Это просто сигарета, и она вредит твоим замечательным легким.
Ну, это случается лишь дважды в неделю, поэтому шансов немного.
Это просто сигарета, скоро их будет всего лишь десять.
Детка, поверь мне, когда я захочу остановиться — я смогу.
Гэвин сидел на холодном полу гостиной, судорожно прикасаясь к лепесткам, когда осознал одну простую истину: он устал. Стеклянными глазами он смотрел на свои руки и, не выдержав, почти беззвучно заплакал, понимая, что он не в состоянии жить как обычный человек. Ему было так досадно, обидно и горько, что он тяжело дышал и дрожал: ему хотелось вскочить, ударить о пол чем-нибудь, выйти на улицу и покричать, но он просто сидел — опустошенный и подавленный в этой чертовой комнате. В голову пробивались мысли, что он определенно сходит с ума, что это абсолютно точно какая-то ошибка, а может быть чья-то тупая и очень жестокая шутка. В какой-то степени Гэвину казалось это до жути ироничным, что после нескольких минут всхлипываний он, улыбаясь одним уголком губ, начал качать головой влево и вправо, будто отрицая. Чувства, которые Гэвин испытывал, казались ему странными, противоречивыми и совсем незнакомыми. Он был просто переполнен нахлынувшими на него эмоциями. Голову словно сжимали огромные тиски, а для него исчезли все остальные заботы, звуки, и мужчина только думал о том, что же делать дальше. Чувствуя такое напряжение и давление, ему казалось, что еще чуть-чуть и он лопнет как шарик. Гэвин понимал, что это конечная, что он влюбился в гребанного, мать его, Ричарда — андроида, действующего и принимающего решения, следуя своим инструкциям и алгоритмам, написанным в программе, который человеком, нет, даже девиантом не является и совершенно не способен чувствовать что-либо. Рид, долго размышляя, пришел к выводу, что все так случилось просто потому, что впервые за долгое время словно стал чем-то значительным и нужным: он сам не замечал, как был счастлив, когда Ричард делал ему тупые замечания, подкалывал, когда андроид пытался неумело улыбнуться, воображая себя человеком. От этих мыслей ему стало еще хуже. Никогда прежде детектив не чувствовал себя столь паршиво. Он почти физически ощущал щемящую пустоту в душе, смешанную с отчаянием. После нескольких минут рассматривания собственной крови на полу, он наконец смог встать. С мыслями: «Это просто пиздец. Пиздец…» Рид вышел на улицу, чтобы купить сигареты в круглосуточном напротив дома.
Гэвин снова начал курить. Это не было сложным для него — бросить, поэтому он считал, что может остановиться когда захочет. Он знал, что это не избавит его от ханахаки: проверял на себе неоднократно. Идею, что курение предотвращает рост цветов и уничтожает их, он вычитал на каком-то форуме давным-давно, когда у него случился второй приступ. Но сейчас детектив это делал скорее просто из злобы, чтобы показать всему миру, что он не будет прогибаться под эту систему, что он имеет свой выбор, и указывать, что делать с его жизнью, никто не может и не будет. А еще Гэвин не любит ходить по врачам. В этот раз он твердо решил, что не пойдет в больницу, даже если будет подыхать в своем доме. Думать об андроиде Гэвин не хотел так же, как и идти на работу, но кого вообще когда-либо волновало мнение жалких человечков?
Переступая порог департамента, он первым делом заметил знакомую макушку, находящуюся рядом с рабочим столом Гэвина. Медленными и размеренными шагами Рид подбирался туда, чувствуя небольшое волнение, потому что он не понимал, как теперь вести себя рядом с андроидом. Ричард сидел на месте Гэвина, внимательно изучая какую-то информацию в терминале. Он перевел взгляд своих голубых глаз в сторону Рида.
— Детектив, вы снова опоздали. У нас новое дело, а вы где-то прохлаждаетесь. Поймите уже наконец, что на вас возложена большая ответственность. Я понимаю, что вам возможно глубоко все равно на ваши обязанности, но не мешайте мне в выполнении наших миссий, — сказал Ричард. Его брови были сведены, а сам он с упреком смотрел на детектива, сложив руки на груди.
Гэвин ненавидел, когда ему делали замечания.
— Заткнись, пока не поздно, сраный тостер. Еще твоих возмущений мне не хватало, — ответил ему Гэвин, подойдя вплотную к андроиду. — Встал с моего места.
Ричард не шелохнулся.
— Мы уходим. Сейчас. Я уже изучил всю информацию, — резко произнес андроид, не отводя своего взгляда.
Гэвин не выдержал и отвернулся в сторону выхода, произнося неразличимые ругательства под нос.
— Ну и чего, блять, тогда расселся? Ты идешь?!
RK900 встал с места и пошел за детективом. Им предстояло изучить место преступления.
▪▪▪
— Пока все улики указывают на то, что это было убийство. Жертвой оказалась молодая девушка; следы девиантов и отпечатки пальцев пока обнаружены не были, — произнес Ричард, когда они были в пути.
— Что-то необычное есть? — спросил Гэвин.
— Нет, работает продавцом. 24 года. Отличная характеристика. Информация о живых родственниках не обнаружена, — ответил монотонным голосом андроид.
Когда они приехали на место назначения, то увидели ветхий, старый дом, который смахивал на какое-то убежище. Поднявшись по ступенькам, RK900 скрылся из виду Гэвина, в поисках улик, а Рид не торопился и просто рассматривал дом изнутри: он совершенно не хотел сейчас думать. Детективу не хотелось смотреть на мертвое тело сейчас, так как в потаённых уголках его души зародилась мысль, что скоро будет лежать точно так же, как эта девушка, а Ричард просто будет глядеть на его разлагающееся тело и чувствовать при этом совершенно н и ч е г о. И его эта мысль бесила, раздражала, казалась ему жалкой, но сделать с ней что-либо он не мог. Сейчас почему-то смерть кажется Риду неизбежной. С такими мыслями он поднялся прямиком на второй этаж. Бродя тут, мужчина отметил, что ему тут довольно комфортно, несмотря на немного жуткий вид дома. Он перемещался из одной комнаты в другую, рассматривая их и удивляясь тому, что девушка смогла сделать из этого ветхого, старого убежища что-то невероятно уютное. Когда Гэвин вошел в спальню, в нос ударил приятный аромат. Бездумно мужчина начал медленно приближаться к источнику этого чудесного, притягательного запаха.
Он сам не понял, как подошел к подоконнику.
Не замечал, как несколько секунд просто стоял.
Он пожирал своим взглядом цветы.
Их было много разных, но никогда еще Гэвин не видел такого.
Который растет у него в легких прямо сейчас.
Такие знакомые ему гребанные лепестки.
Нежно-пурпурного цвета.
Гэвин не дышал уже секунд десять. Он просто смотрел. Просто хотел смеяться на весь дом.
Он думал, что он не заслужил.
Что это нечестно.
Он уже упал на колени, хватаясь за подоконник до побеления костяшек пальцев, когда Ричард вбежал в комнату, подхватывая Гэвина. Тот, оживившись, начал вырываться и толкаться.
— НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! БЛЯТЬ, ОТПУСТИ! СУКА, УБЕРИ СВОИ ЧЕРТОВЫ РУКИ, — закричал Гэвин, продолжая свои попытки вырваться из хватки андроида.
Диод Ричарда замигал желтым.
— Детектив, что случилось? Что происходит? Что с вами? Успокойтесь, скажите, что произошло! Вы видели убийцу?! Он все еще тут?!
— НЕТ! ЭТО ВСЕ ТЫ! УБЕРИ СВОИ ЧЕРТОВЫ РУКИ! ТЫ, БЛЯТЬ, ВО ВСЕМ ВИНОВАТ, УБИРАЙСЯ! КАК ЖЕ МЕНЯ ВСЕ БЕСИТ! ВЫ ВСЕ ИЗДЕВАЕТЕСЬ ПРОСТО! БЛЯТЬ, КАК ЖЕ Я ВСЁ НЕНАВИЖУ!
— Скажите мне, что случилось!
Гэвин смотрел на андроида. Он был в гневе и его тело дрожало от злости. Детектив поднялся, не отводя взгляда от андроида. Рид прикрыл лицо двумя ладонями и засмеялся. Как-то горько и невероятно отчаянно. Так он простоял секунд десять, потирая напряженные веки и произнес:
— Ты мне нравишься.
Диод Ричарда замигал желтым.
— Детектив, вы о чем? Я понимаю, что людям свойственно иметь привязанность к своим друзьям и коллегам, и вы должны это принять, а не устраивать такой беспредел на месте преступления. Мне тоже очень прият…
— Заткнись, пожалуйста. Ни слова, блять. Еще раз скажешь что-нибудь в таком духе и я тебя пристрелю.
— Детектив Рид, я не понимаю. Вам стоит сходить к вр…
Гэвин прервал слова Ричарда поцелуем. Странным, жутко неудобным и неловким. Губы андроида были неподвижны, поэтому казалось, что это обычное прикосновение, правда губами.
— Ты же вроде бы, блять, пиздец какой умный. Или до сих пор не врубился?
— Детектив Рид, вы ошиблись.
Андроид прожигал его своим безразличным взглядом. Ни один мускул на его лице за это время не шевельнулся.
— Чего блять?
Гэвин смотрел на него непонимающе.
— Я говорю, что вы ошиблись. Если я вас правильно понял, конечно же. Я андроид. Любовь — это чувство привязанности, возникающее лишь между людьми. Моя программа не предусматривает человеческие чувства, поэтому я не могу вас понять. Возможно то, что вы идентифицируете как «любовь» на самом деле симпатия или влечение. Такое происх...
— Что ты несешь? Я тебе говорю, что люблю тебя. Что непонятного? Ты считаешь, что я настолько конченый, что повелся на твою красивую мордашку? Ты, блять, шутишь сейчас?
— Детектив, успокойтесь. Вы просто не понимаете, что моя внешность, поведение, поступки подобраны таким образом, чтобы привлекать людей. Уверен, что скоро вы поймете, что ошибались.
Гэвин устало улыбнулся.
— Знаешь, иди нахуй.
Гэвин ушел.
