11
15 апреля 2020 г., 10:58
~ Тирион ~
После долгой и мучительной партии в кайвассу Тирион не торопился покидать игровую. Мучительной эта партия была потому, что он давно обещал Миссандее игру и сдержал своё слово. Она дорвалась до любимого занятия и по-настоящему вымотала Тириона. Он надеялся развлечься пустой болтовнёй ни о чём и остротами, но играл молча, почти не разговаривая, размышляя попутно о своём. Когда девочка ушла, оставив его, наконец, в покое, карлик склонился над доской, закрыв глаз, и коснулся увесистым лбом её холодной гладкой поверхности. Голова раскалывалась от мыслей, которые ему не давали тщательно «пожевать» и те скопились, разрывая мозги. Разговаривать с девчонкой — какое мучение. Она очень умна, но между ними лежала настоящая пропасть, и приятная сердцу игра не сближала. Дурацкая была затея. Развалиться бы в кресле с бокалом вина в одиночестве да подумать, но нет же, согласился на ерунду. Вино, вино… Последний раз он наблюдал его в виде лужи собственной десничей блевотины, когда его несчастное тело само отвергло то, что давало ему успокоение и удовольствие. После того пить ему запретили, а он, вопреки своей распутной натуре, не пытался заменить горячительное никакой другой радостью. С женщиной своей Тирион виделся на удивление редко, несмотря на то, что крепкая дотракийка тридцати трёх лет от роду, на счастье ставшая бесплодной, ему нравилась. Она была хороша собой, всё умела и исполняла прилежно, без разговоров, не пытаясь залезть ему в душу. Когда он в последний раз видел её? Месяц назад? Два? Он выдохнул. Воздух, покинувший обрубок его носа, оставил на гладкой доске туманный след. Соберись, сказал он сам себе. Вот она, возможность побыть одному и подумать… А думать надо — именно таков смысл твоей жизни. Итак, Золотые мечи. Эуран Уотерс и его потерянный флот. Штормовые, мать их, Земли. И оно думалось, но как-то не так. Откуда такой круговорот мыслей, что не собрать их в кучу и не ухватить ничего путного? Это было похоже на тревогу, глубокую, как скрытое под толщей воды коварное морское течение. Откуда, если ему нечего было бояться? Мёртвый Гриф был уже не опасен. Серую хворь пожёг огонь, а прежде умелые и ловкие руки, убранные сразу после другими ловкими руками, помогли ему приблизить конец. Бедняга, подумал карлик. Ему было искренне жаль его. Его использовали, а после бросили умирать от страшной болячки. Он не сказал ничего опасного, потому что милость королевского десницы была своевременной. Его собственная, Тириона, милость. Слуги, говорили, что он ни с кем не разговаривал, ни к кому не прикасался. Умер один. Дурак Коннингтон. Ведь верил, наверняка до последнего верил, что отпрыск его нежно любимого Рейегара займёт Трон и получит Дейенерис вместе со всеми драконами. А мальчишка исчез, и плевать ему было на подставного папашу. Погиб или трусливо сбежал после всех завоеваний, испугавшись драконов. Драконы. Тирион поставил перед собой на доске две фигурки чёрного и белого цвета. Должен быть ещё третий, зелёный, и Тирион оторвал от груди знак десницы и положил его рядом, обозвав Рейегалем. Что если второе? Мальчишка по прозвищу Юный Гриф испугался грозной королевы из-за моря и её крылатых зверушек? Сбежал и спрятался, выжидая момента? Но какого? Когда она завоюет весь Вестерос? Когда отправится на Север, прихватив с собой все силы и всех трёх драконов? В любом случае прости-прощай женитьба на Дейенерис и её огненное сокровище. Она ни за что не простит такой трусости и удара в спину, даже если этот удар подсладстится перспективой женитьбы на племянничке валирийской наружности. Нет. Этого не может быть. Да и знать тогда ещё никто не знал об угрозе из-за Стены, кроме северян и одного толстого мальчишки в Цитадели, который наверняка лишнего не болтал и сидел где-нибудь, заваленный книгами по самые уши. Был ещё вариант с осторожным убийством Дейенерис, например, ядом. Но как в таком случае он собирался завладеть тремя беспризорными и отнюдь не добрыми ящерками, потерявшими мать? Силой мысли? Магией крови, которой у него наверняка не было? Кто бы его ни поддерживал, какой бы умник-магистр, он не мог одобрить такую бессмыслицу. Королеву Драконов в любом случае нельзя было исключать. Единственным объяснением такой версии Тирион мог предположить только один фактор — бабу. И вот тут в голове начинал тревожно звонить колокольчик. Молодой юноша с требованиями и поддержкой, но без мозгов. И коварная женщина постарше той светловолосой наивности. Хищная. Любящая власть. Сведущая в коварстве и ядах. Умеющая соблазнять и добиваться своего. Это могла быть только дорнийка, и Тирион предполагал конкретное имя. Могла ли она так заболтать мальчишку, что он потерял рассудок? Вполне, но дальше Тирион не мог придумать вразумительного плана действий. Травить-то теперь придётся двоих. И если теоретически к Дейенерис попадёт яд, то к её мужу сильно вряд ли… Эх, вздохнул Тирион, если пропавшие грифёныш и Арианна Мартелл всё-таки связаны, то как бы плыть им сейчас на лодке любви по Дымному Морю прямиком в страну огнедышащей страсти под названием Валирия. Размышляя об этом, Тирион снова сбился с мысли и зачем-то подумал о Танце Драконов. Возможно ли его повторение? Если мальчик появится и захватит невообразимым чудом одного из драконов, то будет ли Вестерос снова полыхать пламенем? От этой мысли карлику сделалось дурно. Он так много труда приложил, чтобы усмирить Дейенерис. Тирион тихонько заныл, прикрыв веки. После Залива, после всего, что она учинила, чтобы поставить работорговцев на колени… Как удачно она упала в воду в полёте, когда подбиралась к берегам Вестероса. Она посмеялась над собой, скрывая при этом след от оковы на левой лодыжке, и приняла, наконец, его точку зрения. А Тирион втайне обрадовался, что море охладило её пыл и она отказалась от кровавых завоеваний. А что, если Дейенерис решит форсировать взятие Красного Замка кровью и пламенем, чтобы поскорее занять трон, плюнув с размаху на всю стратегию мира? Снова вопрос невпопад и четкий ответ на него: Серсея и дикий огонь — вот что мешало ей. Драконы пока что маловаты размерами и могут сами погибнуть от взрыва. Или от копья, выпущенного из скорпиона. Нет, это было опаснее всего, и нужно было подождать ещё немного, пока сестрица совсем не растеряет рассудок и оставшихся приближённых, и не попадётся сама в какую-нибудь западню. Пока Таргариены заняты её землями, из Темнолесья отчалят новые корабли и существенно укрепят Железный Флот… Всё было неплохо. А если уж что захочет природа дракона, то отвести свою пламенную душеньку и поиграться любимой забавой Дейенерис сможет подальше — на Севере. Стихийный поток измышлений прервался от стука в дверь. Тирион открыл глаза и увидел на пороге Мирцеллу, наряженную в короткое алое платье с золотым львом на груди и бордовые кожаные штаны. Её волосы были распущены и отливали чистым золотом. Тирион буквально ахнул, когда она подбежала к нему с широкой улыбкой, и покрутилась, позабыв о своём жутком увечье. — Посмотри на меня! — воскликнула она и закружилась, как золотисто-алый цветок. — Ты выглядишь, как настоящая Ланнистер, миледи. — Так и есть. Я ведь почти что леди Утёса Кастерли, — она выдала изящный реверанс и подошла к Тириону усвоенной с рождения походкой принцессы. Карлик обнял племянницу. Увечный нос учуял тонкий и свежий запах лимона, исходящий от кудрей, с которых наконец смыли жуткую рыжую гадость. Он был счастлив видеть её в таком виде и в таком настроении. — Ты уезжаешь уже завтра? — спросил Тирион с улыбкой. — Вовсе нет, — замотала курчавой головой Мирцелла. — Я просто пришла показаться. — Она покрутилась ещё раз. — В этом я прибуду домой, так будет удобней в дороге. — Ты всё-таки поедешь верхом? — спросил её Тирион, на что девочка искренне удивилась. — Разве я тебе не говорила? — спросила она, сложив на груди тоненькие ладошки. — Её Милость возьмёт меня в полёт. Я полечу домой на драконе! У Тириона вмиг перехватило дыхание, а внутри неприятно заклокотало. Она полетит. Она леди Утёса. Ланнистер на драконе. Благодаря милому личику и невинности Мирцелла была близка к его мечте так, как он никогда не был близок со всей своей службой Десницей… — Я так волнуюсь… — она возвела свои большие зелёные глаза и слегка прослезилась. — Я увижу дядю Джейме. И скоро всё будет хорошо. Быть может, и Томмена тоже. Джейме в Утёсе? Ещё одна неожиданность. Вряд ли королева солгала бы ребёнку. Улыбка Тириона покинула губы и навести её снова он даже не попытался. — Ты ведь уже большая девочка, Мирцелла, и многое понимаешь. То, что натворила твоя мать, просто так не прощают. — Я не знаю, бывать этому или нет, — ответила она с неподдельной тоской. — Но мне хотелось бы, чтобы у всех всё было хорошо. Чтобы все получили по заслугам. Он ведь добрый, дядя. Он всегда был хорошим мальчиком. Я же знаю его. — Все короли хорошие, когда мальчики. Но потом они вырастают в королей больших. А среди них нет хороших людей… — Он ещё ребёнок! Он не сделал ничего плохого. Пусть же он окажется жив и здоров, и счастлив рядом со мной в Кастерли. Он женится и у него будут дети. Я тоже выйду замуж и заведу семью… Мы будем рядом. Главное, не заводите детей друг от друга, — пронеслась злобная мысль в уме Тириона, и он едва не шлёпнул себя по губам, чтобы сдержаться. Эта неуместная колкость была для него настоящим открытием. Откуда, казалось, в этот момент нежности? — Всё будет хорошо у тебя, милая. Королева Дейенерис действительно добра, особенно к детям. — Но я когда-нибудь вырасту, — сказала она неожиданно очень серьёзно. — А она королева. Ты только что сказал, что среди королей не бывает хороших людей. Какая отличная мысль! Умная девочка — Будешь верной леди, Мирцелла, и всё у тебя будет отлично. Она легко кивнула в знак понимания. Тирион поцеловал её в лоб. — Ну же, ступай, дитя… Мы ещё увидимся до твоего отъезда и возможно не раз. Она снова обняла его, поцеловала в щёку и удалилась, легкая, как золотая лань из сказки. Тирион встал со своего кресла и зашагал по комнате, как неприкаянный. Всё это было абсолютно мучительно без привычного кубка — настолько, что хотелось завыть. Из-за своей изолированности он не мог знать всего, но с недавних пор знал заметно меньше. Джейме поедет в Утёс. Мирцелла полетит на драконе. Почему ему не сказали? С каких пор королева перестала ему доверять? Недоверие — вот в чём причина неприятной тревоги! Оно висело в воздухе теперь постоянно, чётко ощущаемое, но неуловимое, и во всех своих рассуждениях Тирион не мог учесть именно это. Чёрное, мрачное недоверие. Джон Сноу ему имя… Тириону сделалось по-настоящему плохо. Он вдруг понял, что невыносимо устал сидеть взаперти. Это был край, он был сыт этим пленом! Он был сыт унижением! Как шут, дурак, проклятое позорище! И если не шут, то кто он? Советник? Отнюдь. Столько сюрпризов, что он с трудом мог назвать себя таковым. Десница, длань королевы? Не правая и не левая, какая-то чужая, ненужная третья. Так кто он? Лев? Едва ли. Львы на воле, собираются в прайд, в одно место — в свой дом. Изуродованный урод — самое верное определение. Он Бес, и он бесится! Он злится на королеву, которой он клялся в верности. Как же жаль, что короли в верности не клянутся! Он злится на юную деву, свою кровь, к тому же калеку, за то, что своими нежными белыми ручками отбирала желанное. Он злится на дражайшего Джейме, который своей недолгой службой получил намного больше свободы! А он? Что получил он?! Тирион с силой ударил кулаком по кайвассной доске. Дракон из слоновой кости подпрыгнул и продвинулся вперёд. Взгляд разноцветных глаз сфокусировался на белой фигурке. Конечно… Тирион взял её в свою руку, рассматривая крайне внимательно. Визерион так и не вернулся. Он сбежал, и всем понятно, куда. Его Милость уже наверняка оседлал его.~ Джон ~
Лес был густым и тёмным вопреки ожиданиям. Деревья по большей части стояли голыми, но стволы некоторых были такими огромными, что там можно было потеряться. Попадались и тёмные ели, и другие деревья, которые не сбросили листьев. Именно по таким обычно и прячутся, смекнул Джон. С земли, утратившей осенние краски, поднимался туман. Нимерия, которая трусила рядом, вскоре скрылась в нём и исчезла из виду. Она расчистит нам путь, так сказала сестрица. — Так почему не на Север, Арья? К Брану домой, или к Сансе в Долину? Ты там никогда не была. — И там, и там холодно, а здесь не так, — ответила Арья, и тут же рассмеялась. — Успею ещё. К тому же Сансу видеть я желанием не горю, даже, если, как ты говоришь, она изменилась и стала похожа на волка… — Джон был готов забрать свои слова назад, потому что настоящая волчица была сейчас рядом с ним. — А здесь у меня есть одно важное дело. И меня ждут. И не кто-то чужой, а моя мать. Если, конечно, в ней что-то осталось от леди Кейтилин. Ничего там нет, милая, только ходячая смерть.. — Я говорил тебе, что со слов очевидцев, она совсем не так хороша собой, как при жизни… Её лицо… Тебе не страшно? — Я ела червей, Джон. Одного я вытащила из пустой глазницы черепа и сожрала. Пусть это будет ответом на твой вопрос. Безусловно она теперь не пропадёт. Арья была настолько изворотливой, хитрой и ловкой, что Джон был спокоен за её выживание. Она узнала Чёрную Рыбу! Ланнистеры держали всех троих Талли в плену, пока искали Бриндена. Или ждали, когда он появится сам, но он оказался умнее. Он не полез на рожон в попытке выкрасть племянника, и отправился в Долину Аррен, поближе к человеку, что был признан хранителем Речных Земель. Он смог скрыться от глаз Петира Бейлиша. И как Арья его только узнала? Как смогла вычислить, кто он, при всей его осторожности? Она была наблюдательна, как никто. Джона это очень радовало… Именно она обнаружила местоположение Братства. Джейме Ланнистер указывал на другое место. По-видимому они побоялись, что он решит отомстить, и передвинулись заметно дальше в северном направлении к территории Блэквудов. Но она нашла их с помощью своей лютоволчицы, которую успела хорошо приручить. — Я хочу, чтобы ты знал, — нарушила тишину Арья. — Я уже встала на эту тропу… — Вот как, — коротко ответил Джон, превратившись в слух. — Не всех Фреев можно было достать здесь, — продолжала она. — И потому я пробралась в Эшмарк, тихая, словно тень, и убила мальчишку пажа. Виллем Фрей — внук Эммона и Дженны, от крови и тех, и дру… — Ребёнка, Арья! — перебил её Джон возмущённым выкриком, которого сам от себя не ожидал. — Не такого уж и ребёнка! — сверкнула Арья стальным взглядом. — Он был всего на два года младше, чем я сейчас, и на три года старше меня впервые проткнувшей мальчишку вот этой самой Иглой. Насмерть. Мне было восемь. И теперь мне не жаль. Мне вообще давно не жаль. Джон остановил коня, вглядываясь в её глаза, которые старались спрятаться в сумрак лесной чащи… — Ты что, и правда не понимаешь разницы? — зарычал на неё Джон. — Между защитой и хладнокровным убийством? Между человеком, у которого есть выбор и человеком без выбора? Арья оскалилась: — А ты такой святой старший братец! Не одобряешь и решил меня отругать. — Конечно, я этого не одобряю. И Робб не ободрил бы. Рикард Карстарк мог бы рассказать тебе, если бы не лишился головы. — Если бы Робб не казнил его, он бы погиб на Красной Свадьбе! Забыл, что они сделали? Не одобряет он. Потому ты полоснул мечом по горлу безоружного старика? — Я защищал свою семью. Ребёнка, если хочешь. И уж он точно не был безоружным. Его слово лорда, баллиста на стене… Это был самый что ни есть выбор и моя плата за него. Арья ухмыльнулась. — Я убила Фрея. И ты убил Фрея. Именно ты завершил дело. За Робба, за Серого Ветра, за отца, за мою мать. За наш Дом. Хотел ты этого или нет. Хотел или нет, но сделал это с наслаждением. Не стоило лгать себе. Но и Арье говорить это не следовало… — А Бессердечная, — не унималась сестрица, — она ведь здорово ослабила Ланнистеров. Не будь в этих местах страха, который она навела, взял бы ты так легко Риверран? Нет. Она сыграла тебе на руку. Она была справедлива, и ты смог эту справедливость завершить до конца. Мы в одной упряжи, Джон. Джон невольно погрузился в себя… Подтачивать силы врага, подрывать их где-то незаметно в тени — как же это казалось верным и правильным. Знать больше, действовать тихо и вселять ужас. От этой мысли веяло жутким холодом, но она Джону нравилась. Всё это было верным, если только не одно «но», которое он тут же озвучил: — Скажи, что же больше всего тебя ранило, когда ты была в Харренхолле? Почему стала призраком? — Ты о банде Горы? — Да о них. И о других, очень бравых ребятах, которых это твоё Братство хорошо потом потрепало. Они пытали и казнили ради собственного удовольствия, насыщались этим и не могли насытиться. Подумай, во что теперь превратились те, кто им мстил, — Джон посмотрел на неё со всей своей братской строгостью. — В них же самих, Арья! Это замкнутый круг. — Это не одно и то же, Джон. Одно дело — мстить ради правого дела. Другое -… А кому решать, что есть правое дело, а что нет? Человек без сердца, возрождённый мертвец, мог решать? Кто он сам, чтобы решать? Возможно ему самому нельзя было… Но он и не мстил. Смерть ради смерти определённо не была правым делом — ни для живых, ни для мертвецов. — Робб тоже мстил, — сказал Джон тихо, глядя вперёд. — И каков его итог? Арья услышала это, но ничего не ответила. Ехала дальше, молча поджав губы… Она упряма и будет спорить. Агрессивна, как голодный волчонок, не видит и не слышит от своей одержимости. Но подожди, милая. Скоро ты всё поймёшь… Твой любящий брат будет рядом, когда ты получишь один важный урок и прольёшь новые слёзы. И этот урок будет очень жестоким, беспощадным, таким же, как и она. Ничто не подходило для её силы лучше, чем эта задумка. — Всё будет так, как ты решишь, Арья, — снова проговорил он, на этот раз мягко. — Я убежусь, что ты встретилась с матерью и мы разойдёмся. Ты была абсолютно права, когда говорила, что у меня мало времени. Его действительно мало, мне нужно скорее возвращаться к делам… — Скучаешь по королевской жизни? — решила сменить тему Арья. — К хорошему легко привыкаешь. Это не удивительно после Стены… — И, видимо для того, чтобы сильно не привыкать, ты ходишь как бродяга и спишь в каморке, — рассмеялась Арья. — Словно тень, — сказал Джон, намекнув на то, что его некоролевские странности, должны были быть ей понятны. Стремительный порыв ветра, задел верхушки деревьев. Клочки полумёртвых листьев и поломанные ветки попадали в чащу. — Это то, что я думаю? — чуть притихла Арья. — Да. Это, моя милая, то что может бессовестно выдать меня, как бы я ни старался выглядеть бродягой. — Значит, он сейчас здесь, с тобой? Так вот почему ты так легко согласился поехать со мной практически без защиты. У тебя есть дракон! — У меня есть ты, — улыбнулся Джон. — И твоя лютоволчица. Этого более, чем достаточно… Но есть и дракон, верно. Иначе не ехать ему сюда вот так просто, как на лесную прогулку. Если бы не дракон, который не на шутку привязался к Джону, пришлось бы отправить хорошо вооружённый отряд, чтобы они вытравили всех отморозков из этих лесов, нашли ту, что их возглавляла, и её приближённых, чтобы выволочь на белый свет. Здесь, возможно, была бы резня, а после долгий и тяжелый допрос выживших, которым был единственный путь — на Стену… С драконом, лютоволком и одной очень упрямой девочкой-убийцей всё казалось проще. Интересно, а догадывается ли эта самая девочка, что беззакония на своих землях Джон не мог допустить даже ради неё? Он посмотрел наверх чтобы разглядеть среди макушек деревьев белый силуэт Визериона, но услышал лишь отдалённый выкрик. Чаща густая, ему не спуститься. Пусть лучше летает себе. — Расскажи мне о нём, — завороженно попросила Арья. — Каково было ваше первое знакомство? Какой он? — Он непослушный, диковатый, своенравный… Мы общались с ним хорошо, и не раз, но дальше разговоров у нас пока дело не зашло… — Ты как будто о девушке говоришь, — как-то по-детски хихикнула Арья. Скорее о ребёнке… Таком же упрямом подростке, как тот, что ехал сейчас рядом. Дерзкий, но верный, сбежал всё-таки, долетел до него. Сердце Джона готово было выскочить из груди, когда Визерион появился над Риверраном. В нём не было нужды, Джон и так справился бы, но эта поддержка поразила его. Он тогда выдал происходящее за должное, но на деле это была непредсказуемость — одна из тех самых, что заставляли кровь закипать и вместе с тем делали крепче его холодную маску. Он не знал, выйдет ли у них послушание, вспомнил в один миг все советы Дейенерис, весь изученный валирийский, собрал в кулак всё своё самообладание. И всё вышло более-менее ладно… Впереди показалось странное покорёженное дерево, такое огромное, что, предположительно, оно было свидетелем завоевания Эйегона. Часть его как будто лежала на земле, но потом оно изгибалось и уходило высоко вверх, распушалось в стороны густой кроной бордово-бронзовых листьев. Это их первый пост, и затем только пешком и с их сопровождением, — так предупреждала Арья. И дальше каждый их шаг будет отслеживаться. Если конечно, они ещё не перепугались чрезмерно большой «птицы», «стучащей к ним в двери», и не попрыгали со своих укрытий… Впрочем, Джона ничуть не волновала ни засада, ни зоркие партизаны. Потому что ни он, ни Арья не продвинутся на опасную территорию без оружия ни на шаг. Арья остановила жеребца и тихо выскользнула из седла на землю, насторожилась… Джон спешился следом, но она подала ему знак, чтобы не двигался и постарался оставаться на месте. Она сделала несколько шагов, не сводя глаз с неподвижных ветвей, затем присела, чтобы подобрать здоровенную шишку. Пробить ей густую крону было сложно, но у Арьи, по всей видимости, был совершенно другой план. Она кинула её, потом ещё одну и, повернувшись к Джону, кивнула. Там кто-то есть, понял он, и хотел было пойти с ней, но она снова остановила его. Я знаю, что делаю, — сказала безмолвно одними губами. Она подкралась к дереву, запрыгнула на ствол. Джон мог поклясться, что единственным звуком, который он тогда слышал, было его собственное дыхание. Она взбежала дальше, выше, так легко и бесшумно, как будто парила, скрылась в кроне, после чего листья зашевелились. Джон услышал сдавленный всхлип и дёрнулся было с места, когда с дерева покатилось и после упало на землю что-то тяжёлое. Это был человек — худощавый парнишка со светлыми волосами, забранными в пучок на затылке. Он приземлился на бок, согнулся, выдав лишь сдержанное ой куда-то в землю. Через мгновение над ним возникла и Арья с Иглой, которая уткнулась ему в шею под ухом. — Я пришла вступить в ваше братство! — обнажила свои белые зубы сестрица. Он слегка приподнял голову в её сторону, когда она убрала Иглу, чтобы наконец рассмотреть её. — Я Арья Старк из Винтерфелла. И ты знаешь, к кому я пришла. — Ты Арья? — раздался мелодичный юношеский голос. — Я знал Арью, дочь лорда Эддарда Старка. Джон заметил, что она слегка разволновалась, но говорить продолжала так же упрямо: — Конечно. Среди вас должны быть те, кто знает меня. Парень приподнялся и сел, не отрываясь от гостьи. Большие густо-синие глаза смотрели на неё с удивлением и восторгом. — Это и правда ты, — улыбнулся он чуть смущённо. — Нэд? — распахнула глаза сестрица… — Ты Эдрик Дейн? Он кивнул и поднялся, чтобы быстро отряхнуться от опавшей бурой листвы. Ростом он оказался на голову выше Арьи, на вид ему было не больше пятнадцати. Его лицо, наделённое чертами истинного благородства, просияло, и помедлив пару мгновений, он робко распахнул объятия. Арья поддалась и обняла его, то ли по-детски, то ли по-женски. Наблюдая за этой умилительной картиной, Джон тоже невольно улыбнулся. Это было очень непривычно — дикая секунду назад, Арья уже была воплощением теплоты. Но лишь на мгновение. — Поверить не могу. — Она сделала резкий шаг назад и тряхнула парня за плечи. — Столько лет прошло! Сколько? А ты всё здесь… — Да, — тихо ответил он и опустил взгляд, будто опечалившись вопросом Арьи. Джон напомнил о своём присутствии, подойдя ближе, и Нэд сразу напрягся, увидев перед собой незнакомца. — Я друг леди Старк и сопровождаю её, — сказал Джон, не без удовольствия сделав акцент на слове «леди». — Это Эдрик Дейн, — представила юношу Арья. — Мы познакомились тогда детьми, когда я попала в Братство. Им тогда ещё управлял Берик Дондаррион. Он из Звездопада, служил оруженосцем у Лорда-Молнии. — Очень приятно. Джон Сноу. Мальчик изумлённо похлопал глазами густо-синего цвета, и, казалось, тут же онемел. — Что, не узнаёшь своего молочного брата? — рассмеялась Арья. — Да… нет… Это же… Это же вы новый Король Севера и… — он растеряно посмотрел на Арью. — До нас давно уже дошли слухи, что Джон Сноу стал Эйегоном и… и он мне не брат! — он открыл рот и осторожно подошёл ближе… — Это правда вы? — Правда, — кивнул Джон с легкой улыбкой, и откинув свой плащ, показал красивый эфес Тёмной Сестры. Мальчишка поклонился. — Ваша Милость… — Он затрепетал и снова бросил взгляд на Арью. — Я… Я могу поклясться, что на днях видел дракона. Я не могу поверить. — Я тоже, — произнёс Джон голосом настолько холодным, насколько это было возможно, и Нэд поднял на него свои выразительные глаза. — Не могу поверить, что племянник Меча Зари пропадает разбойником в лесах уже несколько лет. — Нэд покраснел и потупил взгляд. Арья, явно возмутившись тоном Джона, хотела что-то возразить и дёрнулась с места, но была быстро остановлена жестом братской руки. Джон не шутил. — Ты, насколько мне известно, лорд Звездопада и глава славного дома Дейнов. Эддард Старк, прозвище которого ты носишь, глубоко уважал ваш Дом, и даже не поленился отвезти ценную реликвию, чтобы отдать её в руки твоей ныне покойной тётки из уважения к её бывшему обладателю. Всё это тебе прекрасно известно. Я решительно ничего не понимаю, юноша, отчего ваше правое дело стоит того, чтобы бросить наследство, потеряв всякую честь? — Я… — начал было мальчик, но замолчал, обернулся, словно пугаясь чего-то в глубине леса, и робко продолжил. — У нас всё давно не так, как было, когда мы познакомились с Арьей, — пробубнил он. — Сейчас всё иначе. Много людей с тех пор присоединилось к нам, они… Не знаю, как вам сказать… Но никто уже не уходит отсюда просто так, по собственному желанию. Давно уже… Я не могу сказать всего… Нас и так осталось мало. — Он вздохнул и, набравшись смелости, приосанился. — Вы можете казнить меня сами, Ваша Милость, вашим королевским мечом. Это будет справедливо после всего, что мне приходилось творить. Но клянусь вам, что делал это для того, чтобы выжить и спасти своих друзей. Нас осталось немного — тех, кто по-настоящему защищал простой народ от грабежей и насилия. Они мне как братья. Если бы я мог уйти, то ушёл бы. Но всё не так просто. Он замолчал. В глаза смотрел открыто — Джону это понравилось. Арья, которая, слышала всё до последнего слова тоже не могла ничего выдать какое-то время. В её глазах читалось смятение и даже жалость. — Теперь всё изменится, Нэд, — подбодрила его Арья после продолжительной паузы — Со мной всё будет по-новому. Джону захотелось, чтобы прямо сейчас кто-нибудь бросил в Арью той же шишкой, что она кидала в Эдрика, и попал больно в лоб. Она и правда, ничего не поняла или притворялась, чтобы не сдаваться слишком легко? — Скажи, если пойти сейчас к ней, можно ли вернуться обратно до темна? — спокойно спросил Джон. Мальчик утвердительно кивнул. — Тогда приведи к нам свою миледи. Я не могу отпустить Арью, даже с тобой и её лютоволком. Мне нужно убедиться, что дорогой мне человек доберётся до своей матери в целости и сохранности. Эдрик поджал губы. — Это невозможно, — отрезал он. — Такого ещё никто не делал. Они что-то заподозрят и сразу убьют меня. — Ради дочери, которую так долго искала, можно придти и самой, — продолжал Джон ледяным голосом. — Ради перемен и своих друзей можно совершить и невозможное. Да и слова моего ослушиваться не стоит. Ступай и убеди её, и поскорее приведи сюда, в это самое место. Только не говори, кто я — миледи меня никогда не любила. — Но… — попыталась возразить Арья… — Я не отпущу тебя, и не жди! — рыкнул на неё Джон. — А ты ступай. — Постой! — остановила Эдрика Арья, и через пару мгновений из-за дерева показалась огромная морда лютоволчицы. Мальчишка напрягся, когда зверь приблизился, но Арья взяла его за руку. — Пусть Нимерия идёт с тобой. Не бойся, она не причинит тебе вреда. Она и есть я. Назови миледи имя моего лютоволка и скажи, что её дочь вернулась, — она помолчала несколько секунд смотря на то, как парень уходит, и добавила громко. — Если они попытаются тронуть тебя, скажи, что скоро всем не поздоровится! Выпалив это, Арья села на землю, обняла худые длинные ноги и уткнулась острым подбородком в колени. Потом снова встала. Джон присел, прислонившись к горизонтальной части ствола кривого дерева и украдкой поглядывал на сестрицу, которая беспокойно блуждала туда-сюда. — Я сама мало чего боюсь, — призналась она в какой-то момент. — Но за него мне тревожно. Он смелый, и очень, и сейчас, я уверена, стал ещё смелее и сильнее, но мне как-то не по себе. Тебе нужно было просто отпустить меня. Ты же знаешь, что я всё равно добьюсь своего. Зачем стоило рисковать? Затем, что Джон должен был увидеть Бессердечную сам, но рисковать собой было бы полнейшим идиотизмом. — Вот и посмотрим, насколько он хорош, — ответил он, смотря вверх расфокусированным взглядом, и Арья открыла рот, словно поражённая его равнодушием. Сказать, однако, ничего не сказала. Молча упёрлась спиной в дерево и сползла на землю рядом с братом. В этот миг над ними снова мелькнула тень, слегка задев макушки деревьев. Джон выдохнул.Он близко. Это хорошо. Арья молчала. Даже дракон не вызвал у неё оживления. В ней в тот миг было и смятение, и сомнение и такой желанный для Джона страх. Пусть посидит и подумает, для чего всё это ей нужно. — Знаешь, а мне нравится твоя обеспокоенность судьбой этого юноши, — проговорил Джон немного лениво, когда поймал на себе её взгляд. — Возможно не всё так плохо с тобой, и в один день, вместо того, чтобы проткнуть мальчишку Иглой, ты полюбишь его вопреки своей строптивости… — Что? — возмутилась Арья. — Ты это сейчас обо мне вообще говоришь? — О тебе, — улыбнулся Джон. — Умыть, причесать, нарядить — будешь совсем красавицей. — Ещё чего! Быть леди мне не пристало. Детство не то было. Да даже и тогда я совсем не чувствовала, что это моё. Ты и сам это прекрасно знаешь! — Можно подумать для того, чтобы быть любимой или полюбить самой, нужно быть обязательно леди. Вовсе не обязательно. Я видел, как он смотрел на тебя — очень искренне, и очень тепло. И ему было плевать, что лицо у тебя чумазое, и волос почти нет, и одета ты неподобающе. — У меня не чумазое лицо! — Конечно нет. Я шучу, — он провёл рукой по её щеке. — Ты очаровательна такой, какая есть, — и тут же его улыбка угасла. — Только кое-что меня очень сильно беспокоит, Арья. Она надулась, потому, что понимала, что он имеет ввиду. — Кто знает? — продолжал Джон вслух свои размышления. — Юноша благороден, хорош собой, отважен, возможно, умён. Он прошёл через дебри, закалялся годами, выжил, сохранил верность идее и своим братьям. Он Дейн, а этот дом всегда был особенным. Вдруг через два года я велю тебе отправляться в Звездопад, чтобы стать женой его лорду, и ты с радостью согласишься. — Продашь меня? — ответила Арья ухмылкой вместо ожидаемого возмущения. — Ослушаешься моего королевского слова? — ответил ей Джон с привычной невозмутимостью и снова улыбнулся. Она улыбнулась в ответ и легонько ткнула в плечо. — Не будь ты Эйегоном Таргариеном с драконом и Тёмной Сестрой, я бы сказала, кто ты. — Она глубоко выдохнула и закрыла глаза, поместив нос между подобранных коленей. — Ты меня извини, Джон, но мне нужно немного побыть в себе и подремать… — Посмотреть хочешь? Она закивала, не отрывая лица от колен, и Джон оставил её в покое. Ушёл сам в свои раздумья в безмятежной тишине лесной чащи. В тот миг он поймал себя на мысли, что снова был похож на дозорного. Чёрный брат на вылазке ищет одичалых. Сидит в холоде и сырости на голой земле, прислушивается, ждёт, когда они подберутся поближе. Он ухмыльнулся. Знала бы Дени, где он и как проводит время, не заводила бы нелепых разговоров о других женщинах. Знал бы он сам, что будет скучать сильнее, чем предполагал, не портил бы всё своим гонором и дурацкими шутками… Дени. Ему совершенно не приходилось скучать, но в эту минуту Джон понимал, что какая-то важная, неотъемлемая часть его жизни сейчас была рядом с ней. Он представил её, раскинувшуюся на мягких подушках в лучах солнца, лёгкую улыбку, рассыпанные в стороны серебристые волосы, переплетённые с золотыми лучами. Она всегда сама безмятежность, когда спит. И здесь, в промозглом и кишащем убийцами лесу, всё это желание казалось ему таким далёким, слишком фантастическим и слишком чарующим, чтобы быть правдой. А ведь нужно было только завершить начатое, и отправиться обратно домой к ней. Уже совсем скоро. Отмыться в купальне, придти в покои, чтобы упасть рядом, зарывшись в шёлк светлых волос, вдохнуть их сладкий запах. Он сидел сейчас, как какой-то дикарь, разбойник с дикой волчицей-сестрицей под боком и не верил, что свет, сладость и красота были частью его жизни и принадлежали ему по закону. Где-то в её безмятежном сне. Он вдруг представил, как целует её, нежно, а она отвечает неторопливо, почти робко, тает в руках, растекается, обволакивает его сладким теплом, как одеялом. И это что-то лёгкое, совсем неуловимое, мягкое, женское было способно поднять его куда-то вверх, совсем-совсем высоко, вытянуть в прямо противоположную сторону от того, что ждало на самом дне. Арья дёрнулась рядом, но глаз не открыла. Что-то видела. А заодно напомнила, что вся манящая мягкость Дейенерис — просто иллюзия. Где-то жила в ней, возможно, но драконья шкура — штука толстая. Так прячется, что не прорваться без боя. И сам не может растечься перед ней, не может стать рабом, упасть в ноги, выпросить. Не в том мире родился, не в то время, не тем. Они оба.***
К тому времени, когда Арья очнулась, от тумана уже не осталось следа, небо прояснилось, а солнце прошивало лес косыми лучами, рисуя длинные тени. Джон сидел молча. Он успел дважды поесть и передумать множество дум и уже помирал от скуки, когда повернулся в сторону и увидел, что её глаза были открыты, и замер. — Она здесь. — Прошептала Арья. Он сжал её руку. — Я готова. Издалека послышались голоса. Двое поднялись на ноги и осторожно выглянули из-за своего укрытия. — Эй, вон там… — проголосил человек и указал пальцем в сторону Арьи и Джона. Впереди среди деревьев во главе с Нимерией в их сторону продвигалась целая толпа. Мужчины были столь огромными, что мальчик Дейн казался среди них тонкой веточкой. На его лице красовалась ссадина от крепкого удара, на губах запеклась кровь. Джон почувствовал, как рядом натянулась струной Арья, готовая к своему кровавому танцу. Она мигом забралась на лежащую часть ствола дерева, чтобы встретиться, наконец, с правдой. Джон сделал то же. — Их там двое, а может и больше, — прогремел другой голос. — Ты не сказал… — крепкая рука схватила парня за шиворот. — Оставьте его! — тут же громко крикнула Арья. — Никто никого не тронет! Тут же до плеча того здоровенного мужика дотронулась белая рука, и отодвинула его в сторону, как игрушку. Вперёд вышла фигура в тёмном балахоне. Пришла сама. Белое, как простокваша, лицо, поплывшее формой, с чёрными рытвинами ран на щеках. Глаз не было видно, пока она не подошла ближе к дереву и не подняла голову на свою дочь. Арья присела. Она говорила, что не боится, но не бояться было сложно. Джон узнал её несмотря на то, что лицо было изуродованным и раздутым, а волосы — седыми и редкими. Глаза были таким бездонным холодом, что стало жутко. Он смотрел на них и ему казалось, что ещё немного, и они вспыхнут голубым пламенем. — Мама, — едва слышно прошелестела Арья. Она не улыбалась, ждала, когда улыбнутся ей. Но этого не случилось. Кейтилин что-то шевелила губами, как рыба. Во взгляде не единого проблеска теплоты. Белые раздутые пальцы потянулись к личику Арьи, медленно обхватили его, когда девочка спустилась на землю. — Это я мама… — улыбнулась Арья. — Ты узнаёшь меня? На это страшилища только кивнула, равнодушно отодвинула Арью со своего пути и сделала шаг в сторону Джона. На него поднялись жуткие дыры-глаза, заволоченные пеленой неистовой ненависти. Она кивнула двоим, чтобы схватили его, и те тут же обнажили мечи. Джон выдернул из ножен Тёмную Сестру и опустил остриём вниз в кору дерева, на котором возвышался над всеми. — Нет! — дёрнулся с места Эдрик Дейн и тут же получил мощный удар поддых. Он пролетел несколько шагов и повалился на землю ничком перед Джоном. — Нет! — крикнула Арья, и в следующий миг тот здоровенный кулак исчёз с руки в пасти Нимерии. Разбойник упал. Из окровавленной рваной раны торчали кости, и он орал так дико, что Арье пришлось затолкать в его рот шишку. Однако леди Бессердечную это совсем не волновало. Она повторила охранникам свой приказ. — Остановитесь! — послышался знакомый голос. В человеке, что вышел вперёд Джон узнал Харвина, некогда верного Эддарду Старку. — Уберите мечи. Это Джон Сноу, — он посмотрел на Джона. — Мы знаем, кто вы… Бессердечная раздула ноздри и накинулась на него так свирепо, что, если бы не Арья, то перегрызла бы ему горло. Она зарычала, когда Арья встала перед ней, уперевшись руками в мёртвые плечи, и в тот самый миг Джон услышал крик Визериона, который раздался совсем близко. Люди испуганно замерли. Кто чуть присел, кто вертел головой, не зная, что делать. — Он чует кровь, — поведал Джон присутствующим, которые уже начинали всё понимать, — и если её прольётся ещё больше, то будьте уверены, он прорвётся сюда, чтобы пообедать. И вовсе не мной. Джон увидел, как впереди совсем неподалёку изогнулось высоченное дерево. Дракон сел на верхушку, но она не выдержала его веса и сломалась с оглушительным треском. Визерион громко гаркнул и взлетел, ударив хвостом по макушке ближайшей к нему ели. Прекрасные звуки. Благо хотя бы живые умели бояться. А в мёртвых глазах их миледи разжигалось ещё больше гнева. Гнев, гнев и нечего кроме него. — Риверран возвращён вашей семье, — спокойно сказал Джон, глядя на монстра. — Санса, Арья и Бран живы, а я не бастард Эддарда Старка. У вас нет ни единого повода ненавидеть меня. — Это правда, — возразила Арья в попытке остановить то, что раньше было её матерью, но была перехвачена за руку и с силой отброшена за спину. Бессердечная достала кинжал и другой рукой сдавила свою шею, чтобы воздух не вырывался из разрезанной шеи. — Ты не Король Севера, — невнятно прохрипело чудовище, но Джон разобрал всё до слова. — Ты не можешь быть им! Ты не Робб! Он должен был жить, а не ты! Его ребёнок должен был стать наследником, а не ты! Ты отобрал всё у моего сына! — Я тоже любил его. Я хотел сражаться с ним рядом, но так вышло миледи, что я не мог. Мне очень жаль, что он погиб… — Я ненавижу тебя! — вырывался глухой звук из мёртвой гортани. — Ненавижу! — А любите ли вы кого-нибудь? Нет. Это было понятно и раньше по всему содеянному ей, но сейчас Джон убедился воочию, что Кейтилин Старк по-настоящему умерла. Её не тронула ни Арья, ни правда, ни кричащий над головами дракон. Она видела глазами, слышала ушами, но вместе с тем была глуха и слепа. Внутри было пусто и непроглядно черно. И если возвращённая жизнь Джона была благословением богов, то нечто, рычащее сейчас перед ним — осквернением. Кем был этот чёртов Рглор, раз мог вот так безобразно отобрать у человека его смерть? И чем жила она в последние секунды, что оно поглотило всё остальное? Ответ на этот вопрос был сейчас перед ним - нестерпимая, абсолютная боль.И с этим нужно покончить и прямо сейчас. — Да что с тобой, мама?! — закричала Арья что было сил и схватила Иглу. Визерион снова крикнул вдали. — Держите её крепко, — громко проговорил Джон и, когда Харвин и ещё один крепкий мужик схватили Бессердечную за руки и чуть оттащили назад, спрыгнул на землю. — Что? — подбежала к нему Арья. — Что ты решишь? Она смотрела потерянными глазами, в них уже было признание её очевидной ошибки. Чудовище дергалось и рвалось вперёд чтобы броситься вопреки всякому здравому смыслу. Арья ожидала поддержки, понимания — чего угодно, но только не того, что Джон сделал следом. — Давай решим вместе, сестра, что с этим делать. Всё зависит сейчас от твоего выбора, — он обхватил её за подбородок одной рукой и за плечи другой и повернул в сторону матери. — Ну-ка посмотри на неё, — слегка потряс её челюсть. — Узнаёшь в этом родную душу? Ох, как же он сейчас сам себя ненавидел! Арья попыталась брыкнуться, но безуспешно. Вцепилась в ладонь Джона, которая от этого сжалась сильнее. — А говорила, не страшно. Никого не напоминает? Такая тупая, безмозглая злоба, ничего человеческого. Никого? — Нет, — чуть дыша сквозь слёзы выдавила Арья… — Я не такая… — Так ты не пойдёшь за ней и за её правым делом? Я отпущу тебя, если да. Только решай прямо сейчас. Она отчаянно затрясла головой. — Нельзя быть чудовищем, Арья, — прорычал он ей в самое ухо. — Очнись! Нельзя жить местью. Потому что ты превратишься в то же самое, пусть и в живой плоти. Она дрожала, как зайчишка. Такая юная, худенькая снаружи и такая свирепая внутри. Она плакала — снова захлюпало, потекло. Больно, но это жизнь. Давай, малышка, плачь ещё. Оживай. Она разразилась рыданиями, и Джон ослабил хватку. Она отмахнулась от него, чтобы отбежать подальше, но, запнувшись о ногу Нэда Дейна, упала. Мальчишка попался ей кстати, она подползла к нему и отвлеклась, чтобы справиться о его состоянии, чтобы Джон мог озвучить приказ: — Остановите её, — спокойным голосом велел он. — Я этого делать не буду. Услышав это Арья, всё-таки подняла голову и замерла. Нет, девочка. Этого видеть ты уже не должна. И за миг до того, как разрываемое ненавистью и хрипящее чудовище пронзили мечи собственных верных прислужников, Джон упал на колени перед Арьей, обхватил её голову, впечатав нос себе в грудь и плотно закрыв её уши руками. Он держал её так до тех пор, пока тело несчастной леди Кейтилин не спрятали и все звуки не стихли. Всё было кончено. Арья сидела перед ним, сжавшись всем своим юным и худым существом. Он поцеловал её макушку, когда она, наконец, перестала дрожать. — Я должна похоронить её, Джон, — прошептала она тихо ему в грудь и подняла свой взгляд, полный истинной грусти. — Талли сплавляют умерших в лодках по реке. Мне нужно отвезти её тело в Риверран, пока на воде ещё нет льда. — Всё будет так, как ты захочешь. Всё устроим в лучшем виде… Он хотел обнять её, но она упёрлась руками в его грудь и отстранилась. Снова уставилась на него печальными серыми глазами. — Ты напугал меня, — сказала она серьёзно. — Все эти твои слова про чудовище… Так не должно было быть. — А ты хотела, чтобы я уберёг тебя и спрятал подальше? Я бы не смог, ты сама это знаешь. Тебе было страшно, и это чудесно, что ты такая отважная, смелая, ничего не боящаяся и до нутра своего кровожадная, вдруг захотела на ручки. Теперь ты знаешь, чего по-настоящему хочешь, всё уляжется — и всё осознаешь. Не лги себе больше, Арья. — Я бы и так всё поняла, но ты… Всё равно это было жестоко. А ведь до этого, как любящий брат, говорил о любви, и я даже немного поверила… — Я говорил искренне. Только у всех она разная. Ты свободна, а я никогда не буду. В своей жизни я выбрал другое, и многого не могу себе позволить. И да, сам я тоже не тот, кого ты знала давно… — Ваша Милость… — послышался за спиной осторожный голос Харвина… — Что дальше велите нам делать? — Отправляйтесь и созовите всех, кто лазает по чаще, верша так называемое правосудие, — громко сказал Джон, поднявшись на ноги. — Отныне оно здесь будет только королевским. Так или иначе, вы покинете лес, и лучше сделать это добровольно, чтобы сохранить свою жизнь. Потому что в моих силах согнать сюда армию или подпалить всё так, что сами повыбегаете, спасаясь от пожара. Это никому не нужно. И мне надо поговорить с Торосом. Приведите мне его. — Я могу это сделать, — подал голос Эдрик Дейн, который заметно взбодрился несмотря на потрёпанный вид. — Нет, это сделает Харвин, — отрезал Джон. — Ты больше туда не пойдёшь. Тебе я поручаю сопроводить Арью в Риверран на похороны леди Кейтилин. Я распоряжусь обо всём. После отправишься в Звездопад. Арья не возражала. Она так стихла и успокоилась, что, казалось, её упрямство и злоба покинули её навсегда. Это было неправдой, но она выглядела такой уязвимой, такой настоящей и маленькой, что сердце Джона порадовалось. Острые плечи устремились к ушам, она обняла себя, будто ей было холодно. Что-то поменялось в ней. Это было очищение и избавление. И вместе с этим новый рубец. — После похорон я поеду домой, на Север, — тихо сказала Арья. — С Нимерией. Ей здесь тоже не место… — Это верно, — кивнул Джон. — И мне пора возвращаться. Он обнял её, мягко провёл рукой по волосам, и на этот раз она не противилась. — Я всё равно люблю тебя. И всегда буду, — прошептала она еле слышно. — А я — тебя… Прости меня, Арья. — Я прощу, — сказала она тихо. — Твоя Игла тянула незримую нить. И пусть ты сейчас не мой брат, а весь такой чёрный Его Милость с белым волком и белым драконом за пазухой — эта нить не оборвётся…
