Нечисть

      В Аврорате отчего-то было очень холодно, настолько, что Драко даже в голову не пришло заподозрить у себя жар. То был не промозглый холод нетопленого помещения, а неприветливая, почти морозная свежесть, будто посреди зимы все имеющиеся на внушительной территории ведомства окна разом распахнули настежь.       — Вот именно! — Шеклболт удовлетворенно, почти торжествующе хмыкнул, словно покрывшаяся мурашками кожа Драко подтвердила его правоту по какому-то загадочному вопросу.       Драко промолчал, но восклицание Главного Аврора явно было риторическим и не подразумевало уточняющих вопросов.       Они следовали по широким коридорам, соединенным арками, дважды поднялись на лестничный пролет. Коридоры Аврората не походили на нелогичные и запутанные сети Министерства, снабженные множеством малоизвестных ходов и потайных дверей. Не походили они и на подчиненную строгой логике, принципам минимализма и прямым углам архитектуру Мунго. Скорее похоже было на то, что авроры хотели бы обойтись несколькими удобными и просторными помещениями, но просто не поместились там, так что ведомство вынуждено было разрастаться, магически удлиняя коридоры и увеличивая количество этажей, тем не менее не изменяя первоначальным принципам — простор и удобство.       Таким же был и кабинет Шеклболта — с незначительной только примесью этнической тематики, не нарочитой и аляповатой, а почти уютной.       — Время дорого, но мой долг поговорить с вами, мистер Малфой, прежде чем отвести к Лефевру. Несмотря на то, что ваш начальник рекомендовал вас как самого подходящего для этой работы человека… — Драко был уверен, что на его лице не отразилось ни малейшей эмоции, говорящей об его личном понимании механики этого выбора, но Шеклболт все же посчитал нужным уточнить: — Я ознакомился с вашей работой, Драко. Это очень важное дело, и, учитывая ваш опыт, я не сомневаюсь, что вы справитесь. Уж явно не хуже вашего трагически погибшего предшественника. Об этом я практически не беспокоюсь, но все-таки позволю себе сказать. Драко, его жизнь важна, невзирая на то, что он совершил.       — Мистер Шеклболт, я колдомедик. Мне нет дела до нравственной стороны вопроса, — резко заверил его Драко, не потому, что действительно испытывал раздражение или был уязвлен, а просто чтобы подобные вопросы отпали раз и навсегда. — Я не стану саботировать работу. Не только потому, что не знаю ни его лично, ни его прегрешений. Просто ограничьтесь той информацией, которая потребуется мне для лечения, а от остального избавьте.       — Уж не знаю, должен я быть озадачен или восхищен.       — На вашем месте я бы чувствовал облегчение, — не колеблясь ответил Драко.       — Для облегчения еще рановато, — без улыбки пророкотал Шеклболт, впрочем, если Главный Аврор и умел улыбаться, то улыбки его явно были предназначены не для Драко. — Но я рад, что не ошибся с выбором. Теперь к делу. Лефевра нужно доставить на родину. На Гаити он весьма знатен, поэтому его возвращение — вопрос политической стабильности. Для вас ведь не новость, что, несмотря на свою обособленность, гаитянское магическое сообщество крайне влиятельно, и, если они решат начать войну, у Британии будут проблемы. — Драко показалось, что он что-то недоговаривает. Никаких очевидных признаков этого не было, но все же что-то подсказывало Драко, что версия для колдомедика со стороны хоть и была приближена к правде, но в полной мере ею не являлась.       — То есть ваши люди в порыве служебного рвения едва не убили его, так что ему потребовалась медицинская помощь, а теперь вы опасаетесь возвращать его домой в таком состоянии? — Забытые язвительные интонации против воли воспрянули к жизни, и Драко с удивлением вынужден был приложить усилие, чтобы конец фразы прозвучал всего лишь с легкой заинтересованностью.       Вопреки его ожиданиям, Шеклболт не осадил его, а устало хмыкнул.       — Если бы так, — наконец сказал он. — Но разве вы забыли о нападении на его палату? За это ответственны его сограждане, между прочим. И они стремились вовсе не даровать Лефевру свободу. — Он покачал головой. — В последние годы междоусобные войны и попытки переворотов на Гаити отошли в прошлое, но спокойной эта страна не будет никогда. И теперешнее положение… — Шеклболт оборвал себя. — Так или иначе об этом позаботятся другие. Вот что нужно знать вам: Лефевр пострадал от гаитянского проклятия, которое, увы, не поддается лечению нашими методами. Ваша задача — помочь ему продержаться ту неделю, что займет дорога. — Драко недоуменно нахмурился, и мужчина поспешил ответить на незаданный вопрос: — На Гаити нельзя аппарировать, даже на маггловскую часть острова. Точно так же, как и поблизости. Мы предложили Лефевру-старшему аппарировать его сына в Мексику или Америку, чтобы транспорт, который он планировал послать за нами, прибыл туда, но он посчитал это небезопасным, и теперь я понимаю почему. Зачарованный корабль прибудет сюда, в Британию.       Драко устал смотреть на Шеклболта и разглядывал собственные узкие кисти с длинными костлявыми пальцами. Задача обещала быть гораздо более утомительной, чем казалось сначала. Впрочем, не так уж велика была разница.       — У вас есть вопросы, Драко? — У того создалось впечатление, что если бы не обилие собственных тревог и дел, Шеклболт смотрел бы с сочувствием.       — Разумеется, есть, но это неважно, — флегматично ответил Драко. — Разве что… Этот Лефевр действительно настолько важен, чтобы снаряжать за ним целый корабль? Это проявление гиперопеки или просто их обычай?       — Думаю, всего понемногу. — Шеклболт, казалось, был одновременно доволен вопросом и раздосадован. — Но определяющим фактором, пожалуй, является то, что Лефевр-старший — министр магии Гаити.       — Это многое объясняет. И когда прибудет корабль?       — С минуты на минуту. Думаю, самое время вам подписать эти бумаги, чтобы мы могли отправиться на место. Обратите внимание на пометку о неразглашении. Расторжение такого рода магического контракта чревато последствиями. Неприятно, но в этом есть необходимость. Устраивает?

* * *

      Гарри был мрачен. Ныло вывихнутое плечо, которое он не успел показать колдомедику, только небрежно обезболил; в памяти всплывали малоприятные и страшные подробности недавней битвы в пустом и мрачном коридоре закрытого этажа Мунго; с острым недовольством собой и окружающими все никак не удавалось примириться. К двум ночи он даже не успел добраться до Мунго, не то что включиться в работу, и именно это было причиной его досады: если бы не долгая и изматывающая волокита в Министерстве, он бы оказался в злополучной палате намного раньше. Даже окажись он там минут за десять, трагедии удалось бы избежать. «Ты просто привык, что все хорошо, — почти сочувственно проговорил Кейси. — Но бывает и так. Зато ты показал этим маленьким адептам вуду».       «Не адептам, вот что хреново. Это были наши, их кто-то заколдовал».       «Но заколдовали-то адепты вуду, — не унимался тот. — И теперь их вуду-планы накрылись величественной английской задницей».       «Двое погибли».       «А остальных ты спас».       Ветер с моря наверняка был ледяным, но до укрытых чарами магов доносился только горьковатый и пряный запах мертвых морских обитателей, водорослей и йода.       «А если этого мало, подумай еще о таком: если бы Джой занималась этим заданием, вместо того чтобы хлопотать о переводе, смогла бы она отразить нападение? И сколькие погибли бы тогда?»       «Ты знал, что они нападут? Почему тогда не предупредил?»       «У тебя странные представления о том, как я вижу мир. Думаешь, мне делать нечего, кроме как разбираться в ворохе вероятностей? Даже наше с тобой будущее — та еще головоломка, а уж с остальными… Чего ради я должен интересоваться делами незнакомых людей? Не ты один, видишь ли, считаешь, что такие знания вредят».       «Какое благоразумие, подумать только». Гарри следил, чтобы его лицо оставалось бесстрастным, чтобы не интриговать окружающих, но Кейси и без того наверняка понял, что замечание было добродушным.       «Нет уж, душа моя, благоразумие — это по твоей части. Просто это сложно, скучно и неуютно. Будь у меня голова, она бы тут же начинала болеть. Хотя, если хочешь, в следующий раз могу обеспечить головной болью тебя и поинтересоваться, как там сложится судьба соседской собачки. Неравный обмен, стоит признать, даже судьба этой бесполезной громогласной твари зависит от слишком большого количества случайностей. Что уж говорить о людях… Они такие деятельные и непоседливые».       Гарри не ответил. Вместе с еще пятью парами глаз он наблюдал за стремительно приближающимся кораблем, который в считанные минуты из едва различимой точки успел превратиться в небольшой старомодный парусник с четко различимыми мачтами и снастями. «Хотя если ее хозяйка организует ей мягкую комнату вроде нашей спальни и перестанет выводить на улицу… Тогда я с определенной долей уверенности смогу напророчить ей долгую и безрадостную жизнь. Как, впрочем, и любой адекватный человек с воображением, так что пользы не особенно много…»       Кейси еще пару минут продолжал увлеченно теоретизировать, но Гарри не особенно вникал. Корабль был все ближе, а Кингсли до сих пор не доставил сюда колдомедика. Транспортная капсула, больше напоминающая хрустальный гроб из диснеевской сказки, парила в окружении троих авроров, темнокожий профиль спящего четко выделялся на фоне белых простыней и одежд. Авроры косились на Гарри с настороженностью: с одной стороны, его личность вызывала определенный интерес, с другой — эти трое были сбиты с толку скоропалительным назначением на место пострадавших коллег и еще не успели сориентироваться в ситуации.       Оставшиеся двое не находились в подчинении Гарри. Как понял тот из туманных инструкций Кингсли, у невыразимцев на Гаити было какое-то дело и относиться к ним стоило как к пассажирам. Правда, сказанное им на прощание «Присмотришь? Мне нужен там свой человек, Гарри, и я знаю, что спустя столько лет я могу рассчитывать на тебя еще больше» наводило на мысль, что все не так просто. Особенно если отбросить сентиментальность, в какой-то степени свойственную всем, кто пережил ту войну.       «Как можно быть такими умными глупцами?» — почти восхищенно спросил Кейси, видимо, тоже разглядывая невыразимцев.       «Что ты имеешь в виду?»       Гарри так и не получил ответа. В паре шагов от него аппарировали двое: статный и основательный Кингсли держал под руку бледного длинноволосого блондина, чья скелетообразность бросалась в глаза, даже несмотря на просторную целительскую мантию. Несколько мгновений на укрытом от ветра, чужих глаз и заклинаний маленьком лоскутке промерзлого побережья царила тишина, потом Кингсли что-то сказал и направился к аврорам, а Гарри услышал в своей голове неподдельно-восхищенное «О. Да», и его вполне естественные сомнения этого странного дня превратились в самые настоящие дурные предчувствия. Не из-за очевидной крайней болезненности нового колдомедика, не потому даже, что это был Малфой. Их вражда потеряла актуальность еще в школе, но, даже если бы после окончания войны он все еще давал себе труд осуждать или ненавидеть, невозможно было бы сохранить эти чувства на протяжении десятилетия, когда сам он был поглощен борьбой с неуправляемой сущностью в своей голове. Едва ли Гарри хоть раз вспомнил о существовании Малфоя, и это было правильно и закономерно. Что было совершенно неправильно, так это искренняя и бурная реакция Кейси. Ее отголоски коснулись Гарри, он тут же против воли примерил эти эмоции на себя и остался в недоумении: разве кто-то вроде Малфоя, особенно в теперешнем его состоянии, может вызывать подобный интерес?       «Ты не так смотришь, душа моя. Это просто охренеть как интересно!»       В двух просторных лодках, которые быстро приближались со стороны замершего метрах в ста пятидесяти корабля, никого не было. Ничто не тревожило крупные размеренные волны у их бортов, и им потребовалось не больше десяти минут, чтобы оказаться у берега. Несмотря на предупреждение Кингсли о том, что корабль обходится без команды, капитана и обслуги, это было довольно неоднозначным зрелищем. Но Гарри заставил себя отодвинуть воображение на второй план. Все же иногда служебные инструкции, о большей части которых он знал только понаслышке, а малую часть которых с удовольствием игнорировал, оказывались весьма кстати.       — Двое со мной. — Гарри привык работать в одиночку, и командовать ему приходилось нечасто, но у троицы авроров были лица людей, которым для пристойного качества работы просто необходимы приказы. — Осматриваем корабль, если все в порядке, я отправлю Патронуса. — Он кивнул Кингсли, обвел взглядом остальных, присмотрелся к глянцево переливающейся границе защитных заклинаний, в которые ему и аврорам пришлось вложить немало сил, и наконец двинулся к одной из лодок.

* * *

      «О. Да», — повторил Кейси, когда спустя десяток минут Гарри в сопровождении двоих авроров, русоволосого добродушного парня и невысокого, очень смуглого и сухопарого мужчины взошел на маленький, совершенно неправдоподобный корабль. От непривычной эмоциональности Кейси начинала болеть голова — условные рефлексы требовали немедленно усилить ментальные щиты и взять под контроль каждое движение, каждый импульс, и Гарри не мог противиться параноидальным побуждениям. И все же по данному вопросу он не мог не согласиться: зачарованное судно впечатляло.       Не каким-то особенным величием, наоборот, оно казалось более чем скромным и даже уязвимым перед перспективой путешествия через Атлантический океан. Дело было в другом. Корабль от начала и до конца был порождением странной, чужеродной и экзотической магии, и кто бы ни был его создателем, он не пытался этого скрывать. От бортов исходило едва различимое свечение, по мачтам пробегали мелкие искорки, которые можно было бы счесть отблесками солнца, не будь небо затянуто тучами.       Еще когда судно только выплыло из тумана, оно казалось призрачным, не в последнюю очередь из-за безлюдных палуб, но Гарри не ожидал, что эти ощущения усилятся в разы, стоит ему ступить на борт. Как будто перестав касаться твердой земли, он тут же оказался в совсем ином мире, невероятно далеко от дома, не от Британии, чей скалистый берег маячил тут же, в нескольких десятках метров, а от всего привычного и понятного. Это походило на недоброй памяти годы, когда свое право на реальный мир и собственное тело приходилось отстаивать с боем, и все же Гарри было намного спокойнее. Не только логика, но и интуиция подсказывали, что они в безопасности. По крайней мере до тех пор, пока у них есть Лефевр.       «Ты сейчас способен на что-то, кроме бессмысленных восклицаний? — поинтересовался Гарри, разглядывая ведущую к каютам лестницу. — Здесь безопасно?»       «Что за чудный день, я сейчас расплачусь! Мы оказались в этом непостижимом месте, встретили совсем взрослого Драко, и ты уже который раз за день спрашиваешь моего совета! — разошелся Кейси, и Гарри, раздраженно вздохнув, стал спускаться вниз, велев аврорам осмотреть корму. — А если серьезно, это очень странное место, но, пожалуй, нас здесь не сожрут».       «Спасибо за компетентное заключение», — съязвил Гарри.       «Пожалуйста. Это очень важный вопрос, на самом деле. Если тебя сожрут, я, скорее всего, тоже погибну. Так что если придется выбирать — подставляйся под Аваду, ты это любишь».       «Это было бы настоящей катастрофой».       «Разумеется, — с достоинством подтвердил Кейси. — Заканчивай, здесь нет ни души, даже каких-нибудь милых вудуистских зомби. Зови остальных, и пусть Драко вправит тебе плечо. Мне, знаешь ли, от этого тоже несладко».

* * *

      Когда заключенный и остальные пассажиры поднялись на борт, наступила неловкая пауза. Судно по-прежнему не двигалось с места, безмятежно покачиваясь у берега без помощи якоря, холодный ветер трепал полуспущенные паруса. Отправляться в плавание на корабле, не имея представления об управлении им, было крайне неудачной идеей, и в какой-то момент этот факт стало невозможно игнорировать. Гарри, на которого официально была возложена ответственность за эту странную экспедицию, бросил взгляд на двух невыразимцев, не смог разобрать их настроение и со вздохом поднялся на верхнюю палубу.       Размышляя о том, как бы поступила Джой, и собирая воедино жалкие и безусловно бесполезные познания о судоходстве, Гарри прошелся по плотно пригнанным доскам, вроде бы темным от времени, а вроде бы вовсе иллюзорным. Мелькнула мысль, что в управлении судно вполне может быть похоже на метлу, но, Мерлин раздери, Атлантический океан — не поле для квиддича, а в навигации Гарри не смыслил ни черта.       Кейси предсказуемо молчал, но Гарри и не рассчитывал на его помощь. Корабль приплыл совершенно самостоятельно, значит, теперь нужно дать ему понять, что пора возвращаться домой. Что ж.       Для верности коснувшись влажного от мороси борта ладонями, он сделал единственное, что пришло в голову — совершил то же усилие, каким всегда поднимал метлу в воздух, а потом, когда это не возымело эффекта, вложил в свое желание сдвинуться, наконец, с места все имеющиеся силы, даже захватив на несколько мгновений ту их область, которой ведал Кейси. На этот раз его не захлестнула буря недоступных обычно ощущений, как вчера после пробуждения, только зазвенело в ушах, но Гарри все равно дернулся, будто обжегшись, и поспешил остановиться.       Тем не менее этого оказалось достаточно, и корабль, мягко качнувшись, пришел в движение. Переведя дух и опасаясь смотреть вниз, на своих коллег, перед которыми устроил не пойми что, Гарри оторвал будто бы примерзшие ладони от борта. Два четких кровавых отпечатка остались в месте соприкосновения, но он видел их не дольше секунды. Его кровь впиталась, а может быть, испарилась, оставив полированное временем и солеными ветрами дерево чистым. О случившемся напоминали только саднящие, сочащиеся ладони. И тут же из ниоткуда к Гарри пришло понимание: он свалял дурака.       «Точно. — Кейси казался не менее изумленным и позабавленным. — Наверняка это должен был сделать Лефевр, тогда не пришлось бы так изгаляться. Интересно, гаитянский царек теперь тебя усыновит?»       «Обойдется».       Гарри поморщился, спрятал руки за спину и спустился к разбредшимся по палубе магам.       — Думаю, наш заключенный и Малфой могут занять капитанскую каюту. — Он глянул на целителя, который только пожал плечами. — Дежурить будем по одному, смена — шесть часов. Больше отдельных кают на корабле нет, но шесть человек вполне могут устроиться в кубрике. Ник, — он назвал имя наугад, поскольку не помнил, кому из троих авроров оно принадлежит, — помоги устроить Лефевра, на верхней палубе есть люк. А потом возвращайся, первые шесть часов мои. — Русоволосый парень с готовностью кивнул и засуетился около капсулы.       Когда все, включая двоих невыразимцев с неуловимыми чертами лиц и в одинаковых мантиях цвета темного подвала, покинули палубу, Гарри вздохнул, снова глядя на свои руки. Пачкать палочку кровью не хотелось, да и держать ее представлялось мучением. Он не был склонен преувеличивать, поэтому догадка о том, что кожи на его ладонях не осталось, была скорее констатацией прискорбного факта.       «Это даже не обсуждается, душа моя. Не вздумай лечить сам. Это же такой повод втереться в доверие к этому принцу от мира анорексиков!»       «Действительно, на что я рассчитывал, на сочувствие?»       «Вот он тебе и посочувствует. Двигайся. Мне тоже больно».       Гарри возвел глаза к серому небу, глянул за борт и с тихим проклятием направился на верхнюю палубу. Спуститься в люк по шаткой деревянной лестнице, ведущей в капитанскую каюту, оказалось тем еще испытанием. Опираясь тыльными сторонами рук на необработанное дерево, Гарри двигался медленно и, надо полагать, представлял собой не слишком внушительное зрелище. Но бесстрастного, как вождь какого-нибудь индейского племени, Малфоя ему рассмешить не удалось.       — Пришел поприветствовать тебя лично, — иронично осклабился Гарри, чувствуя себя странно под взглядом серых глаз, почти неживых, как сухие серые камушки, которые можно найти на морском берегу.       — Тогда привет, Поттер, — кивнул Малфой, поднимаясь с низкого кресла рядом со своим подопечным.       Он приблизился, протянул руку для приветствия, и Гарри с досадой поморщился. Если боль в вывихнутом суставе он еще мог пережить, то прикасаться к чему бы то ни было… Однако Малфой настойчиво пошевелил кистью, а когда Гарри собирался объяснить, какого, собственно, Мерлина на самом деле приперся, потерял терпение и цепко схватил мага за предплечье.       — Это… — чуть растерянно начал Гарри, но колдомедик только отмахнулся.       — Стой смирно, Поттер. Я сам видел. — Он осторожно провел палочкой в нескольких миллиметрах от поврежденной кожи, и боль почти мгновенно ушла. — Вторую.       Когда обе ладони перестали настойчиво напоминать о своей тяжкой судьбе, Малфой отошел к своему саквояжу и быстро нашел там маленький пульверизатор. Гарри рассматривал Драко и не мог узнать. Он казался много старше своих лет, будто время для них текло с разной скоростью. Хрупкие пальцы, жилистая шея, тусклые волосы до лопаток собраны в хвост, который еще сильнее подчеркивает худобу. В школе Малфой был неумелой копией своего подчеркнуто аристократичного и высокомерного отца, теперь же он казался просто очень измученным человеком, не утратившим, впрочем, воли к жизни.       — Нравится? Подставь ладони, — сказал он очень спокойно и почти доброжелательно.       — Ты хреново выглядишь, Малфой, — тихо проговорил Гарри, не пытаясь его задеть. Мелкие капли темного зелья упали на израненные ладони и начали медленно впитываться, посылая нервным окончаниям слабое тепло.       — А ты — вполне неплохо, — слабо хмыкнул Малфой, продолжая обрабатывать ладони с промежутком секунд в десять. — В академии авроров так раскачался?       — Что? — изумился Гарри.       «Душа моя, тебе сделали комплимент».       «Это был ответный выпад, ты его не знаешь».       «Ты тоже».       — Я не аврор. — Маг опустил глаза на ладони, на глазах покрывающиеся нежной розовой кожей вместо кошмарных кровавых корост. — Скорее вольнонаемный охотник за глупыми головами и задницами, которые жаждут приключений.       — Да? — Белесая бровь едва заметно дернулась, а в голосе послышалось одобрение. — И что же ты делаешь, когда настигаешь их? Откусываешь головы, или, может быть, — «йууу-хууу», — в лучших маггловских традициях компенсируешь недостаток родительской порки в детстве?       — Чаще второе. — Гарри против воли улыбнулся, а потом посерьезнел. — Малфой, что с тобой случилось?       Тот коротко глянул ему в глаза, снова навевая мысли о пустых и холодных пляжах, и убрал зелье.       — Постой так еще пару минут. — Он снова наведался к своему саквояжу. — Со мной, Поттер, ничего не случилось. Кроме жизни, разумеется.       — Это что ж за жизнь?       — А жизнь, Поттер, бывает только хорошая, если она есть, — легко, тем же тоном, каким давал указание не двигаться — деловым, чуть скучающим — проговорил Малфой. — Даже если в этой хорошей жизни есть много дерьма. Еще что-то беспокоит? — Вопрос явно был риторическим, но Гарри утвердительно кивнул.       — Сегодня я познакомился со стеной и торопился к ней метров с пяти, — ухмыльнулся он и, не дожидаясь указаний, осторожно снял куртку и мягкий жилет, поражаясь чувствительности ладоней. С футболкой пришлось повозиться особенно, потому что плечо, на которое он еще в Мунго торопливо наложил обезболивающие чары, никак не хотело сгибаться под нужным углом.       — Ну ты и вандал, Поттер, — покачал головой Малфой, а потом прикрикнул: — Замер! — тоном, каким укладывал в постель давешнюю аптекаршу, нетвердо стоящую на ногах, но вознамерившуюся прошерстить кабинет Сантоса на предмет ценных ингредиентов.       Послушавшись, Гарри с удивлением поднял на него глаза.       — Кое-что не меняется, — спокойно заметил Малфой, подходя и заклинанием разрезая футболку по шву. — Видишь, — он кивнул себе за спину, — этот парень умирает, а проблем с ним меньше. Не ори, Поттер, иначе сюда сбегутся авроры. — Гарри едва собрался узнать, к чему это было сказано, как получил ответ на свой вопрос: его резко дернули за руку, сустав взорвался болью, хрустнул и встал на место. — А то ведь знаешь, бывшему пожирателю даже при моей комплекции раз плюнуть растерзать такого котяру… У нас ведь много было секретов, темных, страшных. Только никто не представляет…       — Ты всех своих пациентов так отвлекаешь? — хрипло спросил Гарри, когда боль отступила и он понял, что Малфой говорит автоматически, так, как убаюкивают детей и успокаивают домашних животных.       — Нет, — честно и безразлично ответил тот. — Обычно я пересказываю случаи из практики.       — Расскажешь? — сам не зная зачем поинтересовался Гарри. — Еще целых шесть часов.       — Только если ты снова что-нибудь себе сломаешь, — серьезно сказал Малфой. — А пока я буду спать. Меня забрали из Мунго сразу после суточного дежурства, а уснуть в присутствии кого-то из авроров я не смогу.       — А в моем, значит, сможешь?       — А что ты мне сделаешь? — пожал плечами Малфой, снял серую мантию, под которой обнаружились простые черные брюки и рубашка, еще больше подчеркивающие худобу, и лег прямо поверх постели.       «До сих пор не понял?» — довольно поинтересовался Кейси.       «Нет».