Ночной инцест

Грозные грузовые автомобили заполняли пространство нескончаемыми звуковыми волнами по одну сторону почти нового дома, а по другую, во дворах среди высоких деревьев, дети одаривали открытые окна квартир своими весёлыми воплями и криками. Никто толком не ругался по поводу того, что днём слишком шумно в этом так называемом «спящем районе», потому что все взрослые дружно отправлялись работать в такие жаркие будни на многочисленные заводы. Чаще лишь дети и подростки оставались в этих многоэтажных зданиях. — аааа! — Попятился назад, упал, ударился головой об стену прихожей, зажмурил глаза от боли и стыда Джимми. Парень немного скрутился, помедлил, сжал зубы и начал вдыхать через них прохладный квартирный воздух. — сссс… — Послышался звук с его стороны. — Братик! Братик! — Уже бежала к нему его сестрёнка. — С тобой всё в порядке? Крови нет? — Кира уже сидела на нём, пытаясь осмотреть затылок Джимми. — Ни-чего… — Он уже открыл глаза, и увидел хрупкое тело своей сестрёнки на себе. Она не успела надеть на себя платье, которое собиралась, поэтому сейчас лишь прикрывала свою бледную кожу, немного прижимаясь к брату. Джимми увидел, что она чуть ли не лежит на нём без лифчика, лишь укрывая свои девственные места, и робко начал говорить. — Слезь… — Точно всё в порядке? — Проигнорировала она приказ брата. — Да. Слезь. Пожалуйста. — Джимми говорил с большими паузами между словами. Кира начала вставать, ели поднимая своё тело, и надевать платье, не отходя от брата. «Белый — это её цвет» — подумал Джимми, когда случайно увидел трусы своей сестрёнки, немного приоткрыв глаза. Влажные салфетки, вода, носки, ручки, тетрадь, телефон, второй телефон, книга «О дивный новый мир» — Джимми пихал всё, что хотел в свой чёрный портфель. — Ты куда? — Гулять. — С кем? — Какая разница? — С тем парнишкой? — Ну… возможно. — Что будете делать? — Кира сидела на кровати, смотрела как её брат собирает вещи и наваливала вопросов, словно просила внимания. — Уф… Обычная прогулка: поболтаем, вместе поедим шаурмы, походим туда-сюда. — Принесёшь мне шаурмы? — Не заслужила. — Джимми закинул портфель на спину и отправился в сторону двери. — Во сколько будешь? — Через часа четыре, может больше. А ты никуда не ходи. Если пойдёшь — позвони и оставь ключи. Кстати, мама просила прибраться дома. — Она просила прибраться тебя! Я слышала! — Уф. Ладно, будет тебе шаурма. — Договорились! — Сказала Кира напоследок, и последние буквы заглушил звук хлопающей двери. Она осталась одна дома, как в принципе и всегда. Её четыре часа почти абсолютной свободы заполнялись одиночеством и бесконечным интернетом, а иногда прогулками до магазина. Кира имела мало друзей, с кем бы могла погулять, но с кем пообщаться по интернету всегда могла найти. Обычно и в интернете её покидали, и она оставалась в одиночестве, в постоянной обязанности обновлять страницу — «вдруг зашёл кто-то в сеть», «вдруг кто-то написал», «вдруг я кому-то нужна». И каждый день лета съедал её плоть, силы, а сама она неформально мечтала о начале нового учебного года, чтобы хоть как-то заполнить пустоту, чтобы хоть что-то делать. Но в этой обстановке она могла только ждать прихода своего брата, то есть ужина и сна, а дальше завтрака — и каждый день по новой. Кира взяла совсем холодную «фанту» в алюминиевой бутылке, захлопнула дверцу холодильника так, что даже сама испугалась от этого звука, и направилась к своему любимому компьютеру. Поставила банку, надела наушники: готова к сёрфингу. Она уже не услышала, как пшикнула «фанта» при открытии, потому что её уши наполняла бесконечная музыка Кирилла Лермонтова. «Плачь! Плачь» — подсознательно велела музыка, и по щекам Киры потекли слёзы.