Т.

Т. М.~

      Словно мёд. Какой была её Таэна, таковой и лилась её весть.       Конечно, Эуран Уотерс не идиот, чтобы вот так просто попасться Железному Флоту. Он залёг на дно и ударит тогда, когда все силы Таргариенов схлынут на Север, а законный мальчишка Веларион, который мешает своему дяде получить власть, останется без поддержки любимой дракономатери.       Я знаю, где ваш брат Т… О, как же сильно билось её львиное сердце. Это звучало лучшей музыкой в мире, а рот наполнялся слюной в предчувствии мести.       Серсея подошла к Томмену, поцеловала его в лоб, чуть сдвинув корону.       — Мой сын… — она провела ладонью по исхудавшему личику короля; его глаза блестели стекляшками. — Ты так много молчишь и совсем не улыбаешься в последнее время. Ну же… — легонько потрепала его по щекам. Томмен медленно моргнул. — Ничего. Скоро, милый. Мы ударим и всем отомстим.

~ Джейме ~

      Ворота Риверрана гостеприимно распахнулись ранним утром, и в прохладном тумане трое людей устремились навстречу хозяевам с одной единственной целью — выселить их вон.       В тёмных, унылых бродяжьих одеждах все трое, разумеется. Король-бастард собственной персоной на том настоял. И говорить о нём было нельзя. Я представлюсь сам, когда захочу — таковым было королевское слово.       Когда Джейме узнал лицо того, кто будет третьим от их стороны, был по-настоящему ошеломлён, после готов был рассмеяться, потому что всё повторялось в обратную сторону слишком точно… Чёрная Рыба! И даже несмотря на то, что Джейме выбором своим очевидно признавал все ошибки, он не переносил его на дух и старался не смотреть в его сторону. Бринден Талли не поприветствовал Сноу поклоном, лишь сдержанным дружеским взглядом. О, да, вы ещё и приятели. Как же это было чудесно… Настолько, что смеяться сразу перехотелось.       Вот так попутало Джейме Ланнистера. И самым сложным, пожалуй, сейчас было — смотреть в лицо тёте Дженне.       Трое на трое. Она ожидала переговоров в сопровождении двух стражников на пустой замковой стене, как и было условлено.       Уже издалека взгляду Джейме стало заметно, что она стала ещё толще — грудь выпирала настолько огромной, что, казалось, помимо неё она прятала под корсажем и своего мужа целиком.       — Я помню, как будто всё это уже было, — бросила Дженна, не без презрения глядя на Джейме, когда стороны сошлись. — Ты, Талли, Риверран. Только всё было наоборот…       Джейме молчал.       — Ну же Джейме… — неожиданно смягчилась тётка и подошла ближе. — Это правда ты? — проговорила она и обняла его лицо широкими тёплыми ладонями. И да, ей было плевать, что это выглядело совсем неуместно. — Так исхудал и постарел. Давно не мальчик, хотя всегда будешь таким для меня. И ты по-прежнему хорош собой…       Как бы он хотел бы обнять её прямо сейчас, но вместо этого сухо спросил:       — Так ты готова к переменам?       — Да, — ответила она с лёгкой ноткой обречённости. — Хранителя этих земель и след простыл, люди с его гербами под этими стенами, ты пишешь странные письма и вот, являешься сам в не менее странной компании. Разве может здесь быть какой-то выбор? Тем более, что предложение для меня вполне выгодно… Я сыта всем по горло. Я еду домой.       — Что тут происходит? — визгливый тон Эммона Фрея, появившегося неожиданно будто из ниоткуда, буквально причинил боль ушам Джейме. Ты немного опоздал на раздел твоего замка…       Дженна закатила глаза. Похоже, её вконец свихнувшийся муженёк был последним, кто не знал о происходящем. Ещё более тощий, ещё более резвый от ещё большей упрямости, всё такой же безмозглый.       — Указом королевы Дейенерис, — начал Джейме каким-то чужим для себя голосом, — Риверран будет возвращён его законному лорду — Эдмару Талли, после чего вы отправитесь в Утёс Кастерли, леди которого указом Королевы назначается ваша супруга.       — Какой ещё к чёрту Дейенерис? — брызнул розовой слюной Эммон, после пары секунд безмолвного ошеломления. — Я лорд Риверрана. А ты… — он приблизился почти вплотную, тыча костлявым пальцем Джейме прямо в нос… — Ты забыл, кто сидит на Железном Троне? — мерзкие капли с запахом кислолиста попали на лицо. — Ты предаёшь своего отца… Великого Тайвина Ланнистера… Да ты…       Больше всего Джейме хотелось больно приложить Эммона своей золотой рукой, но он не успел. Потому что в небе послышался уже знакомый ему звук…       Это был крик дракона. Он показался в пасмурном небе беспокойной, длинношеей птицей, что-то гаркнул снова и начал снижаться кругами. Белый. Тот самый, что летел за кораблями полдня с отплыва.       Они поменяли свой план? подумал Джейме, прекрасно понимая, что всего знать он просто не мог. Или же это случайность…       В воздухе невольно повисло беспокойство и вопрос: что делать, бежать или оставаться на месте? А Эммон Фрей побелел лицом и затрясся, как испуганный кролик…       — Дракон!!! — завизжал он, что было сил; хотел бы броситься, да не слушались ноги. — Скорее! Бейте его! — Джейме крепко схватил припадочного за запястье, чтобы скрутить, однако воплей остановить не сумел: — Бейте дракона, чего же вы ждёте?!!!       Едва Эммон кинул взгляд на стражника, едва тот успел шевельнуться в сторону ближайшего скорпиона, услышав приказ своего лорда, как через один шаг из-за спины Джейме всего один стремительный взмах лёгкого меча остановил всю агонию разом. Все замерли, воздух застыл, и будто само время на миг остановилось…       Эммон Фрей ничего не успел больше сказать, выскользнул из рук Джейме, как тряпичная кукла. Тёмная Сестра оборвала его жизнь мгновенно.       — Вы знаете, что нарушили правила переговоров, юноша? — возразила Дженна, оторвав взгляд от своего тихо истекающего кровью мужа, когда Тёмная Сестра вошла обратно в ножны. Меч был единственным, что могло выдать личность убийцы, но тётка, очевидно, этого не поняла.       — Да, — прозвучал ледяной голос в ответ.       Для этого Старка в доме Фрея и Ланнистера, пожалуй, это было даже предсказуемо.       Сноу спокойно перешагнул через бездыханное тело бывшего владельца Риверрана, сделал несколько неспешных шагов в сторону дракона, который сел на стену без единого звука. Джейме заметил, как в одночасье преобразилось то длинное лицо. Из бездушного камня возник вдруг мальчишка, с трепетом смотревший на милого его сердцу зверька. Джон вытянул руку, и ящер незамедлительно приблизился к нему, буквально вприпрыжку, несколькими бросками, как игривый и верный пёс.       — Ваша Милость… — пробубнил Джейме, поймав взгляд своей крайне понятливой тётки, но Его Милость его не услышал. Он мирно улыбался, поглаживая голову дракона, потом повернулся в сторону стоявшего рядом противодраконьего арбалета.       — Ты видишь эту штуковину? — сказал он дракону так, будто предлагал ребёнку конфету. И далее прошептал что-то очень тихо…       Было совершенно не сложно понять, что последует за тем коротким шёпотом — тонкая струя светло-жёлтого, почти белого, пламени изверглась из драконьей глотки, сжигая смертоносную для неё конструкцию.       О да, Ваша Милость, съязвил про себя Джейме. Как же удачно к вам прилетел этот эффектный способ представиться…       От пламенного дыхания повеяло жаром. Джон Сноу что-то сказал дракону, и жестом руки велел ему оставаться на месте. Интересно, он знает, что делает, или просто импровизирует? Когда он отвернулся от устроенного им костра и обратился в сторону переговорщиков, ящер остался сидеть подле своего «творения» вполне смирно, словно удовлетворившись содеянным.       — Думаю, нам всем всё понятно, — невозмутимо сказал он, и его губы преобразила едва уловимая улыбка собственного торжества. — Вам следует незамедлительно собраться в дорогу и сегодня же покинуть этот замок. По прибытию её Милости в Утёс Кастерли, вы и присягнёте на верность дому Таргариен — поведал он Дженне, и та легко кивнула. — Мои люди помогут вам…       — Соболезную тебе, Дженна, — подал, наконец, голос Чёрная Рыба, глядя на мёртвого Эммона. — И поздравляю тебя со вдовством…       Тётка лишь ухмыльнулась в ответ. Ни ей и никому из присутствующих во всём Риверране и даже далеко за его стенами было не жаль.       — Сир Джейме, — обратился к нему Джон Сноу, и тот замер в ожидании своего унизительного приговора. — Вашей задачей будет сопроводить леди Дженну в родовой замок, проследить за тем, чтобы он был готов к прибытию Её Милости и уничтожить все орудия против драконов… Никто не должен пострадать, вы же понимаете.       Джейме не послышалось. Он едет домой. Но улыбка Сноу явно таила в себе вовсе не королевскую милость. Будь готов к любому сюрпризу, — именно эти слова сказал ему Тирион на прощание.       Разумеется, он всё сделает. Ведь если что-то выйдет не так, погибнут люди. И он сам, и Дженна, и Тирион, и, возможно, Бриенна. Если что-то пойдёт не так, будет огонь. И дальше, в столице. К тому же, чем меньше у Таргариенов возникнет повода для злости, тем менее болезненно они возьмут свою власть. Их Милостей было двое. И их предполагалось беречь хотя бы во избежание мести вторых половин, орды дикарей, Старков и Арренов, бесчинств железнорождённых. Или во избежание нашествия тех синеглазых уродов…       Серсея проиграла, просто не знала об этом. И в тот миг Джейме обнаружил, что искренне радовался своей братской мести…       — И прошу вас, сир… — продолжал Сноу с плохо скрываемым удовольствием. — Только не переживайте по поводу вашей клятвы Дозору. Сразу после того, как леди Утёса присягнёт на верность Дейенерис Таргариен, вас доставит к Сумеречной Башне лучший из моих капитанов. — Сказав это, король-бастард вытянул руку назад, и дракон подполз ближе, принюхиваясь и виляя хвостом. И далее последовали слова, по-настоящему холодящие кровь: — А теперь попрошу всех удалиться. Визериону нужно поесть…

***

      — Твоя сестра — дура, — бросила Дженна, торопливо перебирая вещи в своих покоях. — Но ты и сам знаешь об этом… До сих пор мнит себя вашим отцом, но он-то всегда умел видеть людей насквозь, особенно врагов… Только идиотка могла обозвать этого мальчишку Таргариена «дикарём». Просто ничего подобного, как бы он ни выглядел внешне, — она ухмыльнулась. — Тайвин оценил бы…       Джейме прикусил язык. Он и сам считал его идиотом… Ну, совсем недолго, буквально пару мгновений…       — Тебе бы лучше не тянуть со сборами, — поторопил он тётку.       — Скажи-ка мне, мой милый, — спросила она одновременно с ехидством и горечью, внимательно посмотрев на племянника. — Ты и правда думаешь, что мы доберёмся до нашего дома?       Джейме задумался над вопросом. Слишком чудесно откладывался его дозор. Дженна определённо не верила, раз упомянула имя своего старшего брата. Потому что отец вряд ли позволил бы…       Она небрежно покидала тряпки в сундук и пнула его, всплеснув руками…       — Зачем вообще мне всё это нужно? Самое главное взять я всё равно не смогу… — чуть ссутулилась и поникла, опустила грузный зад на кровать.       — Они все погибли, верно? — осторожно спросил Джейме.       — Да, — ответила она осипшим голосом. — И Лионель, и Рыжий Уолдер, и малыш Виллем, и Тай… Все. Сегодня ты видел смерть последнего Фрея…       — Мне очень жаль, — ответил он с искренним сочувствием, ненадолго погрузился в себя, и пока размышлял, Дженна уже успела позвать слуг, чтобы начинали выносить вещи.       Ебучая тварь! Джейме вдруг всерьёз пожалел о перемене планов Сноу, который отправится к Бессердечной без него. Если он убьёт её, как бы ему, Джейме, хотелось это увидеть. Если тётка окажется неправа, и судьба когда-нибудь снова сведёт его с Его бастардской Милостью, он непременно дерзнёт разузнать, как это было…