Их Милости

~ Джон ~

      Джон почти задремал, когда в тишине послышалась мягкая поступь и скрип кожи. Ни слова, шаг за шагом, еле слышно подобралось совсем близко. Вот рука в перчатке потянулась где-то у самого уха, обхватила рукоять Тёмной Сестры.       Это могла быть только она…       — Осторожно, меч очень острый, — сказал Джон и открыл глаза. «Гостья» слегка дёрнулась и присела, посмотрев на него, после выпрямилась и сделалась гордой. Это не могло не вызвать улыбку.       — Говорят, он был выкован для женской руки, — подняла она забрало. — А я не дитя, Ваша Милость.       Смотрит сверху вниз по-королевски. Великолепная. В коже и чёрно-красных доспехах, на голове шлем — её причудливый, драконий. Чудесные глаза-аметисты с искрами дерзости… Дени слегка потянула рукоять на себя, чтобы меч вышел из ножен, блеснул тьмой стали. Но Джон не был намерен шутить, и потому сжал её запястье, чтобы она отпустила добычу, и бесцеремонно стащил перчатку с тонкой ладони.       — Я тоже рад тебя видеть, моя королева, — выдохнул он в её пальцы и тут же поцеловал их. Сладкий запах. — Тебя ведь можно поздравить с победой?       — И тебя. С нашей общей победой, — сверкнула она глазами. — Приветствую тебя, Ваша Милость.       Джон быстро влез в сапоги и поднялся на ноги.       — Иди-ка ко мне, — сказал он Дени, приманив её ближе. — Я хочу тебя видеть без этой детали… Хотя, признаться в этой «короне» ты просто невероятно красива, — он аккуратно стащил шлем и коснулся её нежной щеки. — Вот так. Побудем на равных, потому что я тут почти без одежды.       — Не удивительно, — она скользнула пальчиком по шее Джона к завязкам на вороте его туники и легко дёрнула их. — У тебя здесь даже жарко. Не из-за белого ли стражника снаружи?       Обстановка и правда была слишком летней, несмотря на то, что зима то и дело атаковала Трезубец. Помимо жаровен, тепло исходило с лихвой от одного весьма приставучего и не по-драконьи преданного зверя — Визерион лежал у шатра, как сторожевой пёс, иногда улетал, чтобы подкрепиться, но после непременно возвращался на свой пост.       Но разжечь такое пламя просто лёгким касанием могла только Дейенерис. Его тело, слишком избалованное её ласками за время их брака, сдавалось, и чересчур быстро. Джон почувствовал, как в его штанах мгновенно дрогнула, пробудилась и затрепетала жизнь, а в голову тут же ударило волной жара.       — Да, — улыбнулся он, бережно проведя пальцами по её светлой косе на плече. — Твой муж теперь в безопасности, и почти все обходят меня за лигу, не меньше, никто не беспокоит по пустякам.       — Это ведь и хорошо? — сказала Дейенерис, когда Джон потянулся было к ремешку её наплечника, но остановился. Будет очень забавно трахнуть её прямо в доспехах, — проскочила идиотская мысль. Можно даже для полноты картины вручить ей меч. Только в ножнах.       — Конечно, — дёрнул он бровями, спустившись рукой к ремню на талии, на котором красовался драконий хлыст для полётов. — Правда, кое-кто всё-таки может проникнуть, чтобы попытаться перерезать мне горло.       Ремень упал на пол, а Джон, обхватив Дени за талию, притянул её ближе к себе.       — Скучал по мне? — спросила она игриво.       — Да, — ответил он, глядя ей в глаза, расстёгивая ремешки по бокам обеими ладонями. Надеюсь, ты ещё не заметила, насколько сильно. — Когда обладаешь такой красотой по закону, а после лишаешься на долгие месяцы, сложно не думать и не скучать по своей усладе и радости…       — Вот значит как, — Дени приложила пальчик к его губам. — Я бы тебе поверила, если бы ты не задержался так надолго. Я знаю, ты хочешь рассказать мне о делах.       Конечно же нет.       — Конечно же да, — ответил ей Джон с ухмылкой. — Оттого и тружусь над твоей бронёй, Ваша Милость, чтобы сбросить её для переговоров на равных, как ты любишь.       Ещё два ремня сдались, и нагрудная пластина упала перед его глазами. Вот так! Будет тебе меньше защиты.       — Так что же, Эйегон? Ты пропал, и я даже не знала, что думать, а письма были редкими и невнятными. Я волновалась. Как будто ты в очередной раз что-то скрывал от меня.       — Я был в лесу, — ответил ей Джон, едва подавив улыбку. Дейенерис приподняла бровь. — Да, в окружении огромного количества мужчин и одной девчонки, которой скоро будет целых четырнадцать лет. — Она склонила голову набок с недоброй улыбкой. — Я же говорил тебе, что собирался найти ответы на вопросы. Мне нужно было время, а возможности сообщать тебе о каждом шаге я не мог. Потому что это и правда был лес.       — И что же, нашёл, что искал?       — Не совсем… Кое-что стало ясным, но в целом, вопросов теперь ещё больше. Впрочем, поход удался. Беззакония в Речных Землях больше не будет, а Ночной Дозор прекрасно пополнится новобранцами. Разбойников было много, выбор у них был не велик, а разговор — короток. Стена или смерть? Скоро никого не останется в тех лесах. Я бы для верности его ещё и подпалил, местами — всё равно сильный пожар сейчас не грозит — но сделать это, было крайне сложно. Визерион не услышал бы моего крика издалека.       Дени молчала, в глазах мерцал королевский холод. Конечно, она требовала продолжать, чувствуя, что не вся правда была ей услышана.       — А ещё здесь, в Речных Землях, я встретил сестру, — зачем-то покорно продолжал Джон. — Мы расстались пять лет назад. Я был уверен, что никогда её больше не встречу, но судьба свела нас… Я собирался сказать тебе, не в письме, а с глазу на глаз, потому что это личное. Чуть позже поведал бы…       Непременно всё рассказал бы. Взяв перед этим свою королеву разочек-другой.       — И какая она сейчас?       Какая? Мысли об Арье в данный момент приходить не желали.       — Ей тринадцать… Она многое пережила, окрепла и выросла… Какая? Такая же несносная, как и в детстве. Волчица. Убийца.       — Хищница, значит… Потому то и выжила. И правда, испытания заставляют маленьких девочек быстро вырастать в сильных женщин. Удивительно, правда: маленькие девочки выживают, а взрослые и крепкие мужчины ломаются безвозвратно. Эдмар Талли, например, до сих пор беспокоит меня…       Имя лорда Риверрана было лучшим средством, чтобы убить всякую страсть. Где же тот бич с рукоятью-драконом? Он бы сейчас чудесно смотрелся в её рту на фоне меча и доспехов!       Джон, нахмурился, потеряв всякое желание разоблачать Дени дальше, и отошёл к столику, на котором стоял графин с вином. Ещё не успело нагреться, слава Богам.       — Мы оба это знаем, Дейенерис. Но к счастью, он там не один, — он налил вина в два кубка. — Бринден Талли при нём, я об этом писал. Мы обсуждали это множество раз, и пока что не стоит беспокоиться. Есть там крепкая рука верного человека, пока наследник растёт и вбирает в себя лидерство, не свойственное отцу. Даже мудрить ничего не пришлось, — он протянул ей вино и понял, что злился. Чёрт возьми, не так он представлял себе эту встречу. — Я не понимаю, чего ты так беспокоишься. Речные лорды присягнули на верность Талли. Риверран в надёжных руках под знаменем с трёхглавым драконом. Что ещё тебе нужно, Дени? Может хватит?!       Последнее слово слетело чересчур громким и грубым. Дейенерис округлила глаза от его тона. Но Джон не дал ей отстраниться, поймав её за затылок.       — Хватит, Дени, — шепнул он. И коротко поцеловал её губы. — Я больше не могу говорить. Я не хочу. Всё, что я хочу сейчас — это тебя, понимаешь? Прости, милая. Но я заслужил. — И добавил ей на ухо еле слышно. — Я устал. Хочешь, я упаду на колени, чтобы ты сжалилась надо мной? Упасть?       Он выдохнул и отпустил её, шагнул назад. Его рука протянулась к столику, чтобы оставить на нём ненужный напиток.       — Не надо, — тихо ответила Дени, пригубив вино из своего кубка. — Только скажи, возможно ли нам было поднять эту тему, когда нам положено сначала говорить о делах?       Какого черта он это ляпнул? Джон закрыл глаза и отвернулся, потому что в тот миг чувствовал себя полнейшим идиотом. Или малым ребёнком.       — Ты права, — покачал он головой. — Прости мне эту некоролевскую слабость. Я не знаю, что на меня нашло. Ты не просто жена, и просить тебя вот так о насущном неправильно. Наверное.       — Спасибо тебе, — мягко улыбаясь, проговорила Дейенерис и возникла напротив.       — За что? — недоуменно спросил её Джон.       — За правду, — она легко провела тыльными сторонами ладоней по его гладким щекам. — И позволь мне сказать тебе кое-что важное… — она бережно обхватила его пылающее лицо своими нежными ручками и проговорила таким медовым голосом, что Джон был готов умереть. — Я поздравляю тебя с нашей первой совместной победой, Эйегон Таргариен. Мы это сделали, как семья.       Дени обняла его плечи и он сжал её в крепких объятиях, утопив нос в её волосах. Если даже иллюзия, то очень сладкая.       — Так лучше? — тихо спросила она.       — Да, если искренне…       И если не оттолкнешь холодно в следующий миг.       Не оттолкнула.       Вместо этого протянула сладкое м-м-м, уткнувшись лицом в его чуть вспотевшую шею…        — А у тебя здесь жарко не просто так, — прошептала она. Её рука двинулась ниже, слегка коснулась беспокойной, выпирающей внизу живота плоти. — Если бы я знала, что в своих лесах ты одичаешь, как зверь, то ворвалась бы к тебе сюда голой и налетела с разбегу.       Как бы это было чудесно.       — Правда? — спросил Джон, поймав её загоревшийся взгляд. Но Дени ответила лишь властным поцелуем.       Да! Пусть делает с ним всё, что хочет, теперь! Маска гордости уже разбилась так, что не склеить. Пусть он идиот, потерявший самообладание, но он был честен. И он честно скажет ей больше, возможно, для себя самого неожиданно.       Дени слегка приподняла его рубашку, чуть прихватила ногтями кожу на спине, двинулась ниже по ягодицам и бёдрам, пока губы и языки безмолвно соревновались в своей наглости в поцелуе. Она слегка поёрзала, прижавшись ещё крепче своим животом к его члену, который скрывала лишь тонкая ткань. И пяти минут бы хватило, чтобы перестать думать о глупостях и заговорить о государственно важном. А если она не перестанет так двигаться, то всего две.       Джон чуть прикусил её губы, разорвал поцелуй, чтобы подхватить Дени на руки и поскорее отпустить на спальный мех ложа.       — Давай же, — пробормотала она путаясь пальчиками в ремнях доспехов, что всё ещё оставались на ней, — помоги мне снять это.       — Нет, — улыбнулся Джон, обнажив свои белые зубы, прижал её сверху. — Я хочу завоевательницу, которая летает верхом на драконе. Я хочу свою жену-победительницу… — он поцеловал её сочные губы и поднялся. — А вот здесь развязывай.       Он указал пальцем на шнуровку её штанов, а сам сполз к ногам, чтобы разобраться с сапогами и поножами. Поздно было преодолевать эту агонию — его разум утих и забился где-то в самом тёмном уголке его личности. Оттого и руки творили невероятное, срывали ненужное, как с цветка лепестки.       Дени расправилась с завязками, из-под которых выглянул чёрный шёлк лёгкой нижней одежды. Дёрнув тонкие ленты, Джон приник носом к коже её живота — она снова простонала м-м-м. Чудесный, божественный запах. Джон стиснул её бедра, стиснул зубы и втянул через них воздух.       — Вот скажи, — он поцеловал её ниже пупка и прихватил руками за пояс обе пары штанов, — как же я мог разговаривать о делах, милая, когда так сильно, так сильно скучал по тебе.       Дени ухватилась за мех над своей головой, чтобы не ускользнуть, ударила сама себя наручем по макушке, закрыла глаза и шумно выдохнула, но не от боли. А руки Джона быстро двигались вниз вместе с ним, снова к ней в ноги, оголяя попутно плоский животик, округлые бедра, ножки и эти манящие нижние губки. Да ради богов, что к ногам! Оно того стоило. Он пялился на то, что его по закону.       Джон поднял взгляд на неё, теперь такую доступную. Наверно, он был похож на хищника перед броском. Двинулся обратно, не сводя с неё глаз, чтобы раскрыть то, чем желал поскорей овладеть. Но Дени поймала его, обхватила ногами, опрокинула на спину.       — Ты же не думаешь, что драконьи наездники летают как-то иначе, чем верхом.       Она возвышалась над ним, и при всем величии своего облачения в верхней части себя ей будто было плевать до всей беззащитности в нижней. Пальчики поползли по рубашке Джона, торопливо присобирая тёмный шёлк и оголяя его торс. Он невольно напрягся и дёрнулся под её весом.       — Ну-ка тише, мой сладкий, — пропела Дейенерис, уперевшись ладонями в его пресс и сильно сдавив его бёдра ногами. — Ты же не хочешь, чтобы я больно хлестнула тебя для усмирения. Успокойся и почувствуй меня, пока я тут устраиваюсь поудобнее.       Он чувствовал. Такое тёплое, влажное, пробирающее через тонкую ткань, медленно двигалось чуть вперед и назад по длине его члена, который в тот миг был каким-то болезненным сгустком крови и нервов.       — А ты хорошо чувствуешь свою всадницу, милый? — улыбнулась она.       — Более чем, — выдавил Джон каким-то охрипшим голосом.       Она коснулась губами его груди, выдула воздух из лёгких, как будто перед ней было пламя.       — Мне очень нравится эта правда… — томно сказала она и скользнула ниже по коже, нежно целуя. — Так скучал по мне, что весь горишь, — развязала шнурок на штанах, склонилась и выдала, — а здесь, я чувствую, уже даже дымишься.       Она обнажила его член, после коснулась своей мягкой тёплой ладошкой, прошлась не спеша от корня к головке. Он там сейчас — просто само воплощение напряжения. О ком бы подумать, чтобы не рвануть до начала?       — Неужели Дрогона мучаешь так же? — спросил Джон, закрыв на мгновенье глаза, пока она дразнила его, усевшись сверху.       Дени опустилась снова, лицом к лицу, и выдохнула ему в губы:       — Он же мне сын, а не племянник, — ответила она ехидно, поцеловала, постаравшись нырнуть своим языком глубже, после отпрянула и облизнулась.       — В таком случае он не может сделать вот так…       Натянуть тебя, наконец. Он схватил Дени за зад и вошёл плотно и глубоко. Божественно. Тихое, тёплое ах в их дыхании пересеклось в воздухе, когда она приняла его в своё тело. После выгнулась, насколько позволяли доспехи, и принялась вздыматься с дивными стонами удовольствия. Боги, до чего же всё-таки это волшебно. И тоже правда, потому что она очевидно скучала не меньше.       Джон отпустил руки, когда она взяла нужный ей ритм, вверх и вниз. Великолепная, грозная Дени-воительница, так дурманяще отдающаяся своему мужу в этот самый момент. О, да. О, да. По телу бежали мурашки и искры…       И ведь оно здесь, оно близко — её мягкое и обволакивающее. Казалось: только протяни руку, пробей драконью броню и получишь. Совершенно точно оно там, где её грудь. Эта внезапная мысль ударила в висках и перекрыла вмиг все ощущения.       Джон рванул нижний ремень её латной куртки, затем быстро одолел тот, что был выше, и ещё, и ещё. Вот так, чтобы рука могла нырнуть под исподнее, ярко-красное, и найти то нежное тактильное совершенство. Мягкая, такая прекрасная, что его глаза закатились. Преодолев все преграды, он задрал алый шёлк выше, чтобы увидеть.       Увидел, одурел ещё больше. И тут же поднялся и обнял Дейенерис, прижался к ней — обнажённая грудь к обнажённой груди. Близко. Он сочно целовал её и держал её крепко, пока они двигались вместе, как семья. Со стонами и шумными вздохами. Недолго, но пламенно-сладко до самого пика…

~ Дейенерис ~

      Родная.       Всего одно слово выдернуло Дени из сна.       Она открыла глаза и уставилась вверх, в купол шатра. Джон мирно спал, зарывшись лицом в её волосы, с тёплой рукой на её левой груди.       Она чётко слышала, как он сказал это прошлым вечером, накануне этого спокойного утра, когда здесь было очень душно и жарко… Вот они оба обнажённые, их переплетённые ноги под мехом, поцелуи и смех… Пили вино, скрестив руки — за победы, за родину, за здоровье близких людей и драконов…       Она помнила, как раздразнила Джона, хорошо захмелев.       — Я хочу познать тебя лучше, твоя дикарская Милость — сказала она, когда он в очередной раз жадно слизывал случайно пролитые капли вина с её тела. — Будь со мной настоящим. Не жалей меня и яви мне всё своё нутро, покажи дух настоящего Севера.       Джон помрачнел с этих слов и ответил, что не смог бы, даже если б очень хотел, ушёл в себя, и улыбка на миг исчезла совсем. Но она не дала ему потонуть глубже в тягостных мыслях — целовала и кусала губы, кусала шею и мочки ушей, шептала: Ну-ка вернись ко мне. Я хочу зверя, который ждал меня здесь этим вечером. Дикого, необузданного. Ну же, Джон, неужели вы, лютоволки, питаетесь, как коровы, травой.       — О нет, милая, — сверкнул его тёмный взгляд. — Никак не травой, — резко ущипнул её за рёбра. Дени взвизгнула от неожиданности, подскочила и, смеясь, повалилась на мех. Джон оскалился, ухватил её за щиколотку и потащил на себя.       — Мы любим питаться весёлыми юными девами, — сказал он, улыбаясь, перевернул её на живот и звонко шлёпнул по заднице, после подмял под себя, легко укусил её плечо и шею, и добавил на ухо. — Мы любим плоть и питаемся только ей. Свежим, только что добытым мясом, которое нам не нужно жарить, чтобы сожрать.       Он обхватил её бёдра и поднял вверх, поставив Дени на колени, наградил парочкой укусов и снова шлёпнул.       — Мы терзаем добычу, рвём зубами на части, — прорычал Джон, сжав её кожу пальцами, и тут же мягко провёл ладонью между нижними губками. — А самое нежное оставляем на потом, чтобы насладиться им, как десертом… Но я сделаю наоборот.       Дальше, она помнила, что он вылизал её между ягодиц просто безумным и диким образом. Дени билась с его руках, стоя на коленях задницей вверх, когда ничего не осталось скрытым или нетронутым. Что бы ни произошло дальше, думала она сквозь головокружение, в её жизни такого ещё не было, и пусть всё идёт, как идёт. Но, уверенная в своей готовности к новым открытиям, она всё же вздрогнула, когда он оторвал свой рот от её плоти и коснулся пальцем тугого кольца мышц, им же самим предварительно увлажнённого.       — Хочешь сюда? — спросил он так, как будто речь шла о чём-то простом и невинном. Дени сжалась на миг и хотела было вырваться, но Джон не стал ждать ответа и быстро вонзил свой член ниже, в её лоно, впившись пальцами в её ягодицы.       В глазах Дени стало темнеть. Она подтянула руки к груди, чтобы приподняться на четвереньки, но он положил ладонь на её шею и прижал крепко к постели. Нет! рыкнул Джон. Жертва лютоволка не рыпается, потому что знает, что ей не уйти.       На это она лишь прогнулась в спине от натиска его плоти, пока он толкался с силой, ударяясь об её тело.       Он ни разу прежде не брал её таким образом. Всё это ушло вместе с Дрого когда-то очень давно, потому что никогда ей не нравилось. Но тем, что творилось тогда, перед тем, как они оба мирно уснули, она была очарована. И страх, и страсть, и невиданные ранее ощущения смешались в пламенный водоворот. Ей было немного больно и вместе с этим невероятно сладко и дико, и пусть она еле дышала под его властной рукой. И чем резче и сильнее он врезался в неё, прикладывая время от времени по мягком месту, тем острее она всё это испытывала.       Когда он шлёпнул её в последний раз и следом излился, она уже успела стать по-настоящему покорной и размякнуть после жгучей вспышки удовольствия, медленно разливавшегося по её телу. Дени растянулась на мехах, как будто из неё только что выбили дух. Джон тяжело дышал, будто до этого бежал быстро и долго… Боги, взмолился он, и опустился на неё сверху. Горячее дыхание ошпарило её ушко. Прости, — прошептал он — боги… прости, родная, прости, зацеловал мелкими поцелуями её кожу на шее, которая пострадала от его пальцев.       Родная. Этого она от своего мужа точно прежде не слышала.       Она коснулась его руки, покоившейся на груди, нежно погладила. В их силе и внутренней тьме чётко ощущалось родство. Но что он скажет, если увидит её настоящую?       Джон проснулся. Дени поняла это, когда его губы легко дотронулись до её плеча и пошептали доброе утро.       — Это правда? — спросила она тихо, и встретила взгляд его сонных серых глаз. — Правда, что ты скормил бывшего лорда Риверрана Визериону?       — Абсолютная, — ответил он и приподнялся на локте, подперев рукой голову; едва касаясь, кончиками пальцев провел по её груди. — Как ты? В порядке после вчерашнего?       — Да, в полнейшем, — ответила Дени с улыбкой и снова стала серьёзной. — Ты видел это?       — Что?       — Как Визерион поджарил и съел Эммона Фрея. Или же отвернулся?       — Я видел всё, — ответил Джон прямо, глядя в глаза. — Сначала я убил его своей рукой, потом мы сожгли баллисту. После остались вдвоём над одним мертвецом. Да, Дени, я видел всё до последнего — и поджаренное мясо, и обгорелые кости, и пепел. Всё произошло прямо на замковой стене.       — Драконы пугают, — тихо проговорила она, увела взгляд вверх и глубоко вздохнула. — Признайся, тебе ведь было страшно.       Он взял Дени за подбородок и вернул её лицо на себя.       — Я признаюсь тебе в том, от чего, наверно, должно быть ещё страшнее, Дейенерис, — сказал он спокойно. — Мне не было страшно. Мне не было жаль. Мне даже не было отвратительно. Всё было, как будто оно в порядке вещей.       Определённо родство. Но что, если это не один человек, а сотни и тысячи? Когда они горят и тают в пепел, а ты продолжаешь лить огонь ещё и ещё, выжигая живое… Что, если тебе это нравится — вот так парить над миром на крыльях и нести смерть одним сказанным словом?       — Я женился на тебе не просто так, Дени, — словно прочитал он её мысли. — Думаешь, я не знал о тебе и о том, что и как ты несла в мир? Если бы я боялся этого, то я пришёл бы к тебе с другим предложением и не говорил бы с тобой о семье.       Он не мог знать всего. Не мог знать о ней, принявшей девиз своего дома всецело. Это была Дени, ступившая в непроглядную тьму. Возможно, она сейчас уже двигалась к свету. Она снова взялась за игру в мир. Но только лжи себе больше не было. Как же ей претила теперь она же сама тех времён, когда, ублажая пьяного любовника в своей королевской постели, допускала мысль о тихом счастье вместе с ним в маленьком домике. Он не стоил и волоса на её голове, а она растворилась, размазалась, скрываясь в своей незрелой влюблённости, после выбрала и кроличьи ушки, играла и пряталась, пока её суть сама не настигла её в Яме Дазнака. Пусть Дейенерис Таргариен не была сейчас огненной бурей, избрав новую роль, но всё же теперь существовала огромная разница: она прекрасно знала своё драконье нутро и больше ничуть не боялась его.       — Меня остудили, Джон. Тирион это сделал. После бед, что Вестерос пережил в пору Войны Пяти Королей, я должна была явиться спасителем, благодетелем без крови и пламени. Пока всё неплохо выходит, но я понимаю, почему это так. Все боятся драконов, Джон. Не благо они видят в них и во мне, а смерть.       — Знаешь, как я взял Винтерфелл? — невозмутимо спросил он. — Или как мой кузен Робб, один из Пяти Королей, воевал за честь своей семьи? Как воевал за свою семью Рейегар на Трезубце и тот, кто восстал против твоего отца и после сделался королём? Как люди тысячелетиями воевали до Завоевателя, и последние сто пятьдесят лет? Мечами, топорами, копьями, стрелами. Такая же смерть, только от стали. Такие же тысячи гибли. Так в чём разница, Дени? Ни в чём. — Он слегка прищурился и посмотрел вверх. — Сколько раз, ещё там, на Стене, когда даже не знал, что ты существуешь и что твои сыновья увидели свет, я видел драконов в тени, в предметах, в чём-то обыденном. Да, они как будто всегда жили в моих мыслях. И я думал тогда, как же было бы здорово, будь он у меня. Насколько всё было бы проще и легче. Скольких можно было спасти — от врага или же от их же собственной глупости… И скажи теперь, что они не благо.       Дени повернулась на бок и улыбнулась. Ей вдруг так захотелось поцеловать его. И она это сделала. Нежно. Родство, родство, родство… Шептало что-то внутри. Эйегон. Время пришло.       — Знаешь, один юный и непослушный дракон считает, что он у тебя уже есть, — она провела пальчиком по его влажным губам. — Сбежал к тебе и вы даже поладили, пока я волновалась за вас обоих. Признайся, ты бы хотел подняться тогда в небо, чтобы слегка поджечь Шепчущий Лес?       — Это было бы слишком… — ответил он, смущённо завуалировав правду. Он точно хотел. — Я не посмел бы вот так, вдали от тебя.       — Он ждёт и тоскует, и бежит за тобой. Он ведь выбрал тебя. Я была уверена, что твоей дерзости и отваги вполне хватит, чтобы завершить дело. Но я и рада, что ты этого не сделал. Потому что хочу посмотреть на тебя в твой первый раз, когда буду лететь рядом, — её глаза загорелись лихим задором, и она быстро села. — Прямо сейчас…       О да! Он округлил глаза от волнения и едва скрывал свой восторг. Драконы могли превратить лёд в дитя, и Дени всегда нравилось наблюдать это преображение.       Она выскочила из-под покрывала и тут же принялась выискивать их одежду, покидала ему всё, что нашла и торопливо нырнула в шёлковые штаны.       — Визерион! — громко окликнула Дени дракона на валирийском. — Ты здесь?       Шатёр чуть шевельнулся, и снаружи послышался драконий говор. Дени накинула свою сорочку из алого шёлка.       — Покажись, милый, — улыбнулась она, уже натягивая кожаные штаны и сапоги, и через пару секунд, в проход встряла белая чешуйчатая морда. — Видишь этого человека? — Дени указала пальцем на Джона. — Сегодня вам лететь домой вместе.       Дейенерис просмотрела на мужа, который находился в состоянии полнейшего потрясения и явно не знал, что сказать. Она сверкнула глазами, и подошла к Джону, чтобы помочь ему со шнуровкой дублета.       — Подожди, — сказал он, наконец, — а как же доспехи и…       — Это лишнее, — махнула она рукой. — Оставим всё здесь, наши люди всё соберут и привезут в замок без нас. Тебе нужен будет только меч и ты, удобно одетый. К вечеру пребудем на Драконий Камень. Правда, — она чуть призадумалась, — ты будешь лететь без седла. Как и я в свой первый раз.       — Я не об этом, а… — Джон схватил её за запястье и посмотрел ей в глаза. — Подожди.       — Я не приму «нет», — сказала она, округлив глаза. — И Визерион больше не примет. Тебя зовут Эйегон Таргариен, и тебе пора в небо. Сейчас.       — Я знаю, и конечно же я не отказываюсь… Просто… — он сжал её руку. — Я мечтал об этом всю жизнь, Дени. Остановись ненадолго, дай мне вздохнуть и осознать, всё происходящее. Не торопись, пожалуйста.       — Хорошо, — смягчилась Дейенерис, и бережно провела ладонями по груди Джона. Ей стало неловко. Опять чуть не сорвалась, бросаясь навстречу стихии, не подумав о том, что теперь она была не одна. Не подумав даже о том, что они оба голодны.       Они молча поели и после так же оделись, помогая друг другу наладить подобающий вид. Дени собрала волосы в косу, но от шлема отказалась, чтобы лучше видеть всё происходящее. Когда Джон пристегнул пояс с Тёмной Сестрой, Визерион снова заглянул в шатёр, и фыркнул, увидев обоих супругов, стоящих напротив друг друга.       Дени посмотрела на своего мужа. Мальчишка с глазами дымного цвета. Стоит у черты невозврата, затаив волнение от близости исполнения заветной мечты. Как же удивительно в этот миг в нём перемешались невинность и тьма, которая не давала ему быть счастливым по-настоящему.       — Знаешь, я сейчас тоже волнуюсь, — мягко проговорила Дейенерис, проведя рукой по его волосам. — Ведь на всём белом свете я единственный всадник дракона, и никто не способен понять меня и мои чувства. Совсем скоро, Эйегон, нас таких будет двое. Это же просто невероятно.       — Дени, — сказал он ей проникновенно, и взял её руку в свою, уставился на её губы. — Я…       Не найдя дальше слов, он поцеловал её и замер. Родной, родной. Она чувствовала, как сильно билось его сердце в груди. Подожди, мой хороший, когда поднимешься в небо, оно застучит по-настоящему…       Визерион напомнил о своём присутствии тихим рычанием.       — Не боишься целовать меня при нём? — улыбнулась Дени.       — Конечно нет, — ответил Джон смело. — Мы же семья. — И повернувшись в сторону пары золотых огненных глаз, бодро произнёс: — Я готов. Полетели.