Жизнь под залог

      Спала Вета, как убитая, но снились ей отнюдь не единороги и другие мифические существа, а ее похищение.       — Елизавета, пообещай, что будешь осторожна! — в какой раз начала свою песню мама.       — Со мной все будет в полном порядке. Я возвращаюсь в Россию. Две недели в Лондоне — и, как видишь, я жива, здорова, причем я жила одна. Что со мной сможет случиться за один день? — улыбнувшись в трубку, ответила брюнетка, пытаясь хоть как-то унять беспокойство самой любимой женщины на свете.       — И все же я волнуюсь! Предчувствие плохое… — начала было собеседница, но ее тут же перебили.       — Мааам, не начинай. Я, конечно, не боюсь летать, но страх есть, а когда ты еще такие вещи мне тут говоришь… — Вету аж передернуло.       — Да, да… Извини, я просто переживаю. Удачного полета, малышка, как приземлишься — звони.       Услышав в ответ: «Да, хорошо. Целую», Мария распрощалась с дочерью и сбросила вызов. После долгого разговора с семьей девушка покинула свой номер, а затем и отель, но в аэропорт ей попасть было не суждено.       Поймав такси, брюнетка отдала вещи водителю, и тот загрузил их в багажник. Как только автомобиль двинулся, Елизавета откинула голову на спинку сидения и расслабилась. Прошло минут пять, прежде чем Романова заметила, что машина едет явно не туда.       — Простите… Аэропорт в другой стороне, — начала она, но ей никто не ответил, лишь дверь издала странный звук — щелчок. — Ээээй, что происходит?! - не выдержала Вета и решила проверить свои опасения. Действительно… Дверь не поддавалась. — Выпустите меня! Сейчас же, — но ее речь вновь пропустили мимо ушей.       Девушка поняла: дело плохо, и попыталась незаметно вытащить телефон, чтобы позвонить в полицию.       — А-а, я бы этого не делал, мы уже практически приехали, — усмехнулся водитель. Была бы возможность, брюнетка напала на этого гнусного человека, но ей мешала перегородка, которая блокировала путь к таксисту. И все же она не слушала его и судорожно пыталась ввести пинкод. С первой попытки ничего не вышло — руки дрожали, как у алкоголика со стажем, вторая, третья — и вновь не удача. С четвертого раза ей всё же удалось попасть на нужные цифры. Елизавета хотела было позвонить в нужную службу, как машина резко затормозила, а сама девушка полетела вперед и сильно ударилась головой. Водитель остался сидеть на месте, но двери разблокировал. Не теряя времени, смутно осознавая происходящее, Романова потянулась к ручке, открывая «путь ко спасению», но ее толкнули обратно внутрь салона.       — Не так быстро, красавица, — проговорил какой-то незнакомый бугай.       Еле двигая ногами, девушка «поползла» к другой двери, но и с этой стороны сел мужчина, похожий на первого. И тут Вета поняла — это конец, спасения нет. В ней все будто перевернулось, вся жизнь пронеслась перед глазами. Паника зародилась глубоко в сердце, но она старалась держаться молодцом. И только сейчас Романова осознала, как не хочет умирать. Она всегда любила жизнь со всеми ее вытекающими последствиями, но перед лицом смерти до Елизаветы дошла простая истина — выживи она, изменила бы все. Хотелось плакать, кричать и биться в истерике, но кому нужна она и ее слезы в этой машине? Ведь рядом не сидел близкий человек, все они были в России. Ком образовался в горле, слезы начинали подступать, но Вета решила, что выдержит и это. Будь что будет. Страх нарастал в душе. Скорее всего, девушка не выдержала бы этого — сломалась, как тряпичная кукла, но ее спасли от этой участи: заложницу просто усыпили. Брюнетка и сама не заметила, как напала на одного из похитителей и начала бить его, но и это длилось недолго. Скоро в ее кожу вставили иглу, пуская снотворное по венам. Один укол — и на руках оказалось податливое тело.       Проснулась Елизавета в холодном поту от криков, но явно не своих. Эти звуки доносились с соседней постели, и издавала их Александра. Романова попыталась встать с кровати, но рухнула обратно. Девушка предприняла попытку номер два, но и она сошла на нет — ноги не держали ее. Последний, третий шанс, и она стоит, оперевшись на стену — хороший знак. Вета поняла, что резкие движения — лишнее, поэтому изменила тактику. Романова сделала медленный шаг, и о боже, ей улыбнулась удача, у нее это получилось. Голова кружилась и жутко болела, но тело вновь слушалось.       Подойдя к Третьяковой, брюнетка начала тормошить Сашу. Скоро самая младшая из них пришла в себя и очнулась с оглушительными воплями, на щеках были видны следы от слез. Повинуясь порыву, Елизавета обняла малышку и прижала к своей груди, та лишь время от времени всхлипывала. Парни не произнесли ни слова, а лишь вновь попытались уснуть. Вета заметила, что и ее глаза на мокром месте, а губы соленные, а это значит одно: очередной кошмар подействовал, и она плакала во сне. Закусив нижнюю губу до крови, Романова попыталась успокоиться.       — Тише, тише, моя хорошая, — шептала брюнетка, поглаживая Александру по голове. — Давай мы сейчас попытаемся уснуть, ладно? Завтра сложный день, и нам предстоят огромные испытания, тебе нужно набраться сил.       — Угу, — протянула в ответ Третьякова.       Сама же Елизавета высвободила брюнетку из кольца своих рук и тем самым дала возможность лечь обратно на кровать. Вытерев слезы несчастной, девушка попыталась было встать, но ее остановили.       — Пожалуйста, не уходи, — попросила меньшая из них, а голос начал дрожать. Понимая, что еще минута — и у той вновь начнется истерика, Елизавета произнесла:       — Я посижу с тобой, ты только засыпай, хорошо?       — Ладно.       — Хочешь, я спою тебе?       Когда утвердительный кивок головой был получен, комната заполнилась мелодией колыбельной.       Сначала Александра не засыпала, ворочалась, пытаясь устроиться поудобнее, но вскоре Романова услышала мирное сопение этого ангела и произнесла: — Спи сладко.       Почувствовав, что свою миссию добросовестно выполнила, брюнетка отправилась к своей кровати. Ей было действительно страшно погружаться в мир фантазии, но другого выхода нет: до подъема еще явно было часа три, а то и больше. Уснула Вета минут через тридцать, и в этот раз ей повезло: перед ней медленно проплывали картинки из прошлого, и это было поистине чудесно.