Свадьба по приказу Её Величества.

Уолтер       Как там положено вести себя оскорбленному супругу? Вызвать обидчика на дуэль? Ударить? А может, отчитать провинившуюся даму?       Я, наверное, совсем сошел с ума, потому что захлопал. Амелия же, крайне оскорбленная увиденной картиной, кинулась вперед и залепила звонкую пощечину ухмыляющему мужчине. Если раньше я считал его безобидным рохлей, который всегда носит костюмы строго одного оттенка, любит лошадей и ни разу в жизни не повышал голоса в разговоре, то сейчас я даже стал его уважать.       Унизить Амелию, звезду любого бала? Прилюдно? Это нужно иметь недурную фантазию и навыки. Интересно только, как ему удалось уговорить на эту авантюру мою столь скромную супругу? Неужели она так на меня злится, что решилась на столь необдуманный шаг?       — Подлец! На моих глазах целовать другую? — кричала разозленная женщина, но заметив, что ее речь никак не задевает мужа, переключила свои оскорбления на испуганную Анну. Девушка не пыталась оправдываться, уйти или же убрать ладонь чужого мужчины, которая до сих пор лежала у нее на талии. Почему-то это задело намного больше, нежели поцелуй.       — Как ты могла, паршивка? Своего мужа мало, так ты моего к рукам прибрать хотела? Я тебя сейчас…       Да, вот сейчас я узнаю настоящую Амелию. Ангел в мгновение ока превратился в фурию, которая готова порвать обидчика в пух и прах. С ней всегда было интересно, правда, я не сразу стал замечать, что наши отношения стали больше похожи на театральные представления, чем на реальные чувства. Мы много ругались при людях, потом также страстно целовались или занимались сексом на узком балконе, под которым общались и гуляли гости. Это было восхитительно, настолько потрясающе, что я даже решился и сделал предложение. Она отказала, аргументируя тем, что еще не готова к семейной жизни и хочет развлечений. Через неделю я узнал, что она вышла за какого-то графа с хорошей должностью и приближенного к самому королю. Оказалось довольно неприятно чувствовать себя полнейшим идиотом. Впрочем, любовь всегда делает из нас не слишком дальновидных и не блещущих интеллектом людей, а правильней будет сказать — полнейших ослов.       — Не смей, — зарычал я, быстро приближаясь к женщине, которая уже занесла руку для удара.       Может говорить, что пожелает, но бить свою жену я не позволю.       — Ричард, приструни свою супругу, иначе это придется сделать мне.       Я почти вырвал Анну из его лап. Уже когда она была полностью в моей власти, мои явно расшатавшиеся нервишки притихли и здравый голос разума посоветовал разогнать этот балаган к чертовой матери.       — Дамы и господа, боюсь, на этом спектакль окончен и все могут расходиться по домам. Премного благодарен за ваш визит… — громко объявил я толпе зевак, которая собралась у выхода в сад, и уже тише продолжил, — и надеюсь, мы с вами больше не увидимся.       Второй раз повторять не потребовалось, леди и джентльмены дружной стайкой баранов устремились к парадной двери, а я ухватил жену, которая так же, как и остальные, попыталась скрыться в толпе, и повел на второй этаж, скажем так, на личную беседу. Анна       Оказались мы в спальне моего супруга.       Эта комната значительно отличалась от моей: минимум необходимой мебели, тяжелые темно-синие портьеры, несколько мрачных картин на стенах, большой камин в углу комнаты. Моя же комната была вся персикового цвета, со множеством ковриков, вазочек и статуэток. Впрочем, если взять всю эту мелочь и перенести сюда, она бы смотрелась крайне дико. Наверное, и я в своем нежно-голубом платье сейчас смотрелась тут так же неуместно.       Никогда не думала, что мы настолько разные люди, или дело в том, что он мужчина, а я женщина?       — Вы так и будете молчать? — недовольно произнес мой супруг, рассматривая меня со стороны и не спеша подходить ближе.       Впрочем, я была этому только рада.       — А что вы хотите от меня услышать? — я для вида даже нос задрала высоко-высоко.       — А вы не понимаете?       Чуть не вздрогнула от этой интонации. Хотела, значит, его расшевелить, заставить поревновать и вспомнить, что помимо этой черной жабы есть еще другие женщины, а некоторые вообще приходятся официальными женами, а что в итоге?       — Я не понимаю, отчего вы на меня злитесь? — как можно уверенней произнесла я, глупо хлопая длинными накрашенными ресницами. — Сами недавно сказали, что я могу выбирать любого мужчину, которого пожелаю. Вам не нравится мой выбор?       Если раньше я считала, что выражение «скрипит зубами от злости» носит лишь образный характер, то сейчас поняла, как ошибалась.       — И вас не смущает, что ваш неудавшийся любовник женат?       — А вас, что она носит чужого ребенка?       — У меня ничего с ней не было!       — А мне рассказали иначе!       Выдох. Вдох. Минутный отдых перед вторым раундом.       В карих глазах мужчины красными бликами пылала ярость, а я подумала, что немного переборщила с «методами».       — С Амелией у нас был бурный, но непродолжительный роман и всё. Это было давно и к вам никакого отношения не имеет.       — И вы решили ее оставить в своем доме просто так, а не ради того, чтобы вспомнить былое?       — И это говорит мне женщина, которая изменила мне! Притом поцелуй имел место, а то, о чем вы говорите, лишь гипотеза. Да и вообще, возможно, мой добрый друг Ричард зашел намного дальше? Темный сад, играла музыка. Может, вы уже беременны от него?       Дура я, дура, потому что банально разревелась, вместо того, чтобы ответить так же колко. Да как он посмел предположить такое? Да я бы никогда так не поступила!       Гулкие шаги.       — Он что, вас обидел? — растерянный голос мужа раздался почти рядом. Я и не поняла, как оказалась прижата к его груди, и теперь ревела, вымазывая дорогую ткань сюртука, а его ладонь поглаживала меня по спине, легко касаясь голой кожи на плечах. Эти теплые касания значительно отличались от наглых посягательств господина Орлонского. Да, мы договорились поцеловаться так, чтобы наши половинки это заметили, но уговора на то, чтобы гладить меня по рукам или целовать в шею, не было.       — Энн, ну ты чего? Как мне отпор давать, так смелая и безрассудная, а какого-то толстого графа испугалась? — злость как будто испарилась и в голосе появились мягкие, мелодичные нотки. Он говорил со мной, как с ребенком.       — Я… никогда. Я… бы ни с кем… — гнусавила я, продолжая хлюпать носом. Ноги болели, корсет давил, корни волос аж горели от натяжения — сегодня выдался очень тяжелый день и я очень устала.       — Ну, хватит, я даже ругаться не начал, а ты уже слезы льешь.       — Я думала, вы станете ревновать… На меня внимание обратите. А вы… Вам все равно! Я вам даже неинтересна! Ни как женщина, ни как мать ваших детей! Может, вообще мне лучше собрать вещи и вернуться к родителям? Хотя, думаю и в том случае вы заметите моё исчезновение минимум через месяц, — слова закончились и внутри стало как-то пусто. Злость пропала, а на ее месте разлилось глубокое, бескрайнее отчаяние.       — Успокоились? — спросил муж, немного отстраняясь от меня, чтобы заглянуть в мои глаза. Не знаю, что он в них нашел, но его голос стал еще теплее. — Может, набрать тебе ванну? Полежишь, расслабишься. Корсет сильно давит?       Я в полнейшем недоумении кивнула, а Уолтер обошел меня сзади и принялся распутывать множество атласных лент, которые стягивали мою грудь и живот.       Изо рта вырвался непроизвольный стон, когда давление спало. Я даже пошатнулась в сторону, от слишком глубокого вздоха закружилась голова.       — Садись. Я сейчас.       Муж вышел, а я наконец добралась до туфель и с превеликим удовольствием стащила их с ног.       — Ванная готова. Я скоро вернусь… — предупредил он, указывая на еще одну скрытую дверь, а сам вышел из спальни.       Что будет, когда он вернется, я старалась не думать, но и покидать его спальню, раз уж сюда попала, тоже не собиралась. Пора уже превращать этот фарс в нормальный брак со всеми вытекающими последствиями, иначе этот несносный муж так и будет колебаться и засматриваться на других. Как говорила моя мудрая матушка: «мужчина может быть грозен везде, кроме спальни» — и я собиралась проверить это утверждение.