Кто ты для меня?

      Гроза началась далеко за полночь, и мой и так не очень крепкий сон, сняло как рукой. Можно было бы засесть в компьютере в какой-нибудь игрушке или просто зависнуть в соцсетях, но я не сделал ни первого, ни второго.       Просто лежал в темноте, иногда наблюдая, как далёкие молнии оставляют яркие блики на потолке и стенах. Странное такое чувство, когда лень двигаться и лень думать. Просто открыты глаза, и в голове складываются в пазл части комнаты, выхваченные из мрака и освещённые всего на несколько секунд. И в завершение, как сцена из мрачного фильма ужасов: раскат грома, оглушительный, пробирающий до мурашек и почему-то навевающий тоску.       Гроза собиралась долго. Мне даже казалось, что всё так и закончится слепящими бликами и яростным грохотом с небес, но мой слух наконец-то уловил барабанящие звуки первых больших капель. А потом просто полило сплошной стеной, шумной, смешавшей в себе звуки воды, ветра, грома и шелеста листьев.       Только тогда я поднялся с постели и подошёл к окну. Я люблю грозу с детства. Так, чтобы пробирало, чтобы было страшно и одновременно восторг, чтобы глубокие лужи с рябью от падающих капель, и не слышать мира вокруг. Только дождь.       Мне бы и сейчас отгородиться от всего, этой мокрой, холодной стеной, но мозг постепенно приходил в себя и ехидно подкидывал картинки вчерашнего вечера.       Из всего вороха чувств: стыда, злости, тоски, обиды, отчаяния, больше всего меня накрыла именно обида. Обидно было конечно же за себя любимого — непонятого, отвергнутого и даже до конца толком не выслушанного. Хотя признаю, идея во всём признаться была глупой с самого начала, и если я рассчитывал на то, что Марат (самый что ни есть настоящий натурал) пойдёт как-то мне навстречу… В общем, обломался я сильно и больно. Хотя неизвестно что ещё страшнее, быть посланным или наоборот — принятым. Действительно, а чтобы я делал, если бы Марат согласился на моё «давай переспим»? Я же не полный идиот и реально мыслю: вариант там, где я «сверху» скорей всего просто нереален. Да какое тут «скорей всего», он сто процентов нереален, у меня на такое духу бы не хватило даже в жестоком пьяном угаре. Из всего получается, что трахнули бы именно меня. Я конечно и раньше думал об этом, но как-то не серьёзно, что ли. А действительно, готов ли я сам к такому повороту? Вяло копаюсь, в попрятавшихся в дальних уголках, мыслях. Наверное, НЕТ. Или может быть, ДА? Или всё зависело бы от ситуации?       До чего же я придурок всё-таки. Вспомнилась старая давно заезженная фраза: «И хочется и колется». Вот это про меня точно. У меня даже с девочками такого вида секса не было, а тут… Самому пришлось бы «девочкой стать». Может оно даже и к лучшему, что Марат не воспринял меня всерьёз? Или просто сделал вид, это уже не так важно. Съеду, начну самостоятельную жизнь, заведу девчонку…       Очередной раскат грома заставил вздрогнуть и выйти из состояния полусна окончательно. Да, переехать, наверное, лучший выход для меня. Бросаю взгляд на шкаф и потом на часы: «03.38». Самое время паковать чемоданы…       К восьми утра, с частыми перерывами на перекур, моя старая дорожная сумка почти была собрана, осталось так, по мелочи, всякие безделушки в шкафчиках компьютерного стола, с десяток книг и документы. Как раз, когда я полез на верхнюю полку шкафа, в поисках коробки со своим паспортом, раздался стук в дверь.  — Да! — ору, стоя уже одной ногой на стуле.  — Свят, ты не спишь?       Марат?! Почему так рано?! Неужели так не терпится меня выкинуть?  — Нет!  — Я войду?  — Нет!  — Хорошо. — Что-то зашуршало за дверью. — Я с Полинкой в поликлинику съезжу, нам планово. И ещё кое-куда надо… Нина Петровна сегодня взяла выходной. НЕ мог бы ты спуститься в супермаркет? Я напишу, что взять…  — Что?! — мой голос прозвучал неестественно громко и недовольно.  — Хорошо… Я сам.  — Погоди! — да что же я ору, как резанный? — Я схожу.  — Я тогда список и деньги оставлю на столе, в кухне.  — Ага…       Слышу как он уходит, а сам всё ещё так и стою одной ногой на полу, второй на стуле. Что же это выходит? У нас всё как обычно? А как же сваливать в срочном порядке, как же собранная сумка, которая теперь уныло возвышается на кровати? Или меня попросят освободить жилплощадь немного позже? А попросят ли вообще? Марат забыл? Простил? Просто тянет из-за чувства вины перед мамой? Скорей всего последнее. Мне самому было противно внутри именно из-за мамы. Из-за того, что вчера я приравнял себя к ней, потребовал того, чего заслуживала только она одна. Как я злился, когда представлял, как Марат найдёт себе замену в виде какой-нибудь расфуфыренной дурочки, не годящейся моей маме даже в подмётки. А сам-то хорош, как себя предложить в любовники, так нормально, да? Или любовницы?..       Перебрав в голове пару предложений, состоящих в основном из матов, я вырулил на кухню. На столе действительно был лист из блокнота со списком необходимых продуктов. Много, но по сути ничего сложного, не считая нескольких пачек детского питания и морепродуктов. Всякие там кальмары, мидии, осьминожки и креветки я любил очень, но не разбирался в них совсем и всегда покупал что-то не то. Марат это знал и в редких случаях, когда ему удавалось выдворить меня за покупками для стола, никогда не просил меня покупать что-нибудь этакое. Хм… Ему удалось уже два раза меня удивить за последние десять минут.       Что это? Намечается прощальный ужин или перемирие? А самому мне чего больше хочется?       В общем, продолжая перебрасывать из угла в угол одни и те же мысли, я на автомате оделся и выскочил за дверь, даже не позавтракав и оставив в своей комнате почти собранную, раскрытую сумку. * * *       В супермаркет я попал спустя четыре часа… Ну всё как обычно. Встретил знакомого. У того полетела видеокарта в компьютере. Вместе поехали её покупать. Вместе потом ставили, вернее ставил я, а он давал бесполезные, но на его взгляд очень дельные советы. Потом отпраздновали «обновление» парой бутылочек пива, и только тогда я вспомнил про список продуктов, который всё ещё валялся в заднем кармане моих штанов. Конечно же я в срочном порядке распрощался и помчался за покупками.       Я встретил Марата в магазине. Вернее бродя по бесконечным рядам с мясом, рыбой, детскими игрушками, подгузниками и прочей ерундой, я с ним так и не столкнулся, увидел уже на кассе. Причём получилось так, что я выгружая свои покупки на ленту, вначале даже не обратил внимания на высокого мужчину прямо передо мной, в красной футболке и свободных стареньких джинсах. И только когда последняя пачка с детским питанием была выложена из корзины, я поднял глаза.       Марат судя по всему увидел меня сразу, как только я подошёл, и теперь с интересом наблюдал. Я же пожал плечами: « Мол, а что я? Я ничего.» и отвёл глаза на стенд с сигаретами. Стою, пальцами по ленте барабаню, читаю: «КУРЕНИЕ УБИВАЕТ!» на самых ближних ко мне пачках… Хрен там, нас и без курения есть чем прибить в этой жизни.       Марат не спеша начал упаковывать свои покупки в два больших пакета, а кассир начала пробивать мои. И чем дольше становился список на экране её монитора, тем более странно она на меня поглядывала. Марат же, вообще отошёл в сторону и стал ждать, видимо меня, улыбаясь как-то… загадочно.       И тут до меня дошло. Не дождавшись моего прихода, он решил сам сходить и всё купить. В итоге, у нас получилось два идентичных набора. Вот почему угрюмая тётенька на кассе так на меня смотрит, и вот почему улыбается Марат. Ну ничего, холодильник у нас большой, да и я голодный. К тому же ещё один повод, чтобы меня сегодня не выгонять, а иначе кто всё это съест?       Расплатившись деньгами, которые мне заботливо оставили утром, подхватываю свои два пакета и направляюсь к выходу. Марат следом. Дистанция всего два-три шага, но не обгоняет и даже не пытается идти наравне.       Дорога, наш двор, подъезд, идём, как два идиота друг за другом. Я игнорирую лифт и заворачиваю на лестничную клетку, Марат идёт позади. Останавливаюсь у нашей (а нашей ли ещё?) двери, он тоже ставит пакеты на пол и ждёт, пока я открою. В унисон снимаем обувь и по очереди заходим на кухню, дружно ставя всё купленное на стол.  — У тебя креветки маленькие и рыба не свежая, а соленая, — нарушает он тишину.       Уже хочу ответить какой-нибудь гадостью, но вовремя замечаю его подавленную улыбку и весёлые глаза.  — Я такое люблю, — чеканю все три слова чуть ли не по отдельности, и он кивает головой.       Что это? Типа «любишь, тогда хорошо, пусть будет»?  — Ну зато на всех хватит, — говорит совсем не то, что я предполагал.  — Если бы я знал, что ты тоже…  — Свят, всё нормально. Это даже хорошо, что больше, — запинается на несколько секунд. — У нас ведь гость.  — Кто?! — Перестаю разгружать пакет и верчу головой, как будто этот неведомый гость где-то тут на кухне в уголке запрятался или за вон тем диваном.  — Она сейчас с Полинкой…  — Она?! — не сдерживаюсь и почти выкрикиваю.       Возможно слишком грубо, но я правда не ожидал, что после вчерашнего моего признания Марат притащит в дом какую-то свою… девку. Ещё и разрешит с Полинкой побыть! Моя сестра не должна оставаться со всякими разукрашенными… блядями!  — Свят? — Смотрит на меня внимательно и вздыхает. — Это не то, что ты подумал. Я же обещал тебе никогда…  — А что это? — голос, как у сварливой жены, неужели мой?       Ну и хрен с ним. Потому что мне на какую-то минуту стало очень обидно и не за маму вовсе, за себя.  — Это моя сестра младшая. Она училась за границей, а теперь вот приехала. Поживёт пару недель у нас, а потом домой к родителям. — Он разводит руками, как бы извиняясь.  — Сестра? — Вспоминаю то, что когда-либо слышал из их разговоров с мамой. — Это та, которая в Англии была? Валя, кажется?  — Аля, — поправляет меня. — Да, она училась в Англии.  — Аля, это от Алла? — Сестра не так страшно, но мне всё же как-то не спокойно.  — Это от Алисы, — раздаётся от двери, и я всем корпусом поворачиваюсь в направлении мелодичного и тонкого голоса.       Вот так номер… И это его сестра? А где модная ухоженная блондинка, с метровым маникюром, нарощенными ресницами и в шикарном дорогущем платье, прямо от какого-нибудь самого Лондонского модельера?  — Алиса… — повторяю необычное имя, которое ей вовсе не идёт.  — Ага… — откликается моя новая собеседница и без какого-либо стеснения подходит ближе и начинает копаться в принесённых нами пакетах. — А ты я полагаю, Свят?  — Святослав. — Не нравится мне её фамильярность.  — Фу-у… Как официально. — Выуживает со дна несколько десертов с фруктами в красочных коробочках и распечатывает сразу оба.       Нюхает. Один откладывает в сторону, в другой запускает палец и, вытащив, облизывает кремовую субстанцию, смешно причмокивая.       Смотрю на Марата, может он мне объяснит, что это за недоразумение на нашей кухне? Едва достающее мне до плеча, худое, с короткими чёрными волосами торчащими во все стороны, с целым рядом серёжек в обоих ушах, с татушкой какой-то птички на шее, (кажется это колибри) в коротких до неприличия шортах и в Маратовой (Маратовой!!!) чёрной футболке с изображением Че Гевары.  — Ну вот. — Марат ловит мой непонимающий взгляд. — Такая вот она у меня… Свят. Не повзрослевшая.  — О-о-о… Всё-таки Свят?  — Для него да, — выдаю тут же на автомате.  — Для него? — кривится и опять окунает палец в десерт. — А чем я тебе не подошла?  — Я тебя ещё не настолько хорошо знаю. И вообще…  — Тоже мне проблема, — лыбится так, что на щеках появляются ямочки. — Узнаешь. Во-о-бще…       Фыркаю и демонстративно продолжаю доставать продукты и распихивать в холодильник, пока её загребущие ручки не всё перерыли. Тоже мне родственница нашлась. А наглости… Прям как у меня иногда. И пальцами есть. Фу! А ещё взрослая. Интересно, сколько ей?  — На сколько ты её старше? — специально спрашиваю у Марата, чтобы позлить нежданную (мной по крайней мере) гостью.  — На четыре, — тут же выдаёт Аля, не дав ему и рта открыть. — Но ты не волнуйся, рыжик, ты не в моём вкусе. Малолетки там всякие не моё. К тому же ты почти мой племянник…, а это знаешь ли, попахивает…  — Слушай, помолчи, а?! Да я и не думал!.. — на языке вертится ругательство, но как-то перед Маратом не охота и так вчера опозорился. — Просто… Просто тебе столько не дашь.  — Думаешь обидел? — Ерошит коротко стриженный затылок и ставит полупустую коробочку со сладкой массой на стол.  — Хотелось бы, — говорю как есть и мне почему-то кажется, что Марат не вступится за неё, что придаёт мне смелости. — Как-то ты не доросла, наверное каши мало ела. На вид меня младше.  — Дурачок. Женщина и должна выглядеть младше своего возраста. Эх ты, малолетка, ничего ты в девушках не понимаешь.       Не успеваю раскрыть рот, чтобы красиво так ей ответить, как встревает Марат.  — Аль… — негромким и просящим тоном, мне кажется или меня защищает?  — Ладно — ладно. Не трогаю я твоего Святика. Тут и трогать-то особо нечего. Одна бледность и веснушки.  — Аля?! — он повышает голос, но слышны какие-то смеющиеся нотки, ну да ему весело…  — Марат?! — в свою очередь восклицает она и, повернувшись ко мне, показывает мне язык. — Ты не дуйся, рыжик. Я со всеми такая. Попривыкнешь.  — Я бы с удовольствием уже начал отвыкать. — Запихиваю в холодильник последний пакет молока и зло хлопаю дверцей. — Пойду гляну, как там Полина.       Выскакиваю из кухни, чувствуя затылком два прожигающих взгляда. * * *       К сестре я действительно заглянул, но так как она уже спала, мило забросив маленькую ручку и ножку на мягкого белого зайку, я поплёлся к себе. Возвращаться на кухню, к этой выскочке неопределённого возраста, мне не хотелось, а в моей комнате меня ждала сумка с вещами, которую теперь наверное надо будет разобрать…       Не скажу конечно, что возникшая проблема в виде Али — это похуже, чем мои метания ночью или с утра, но всё же — это проблема. Хотя, с другой стороны, появление этой девочки-женщины очень удачно мне, например, не пришлось выяснять отношения с Маратом, а ведь разговор по-любому бы состоялся рано или поздно. Делать вид, что нам обоим всё приснилось — это по меньшей мере глупо. Странная Алиса из далёкой для меня Англии, чудом спасла меня от таких нежеланных объяснений. Я больше чем уверен, пока она тут, Марату будет точно не до разговоров со мной. Теперь у меня есть время всё обдумать и прикинуть план действий, так чтобы всё затёрлось и сгладилось и мне больше не приходилось паковать сумки. Я окончательно решил остаться. Даже если мне иногда будет больно. Я же не маленький, верно? Я перетерплю… Попривыкну, как сказала одна наглая, стриженная особа совсем недавно.