Жизнь под залог

      На следующий день Елизавета встала рано. И она была такая не одна.       — Доброе утро, принцесса, — поздоровался Кристофер, заходя в палату.       — Что ты тут делаешь? — взвизгнула девушка от неожиданности и поспешила надеть майку. Затем развернулась к парню и, сощурив глаза, спросила, — Совсем уже?! Стучаться не учили, я тут как бы собиралась! — ее гневные речи сопровождались бурными жестикулированиями, но молодого человека похоже это не волновало.       — Божеее, — протянул он, — Ты стояла ко мне спиной и я ничего не видел, так что выдохни, — подмигнув, посоветовал наглец и приложив палец к губам, добавил — И да, действительно, не переживай… Скажу по секрету, — его голос стал тише, — У тебя там смотреть не на что, — усмехнувшись, закончил тот.       — Ты, да, ты! — Романова вдыхала и выдыхала воздух, не зная, что и ответить на данные заявления. Обычно ей палец в рот не клади, но тут другое дело, ее будто стукнули чем-то тяжелым по голове, от чего та забыла все колкости, — Пошел вон! — наконец-то выдавила из себя брюнетка, но заметив, что никаких действий после сказанного не последовало, Вета повторилась, но уже растягивая каждое слово по слогам.       — Я ска-за-ла, по-шел, ВОН! — последнее Романова крикнула так, что слышала, наверное, вся больница.       — Припадочная, — как-то по-доброму отозвался Уэйнрайт.       — Извращенец! — парировала Елизавета, но в ее голосе не было и намека на ласку. Увидев, что Крис не торопится ретироваться, девушка развернулась, взяла подушку с кровати и кинула ее в обидчика. О чем тут же пожалела, ведь рука моментально заныла от резких движений, да и все тело, но как только она заметила, что «бомбочка» достигла цели и попала молодому человеку в плечо, то боль отступила на второй план. Ведь теперь не сладко было оппоненту. Рыкнув от боли, он начал наступать.       — Ну, малышка, держись, — его глаза не добро блеснули, а сам Кристофер продолжал идти к цели. В то время как в него уже летели тапки, посуда, которая осталась после завтрака и другая утварь, от которой Уэйнрайт умело уворачивался, но пару вещиц все же попали по его телу, чем доставили немало боли наглецу.       — Не подходи ко мне, не подходи, — верещала Романова, пытаясь перелезть через кровать, чтобы спастись бегством от этого «маньяка», — Помогите! — звала на помощь брюнетка, параллельно обращаясь к Крису, — Знаешь, друг мой, у тебя взгляд, бешенный и ощущение, будто ты хочешь убить меняяяяя, — завизжала Вета, почувствовав, что Кристофер рядом.       — Я и хочу, и не так быстро! — заверил ее парень, сокращая расстояние в несколько шагов. Превозмогая боль, он обхватил ее за талию и потянул на себя.       Елизавета только еле-еле переползла преграду, под названием кровать, как все старания сошли на нет, и она вместе с этим безумцем оказалась в одной постели, в его объятиях.       — Отпусти меня, немедленно! — заверещала вновь девушка, брыкаясь и пинаясь. Уэйнрайт же в свою очередь все терпел и молчал, а затем рассмеялся. Романова замерла и насторожилась, а затем спросила.       — Эй, ты чего?       — Ничего, — не переставая смеяться, заговорил молодой человек, иногда запинаясь, — Мы выглядели как два инвалида, одна ползла еле-еле душа в теле, и я за ней, прихрамывая и останавливаясь, а как ты визжала… Как резаная! Вот умора! — не успокаивался Крис.       — Я не визжала! — возмутилась брюнетка, но парень говорил обратное. За что и получил тычок в ребра. Услышав шипение, Вета поняла, что натворила.       — Упс, прости! — попыталась выкрутиться девушка, но не тут-то было.       — Нет, теперь ты точно просто так не отвертишься, я отомщу! — так бы они и лежали в обнимку, Уэйнрайт смеялся, а Романова непонимающе смотрела на стену, но ее выходка испортила эту идиллию. Парень ловко сел на кровати, перевернул Елизавету на спину и начал щекотать. Брюнетка тут же засмеялась, но вскоре подступила боль и она, закусив губу, издала непонятный звук. Крис все понял без слов и остановился, его игривая улыбка сползла с лица.       — Ты как?       — Я нормально, лучше не бывает! — без особого энтузиазма ответила Вета и фыркнула, потирая бока, — Вообще ты не один больной, не забывайся.       — Хватит уже, а? Когда ты кидаешь в меня, чем попало — нормально, а когда я немного пощекотал тебя, я сразу злодей, — возмутился молодой человек и медленно встал с кровати. После чего он облокотился об дверной косяк и покачал головой, следя за реакцией Романовой. Та в свою очередь стала осматривать Кристофера. На его прекрасном лице красовались синяки, разного размера царапины, сам же Уэйнрайт время от времени потирал свою больную руку. На нем была обычная майка, темного цвета, которая чертовски шла ему и обтягивающие синие джинсы. Только сейчас девушка заметила, что его глаза ярко зеленого цвета и поразилась своему новому открытию. Либо Елизавета не обращала особого внимания на это раньше, либо они были другого цвета. Решив поразмыслить на эту тему чуть позже, брюнетка устремила свой взор на голову парня. Его волосы были в беспорядке, такая прическа называется в простонародье «после секса». Молодой человек не отставал от брюнетки и таким же пристальным взглядом изучал ее. Поняв, что пауза затянулась, Вета произнесла.       — Так зачем ты приходил?       — А что нельзя? — резче, чем планировалось, ответил Кристофер, но поняв свою оплошность, смягчился, — Решил зайти, проверить тебя, удостовериться, что ты жива, здорова и с тобой все в полном порядке.       — Я нормально, лучше не бывает, говорила же… — напомнила Елизавета и натянуто улыбнулась.       — Тебе кто-нибудь говорил, что ты не умеешь врать, малышка? — задал свой вопрос Уэйнрайт, продолжая исследовать взглядом тело девушки.       — Совершенно? — парировала Романова, отводя свой взор на белые стены, смущаясь.       — Да, — коротко ответил молодой человек, усмехнувшись и опомнившись, перестал глазеть на собеседницу. Оттолкнувшись от двери, он направился к кровати и сел на ее край.       — Вообще-то, — возмутившись начала брюнетка, — Я умею врать и еще как! — и это была истинная правда, когда того требовала ситуация, она могла легко обвести вокруг пальца любого. Правда Вета редко лгала, только в те моменты, когда без этого обойтись уже было невозможно и это не оправдывало ее. Девушка понимала, что если человек не хочет врать, он не будет.       — Видимо, я вижу тебя насквозь, — пожав плечами, произнес Кристофер.       Фыркнув, Елизавета уже хотела было сказать, что это бред, но парень продолжил. — Тебя когда выписывают?       — Сегодня, — все это время девушка продолжала валяться в постели, на которую они завалились с молодым человеком, но вспомнив, что она делала до его прихода, Романова встала и продолжила свои сборы. Обуваясь, она задала встречный вопрос, — А тебя?       — Меня сегодня…       — Тоже?  — удивилась брюнетка, перебив собеседника.       — Да, а тебя вроде должны были выпустить из «больницы», — молодой человек изобразил кавычки и продолжил, — Через пять дней, как минимум, — о том, что его самого еще должны были продержать тут неделю с лишним, он промолчал.       — Это верно, — покончив с одним ботинком, согласилась с ним Вета. Девушка никогда не могла подумать, что зашнуровывать кроссовки — огромный и непосильный труд, — Но я упросила Дока выписать меня побыстрее…       — Что? Тебе нужен отдых! — теперь уже не дал договорить ей Крис, слегка повысив голос.       — Ты издеваешься? Мне нужно тренироваться, а не валяться в койке, — спокойно, выпрямляясь во весь рост, ответила Елизавета.       — И долго ты сможешь тренироваться? Ты ходишь-то с трудом? — фыркнув, продолжал Уэйнрайт.       — Ты себя-то видел?  — не выдержала девушка и тоже стала говорить на тон выше.       — Ты никуда не пойдешь, вылечись, потом поговорим! — не унимался молодой человек.       — Ты мне, что отец? Мы знаем друг друга пару дней, ты не смеешь мне указывать, ясно тебе?! — взорвалась Романова.       — Я буду тебе указывать! Тут не школьные тренировки, Третьякова тебе не сказала, но скоро будут проводиться бои, не такие жестокие, как на арене и не на смерть, но калечить там будут сильно, а ты слаба и без того, если тебя изобьют в таком состояние, не факт, что ты выживешь! У тебя и так гематомы по всему телу, один бой или проигрыш, и ты свалишься на четыре недели, а может и вообще узнаешь, что такое кома, — Кристофер говорил то, повышая голос, то обычным своим тоном.       — Нет, ты не будешь мне указывать, ясно тебе?! Я не слабачка и я выдержу бой, я уже здорова, как бык и я выписываюсь, хочешь ты этого или нет! — самообладание вмиг испарилось, как только Кристофер начал учить ее уму разуму. Почему он не верит, что она одолеет своего противника? Она сильная, она справится. Внутри брюнетки клокотала обида, хотя разум твердил ей, что собеседник прав. Вета слаба, а все остальные здоровы и полны сил, и еще неизвестно, кого ей дадут в пару. Может, того африканца, а он не был из хиленьких, да и за неделю тренировок, явно чему-нибудь научился. Нужно было подождать, хотя и отлеживаться не было смысла, чем больше она проваляется в кровати, тем будет хуже. Решено! Вета будет слушать только себя и покинет стены больницы сегодня же. Романова попыталась объяснить парню, что так действительно будет лучше, но он не хотел даже и слушать ее.       — Нет! Ты остаешься тут до полного выздоровления и точка, может Док и купился на твои уговоры, но я не он!       — Да, что ты? Я повторяю свой ответ, ты мне не указ! Произнести это по слогам? Теперь, как они ругались слышали все. Елизавете даже подумалось, что где бы они ни находились, свидетелями их спора стали даже люди живущие в России или в Америке. Кристофер настаивал на своем. В конце концов, девушке надоело все это, разговор потерял всякий смысл. Обойдя собеседника, Романова направилась на выход, бросив напоследок, что она сделает так, как посчитает нужным.       — Нет! — возразил вновь Уэйнрайт и, схватив девушку за руку, потянул на себя, чтобы та остановилась и посмотрела на него. Вместо этого брюнетка зашипела, как змея от боли, и от резкости врезалась ему в грудь.       — Ты с ума сошел? Больно же, идиот! — рявкнула на него Вета и, выдернув руку из стальной хватки, отступила. Все мышцы вновь заболели, как по дуновению ветерка, — Еще раз подойдешь, я ударю тебя или огрею чем-нибудь тяжелым, — предупредила его брюнетка и взяв первое, что попалось под руку — это была ваза, нацелилась на наглеца.       — Лизи, привет! — входя в палату, пропела ее подруга и увидела такую картину: виновники этого концерта стоят недалеко друг от друга комнаты и оба напряжены. Елизавета уже готова кинуть свою бомбу, а Крис увернуться от нее. Оба всклокочены и злые. Глаза бешенные, все говорило о том, что Третьякова зашла не вовремя.        — Хееей, ребят, что происходит? Я, конечно, слышала крики, но не думала, что тут все так серьезно. Славу Богу сейчас у всех обеденный перерыв. Доктор ушел есть со своими коллегами, поэтому Вас особо никто не слышал. Хотя вру, Ваш ор я улавливала даже в столовой.       — Все нормально, Саш, — первая опомнилась Вета, ответив на вопрос и поблагодарив Бога, что пришла Третьякова. Иначе неизвестно сколько бы продлилась перепалка? — У нас все нормально, вот в бунгало идем с Кристофером, ведь так, друг мой? — но не дождавшись ни кивка головой, никакое-либо другое согласие, она продолжила, — Молчание знак согласия, — подойдя к своему ангелу, Елизавета обняла ее и произнесла, — Ладно, пошли домой, меня выписали…       — Что? Ты серьезно? — восторженно вскрикнула Александра, отстраняясь, — Я так счастлива. Урааа, ты опять будешь моей соседкой, — тараторила радостная Третьякова, медленно идя в бунгало. Обернувшись, Романова заметила укоризненный взгляд парня и прочла по губам лишь семь слов: «Наш разговор еще не закончен, продолжим позже». Цвет его глаз сменился на серый. Злость так и бурлила в нем, явно не предвещая ничего хорошо. «Магия, какая-то», — усмехнулась девушка, а затем, абстрагировавшись ото всех мыслей, сосредоточив все свое внимание на Саше.