Я не хотел тебя обидеть

      Мы сами выбираем тех, кто заставит нас страдать. Мы любим, а в ответ нам причиняют боль. Мы терпим, но нас пинают сильнее. «Почему мир – чёртова помойка?» Именно этот вопрос мучал Ким Тэхёна всю его сознательную жизнь.       Парень, росший в нормальной, полноценной семье, изменился. В какой момент всё это произошло спросите вы. «Не знаю» ответит альтер эго парня. Он начал меняться, когда ему было всего 12. Именно этот возраст в психологии называют «переходным». Кто-то справляется с гормонами, ударившими не только в голову, а кто-то вынужден закопаться в горе книг и манги и не выходить из комнаты по 3-4 дня даже для того, чтобы просто элементарно поесть.       Именно вторым примером впоследствие стал Тэхён. Закрытый, замкнутый, неразговорчивый и нелюдимый парень с волосами, отросшими до такой степени, что уже можно делать маленькую дульку.       — Тэхён~а, — ласково зовёт по имени мама. Она боится за сына. Это вполне логично, когда твой когда-то нормальный ребёнок в один прекрасный день перестаёт разговаривать. Совсем, — выйди, пожалуйста, пообедай с нами. Ты же ведь помнишь, что мы с отцом уезжаем на пару недель?       А в ответ лишь тишина и громкое клацание компьютерной мыши. Брюнет, которому уже довольно давно плевать на то, что говорит отец и на то, как переживает мать, продолжает искать в интернете сайт с яой мангой без цензуры.       Тэхёну вроде и симпатичны девушки, а вроде и парни ничего так. И он уже готов был открывать новую вкладку в браузере, но в дубовую дверь опять громко постучали.       — Я тебя очень прошу, мальчик мой, выйди поешь, — Тэхён закатывает глаза. Ему уже не 12 лет. Он семнадцатилетний парень, который сам может решить, когда ему питаться и чем.       Но рёбра, которые уже слишком сильно стали видны, говорят об обратном. Ким Тэ застрял в том возрасте, когда перестал разговаривать.

***

      Дверь со скрипом отворяется и в проёме показывается засаленная голова молодого парня. Он немного сутулится и прячет глаза за капюшоном. Не спал всю ночь. Играл в игры на приставке.       — Тэхён~а, — опять ласково зовёт мать. Да так, что парня невольно передёргивает, — ты помнишь мою давнюю подругу Чон Мери?       В ответ на вопрос следует слабое покачивание головы.       — Пока нас с папой не будет, её сын составит тебе компанию. Что-то вроде сиделки, хорошо?       Тэхён даже не кивает, просто срывается с места и неторопливо идёт к каштанового цвета лестнице. Он – замкнутый в себе подросток. Да, не разговаривает. Да, у него нет друзей. Но все эти обстоятельства не указывают на то, что он какой-то инвалид. Зачем ему сиделка?

***

      — Тэхён, — Строго начинает отец, который заметил, как только пришёл его сын, что он недоволен тем, что за ним кто-то будет следить, — я не буду спрашивать твоего мнения и разрешения на то, чтобы за тобой приглядывал парень, — Ким, если честно, даже доволен этим. Отец не щадит его, как мать, не делает из него какого-то неполноценного ребёнка. Просто так надо. Эта сиделка, как считают оба родителя, ну о~чень нужна их чаду.       Скрежет по тарелке прерывает тихий звонок в дверь. Настолько тихий, что хозяева даже не услышали бы, если бы за столом кроме как «Передай, пожалуйста, соль» были какие-либо другие разговоры.       — Я открою, — тут же подрывается с нагретого места мама Тэхёна и бежит скорее открывать дверь.       «Сиделки» и мамы не было около десяти минут. Возможно, Суа показывала ему новые апартаменты, в которых с этой минуты и до конца третьего месяца зимы он будет жить.       Когда с обедом было покончено, а отец уже сонно зевал, в кухню вошла мать с каким-то парнем.       — Тэхён~а, познакомься, Чон Чонгук, — парень смотрелся очень уверено. Каштановые волосы переливались разными оттенками коричневого, находясь под ярким светом люстры.       — Привет, — он говорил, не улыбаясь. Но в голосе чувствовалась уверенность, он доминировал над Тэхёном. Брюнет это понял сразу.       — Проходи, я покормлю тебя… Мы обедали, но Тэхён ещё не закончил, — мать достала стеклянную квадратную тарелку с закруглёнными и немного приподнятыми углами и палочки, — я ничего не рассказывала о тебе, поэтому можешь рассказать сам.       — Что ж, — Чон поднял тяжелый взгляд из-под чёлки, сразу же уставившись на Кима, — меня зовут Чон Чонгук. Мне 19 лет, я учусь в Сеульском университете на арт-директора. Вредных привычек не имею, — слабая ухмылка, котороя скрылась от глаз родителей, но не от внимательного Тэхёна, — также я веду приличный образ жизни. В клубы не хожу и вечеринки не для меня…       Не успел парень договорить, как его прервала Ким, — Какой хороший парень из тебя вырос. Твоя мама хорошо тебя воспитала.       Чонгук улыбается, а Тэ не может понять настоящая ли это улыбка, или же обычная фальшивка.       — Наш Тэхён вообще не разговаривает говорит редко, но он очень хороший человек, — отец, сонно зевавший всё это время, вклинивается в диалог его жены и парня, который теперь будет жить под одной крышей с его сыном, — так что постарайся стать ему другом. Если он захочет побыть один – оставь его, а если ты будешь ему необходим, то поддержи. Ты хороший, я это вижу.       — Я сделаю всё, что вы от меня потребуете, — Чонгук поворачивает голову в сторону сутулого парня, оглядывает сверху-вниз и останавливается на его длинных пальцах, что крепко обхватили палочки. Только сейчас он замечает наушники в ушах и, прислушавшись, слышит, что музыка играет. Не немой, значит. Но он совсем не разговаривает. За всё то время, которое каштановоломый провёл у них в доме, а это не меньше часа, этот парень не проронил ни единого слова. Значит Суа не шутила, когда говорила, что он совсем не разговаривает уже 5 лет.

***

      — Мы поехали, — со слезами на глазах, женщина прощается с парнями, — Тэхён~а, с тобой же всё будет нормально? — Ким быстро подходит к маме и слишком крепко обнимает её. Суа первые 5 секунд в растерянности, ведь её сын не обнимал никого уже очень давно. Но совсем скоро она также сильно сжимает его в ответ, гладит уже широкую спину и только сейчас замечает, что её сын выше, чем она на несколько голов, — Я буду звонить каждый день, а если деньги, которые мы оставили закончатся, просто напиши СМС, мы перешлем столько, сколько понадобится.       Через пару минут, когда руки обоих затекли, они, наконец, отстранились друг от друга. Женщина подошла к Чонгуку и также крепко его обняла. Он ведь хорошо присмотрит за её пока что единственным сыном?       — Если что-нибудь понадобится, Чонгук, звони, — Су отпускает шатена и возвращается к ждущему мужу, оборачиваясь и махая рукой.

Flashback

      Когда Ким Суа открыла дверь, перед собой она увидела очень стройного парня.       — Проходи, — Ким открыла дверь пошире, приглашая зайти внутрь, — Чонгук, да?       — Да, — шатен увидел перед собой молодую женщину, на вид ей было не больше 38 лет.       — Что ж, пойдём я дом покажу… — Чон скинул рюкзак с плеч и отправился вслед за хозяйкой дома. Внутри было лучше, чем представлял себе парень. Красивые картины, развешанные над каждой аркой, дорогие обои и со вкусом расставленная мебель. Смотрелось дорого. На втором этаже всего 5 комнат: гостевая, родительская, комната Тэхёна, ванная и кабинет отца, — в нашу, да и вообще в другие комнаты, кроме своей, он не ходит. Так что практически весь дом будет лежать на тебе. Горничная приходит 2 раза в неделю и убирает везде, кроме комнаты Тэхён~и. Ты должен следить за его питанием. Это главное. Не нарушай его собственного пространства. И пытайся никого не приводить домой, он не любит чужие голоса. И ещё… он не разговаривает. Вообще. Так что будь с ним обходительнее. Не кричи на него, он немного не такой, как остальные.       — Я вас понял, госпожа Ким.       — Твоя комната прямо по коридору и направо. Рядом с твоей комнатой находится ванная, а перед ней комната Тэ. Лишний раз не тревожь его, он этого не любит. Но если это касается еды, то, пожалуйста, настаивай на его питании, хорошо?       Чонгук кивает и они спускаются вниз. Как только шатен появляется на кухне, его взгляд приковывается к мирно сидящему парню, который что-то ковыряет в своей тарелке.       Такой забытый и нелюдимый. Такой хрупкий, что вот-вот треснет и потушится, если прикоснуться. И именно этого хочет Чон. Сломать и сделать больнее.

Flashback end

      — Да, я теперь слежу за каким-то фриком, — Чонгук говорил громко, не боясь того, что его может услышать ныняшний хозяин этого дома, — он просто маленький мальчик, вот и всё. Можешь приехать ко мне… — минутное молчание, — никого с собой не бери. Только ты… Хорошо, жду.       Тэхён, который всё это время был на кухне, слышал каждое слово. Люди не меняются. Они всегда были, есть и будут говном. И Чон Чонгук не был исключением. Он просто смазливый парень с песком вместо мозгов. И совершенно не собирался он следить за Тэхеном, просто отличный способ отделаться от мамы и пожить практически в одиночку.

***

      Через полчаса после разговора в дверь опять зазвонили. Чонгук не слышал, потому что находился на втором этаже, поэтому пришлось открывать Тэхёну.       — Привет, — на пороге стояла девушка, лет 20-25. Милая и нежная. С очень приторным запахом духов. Аромат, который совершенно ей не подходил. Тэхён отошёл подальше, пропуская гостью, а потом закрыл за ней входную дверь, — где Чон?       Ким молчал где-то минуту, а потом просто ушёл, не дав вообще никакого ответа.       — Это дурной тон, — крикнула ему в спину блондинка, но Тэ даже не соизволил повернуться.       Брюнет встретился с Чоном на лестнице, когда один из них торопился скорее встретить девушку, а второй поскорее закрыться в комнате и почитать чего-нибудь интересного.       — Эй, — Чон схватил младшего за предплечье, — не мешай нам, будь хорошим мальчиком, хорошо?       Киму противно от такого. Он смотрел порно и видел, как себя ведут девушки в то время, когда занимаются сексом. Да ещё и их эти отвратные стоны, из-за которых из ушей кровь льётся непереставая.       — Я надеюсь, что ты понял меня, — шатен сжал в своей большой ладони тонкую руку Тэ слишком сильно. Но Ким даже не пикнул. В 12 лет ему и не такое пришлось пережить.

***

      — Что с этим парнем не так? — девушка сидит на мягком диване в гостиной и попивает охлаждённый виски 79-го года выпуска, — Он чёкнутый.       — Просто не такой, как остальные, — парень игриво усмехается, — так сказала его мама.       — Ладно, забыли про него, — блондинка придвигается к парню, который уже успел присесть на диван, ставит свой стакан на столик и с выжиданием смотрит, — для чего ты меня сюда позвал?       — Ты даже не станешь отпираться? А как же «Ещё рано» или «Нужно подождать до выпуска»? Что с тобой? — Чонгук сажает девушку себе на колени, заставив тем самым коротенькую юбку задраться до трусиков.       — Передумала…       Хеджон, так зовут девушку, поцеловала Чона. Она – не первая и не последняя. Но нежность = горячий, слишком афигенный секс. Поэтому шатен не торопится. Он аккуратно расстегивает молнию юбки, выцеловывая на шее девушки узоры, также аккуратно тянет вверх атласный топ, а позже оставляет девушку в одном кружевном белье и чулках. Блудливыми рукой спускается к тонкой талии и сжимает её своими пальцами, вырывая изо рта девушки сладостный стон. Он целует её нежно, проталкивая язык глубже. Чон терпит, когда Хеджон кусает его шею и ставит на ней багрово-алые засосы.       А пока внизу раздаются охи и ахи девушки, наверху сидит зашуганный Ким Тэхён, который ненавидит всё это. Через 10 минут после того, как он поднялся к себе в комнату, по всему дому начали раздаваться гортанные выкрики, мужские рыки и совсем противное звучание царапающегося пола.       И пока Ким думал о том, что скажет Чонгук его маме и папе о поцарапанном поле, шатен грубо брал девушку в чужом доме, скручивая её волосы в кулаке и иногда закрывая второй рукой рот, чтобы звуков было меньше.

***

      — Я жду тебя в воскресенье, — Чонгук целует свою девушку в лоб и ждёт, когда она сядет в такси. Через минуту, когда новая Hyundai скрывается за поворотом, Чон летит быстрее в дом, чтобы набрать другу.       — Серьезно? — раздаётся на другом конце провода, — Ты это сделал?       — Ага, — Чон поджигает сигарету, — я же говорил, что будет легко. Она сама на меня набросилась, — черноглазый расплывается в самодовольной улыбке.       — Чимин, — парень зовёт друга, — наш малой сделал это. Ты прикинь, сделал то, чего я так хотел, — даже через телефон было слышно, как это говорит Юнги – лучший друг Чона. С улыбкой на устах и азартом в глазах.       — Прекрати его мучать, — улыбка с губ Чона слетает мгновенно, — ты нравишься ему.       — И что?       — Не будь ублюдком, Мин Юнги…       — Мы переспали, — хмыкает с сожалением он и говорит так тихо, чтобы никто посторонний не услышал, — я получил своё, а он добился желаемого. Что ты ещё от меня хочешь?       — Ты причиняешь и ему, и себе такую боль, — Чонгук делает глоток воды, — чего ты пытаешься добиться? Видно же, что он тебе нравится.       — Мы просто потрахались, слышишь? Больше ничего между нами и быть не может. Как я могу быть уверен в том, что он не раздвинет ноги перед кем-нибудь при первой встрече, как сделал это со мной? — Мин кричал в трубку, а Чонгук слышал тихие шлепки голых ног о холодный кафель. Зашёл Чимин.       — Он любит тебя…       — Он – шлюха, — Мин знал, что Чимин слышит. Он знал, что ему будет больно, — а я с шлюхами не встречаюсь. Я их ебу и только. На этом наш разговор будет закончен.       — Мудак, — срывается с губ Чонгука, и прозрачный стакан, запущенный в стену, разбивается вдребезги.       Они друзья. А друзья, как правило, должны поддерживать друг друга. А не называть шлюхами. И этот глупый Мин Юнги, который считает, что Пак занялся с ним сексом только из-за того, что у него был лютый недотрах, совершенно неправ. Юнги – идиот, который любит Пака больше собственной жизни, но, увы, не способный признаться в этом ни ему, ни себе.       — Блядь, — Чонгук идёт подбирать осколки, — ненавижу, — стекло режет грубую кожу рук, оставляя после себя лишь глубокие раны и ручьи крови.       — Мерзость, — лишь шепчет Тэхён. Но у Чонгука слух хороший. Он резко поворачивается и наблюдает Кима, который стоит в одном лишь набедренном полотенце. Он слышал его голос. Бархатистый, грубый для семнадцатилетнего парня, такой приятный, что хочется потрогать.       — Мерзость? — шатен преодолевает расстояние между ними, подходит к испугавшемуся Тэ и приближается так близко, насколько позволяет тело брюнета, — это ещё не мерзость, малыш, — Чон касается окровавленной рукой рёбер, которые слишком хорошо видны, проходит по каждому, оставляя за своими движениями следы, наклоняется ближе к уху младшего и шепчет, — ты – самая настоящая мерзость. Эти рёбра, которые можно заметить даже за твоей массивной толстовкой, запястья, изрезанные вдоль и поперёк, твои виднеющиеся кости, а самое главное – твой ужасный голос. Теперь я понимаю, почему ты молчишь. Он отвратительный…       Ким снова прячет глаза за челкой, но теперь не из-за недосыпа. Сейчас парень хочет плакать. Уйти не может, потому что здоровенная туша практически лежит на нем. Поэтому он просто смиренно стоит, боясь пошевелиться.       — И твоя чёлка, которой ты прикрываешь свои глаза, тоже ужасна. Те таблетки, что ты принимаешь, антидепрессанты ведь? — Тэ молчит, и даже не дышит, — я тебя спрашиваю, — Чон бьёт одной ладонью по стене, а второй хватает младшего за горло, — ох… боже. Мы плачем? — Чонгук смог, он сломал его, — расскажи маме о плохой сиделке. Ах да, точно. Ты же, блядь, молчишь уже 5 лет.       Тэхён трусится из-за ветра и холодного взгляда напротив. Ему хочется умереть. Прямо сейчас. Чтобы никто даже не узнал об этом.       — Вали, пока не сдох от холода, анорексик грёбаный.       Ким покорно слушается, сбегая в свою комнату. Какого лешего он вообще вышел из своего убежища? Чтобы ещё раз убедиться, что окружающий мир жестокий, а люди в нём гнилые.