Танго с тобой

— Гермиона… Девушка подскочила на кровати, когда чья-то рука отвела с ее лица волосы. Часы над каминной полкой безжалостно показывали половину седьмого — оказалось, разбудили ее вовремя, чтобы начать готовиться к репетиции. Гермиона оглянулась, чтобы посмотреть, кто зашел к ней в комнату. Рядом сидела Джинни, уже неделю избегавшая общения с ней. Рыжая явно недавно плакала — глаза были красными, волосы, обычно гладко уложенные, выбились и электризовались, воротничок рубашки смялся. Девочка убрала руку и сложила их замочком на коленях. — Джинни? — Гермиона поднялась и протерла глаза. После обеда ее сморил сон, и, заперев дверь только им с подругой известным заклинанием, Гермиона уснула. — Что случилось? — Ничего серьезного, только Рон с Гарри сильно поссорились, — Джинни пожала плечами. — Тяжело, когда родной брат обвиняет жениха во всяком… Обещал маме рассказать еще эту ложь, а она тогда точно наш с Гарри брак не одобрит. — Рон что-то сказал Гарри? — Гермиона махнула палочкой и открыла колбу с бодрящим зельем. Чаще она принимала его перед экзаменами, чтобы подольше подготовиться, но сейчас оно нужно было не меньше — бессонные ночи тоже давались тяжело, а на репетиции нужно выглядеть свежей. Джинни всхлипнула и махнула рукой. — Да ладно, переживем. Ты лучше расскажи, что все же случилось между тобой, Малфоем и Роном. Мы тогда успели только понять, что ты ему изменила, что вы там чуть ли не переспали с ним. Но ты должна меня понять, я его сестра и… — Джинни, — твердо остановила ее Гермиона, чувствуя, как по телу разливается бодрящее тепло. — Я понимаю. Рон преувеличил. По правде, я давно хотела расстаться с ним, потому что… Я не вижу с ним жизни, ты уж прости. Мне тяжело это было сказать тебе, и ему, и Гарри, потому что мы связаны дружбой. А тогда Малфой был таким понимающим, мы танцевали танго, особое танго, которое он решил объединить с вальсом, под музыку. И это раскрепостило меня, и я позволила ему себя поцеловать. Рон увидел это, ударил меня, потом они подрались… — Он тебя ударил? — ахнула Джинни, и Гермиона окончательно поняла, что подруга на ее стороне. — Я сама виновата, должна была раньше поговорить, — гриффиндорка прижала к себе юбку и вопросительно взглянула на нее. — Джин, могу я переодеться? — Да, конечно, — девушка отвернулась. — Ты идешь к Малфою? Вы теперь встречаетесь? — Не знаю, — вздохнула Гермиона. — Но о любви он, как хочется верить, говорил убедительно. — Он признался тебе в любви?! — уши Джинни порозовели, подруга слабо улыбнулась. — Я же говорила, а ты не верила… Он давно так на тебя смотрит. — Как? — Плотоядно… — Пустое это, — Гермиона вышла вперед. — Джин, я пойду? Мне, правда, нужно идти. — Конечно, — Джинни встала с кровати и первая прошла к двери. — Я надеюсь, ты понимаешь меня и не сердишься…

***

— Я думал, ты не придешь… Гермиона почувствовала, как сзади ее обвили чьи-то руки. Когда она вошла в кабинет-студию, музыка уже играла, а камин и факелы горели, как и прежде. Единственным новшеством были трансфигурированный диван и бутылка вина на парте рядом с ним. В вазочке на каминной полке стояла красная роза, и, надо думать, именно ее сладкий аромат, усиленный цветочным заклинанием, распространялся по комнате. Гермиона не стала восторгаться сильно, но подобное проявление внимания было ей приятно. — Дезиллюминационное заклинание? — поинтересовалась она, чуть повернув голову. Руки, обхватившие ее талию, стали видны. — Заодно потренировался, — Малфой взял ее за руку, и Гермиона повернулась в такт музыке. Юбка описала красивый круг вокруг бедер. Слизеринец без слов повел дальше, музыка аргентинского танго почему-то перемежалась то ли с фламенко, то ли с пасадоблем. Гермиона прикрыла глаза, наслаждаясь незнакомыми, но прекрасными мотивами. Без ошибок ей удавалось повторять каждое движение Драко в базовой походке танго на счет «раз-два раз-два-три», пока они не перешли на более сложные движение. Разминка началась под танго, которое звучало на самой первой репетиции La Cumparsita. Без всякого смущения Гермиона поддалась ритму танца и смотрела прямо в глаза парню. Его ладони опять скользили по ее талии и ногам. Чуть заметно девушка вдохнула воздух — аромат его превосходных духов витал в воздухе. Ради него она была готова на любое движение, лишь бы иметь возможность вдохнуть его. Без лишних слов, понимая друг друга взглядами, они продолжали танцевать под все ускоряющуюся подборку музыки, когда неожиданно заиграло Танго, избранное ими. Гермиона выдохнула, уловив ноты, которые снились ей каждую ночь. Пламя в камине вновь полыхнуло, словно магия замка сосредоточилась на этой комнате, чтобы подбодрить их и создать великолепную обстановку. Глаза слизеринца опять зажглись тем памятным огнем, и Гермиона прикрыла глаза в страхе опять поддаться эмоциям, но тело уже само начало движения, слишком чувственные даже для танго. Комната вдруг стала сплошным круговоротом, где огонь сливался с темнотой углов, синевой окон и холодным светом луны. Вальс поразительно мягко смешался с танго, а молодым людям казалось, что их сплетенные руки обмениваются не просто теплом, а чем-то более глубинным. Ощущения можно было сравнить с покупкой палочки, когда впервые чувствуешь ее тепло и гармонию, казалось бы, собственной кожи с приятным, таким родным древком. Последние аккорды торжествующе возвышали тон мелодии, и вальс окончательно вскружил голову. Гермиона распахнула глаза и внимательнее вгляделась в Драко. Он крепко прижал ее к себе, и ритм танго вновь, как и в тот раз, соединил их. Малфой нерешительно замер и уставился на губы девушки, которые она, словно дразнясь, кусала. Он не знал, что она так же несмело обдумывает дальнейший шаг, но, памятуя о ее словах, что она еще не готова повторить его, чуть отстранился и отпустил ногу девушки, чуть прикрытую юбкой. — У меня новая идея, — выдохнул он, стараясь потушить огонь в сердце, а пуще того — в теле. — Прогуляем завтра уроки? — Это идея? — изумилась Гермиона, оправляя юбку. — Нет, это средство к пониманию идеи, — улыбнулся Малфой и махнул ей рукой, чтобы пошла за ним. — Кажется, я понимаю, что ты замыслил… — Может быть, для начала вина?

***

— Гермиона, можно тебя на минуту? Рон покраснел. Вся гостиная повернулась к ним. Джинни и Гарри настороженно привстали с дивана у камина, чтобы в любой момент броситься на помощь. Джинни уже рассказала Гарри подлинные причины разрыва с Роном, и теперь бойкот объявили именно ему. На Гриффиндоре не любили тех, кто может ударить женщину, и переменчивые ребята посчитали виноватым его, а девушка была реабилитирована в глазах окружающих. Возвращаясь после репетиции в гостиную за пять минут до отбоя, Гермиона удивлялась, почему от нее все отводят глаза. Она готовилась отбиваться от издевок и насмешек — Драко, к сожалению, не смог проводить ее. В одном из коридоров их поймал Снейп, который, оказывается, изредка курировал то крыло, и попросил парня задержаться, а ее уйти. Они не стали прощаться — каждый помнил заветную фразу, сказанную после ухода из их любимого кабинета — в полночь в библиотеке. Драко собирался оттачивать мастерство наложения Дезиллюминационных чар, а Гермиона хотела взять у Гарри мантию. Их идея требовала значительных познаний в стихийной магии, а в школьном курсе такого предмета не было, и книги находились под запретом. Только в пользование преподавателями. Рон стоял с самым виноватым выражением лица, которое только мог скорчить, но Гермиона не дала себя обмануть — очередное притворство, великолепная игра, Оскара на него нет. — Рональд? — девушка подняла бровь и обернулась. — Рада тебя видеть. — Я тоже, — он смутился и покраснел еще больше. — Слушай, я знаю, что погорячился, и понял, что тебя с Малфоем ничего не связывает, кроме этого бала. Я хочу попросить у тебя прощения. — Не стоит, — Гермиона устало убрала с лица волосы, выбившиеся в танце. — Я должна была раньше сказать, что нам стоит расстаться. — То есть… Ты хотела бросить меня еще до… — Да, Рон, прости, но тогда нас сблизила война, — девушка вздохнула и развела руками. — Опасности, приключения… И с Малфоем нас многое связывает теперь. Ты… тебе просто не понять. Рон стоял и просто смотрел на нее с недоумением. Как и большинство гриффиндорцев, вслушивающихся в каждое слово, звучащее между ними. Гарри нахмурился, но Джинни дернула его за руку и что-то прошептала на ухо. Гермиона поджала губы, ожидая, что он что-нибудь скажет, но Рон молчал, и неприятная тишина затягивалась. Гарри сдвинулся с места первый и под руководством Джинни подошел к девушке. — Пойдем, поговорим? Гермиона кивнула и, чуть извиняясь, махнула Рону рукой. Джинни схватила ее за локоть, и они пошли к ней в комнату. Тишина гостиной медленно растворялась в звучании шепотков за их спиной. Гарри закрыл дверь и сел в кресло, скрестив на груди руки. Гермиона вытащила из сумочки бодрящее зелье и снова щедро глотнула, чтобы не задремать до рассвета. — Теперь ты с Малфоем, значит? — начал без обиняков Гарри. — Можно сказать и так, — поморщилась от вкуса зелья Гермиона. — Я знаю, как ты к нему относишься, Гарри, но, извини, теперь мне лучше знать, какой он. — Я вовсе не пытаюсь тебя ругать. Мне просто сложно понять такой выбор. — Многим сложно, даже нам самим, — девушка пожала плечами. — Как ты объяснишь, что любишь Джинни? За красоту, или ум, или то, что ее мама — миссис Уизли, столь близкая тебе? — Я люблю просто потому что люблю, — удивился Гарри. — И я тоже. Просто потому что люблю. Гарри устало спрятал лицо в ладонях и покачал головой. Джинни, словно извиняясь, пожала плечами и положила руки на плечи парня. — Если ты счастлива с ним, — молвил друг. — То я рад. — Ты не одолжишь мантию-невидимку? — улыбнулась Гермиона. — Мне к полуночи нужно в библиотеку. — Перед балом?! — Не все так просто, как кажется, — подмигнула девушка.