Мгновения

      Едва только Александра Ивановна вышла из предпоследнего пристанища всякого бренного тела, Широков, сидящий до этого на одном из бортиков массивной, но не красивой лестницы, поднялся на ноги. Сделал несколько шагов, и уже через пару секунд, едва уловимых мгновений, они уже стояли друг напротив друга, словно и не собираясь никуда направляться.       — Я опять сбежал. Извините, — Валентин поднял на начальницу виноватый взгляд, вертя в руках свои солнцезащитные очки.       — Ничего. Привыкните, — чересчур будничным тоном отозвалась Кушнир. Она словно про вкус какого-то изысканного блюда говорила, на крайний случай — крепкого алкоголя. Но никак не про МОРГ, его характерные запахи и принятые нормы поведения. Про подобные места так не говорят. Не должны говорить.       Широков смотрел на неё полными удивления и непонимания глазами. За эти несколько месяцев знакомства лейтенант так и не сумел привыкнуть, что диаметрально противоположные грани так спокойно уживаются в одном человеке. Его разум отказывался принимать подобные вещи. Она может разрыдаться, не найдя в «тайниках» хотя бы кусочек шоколадки. Может по телефону умолять его съездить с её Кошкой в клинику, потому что чертовски боится смотреть, как делают инъекции. Но при этом чуть ли не самостоятельно готова приступить к вскрытию трупа. И ничего криминального не видеть в том, чтобы в смотровой скушать очередную конфетку.       — В том-то и дело, что я не хочу привыкать. К этому, — он махнул рукой в сторону здания судебной медицины, не став в его сторону даже голову поворачивать.       — Тогда не привыкайте.       — И вы не обидитесь?       С детской надеждой в голосе спросил лейтенант, кристально-честными глазами смотря на Кушнир, он словно пытался прочитать ответ на свой вопрос в её взгляде, опасаясь услышать его, озвученного вслух.       — Почему я должна обижаться на то, что вам неприятна атмосфера МОРГа? — удивилась Александра, не переставая умиляться и даже восхищаться его искренностью. — Валентин.       — Не знаю, — пожал плечами, сам толком не зная, отчего происходит именно так. Боится не оправдать её надежды? Упасть в её глазах? Расстроить? — Мало ли.       — Послушайте, если я не сержусь на то, что вы приезжаете вечно, не позвонив заранее… — молодой человек виновато потупил взгляд, — то это всё — сущая ерунда, — она улыбнулась своей доброй и нежной улыбкой. Такой, какая есть только у неё одной. Которая для Валентина дороже всех наград и честнее десятка слов похвалы. — Я горжусь вами, Валентин. Вы на самом деле не хотите подвести, а не делаете вид. Вы учитесь, совершенствуете свои навыки, а не упираетесь в свою собственную версию правды, как это делает товарищ Юрков. Вы искренний и очень приятный молодой человек.       Широков расплылся в улыбке, и щёки его налились ярким румянцем смущения.