Я не хотел тебя обидеть

      Холодный весенний дождь бьёт по крыше летней кухни. Гроза. Так прекрасно, что хочется выйти из-под навеса и почувствовать каждую холодную каплю своим телом. Пахнет сыростью. Спустя 10 минут непрерывного дождя на ровной земле появляются неглубокие лужи. Иногда сверкает молния.       Тэхёну 15 с половиной, и он считает, что это не дождь. Это его душа плачет из-за всей той боли, которую ему причиняют по сей день.       — Тэхён, сынок, зайдём домой, — просит мама, с упоением глядя на своего ребёнка, — холодно ведь… ты простудишься.       А самый младший из семейства Ким даже с места не тронулся. Он просто продолжал смотреть на вид, открывающийся из распахнутой настежь двери. С машины отца ручьём стекает пресная вода, смывая за собой пыль. А этот звук… именно так каждую ночь кричит Тэхён, когда видит один и тот же сон.       — Я принесу тебе плед, — Суа слишком сильно печётся о парне.       Кимы живут в доме за городом уже порядка трёх недель. Психиатр Тэ посоветовал чаще находиться на свежем воздухе. Это, вроде как, помогает людям, которые находятся в депрессии.

***

      Прошло не меньше часа, а подросток всё сидит на кресле качалке, укутанный в тёплый плед с улитками. Он любит странные вещи, но их у него не так уж и много.       — Сын, — из ужасных мыслей парня вытягивает его отец, — пойдём поиграем в приставку? Отдыхаем ведь.       Тэхён слабо машет головой в разные стороны, давая понять, что играть он не настроен. Поэтому глава Ким встаёт с корточек, на которые сел, чтобы поговорить с сыном, и отправляется обратно домой. Но через пару минут возвращается и ставит на подлокотник удобного кресла горячий шоколад.       — Сладкое всегда тебе нравилось… — Донук лезет в карман выглаженных штанов и достаёт из него красивую серебристую пачечку, — я бы предложил тебе закурить, но тебе всего 15, — и только после этих слов Тэ еле слышно смеётся. Его папа очень хороший человек; иногда веселится вместе с молчуном, забывая о его травме, — Мы с мамой очень тебя любим, — делает третью затяжку и говорит быстро, после выпуская дым в воздух, — и будем любить до конца… Я просто хочу, чтоб ты знал это, — старший оставляет почти что целую сигарету в пепельнице, не потушив её.       Тэ ждёт, когда его папа скроется за дверью, а потом встаёт с кресла вместе с тёплым пледом, шлёпает босыми ногами по холодному бетонному полу и подходит к сигарете ближе. Берет её аккуратно, оглядывается по сторонам и, замечая, что никого нет поблизости, увереннее сжимает её меж длинных пальцев. Подносит к синеватым губам, вдыхая не очень приятно пахнущих запах дыма, зажимает тонкую белую палочку между зубов и втягивает в себя дым так же, как это делал Донук.       «Первый блин комом». Не зря так говорят. Потому что сейчас молодой парень практически задыхается из-за того, что впервые испытал такие ощущения. Это было немного неприятно. Но Тэхена не зря называют странным. Ему понравилось это обжигающее все внутренние органы чувство. Хоть мама и говорила, что курение это плохо, что люди умирают из-за него, но натуру Кима не исправить. Каким дурным был, таким и остался.       — Я не расскажу маме, — отец выходит из-за двери в то время, когда бычок всё ещё продолжает тлеть в руке, — но ты должен быть мягким с ней. Хотя бы иногда…       Тэ кивает живо и возвращается к креслу, закидывает ноги повыше и кутается в плед, чтобы было теплее.

***

      — У тебя такой красивый голос, Тэхён, — молодой мужчина, лет 27, гладит кимову коленку, — скажи ещё что-нибудь.       — Вы меня пугаете, — двенадцатилетний Тэ сидит в кабинете, задержавшись после дополнительных, — учитель, мне нужно домой. Откройте дверь, — глаза Кима наполняются слезами, а рука учителя Чжа ползёт выше.       — Ну-ну, тише, — мужчина вытирает с щёк мальчика слезы, — т~ш, я не хочу делать тебе больно, — Чжа встаёт со стула и тянет на себя Тэ, который в свои 12 с половиной выглядел 14-15, — будь паинькой, хорошо?       Учитель сводит руки за спиной парня и несильно затягивает их галстуком.       — Учитель, прекратите, — Тэ кричит на взрослого. А Чжа это только сильнее заводит. Этот голос, развитый не по годам, брюнетистая чёлка и длинные пальцы.       Мужчина насильно кладёт мальчика на стол, одной рукой прикрывая рот, а второй судорожно расстегивая ширинку штанов.       Ким мычит, что есть мочи, пытается даже кричать, но получается у него плохо.       — Я так люблю твой голос, Ким Тэхён. Так что кричи громче, всё равно тебя никто не услышит…

***

      Тэхён резко открывает опухшие глаза. Он снова плакал во сне. Тело трясёт из-за истерики. И так практически каждую ночь. Только вот мамы нет, уехала. Значит, за таблетками вниз придётся идти самостоятельно.       Тэ аккуратно поднимается с нагретой кровати, подходит к открытому настежь окну и закрывает его. В комнате пахнет свежестью, чем-то, что нравится брюнету. Но он сам ещё не уверен в запахе, который чувствует. Пахнет цитрусами и немного мужскими духами. Кажется, молекула.       Пока Ким спускался, успел несколько раз поцеловаться с арками и ударить мизинец о стул в столовой.       — Ты ещё не спишь? — раздался голос сзади, пока Тэ искал на верхних полках свои успокоительные, — Время не детское ведь.       Ким даже не обернулся. Ему было страшно. Он на самом деле боялся Чонгука и того, что у него на уме.       — Чёрт, — слышно, как Чон подходит ближе, — я извиняюсь, — он стоит совсем близко, а колени младшего подкашиваются из-за подступившего страха перед Гуком, — я был груб с тобой недавно.       Шатен светит фонариком телефона, потому что свет ни один, ни второй не догадались включить. Тэхен просто привык к дому, поэтому ориентировался в темноте, немного плохо правда, но ориентировался. А вот Чонгук просто любил темноту. В ней не видно всех эмоций, которые в данную минуту он испытывает. Он ненавидит этот миг, потому что знает, что неправ, потому что извинился через силу.       — Угу, — лишь мычит брюнет. Он разводит руками в поисках стакана, а найдя его, роняет. Второй стакан за один день это многовато.       — Неряха, — переводит фонарик со спины Тэ на пол и подходит к разбитой посуде, — подержи, а я уберу.       Ким послушно берет чужой телефон, разглядывая картинку на экране блокировки, а после, когда Чонгук начинает визжать, как ребёнок, устремляет всё внимание на него.       Вроде бы большой мальчик, а так и не научился, что осколки нужно подметать или просто хорошенько пропылесосить.       — Сможешь обработать? — Гук жалобно смотрит снизу вверх на молчаливого собеседника, а потом поднимается с корточек, оказываясь совсем рядом с лицом Тэ.       Ким немного отстраняется назад, но его аккуратно притягивают обратно.       — Осколки разлетелись, так что настоятельно рекомендую оставаться на своём месте, — Чон отпускает тонкую талию и проверяет другую полочку на наличие аптечки, — так ты сможешь мне помочь?       И снова, кроме как «угу» ничего Чон не слышит.       Оба парня всё также в темноте передвигаются из кухни в гостиную, освещая путь телефоном. Садятся на мягкий диван, на котором всего пару часов назад Чон занимался сексом, и Ким принимается дезинфицировать маленькую ранку.

***

      После того раза прошло всего несколько дней. Чонгук и Тэхён пытались не пересекаться. Иногда, правда, всё же виделись, когда старший звал завтракать. Этого им обоим хватало.       Тэ просто ковырялся в тарелке с углеводами, от вида которых его мутило, запивал водой и вздыхал измученно.       — Извини, но ты когда ел последний раз? — в один из утренних завтраков спросил шатен.       Тэ, который спал за все эти четыре дня всего 6 часов, лишь показал на пальцах 5.       — То есть ты не ел уже 5 дней? — Чон уставился на ещё более худого парня.       Кивок головой, и старший просто убит. Человек не может не есть 5 дней. Это не нормально.       — Ешь, — приказывает старший, на что брюнет лишь вертит головой.       — В таком случае я сам тебя накормлю, — Чонгук поднялся с места и подошёл ближе к Тэ, — открой рот, или я сам его открою.       — Ы-ым, — промычал младший.       — Ты сам этого захотел, — Чон взял чужую вилку, наколол на неё жареное мясо и поднёс к губам младшего, — я прошу по-хорошему. Открой, — и снова Ким трясёт головой.       Гук сжимает скулы своей большой ладонью, больно надавливая на челюсть. От чего она сама открывается и первый кусок свинины покоится во рту.       — Жуй и глотай. Твоя мама просила, чтобы я кормил тебя. А она приедет и увидит, что ты похудел. Её сердце не выдержит, ты этого хочешь? — и тут Тэ, как миленький начинает аккуратно пережёвывать свинину в кислосладком соусе, — вкусно ведь…       Тэ приятно, что о нём беспокоятся. Тем более не кто-то там, а сам Чонгук.       А шатен думает, что этот мальчишка не так уж плох. А если наберёт килограмм 10, то все девушки и даже некоторые Чонгук парни будут принадлежать ему.