***
Катя все сидела около операционной. Взгляд метнулся на часы. Прошло больше 6 часов с начала операции. Чёрт! Хорошенко была на взводе. Нервы, словно перетянутая струна на гитаре, грозили вот-вот лопнуть. Рука невольно потянулась к сумке, лежащей рядом. Пальцы неистово дрожали, девушка дернула руками, пытаясь отогнать предательскую нервозность. Дрожь не ушла. И такими дергающимися ледянуми руками она полезла в сумку. Кое-как выудив от туда клочек бумаги с ровными старательно выведеными буквами, она вчиталась в текст:***
Операция продлилась 8 часов. Уставшие врачи наконец закончили и вызвали санитаров. Девушку переложили на каталку, накрыли и повезли в реанимацию.***
Увидев, что возлюбленную вывозят из операционной, Катя сорвалась с места и побежала к каталке. Врач обратил на неё внимание и вытянул руку в останавливающем жесте. — Девушка будет в порядке, но предстоит длительный курс реабилитации. И ещё… У неё был задаёт позвоночник… Возможно… Но скорее всего нет… Она может потерять чувствительность и всю жизнь провести в инвалидном кресле… И ещё… Была остановка сердца. Неизвестно почему, но мы возьмём анализы и выясним. Но Татьяна молодец, выкарабкалась. — во время монолога врача Катя молчала. И только нервно кивала. — Спасибо вам огромное. — единственное, что смогла произнести блондинка. Она протянула дрожащую руку для рукопожатия. На что ей тут же ответили. Каталка уехала в реаниционную палату. А Катя наконец решилась зайти к Насте ещё раз.***
Особо не церемонясь приветствиями и банальными вопросами, Катя перешла сразу к делу. — Значит так, Таня выжила. На зло тебе суке. Покушение на убийство. Отличная статья. И срок неплохой положен. Не приближайся к ней своими жирными сардельками. И ещё. Выздоравливай поскорее. У меня есть желание надрать твою сраку и начистить хлебало. — зло цедила девушка. — Таня теперь, возможно, инвалид. В этом твоя вина. Надеюсь сейчас тебя будет грызть совесть. Потом травмы, которые я тебе нанесу будут беспокоить всю жизнь. И конечно же тюрьма. Куда без неё? Правильно никуда! Удачи там! Пусть какой-нибудь сирийный маньяк убьет тебя и зажарит на костерке, а позже скормит своим друзьям. — Катя. Не надо мне угрожать. Тебе меня не ударить и уж тем более не посадить. — начала Настя. Но была грубо перебита. — Иди на хуй. К Тане не приближался и по улицам аккуратно ходи. Тебя завтра выписывают. Ты блять очень быстро поправляешься. И травмы незначительные. — Катя подошла и со всей силы нажала на рану, красовавшуюся на ноге. Держала она секунд тридцать, а потом брезгливо убрала руку. Из раны текла кровь. — Мне не больно. — Оно и видно. — Хорошенко смотрела, как кривится Настя и злая ухмылка коснулась кончиков её губ. Шаманка вышла из палаты, тихо закрыв дверь. Насте это ничем хорошим не светило, лучше бы она хлопнула, разнесла палату, а ни злобно цедила сквозь зубы угрозы.***
Катя поехала в отель, в котором заранее забронировала номер. Бросив свои вещи, даже не заходя в комнату и не включая свет, она тут же вышла, закрыв дверь. Она направлялась к дому Тани, чтобы взять вещи и сообщить матери, ведь не хотелось, чтобы она сидела рядом с операционной и так де как Катя переживала, поэтому, женщина до сих пор не в курсе. Звонит в дверь. Из дома выходит она. Мама Тани.***
Кузьмишенко, созвонившись с Катей, забронировали номер в том же отеле и уже направлялись на вокзал. Быстро добравшись, они сели в свой поезд и мирно стали вести беседу. Казалось, не было ссоры, не было операции Танюхи, ничего не было. Девушки достали карты и пару раз сыграли в дурака. Время медленно текло, словно жвачка растягивая минуты. — Надо Катьке позвонить, сказать, что мы едем. — Сейчас позвоню. — откликнулась Поля, достала телефон и длинные пальчики запорхали над экраном. Маша как заколдованная следила за действиями девушки. Полина изящно приложила телефон к уху и слушала длинные гудки. Катя все не отвечала. — Наверное, на беззвучном стоит, она собиралась к маме Тани. — успокаивала Маша девушку. — Да хули так то?! — бесилась Хорошенко. Магкая рука Кузьминой легла на ладонь блондинки. Большой палец успокаивающее гладил по тыльной стороне ладони. И Полина действительно справилась с приступом негодования.