Сиреневые лепестки

Утро встретило Алексея не в любовной неге, а за баранкой грузовика. Ночью ударил мороз — это немного облегчило бегство. Полина прикорнула рядом, а у самого офицера слипались глаза. Всю ночь, останавливаясь лишь на редких контрольных пунктах для предъявления документов и на дозаправку, Лагин вёл машину. …Полина была дома, и Алексей невольно вздохнул с облегчение. — Собирайся. Всё самое необходимое. Деньги, документы, — сказал он, снимая с себя перепачканную одежду. — Живо! Алексей впервые повысил на Соболеву голос. Ему уже было не до деликатностей: решалась его жизнь, да и её тоже. Рассовав документы и деньги по карманам, Лагин вышел, оставив Полину одной собирать вещи. На соседней улице на заброшенном пустыре Алексей Вениаминович видел колонны грузовиков. Сейчас их осталось немного. Зиберт тряхнул за плечо солдата и сунул ему под нос удостоверение: — Встать! — а потом более спокойным тоном. — Мне нужен грузовик. Откройте груз. Под брезентом стояли канистры с бензином. Лагин знал, что этот бензин пошёл на поджог деревень… — Я забираю грузовик. У меня особые полномочия, — процедил сквозь зубы Лагин. Рядовой неохотно протянул ему ключи. Через пару минут грузовик тарахтел у дома. Алексей помог Полине убрать вещи в кузов, подальше от вонючего бензина. Лагин не отвечал на все вопросы девушки, а сел за руль. Им удалось избежать проверки, свернув на просёлочную дорогу. На постах происходила смена часовых, поэтому беглецам удалось проскользнуть мимо… Мутным взглядом Алексей посмотрел на расстеленную карту и вновь завёл грузовик. До ближайшего городка ещё пару километров, а кругом ни души. Ехали они обходными путями, избегая, насколько это возможно, проверки документов. Билет на имя штурмбаннфюрера СС Пауля Зиберта Алексей разорвал на мелкие клочки. Вместо него было удостоверение капитан-лейтенанта кригсмарине Георга Вальдмайера. Лагин знал, что румыны настороженно относятся к немцам, а лишние неприятности разведчику были не нужны. Да и в какой форме он мог появиться в Одессе, в портовом городе? Только в форме моряка. Алексей из последних сил вдавил в пол педаль газа. В городишке не было контроля, его встретил добродушный полицай. Как только Алексей перешагнул порог квартиры, так сразу повалился на диван. Сон был крепким, но тревожным. Лагин проснулся поздно и тут же тихо выругался на русском, едва взглянув на часы. Было слишком поздно, а оставаться здесь также было нельзя: могли прислать распоряжение насчёт их. Полина сладко спала, подложив под щёку сложенные ладони. Алексей присел на край кровати и шлёпнул Полину по розовому плечу. — Вставай! Мы уезжаем. — Полина сладко потянулась, переворачиваясь на подушке и нехотя приоткрывая сонные глаза. Ночь выдалась настолько изматывающей, что она практически не задавала вопросов об их внезапном отъезде, просто уснув на новом месте. Но теперь постепенно приходило осознание и переосмысление всего. Полина села на постель, поправляя свои сбившиеся кудри, бретелька нижней комбинации чуть спала с её плеча, пока она спала, но Полина почти не обратила на это внимание. Поёжившись от утренней прохлады, она протянула руку за своим платьем. Раскладывать вещи ночью, тем более в месте где они просто ночуют, смысла не было. Взор Полины устремился на Пауля. — Куда мы снова едем? Почему так рано? — она зевнула, прикрывая губы ладошкой. Что-то не вязалось в происходящем. Полине не давало это покоя. Сейчас она уже могла мыслить более рационально, а не на эмоциях, как вчера, когда Пауль ворвался в квартиру, веля немедленно собираться, а она, проведя день на нервах, не решилась спорить. — А куда мы бежим, Пауль? От кого мы вообще бежим? — Полина натянула бархатное, тёмно-вишнёвое платье и посмотрела на мужчину. Она вглядывалась в черты лица того, кого знала теперь под именем Пауль. Пауль, Алексей… Пауль… Агент. Полина смотрела в черты его лица внимательно. А собственно, почему она так легко поверила ему? Именно с ним они угодили к тем партизанам, которые приняли его как своего. Потом он пропал, бежав, бросив её там. А потом появился вновь, как чёрт из табакерки, в новом обличье, с красивой легендой. Полина слабо усмехнулась, потянувшись к пачке сигарет. — Так от кого мы бежим, Пауль? Что ты скрываешь от меня? — она подошла к окну, глядя на серый пейзаж блеклых домов. Кто сейчас бежит? Только те, кому есть что скрывать от немецких оккупантов. А зачем бежать ей? Её никто не преследует. Она не еврейка, ни коммунистка. На ней нет преступлений. Живи тихо и работай спокойно, не нарушай правила, и всё будет в порядке. На работу в Германию её уже не отправят. Она трудоустроена в городе. — Ты мне солгал, да? Может быть, ты вовсе не Пауль, Алексей, а? — Полина резко обернулась, глядя в лицо своего временного любовника. Щёки Полины едва заметно порозовели. Она сделала шаг в сторону, окурок дрогнул в её тонких пальцах с алым маникюром. В какой-то момент она пожалела, что озвучила это в слух. Взгляд метнулся на дверь. Успеет? Нет.