Я не хотел тебя обидеть

      Душу Тэхёна выворачивает наизнанку. Потому что слова задевают так, что аж прослезиться хочется. В который раз Ким убеждается, что у него с Паком судьба одна на двоих. Точно так же, как и новый друг, брюнет пытался покончить с собой, тоже из-за парня, тоже почти умер… Только вот разница ощутимая – Юнги любит. Это видно сразу. А Чонгук просто жалеет, и от этой жалости тошнит.       — Съешь это, — приказывает Мин, поднося к губам рыжеволосого парня куриную грудку, — нужно, чтобы восстановиться.       Со стороны это выглядит очень даже мило: надутые пухлые губы Чимина, его зардевшие щёчки и улыбающиеся глаза. Так приятно смотреть на то, как хоть кто-то чувствует себя более-менее хорошо.       Юнги подолгу сидит в палате парней, читая Чимину какие-то стихи, иногда он засыпает прямо сидя в кресле. В такие моменты Пак сам встаёт с больничной кровати, подходит к Мину и укрывает своим одеялом, подкладывая под голову подушку, чтобы спать было удобнее.       Бывают моменты, когда Тэхён остаётся наедине с собой. И спустя всего лишь три дня, проведённых в одной палате с рыжиком и Мином, которые расставались только тогда, когда приходило время отбоя, парень отвык от одиночества. Отвык от тишины. Теперь она ему совсем не нравилась, давила на сознание, заставляя думать о всяком. О таком "всяком", что мозги закипали. Когда же разговаривали парни, собственных мыслей становилось меньше, чужие смешки и редкие шутки выводили из состояния забытья.       Становилось страшно от собственных мыслей. О том, что Ким начинает нуждаться в друзьях, в том, чтобы с ним говорили, чтобы отговаривали от глупых поступков или давали глупые, но порой нужные советы.

***

      — Он не любит свой голос, — Чонгук снова у Намджуна.       — Он не любит себя.

***

      Тэхён сегодня слишком много думает. Например о том, как долго ещё Чон не будет появляться у него в палате? Почему он ушёл почти сразу же, как Юн появился рядом с Паком? Из-за чего он так часто и подолгу думает о ком-то, кому совершенно безразличен?       — Эй, — из-за голоса, нарушившего внутреннюю дискуссию парня между его двумя "Я", Тэ немного вздрагивает, поднимая взгляд шоколадных глаз на источник звука, — я пришёл, — Чон аккуратно проходит вглубь палаты, тихо закрывая за собой дверь. Он почти не смотрит на исхудавшего до костей Тэхёна, потому что по коже мурашки бегут от вида живого трупа, — ты плохо выглядишь, знаешь? — пытается разбавить давящую на обоих тишину Чон, шутя слишком несмешно.       Ким слабо улыбается, костяшками пальцев потирая лоб. Рад был бы сейчас врезать старшему за глупости, вылетевшие изо рта, но не может даже подняться. Сил не хватает…       — Я принёс новые книги и, — старший ставит рюкзак на стул, — как только тебя выпишут, мы пойдём на приём к психиатру. Если сам не пойдёшь, я тебя на руках туда отнесу.       Напряженную обстановку нарушает вошедший Юнги. Он лениво почесывает макушку мятных волос, не глядя на находящийся в палате парней, молча подходит к кровати Пака, заваливаясь на неё, кидая негромкое "Разбудите через полчаса". Отворачивается к окну, укрываясь с головой одеялом и буквально через пару минут засыпает.       Тэхёну смешно отчего-то становится, поэтому лёгкая улыбка всё-таки появляется на лице парня, вызывая тем самым бурю эмоций внутри Чона. Он не думал, что хоть когда-нибудь увидит радостные эмоции на тусклом челе Кима. Но как же хорошо, что он ошибался…       — Хён забавный, везде, где можно спит, — Чон подтаскивает стул к койке Тэ, ставя на прикроватную тумбочку чай в термосе, — если хочешь, я могу налить тебе чай с лимоном…       От упоминания о напитке у больного слюна во рту собирается. Тэхён её сглатывает быстро и качает головой в знак согласия.

***

      По телу бегут мурашки, когда через сон Тэхён чувствует чужие прикосновения к израненным рукам. Хочется проснуться, но отчего-то глаза не могут открыться. Кто-то трогает не зажившие запястья, и чувствуется, как подушечки пальцев касаются одной и той же раны. Ту, которую Тэ совсем недавно нанёс сам.       Хочется тонуть в нежных прикосновениях незнакомца, упиваться касаниями его нежных пальцев. Тэхён не слышит ничего. Ни звука. Только тяжёлое дыхание и подрагивающие руки человека напротив.       — Он исхудал, — сквозь дрёму доносится до парня чужой голос. Знакомый, мелодичный. Ким уверен, что слышал его где-то, — я принёс ему домашней еды.       Касания резко прекращаются, на смену им приходит резкая боль от протыкающей кожу иголки. Медсестра пришла ставить капельницы совсем не вовремя.       — Как думаешь, сможет ли он снова мне довериться? — голос этого парня более, чем знаком Тэ.       Ответа на вопрос не следует. Лишь негромкий стук входной двери и лёгкий шлейф домашней еды остается в палате.       — Тэхён~а, — брюнет ощущает на своих волосах тёплую ладонь, которая аккуратно гладит пряди, путаясь в них, — просыпайся, зайчик, нужно покушать.       Тэ еле-еле открывает глаза, потирая их из-за через чур большого количества света, всматривается в силуэт напротив, вспоминая широкие плечи и аромат домашней еды.       Перед ним, Тэхёном, стоит Джин с полным пакетом разных ланч боксов и ещё одним термосом.       — Тут суп из водорослей, — старший пихает в руки больного розовый термос с изображением белой Альпаки, раскрывая пакет и вынимая из него один за другим разные боксы, — в красном варёный осьминог в кисло-сладком соусе, в белом рис, в зеленом кимчи и немного токпокки. Знаю, что тебе это нельзя, но больничная еда не сможет восстановить твои силы. Завтра я принесу тебе кимбаб с говядиной и омлет. Всё это ты должен съесть до вечера.       Впервые за долгое время у Кима младшего появился аппетит. Раньше он ел через силу, чаще всего всё съеденное выходило обратно уже через полчаса после приёма пищи. Но еда хёна какая-то особенная, она правда придаёт сил и вызывает аппетит. Тэхён думает, что через некоторое время он будет страдать не анорексией, а булимией.

***

      — Спасибо, — тихо выдаёт Тэ. И если бы не гробовая тишина в палате, Джин вряд ли бы услышал этот хрип.       Знал бы старший, как тяжело Тэхёну далось сказать такое простое слово. Горло першило от того, что последний раз Ким говорил примерно месяц назад. Плюс ко всему разодрал его из-за постоянных криков в подушку.       — Ты… ты сейчас мне спасибо сказал? — ни капли наигранности в удивленном голосе. Старший Ким очень удивлён, что Тэ заговорил с ним, — боже, Чонгук мне не поверит, никогда не поверит.       — Не… — новая боль прожигает горло, вызывая слезы на глазах, — не говорите ему, пожалуйста.

***

      — Они сказали, что выпишут его через несколько дней, — обнимая Чимина в открытую, оповещает Юнги. В его жилистых руках Пак выглядит, как очень счастливый щеночек. Как тот, кого жизнь изрядно потрепала, но для рыжего жизнь и есть Мин Юнги.       — Это значит, что вы встречаетесь? — Чон глядит на парочку. У Чимина уши покраснели, он старается не встречаться взглядом с Тэ и самим Чонгуком.       — Да.— Нет, —одновременно сказали оба.       Шатен хмурится, глядя сразу на обоих друзей. Мин, удивленный ответом Пака, отстраняет его от себя, читая эмоции на его лице. Они вообще-то решили, что будут парой ещё несколько дней назад, обсудили, что расскажут всем при первой же возможности.       — Мы встречаемся. — серьёзным голосом сказал Мин, — и ничего я больше скрывать не буду. Я люблю Чимина, и да, Чонгук, ты был прав. Я полный дурак и ничего не вижу вокруг себя.       Чимин цепляется за чёрный худак маленькой ладошкой, шепча невнятное "ну ты чего, Юнги-хён?", обнимает крепче, пряча нос где-то в районе шеи и сидит так следующие пару минут.       — Меня выписывают, но это не значит, что ты от меня отделаешься, молчун, — тепло улыбается Пак, указывая пальцем на Тэхёна.       — У него я есть, — как бы невзначай произносит Чон, читая книгу про себя.       И ничто не может испортить столь тёплую атмосферу. Тэхён думает, что отъезд родителей был не такой уж плохой идеей. А Чонгук является тем, кто потихоньку вытаскивает Кима из-под его купола. Только об этом сейчас никто не догадывается…