Арабская ночь

      Утро старательно пытается пробиться сквозь плотные бордовые шторы в покои принца, однако те уверенно держат оборону, потому Хёнвон просыпается достаточно поздно и не по своей воле, а благодаря усилиям Чжухона. Слуга за это получает пяткой в челюсть, отчего счастливая физиономия временно сменяется гримасой боли. — Хёнвон, через полчаса тебя ждут на завтрак, — улыбаясь, старается добудить.       Принц чувствует себя расстроенным по нескольким причинам, обречённо вздыхает и скидывает с себя одеяло, делая вид, что вот-вот встанет. Прекрасно зная нрав и привычки своего господина, Хон не торопится уходить и ожидает подъёма. На укоризненный взгляд лишь шире улыбается, на что Че фыркает недовольно.       Хёнвона расстраивает в первую очередь то, что на сегодня не намечена культурная программа, а ведь так хочется больше времени провести с Вонхо, тем более — пока свежо впечатление от встречи с лжепринцессой. Так, по мнению парня, станет яснее его отношение к наследнику, и примешано ли к нему влияние образа «девушки».       Необходимость во время завтрака вести светские беседы и сохранять лицо потенциального зятя, а не настоящее — то есть влюблённое в сына, а не в дочь короля — тоже расстраивает и не даёт расслабиться. И всё же к Кихи такого трепета не испытывает и врать девушке о возможности брака не собирается, даже если Вонхо, устроив этот фарс, не останется с ним. Хёнвона и эта мысль приводит в уныние — вдруг просто издевается, с намерением разбить ему сердце.       Вдогонку утро портит вид светящегося счастьем Чжухона. Почему слуга позволяет себе быть таким радостным, когда у него самого настроение не заладилось? Возмущает, однако слишком измучен собственными мыслями, чтобы вести диалог, потому молча встаёт и направляется умываться.       Ли растерянно наблюдает за сникшим другом, который в любой другой день наверняка прокомментировал бы его глупый влюблённый вид, и вспоминает, что ещё хотел сообщить принцу, уже и не зная — понравится ли ему эта новость или же нет. Мрачнее тучи возвращается к сундуку с вещами и достаёт черный наряд под мрачное настроение. — Хёнвон, — в ответ — безжизненный взгляд. — Сегодня вечером приедут Чанёль с Кёнсу.       Проходит около минуты, за которую лицо принца приобретает вид от растерянного до задумчивого и заканчивает воодушевлённым.       «Если они встречаются, то, познакомившись с Вонхо, брат сможет понять — врёт ли он насчёт своих чувств или нет!» — эта глупая «истина» приободряет принца, ведь считает — если у человека есть отношения, то он обязан быть проницателен в данном вопросе, и неважно, что лично его они не касаются. — В тот вечер, когда раскрылось, что к тебе приходила принцесса-обманщица, я послал голубя королеве, сообщив о произошедшем. А сегодня утром получил ответ, что они выехали, чтобы поддержать тебя. — Хоть одна хорошая новость, — улыбается Вон и затягивает золотой пояс. — Пойдём поприветствуем королевскую чету Сон.       Чжухон не понимает причину перевоплощения своего хозяина в столь холодное существо, отчего даже рассказывать про своё счастье не собирается — всё равно искренне рад за него не будет. Дует губы и следует за гордо вышагивающим принцем, удивляясь появлению девушки, направляющейся к ним с широкой улыбкой. — Доброе утро, — кланяется в приветствии, на что Хёнвон произносит ответную любезность. — Хотела лично пригласить на завтрак. Вы не против моей компании? — Конечно, присоединяйтесь, — Че бы предпочёл компанию своих мыслей, и всё же дружелюбие и такт у него на первом месте, если относится не к друзьям — те и унылой букой примут и простят. — Нравится ли вам у нас? Если не считать инцидента… — Очень красивая страна и прекрасная королевская семья, — Хёнвон говорит то, что должен, и в то же время понимает, что, несмотря на всякие курьёзы, члены правящей династии ему, в общем и целом, приятны. — Приезжайте и к нам в гости, — любезно приглашает, однако у Кихи сердце через раз бьётся от мысли:       «Он всё-таки не заберёт меня с собой в качестве невесты?»       Сердце девушки заполняет ревность и злоба на брата — уверена, что именно он выдал себя за неё. Её счастье с красавцем — Ван определенно не соврал, описывая рекомендуемого жениха, — из соседней страны в самом шатком положении не из-за девушки, не из-за принцессы, а из-за родного бессовестного брата! — Вам нехорошо? Покраснели… — с участием интересуется, переживая за девушку. — Сегодня довольно душно, — вымучено улыбается Кихи, пытаясь придумать план соблазнения, однако ничего дельного на ум не приходит, от того, что слишком хочется отомстить одному конкретному человеку.

***

      Вонхо чует угрозу, когда она только открывает дверь, а потом ощущает молнии, которые в него метает Кихи, отвечая полным игнорированием сестре, а лучезарной улыбкой — Хёнвону. Вот только, к огромному удивлению обоих родственников, Вон присаживается на подушку по-турецки между Миной и Хёну, не давая соперникам за своё сердце и шанса быть слишком близко — и без того мысли в смятении.       Особенно сейчас принц чувствует внутреннее давление, ведь улыбка наследника столь тёплая и яркая, что сомнения вылетают — Вонхо не играет с ним, а правда хочет быть рядом. И всё же так трудно совладать с роем мыслей в своей голове, когда те уже запустили миллионы процессов сомнений, которые Вон совершенно точно сможет выкинуть лишь вечером — после встречи со лжепринцессой и разоблачением.       Исключительно живой разговор спасёт его от сумасшествия мыслей и чувств. И, кажется, теперь даже помощь брата не так требуется — он достаточно самостоятелен для того, чтобы сделать выбор: жених или невеста.

***

— Хёнвон, — скользит аккуратно, не хватая, рукой по чёрному щёлку одеяния, и принцу эта нежность так приятна. — Может, прогуляемся? — сразу после завтрака предлагает наследник с такой надеждой в глазах, что у Че еле язык поворачивается отказать, устраивая проверку: — Спасибо за приглашение, — улыбается кротко. — Однако последние дни меня вымотали… Более того, — приближается почти вплотную, старательно пытаясь не пускать слюни на красивый торс перед собой, и шепчет: — Я вновь виделся с обманщицей-принцессой. — Серьёзно? — также тихо переспрашивает, стараясь сделать как можно более удивлённое лицо, тем самым лишь выдавая наигранность эмоций. — И что вы о ней думаете? Почему не сдали страже?       «Я думаю, что это — вы», — усмехается про себя Вон и разглядывает изучающее, стараясь поселить волнение в душе собеседника. — Она нравится мне, — кивает в подтверждение. — И я жду с нетерпением нашей сегодняшней встречи, оттого тяжело на душе… Живу, буквально, ожиданием, — с грустными видом опускает очи в мраморный пол. — Понимаю, — привлекает внимание, особенно своими оттопыренными покрасневшими ушами. — Я тоже очень жду встречи кое с кем, кто мне нравится, и желаю, чтобы та состоялась как можно скорее.       Хёнвон готов всё отдать, чтобы продолжать видеть эту улыбку, спасающую ото всех расстройств, возможно, даже желудка. Однако уверенности у него прибавляется, и настроение меняется в корне. — Я упоминал за завтраком, что скоро приедет мой брат со слугой. Хочу вас познакомить и устроить совместную прогулку, — Вонхо не может сказать, что перспектива наличия спутников ему нравится, однако нахождение рядом с принцем ему, в любом случае, по душе. — Я буду у себя, — обозначает специально. — Хорошо отдохните для столь важной встречи. Я вас никому не выдам, — подмигивает и уходит.       «Конечно, зачем же тебе себя самого выдавать?» — улыбается вслед и наконец-то готов погрузиться в счастье Чжухона. — Что же, друг мой, — закидывает руку на плечи. — Кто заставил тебя утром светиться счастьем ярче Солнца? — играет бровями, наблюдая за смущённым слугой. — Мы поцеловались, — ещё полминуты они идут в тишине и задумчивости старшего. — Серьёзно?! — восклицает, пугая нескольких служанок и убеждаясь, по вновь дебильной улыбке Ли, что всё — правда. — Вот это развитие событий…

***

— Вот это поворот, — улыбается злобно Кихи, дожидаясь возвращения Вонхо в его комнате.       Девушка сидит, покачивая нервно ногой, закинутой на вторую, и разглядывает платье. Ей пришлось хорошенько перерыть гардероб, однако найденное доказательство убеждает её в том, что за наведённый бардак совершенно не стыдно — заслужил и худшего, чем и грозит: — Дорогой мой брат, — ядовито цедит сквозь притворную улыбку и смотрит за выжидающим наследником, так и оставшимся у дверей покоев. — Мне вот интересно, не стыдно ли тебе… — выдыхает и срывается на крик, вскакивая и быстро преодолевая расстояние между ними: — Воровать чужих женихов! Весело ли тебе было?! — Было, однако сейчас не до смеха, — перехватывает руки сестры, желающей отлупить несносного братца. — Я влюбился в него, — тихо проговаривает, краснея и пугая Кихи. — Серьёзно? — округляет глаза. — Но зря ты думаешь, что я так просто тебя прощу! Всё расскажу отцу! — Пожалуйста, подожди до завтра, — кажется, Вонхо впервые вежливо о чём-то просит сестру, и та от изумления размышляет над просьбой. — Я сам признаюсь во всём утром, когда приедет его брат.       Девушке кажется логичным, что обман станет явью на глазах у всех, без исключения, ведь и Ван должен вернуться совсем скоро. Бросив недовольное «хорошо», уходит в гневе, но уже тихом, а Вонхо лишь радуется, ведь уверен — его чувства взаимны, и сестра пожалеет о своей милости к его просьбе. — Ловко отсрочил свой позор, — откуда ни возьмись материализуется Чангюн. — Ты что такой довольный? — скептически оглядывает, на удивление, радостного друга. — С Чжухоном целовался, — улыбается во все тридцать два, пока хозяин воздухом давится и просит свалить куда подальше — у него сердечные страдания, а этот тут посмел счастливым выглядеть!

***

      Терпение и усидчивость — совершенно не те качества, которые можно приписать наследнику королевства Сон. Потому, во избежание оплошностей собственного поведения, заточает себя до самого ужина в кабинете — за изучением государственных дел, отчего Чангюн подумывает о вызове экзорциста — не иначе, как покойный дед вселился.       Вонхо начинает находить плюсы в складывающейся личной жизни слуги, когда узнаёт через него от Чжухона, что принц не собирается на ужин из-за якобы слабости. И Вонхо видит в этом времени шанс ускорить их встречу, ведь большинство слуг находится в крыле, где проходит трапеза, и можно аккуратно и незаметно прошмыгнуть даже в женском одеянии.       Чангюн борется с собой и старается не шутить, не наступить на подол платья «принцессы» или же не попытаться напугать, чтобы Вонхо сам себя выдал громкими ругательствами. С другой стороны, пусть Им и испытал неведомый ранее позор из-за авантюры наследника, переодевшись в девушку, всё-таки встретил того, к кому сердце тянет, чьи поцелуи делают счастливым. Потому, понаблюдав немного за попытками хозяина быть незаметным — скользить по стене — и посмеиваясь над комичностью происходящего, Гюн решает помочь — берёт под руку и шепчет: — Притворимся, что я отловил лжепринцессу, чтобы, в случае обнаружения, выглядеть правдоподобно. — А раньше не мог до этого додуматься? — шикает на слугу, злясь и одновременно радуясь, что можно спокойно продолжить путь. — Было слишком забавно, а не одному же тебе угорать со стороны, — Вонхо возразить нечего, потому с виноватым видом поддерживает образ узницы.       Вот только, приближаясь к заветной двери в покои Хёнвона, вырывает руку и ускоряет шаг, чтобы скорее постучать и оказаться рядом. Он ждёт вечные секунд десять, пока Чжухон не открывает дверь, впуская гостя и выходя сам, напоследок хитро улыбаясь, что Вонхо ему спускает — в качестве платы за информацию. В комнате оказывается довольно темно, лишь несколько свечей горят по углам, оттого появление принца — словно из ниоткуда. — Добрый вечер, — улыбается мягко. — Вы сегодня рано, чему я очень рад.       Вонхо не решается произнести признание вот так на пороге, ощущая лёгкую аритмию и безумную влюблённость. Вот только не ожидает совсем, что будет прижатым вплотную к стене и слов за этим действием следующих: — Я заждался, Вонхо, — шепчет, прикасаясь, прямо через ткань, губами к губам. — Давно?.. — ошарашено и уже совсем своим голосом спрашивает, убирая маскировку с лица. Даже думая, что уже готов быть разоблачённым, на деле — совсем иные чувства овладевают, впрочем, быстро затмевает все их любовь. — Вчера убедился, — улыбается, и Вонхо не может не забрать эту улыбку с помощью поцелуя — уже глубокого и вязкого. — Позволь помочь тебе снять юбку, — выдыхает томно, за ухмылку хитрую кусая в наказание и опускаясь под подол платья.       Радуется, что вот его собственную ухмылку, спрятанную объёмной юбкой, не видно, однако не может радостно не отреагировать на то, что простые поцелуи и желание быть вместе укрепляются не только словами, но и возбуждением. Хёнвон решает подразнить, ведь не только Вонхо дурить его своим образом: накрывает чуть окрепший член через ткань белья, водя медленно и не освобождая из плена одежды; целует с большим количеством слюны и дует, распуская разные ощущения, слыша за пределами юбки просьбу не томить.       «Я, значит, несколько дней правды ждал, а как секс — так всё и сразу.»       Дуется, впрочем, несерьёзно, ведь гораздо важнее сейчас проблема и личного удовлетворения. И, стягивая бельё, прикасается наконец-то кожа к коже к возбуждённому члену, проводя языком от основания до головки. Хёнвон, осознавая свою неопытность, лишь из соображений — это должно быть приятно — действует. Чуть посасывает, освобождая губами от крайней плоти, и снимает-таки юбку, оказываясь вновь в объятьях крепких, уже сам прижатый к стене.       Перенимая инициативу, Вонхо упивается поцелуем и дёргает за золотой пояс, к своему полному эстетическому удовлетворению, отмечая — распахнутое чёрное одеяние, под которым никакой более одежды нет, невероятно красиво контрастирует с чуть смуглой кожей. Забираясь руками под полы одежды, скидывает её вовсе за ненужностью и компенсирует её отсутствие ладонями, упиваясь упругостью и мягкостью кожи.       Хёнвона ведёт от поцелуев и прикосновений, таких невероятных и желанных. Сам он ведёт Вонхо к кровати вправо, заводит в пространство простыней и покрывал, утопая вместе в приятных тканях и оголяя от одежд окончательно наследника. И, вероятно, оба бы просто утонули, если бы Гюн ранее не провёл для Вонхо самый смущающий инструктаж в его жизни — лекцию о гейской жизни. Потому очень скоро принц становится скользким, благодаря маслу, и более податливым для закрепления чувств.       Стоны томные младшего и движения навстречу всё крепче уверяют наследника во взаимности любви и желании передать её друг другу. Губы пухлые — искусанные и маняще-красные от съеденного верхнего слоя — так пленят поцелуями и срывающимся именем «Вонхо», что обладатель его не выдерживает первым, толкаясь несколько резче и зализывая вину в районе изящной шеи. Сползает всё ниже, играя с бусинками сосков и мастурбируя парню, доводит того до оргазма, понимая — вновь возбуждён. — Хёнвон, — нависает над тем, у которого столько эмоций в глазах одновременно. — Прости за обман. — И как же ты собираешься мне отплатить? — усмехается, замечая удивление, вызванное таким ответом. — Своей любовью, — улыбается широко, перебирая чуть спутанные волосы парня и радуясь, наконец-то неформальному, обращению. — Ты мне много задолжал, поэтому останься на ночь, — смущается до покрасневших кончиков ушей, вызывая приступ умиления у старшего. — Я останусь навсегда, — ложится рядом набок и тянет в объятия крепкие с продолжением из медленных поцелуев и ласк.

***

      Хёнвон открывает глаза, осознавая, что уже точно за полдень, и собирается лениво потянуться по привычке, однако ничего не выходит. Моргает, сбрасывая с век сон и осознавая реальность медленно, но верно.       Поперёк его талии лежит чужая рука; тело уставшее, словно сна и не знало, зато пробежало марафон; и смущение небывалое за ночь прошедшую к щекам приливает. Владелец руки в полудрёме прижимает к себе, шепча: — Доброе утро, солнышко, — и будто вновь в сон пропадает, оставляя «солнышко» лежать с глазами-блюдцами, уставленными в узорчатый потолок. — Вонхо? — в ответ мычание сонное. — Так всё было по-настоящему? — прячет голову под одеялом, забывая, что у них оно — общее, и попадая в плен объятий и поцелуев. — Ты серьёзно вздумал усомниться? — вскидывает брови, нависая над парнем и впуская прохладный кислород, откидывая одеяло. — Я готов исправиться, — улыбается в ответ смущённо. — Вижу, что готов, — ухмыляется, довольный реакцией, и возвращается к губам, вжимая для начала в матрац всем весом.       И нравится Вонхо это принятие чувств — с закинутыми ему на талию ногами, руками, изучающими позвонки, зарывающимися в волосы и гладящими щёки. Нравится ощущать возбуждение. Нравится засыпать и просыпаться с Хёнвоном, пусть это их первое, и пока ещё — единственное, утро вместе. Нравится ощущать жар такого, на вид, тонкого тела и разделять его, несмотря на столь низменный способ передачи любви. Потому и на самое ухо произносит с шумным выдохом: — Выходи за меня, — Че плохо представляет, как это возможно, однако отвечает: — Да… — впрочем, наследник решает потом ещё раз уточнить, а то уж слишком походит ответ на вздох наслаждения от прохождения по простате.       Вонхо не любит портить замечательные моменты, потому отдаётся любви полностью, оставляя метки поцелуев на острых ключицах и изящной шее, ускоряя темп и наслаждаясь ощущением чужой чуть влажной кожи, по которой скользят ладони, разгоняя мурашки. Хёнвон сжимает сильно ногами и чувствует, как тело сводит оргазмом. Закусывая нижнюю губу, откидывается на подушки и елозит, пока старший доводит себя до разрядки, продолжая быстрые фрикции и целуя острые коленки, незаметно оказавшиеся на его плечах. — Да, — выдыхает Хёнвон вновь, принимая лёгкие поцелуи. — Это ответ на твоё предложение.       Вонхо жмурится довольно и хочет кричать на всё королевство, что у него самый восхитительный жених, и лишь потом думать — как это вообще провернуть. А вот Хёнвон, видимо, уже сейчас готов обсудить всю сложность ситуации, потому наследник предупреждает его слова: — Потом… Это утро слишком замечательное, чтобы портить его суровой реальностью, — принцу хочется возразить, что уже день, однако обниматься и целоваться хочется больше, в чём и не отказывает, позволяя полностью отдаваться чувствам.