Лига мстящих джентльменов

— А я говорил, что надо было идти в другую сторону. — Еще ты говорил, что совершенно не знаешь Лондон, м? — Уточним: я не знаю Лондон девятнадцатого века. Но уверен, что вокзал остался на своем месте. — Да куда ж он денется? — А ты оптимист. — На том стою, — Скотт Лэнг улыбнулся своей фирменной улыбкой и принялся за вторую порцию мороженого. Бартон только головой покачал и пошел вперед, отмечая, что людей на их пути становится меньше с приближением сумерек. Это также говорило в пользу довода, что они идут куда-то не туда. Хотя, если вспомнить все последние события… Неуверенность была логична. Их закинуло, черт знает как, в Лондон конца позапрошлого века, и за прошедшие три дня они все еще не встретили никого из своих. Скотт лучился яркой уверенностью, что Мстители гуляют по городу, и их надо только найти. Бартон был верен своей привычке доверять, но проверять. Таким образом, баланс легкомыслия и серьезности был соблюден. Черт бы побрал само это слово «баланс». Скотт легонько ткнул его между лопаток: — Еще мороженого? — У меня после первой порции в желудке вечная мерзлота, спасибо. — Как думаешь, где они все? — Скотт с любопытством наблюдал за пролетающей мимо вороной — и тут же поплатился за это: напарница вороны ловко стянула у него остаток мороженого, оставив Скотта в праведном гневе. Бартон хмыкнул: — Не зевай. — Сказал тот, кто посеял свой лук непонятно где. — Ну, знаешь ли, если тебя выкидывает из временного портала, или как это называется, прямо в мутную реку!.. Ты бы тоже потерял что угодно. — Опа, — Скотт лукаво прищурился, — Клинт Бартон выходит из себя? Бартон отмахнулся, предпочтя понаблюдать за кружащими в небе воронами. Ближе к вечеру становилось прохладно, да и вообще повышенная влажность и туманность локации не располагала к умиротворению. Во всяком случае, если разгуливаешь в одной футболке и порванных на коленках (спасибо корягам на илистом берегу Темзы) джинсах. Скотту с высадкой повезло больше: его выкинуло на песочек, прямо рядом с загоравшим там мужиком. Правда, потом вышла накладочка: мужик несколько томительно долгих секунд глазел на скалящего зубы пришельца круглыми глазами, а затем заорал благим матом, кинул в Скотта тяжелым ботинком и обратил его в бегство. Бартон был бы не против поехидничать, если бы не сражался в этот момент с быстрым течением реки, попытками тяжелого лука утащить хозяина на дно и подавляемой паникой. Встретились они позже, чуть ниже по течению реки — грязные, шокированные, потерянные, но не растерявшие оптимизма и решительности добраться до ответов. Причем Бартон ничуть не сомневался, что поиск этих самых ответов займет не так уж мало времени. В первую очередь надо было разобраться, где они и в какой эпохе. С этим Бартон справился сам, оставив Скотта горевать о забарахлившем костюме, отсутствии новостей о друзьях и задаваться вопросами категории «какого хрена случилось то, что случилось… и что вообще случилось?». Однако это не помешало Скотту моментально поймать муравья и завязать с ним феромонный разговор. Муравей оказался сопливым скаутом, ничего полезного сообщить не смог, но пообещал свести Скотта с лидерами своего муравейника. Бартону понадобилось полчаса, чтобы узнать, где и когда они находятся, и еще столько же, чтобы вместе с Лэнгом построить шаткий план, основанный на теориях и надеждах. План заключался в методичном обшаривании незнакомого обоим Лондона, опросе прохожих, анализе газетных статей с целью найти хоть какое-то упоминание о Мстителях. «Невозможно предположить, что кто-нибудь да не засветился», — заметил Бартон в ответ на молчаливый вопрос Скотта, почему стрелок выбрал именно этот путь. Пока никаких новостей не было. Скотта это приводило моментами в уныние, из которого его могли вытащить только музыка (к сожалению, с инструментами был напряг, и Скотт терроризировал слух Бартона импровизированной игрой на пустой бочке), диалоги с муравьями (только днем, потому что ночью ни один муравей не хотел жертвовать своим сном) и мороженое. Бартон с унынием боролся своими методами: интуитивно нашел лавку кузнеца, заказал новый лук и теперь настраивал его под себя. Конечно, местные технологии не шли ни в какое сравнение с теми, которыми его баловал Щ.И.Т., но выбирать было не из чего. В принципе, Бартон привык работать с тем, что ему доставалось, и не испытывал большого дискомфорта по этому поводу. Вопрос финансов по молчаливому обоюдному договору взял на себя Скотт. Вопреки ехидным предположениям Бартона, Лэнг не стал прибегать к воровству, а честно зарабатывал деньги, продавая газеты. Бартон не удержался и заметил, что наверняка Скотту удалось так быстро накопить порядочную сумму просто потому, что почетный муравьевед умудрялся задолбать каждого бесконечными историями, начиная знакомство с энергичного: «Здрасьте, я Скотти». Скотт тут же с энтузиазмом начал: «Короче, дело было так…», но Бартон успел сбежать. Слышал он Илиаду, которая начиналась точно так же… В общем, что бы ни являлось причиной удачливости Скотти, следовало признать: газеты в его руках разлетались, как горячие пирожки (к продаже которых Лэнг безуспешно пытался привлечь товарища по нормандскому десанту), а две или три дамы даже удостоили его милостивой улыбки. Вероятно, Скотт был бы не против поездить по ушам симпатичных мисс, но внезапно выяснилось, что одна из них вовсе не мисс, а полная таки миссис, и ее муж — мускулистый джентльмен — явно против знакомства своей жены с каким-то подозрительным типом в ярко-розовой рубашке (уж где Скотт это чудо надыбал, Бартон так и не узнал — разве что мог строить теорию, что милейшая старушенция, у которой они перекантовались первую ночь, пожалела парня и пожертвовала кое-что из своих одежных запасов). Пришлось делать ноги, чтобы не создавать никаких проблем. Разумеется, долго так продолжаться не могло. Всего лишь вопрос времени. Потому что там, где Скотт Лэнг — там бродячий цирк. И кстати о цирке… — Эй, Клинт, — позвал Скотт, смирившийся с потерей мороженого и уже присматривавшийся к новому лакомству. — Не ностальгируешь по прошлому? — Если б не длинный язык Нат, ты бы никогда о моем прошлом не узнал. — А что, есть чего стыдиться? — заинтересовался Скотт сразу. Бартон хмыкнул, не сбавляя шага: — Так я тебе и сказал. — Значит, есть, — подытожил Скотт. — С каната вниз летал? — Если бы так, я бы, наверное, тоже какой-нибудь сверхспособностью обзавелся. — Ну, не гарантия… Мог бы просто головой треснуться, и… — Скотти. — А? — Помолчи, прошу. Еще немного, и буду готов умолять. — Ты только что подписал себе приговор, Клинт. — Увы мне. Скотт негромко засмеялся, и Бартон тоже не мог не улыбнуться. Как бы ни складывались обстоятельства, какие бы каверзы ни строила судьба, кое-что оставалось неизменным: вера в лучшее будущее и в то, что его можно построить своими руками. А еще — дружба, крепкая и веселая, какая бывает только у детей, да еще, пожалуй, в случаях, когда рядом такой раздолбай, как Скотт Лэнг. И Бартон был ужасно рад этому. — И все-таки, Клинт, может, ну его, эти оздоровительные прогулки по вечернему городу? — снова завел шарманку Скотт. Обычно так начинались его краткосрочные приступы пессимизма. — Мы уже три дня тут околачиваемся, и никаких результатов. — Не вечно же везти должно. В конце концов, насколько я помню из истории, это крупнейший город мира. Даже Мстителям нужно время, чтобы засветиться. Скотт приуныл всего на секунду, а потом выдал роковое: — А если нам самим засветиться? Бартон открыл было рот, чтобы возразить, но тут же передумал, потому что, имея под боком Скотта, можно было надеяться на успех какого угодно кипеша. И тут же начал развивать идею: — Предположим, мы добираемся до центра города… — А мы там еще не пробегали? — Находим достаточно высокий объект… Скотт начал озираться, и в итоге его взгляд уткнулся в застрявшую между перилами моста и трепыхавшуюся на ветру страницу газеты. Бартон проследил взгляд, ухмыльнулся: — Сойдет. — И что мы можем сделать с Тауэром? — недоуменно спросил Скотт, взяв обрывок газеты и разглядывая его с обоих сторон. — В смысле, ну забрался ты на эту верхотуру, как Кинг-Конг, ну и что дальше? Вниз с парашютом сигать, пока тебя не заметят свои? — Или не упекут за решетку копы, — внес дельную поправку Бартон, провожая взглядом полицейского. — Нет, этот вариант нам не подходит. Будем думать дальше. — Хорошо бы попутно заправиться чем-нибудь, — высказал пожелание Скотт, мечтательно глядя на заполненный зал ресторана через огромное окно. Бартон фыркнул: — Муравьиный метаболизм не перестает меня поражать. Или в этом твоей заслуги больше? Скотт только пожал плечами с наивной улыбкой, на которую засмотрелась проходящая мимо девушка в нарядном платье и в шляпке с вуалью. Сопровождавший ее джентльмен выглядел отнюдь не таким дружелюбным, и Бартону на мгновение показалось, что сейчас ему предложат быть секундантом на дуэли. Однако Скотт Лэнг и понятие «агрессивность» не вязались от слова совсем: Скотт так же мило и простодушно улыбнулся мужчине, тот с досадой сплюнул и поспешил догнать свою леди. Бартон боролся со смехом несколько секунд, потом сдался. — В квантовом мире было пострашнее, — пробормотал Скотт, затих на мгновение, явно вспоминая что-то очень неприятное. Потом встряхнулся, снова обретая прежнее радушие, посмотрел на Бартона и прищурился: — Ты что-то придумал. — Это был не вопрос. Бартон медленно пожал плечами, не отрывая взгляда от страницы газеты, которую Скотт все еще держал в руках. Скотт с подозрением посмотрел туда же. Тауэр подмигнул ему, и в то же мгновение пришло осознание: — Ты это серьезно?! Бартон был сама невинность: — О чем ты, Скотти? — С таким выражением лица, как у тебя, ничего хорошего ждать не стоит, — уверенно заявил Скотт, выпуская обрывок газетной страницы из пальцев. Бартон мечтательно улыбнулся, приобнял Лэнга за плечи и сообщил: — Ничего криминального, Скотти. — Ага, да. — Ничего более криминального, чем какая-нибудь байка из твоего досье, ага. — Утешил, — проворчал Скотт, понурив голову. Бартон хохотнул: — Ты даже не выслушал, что я предлагаю. — Я уже знаю, что ничем хорошим это не закончится. — Куда делся твой оптимизм, Скотти? — бодро поинтересовался Бартон, уже развернув товарища и уверенно шагая туда, откуда они пришли — к центру города и скрытому пока за домами Тауэру. — Ты же у нас генератор хорошего настроения. — Иногда оно мокнет под дождем, — Скотт задрал голову к небу, с которого уже моросило, и скривился. — Или вообще остается в иной временной эпохе и городе. — Хорошо, не в квантовом мире. И все-таки, ты не можешь не признать, что идея хороша. — Я признаю, что идея хороша, пока ты ее не высказал, — отозвался Скотт тут же, кажется, смирившись с судьбой. Споры с Бартоном он никогда еще не выигрывал, и Бартон тоже прекрасно это помнил. — Но, видимо, мне никуда от тебя не деться, так что слушаю. — Вот и молодец, — Бартон похлопал его по плечу, внимательно оглядывая костюм. — Как там твои технологии? Не шалят? — Не понимаю, о чем ты. Бартон ухмыльнулся, поднял вверх большой палец. Скотт ответил вялой улыбкой и помахал рукой. Судя по всему, его терзали смутные, но крайне неприятные предчувствия. Что ж. Не так уж далек он был от правды. *** — Ну бросай ломаться, Скотти. Давай уже. Скотт помотал головой, с опаской глядя на темные воды реки под мостом. Потом мрачно посмотрел на возвышавшийся над ними Тауэр, и снова покачал головой: — Это не очень хорошая идея. Очень нехорошая, я бы сказал. И от нее пахнет так же отвратительно, как от этой реки, как она там называется? — Явно не Амазонка, — скучающим тоном откликнулся Бартон, разглядывая в лунном свете свой новый нож. — Идея хорошая, я тебе говорю. — Ага, — уныло протянул Скотт, облокотившись на перила, — это же не тебе растягивать свои молекулы… — Так, — Бартон тяжело вздохнул, спрятал нож и сделал шаг к товарищу. — Ладно, если тебе нужен героический монолог, слушай. Скотт Лэнг, мы находимся очень — заметь, очень — далеко от своего дома, причем это касается как пространства (в котором ты можешь растягиваться), так и времени (а вот с этим, насколько я знаю, у тебя проблемы). — Вот еще чего не хватало, — Скотт фыркнул, с тоской посмотрел вверх и вздохнул. — И нам нужно найти остальных, — настойчиво продолжал Бартон. — А это несколько сложно сделать, когда не можешь видеть всю картину. — Так в чем проблема? Вон тебе прелестная башня, забирайся и смотри. Тем более и винтовка с прицелом… где-то была. Давно. — Скотти. — Клинт. — Ну хочешь, я буду с тобой в этот волнующий момент? — Это звучит жутко, Бартон. Никогда больше не говори этих слов, — Скотт отвернулся, нервно дернул воротник куртки. По счастливой случайности, он умудрился не растерять ни одного предмета своего гардероба, хотя технологии немного барахлили. «Берлинская катастрофа?» — пошутил Бартон, за что удостоился непривычно сурового взгляда. — Буду, если не согласишься. — Ненавижу тебя, — выдохнул Скотт обреченно. — Потому что я прав. — Потому что это очень плохая идея. У меня плохие предчувствия, — Скотт принюхался, скорчил гримасу. — И здесь плохо пахнет. — Это еще один довод в пользу моего предложения, — Бартон неприлично развеселился. Скотт что-то буркнул себе под нос, потом сказал более внятно: — Все твои предложения — довод в пользу твоего сумасшествия, Хоукай. Побочный эффект от долгого сидения на крышах — заморозка мозга? — Криотерапия — доказанный способ сохранения молодости. — Бедная Лора. — Кхм. Я бы попросил. — Ты не умеешь просить, Бартон, — проворчал Скотт, проверяя костюм. — Только требовать, давить, приказывать… деспот. — Кэсси будет тобой гордиться, Скотти, — Бартон похлопал его по плечу, приподнял воротник. — Я буду гордиться. — Нет, только не ты. Мне страшно подумать, как твоя гордость за меня может выглядеть на страницах газет. — О, да ты никак в звезды метишь? — Бартон подбодрил товарища быстрой ухмылкой. — Ну вот тебе как раз и шанс попасть на первую полосу. — Шанс размазаться по всему Лондону. — Пессимистично. Это все муравьиные феромоны? — Где ты видел глупого муравья? — пробурчал Скотт, поднялся на парапет, сумрачно глядя вниз и вверх поочередно. Что Темза, что Тауэр оставались одинаково равнодушными к его чувствам и предчувствиям. — Я в последний раз предупреждаю: это плохая идея. — Ничего, мне не тяжело в последний раз сказать, что у тебя слишком мрачный взгляд на мир, — Бартон с задумчивым выражением лица взлохматил товарищу волосы, легонько подтолкнул в нужную сторону. — Давай, Скотти. Я в тебя верю. — Даже не представляешь, как мне это льстит, — подавленно отозвался Скотт, расправляя плечи, и вздохнул. — Отойди в сторонку, сядь в тенечке и подумай о чем-нибудь приятном — ну там, о колорадских… — Скотти, — сурово прервал Бартон. — Не надо по больной мозоли. Скотт ответил красноречивой гримасой и активировал режим Гулливера. *** То, что случилось потом, как-то очень резко и быстро вылезло за пределы хрупкого, едва взращенного плана Бартона по «высвечиванию». Ну, то есть как вылезло… скорее уж, выросло, да не в ту сторону. Стоя на Тауэрском мосту и наблюдая из первого ряда за тем, что вдохновенно творит Скотт, Бартон задумчиво констатировал: — Мда. «Любите ли вы запах напалма по утрам», или «Скотт Лэнг — гроза лилипутов». Скотти! Хватит уже! Встречать утро Лондону пришлось под грохот рушащейся башни с часами, громогласные извинения восьмидесятиметрового Скотта Лэнга и панические вопли вперемешку с полицейскими свистками. Сам Лэнг ужасно сконфузился и долго пытался выпутаться из стальных перемычек моста, но только еще больше запутывался в них, так что в итоге стал похож на закутавшуюся в кокон громадную гусеницу. Бартон боролся с истерическим хохотом и муками совести, напоминавшей, что доля его участия в происходящем бардаке довольно большая: идейный вдохновитель. — Скотти! — заорал он, приложив руки ко рту рупором. — Кончай развлекаться! Он так и не понял, услышал ли его Скотт (который как раз в этот момент особенно эффектно расправлялся с каким-то очень важным элементом моста), но по реакции окружающих четко осознал, что сейчас его будут бить — возможно, даже ногами. Поэтому Бартон сделал то, что умел очень хорошо: нацепил на лицо маску равнодушия и слился с окружением. Он успел дошагать по почти пустой набережной до Лондонского моста, завтракая наспех сооруженным булочником сэндвичем, когда за спиной послышалось полузадушенное: — Клинт! Бартон обернулся и посмотрел на задыхающегося, упершегося ладонями в колени и пытающегося отдышаться Скотта. Скептически фыркнул, обошел вокруг товарища, внимательно разглядывая его на предмет синяков и ранений. Скотт, кажется, все еще не мог прийти в себя, и только отмахнулся и присел на парапет. Бартон сел рядом и отломил половину сэндвича. Скотт благодарно кивнул, но его колотила дрожь, так что он не смог попасть сэндвичем в рот. Бартон утешающе похлопал его по плечу, смахивая кирпичную крошку. — А я говорил, что это плохая идея, — выдохнул Скотт, — я говорил! — Спокойно, Скотти, без паники. Подумаешь, развалил башню — сколько ей там веков-то было? Снос ветхого жилья — дело святое, — он задумчиво оглядел друга, потом глянул туда, откуда они пришли, почесал нос. — Ну подумаешь, это был Тауэр… Скотт застонал, вцепившись в волосы: — Ну какой черт меня тогда дернул принять твое приглашение?! Потянуло на подвиги… Бартон хмыкнул, поднялся на ноги: — Потомки не забудут твое имя, Годзилла. Скотт негодующе фыркнул: — Ненавижу тебя, Бартон. И твои сумасшедшие идеи. И этот город, кажется, тоже. — Я так думаю, это взаимно, Скотти, — Бартон перевел взгляд на заинтересовавшихся ими горожан, изобразил кривую улыбку. — Так что потопали отсюда, да в темпе. Скотта не надо было долго уговаривать. Первый пункт плана можно было считать успешным на все… сколько бы там ни было метров в Скотте Лэнге. Они определенно засветились, и рано или поздно кто-нибудь из своих должен был выйти на их след. Проблема теперь была в другом: как продержаться на свободе, если план немножко сбился с колеи, и вместо того, чтобы просто увеличиться на минутку и передать привет в прямом эфире, Скотт из-за технологического сбоя разрушил Тауэр. Хорошо, из-за того, что в это время только занимался рассвет, жертв не было. Иначе Скотт, наверное, вообще ушел бы в себя. Особой маскировки не требовалось: Бартон давно научился сливаться с толпой, а лица Скотта никто не видел за маской. Заметность костюма успешно скрыл темно-серый плащ, который Бартон стянул с веревки, где сушилось белье, и набросил на плечи товарища по попаданству. Скотт, как выяснилось, вообще никуда не хотел идти — Бартон даже начал подозревать, что Лэнг охотно потопал бы в сторону Скотланд-Ярда, писать чистосердечное признание и каяться в совершенном преступлении. Это точно не входило в намерения Бартона, и стрелок аккуратно увел впавшего в хандру друга в другую сторону. Как выяснилось чуть позже, в сторону станции Ливерпуль-стрит. Между тем день входил в свои права, люди спешили по своим делам, обмениваясь новостями. В сторону пострадавшего (Бартон подозревал, что до руин) Тауэра проезжали полицейские экипажи, где-то неподалеку звонил колокол. Купленная у мальчишки-газетчика карта города показала, что там находится Собор святого Павла, и Бартон уважительно присвистнул: экскурсия по достопримечательностям Лондона получилась ничего себе. Скотт послушно дал усадить себя на парапет привокзальной площади, закрыл лицо руками и протяжно, негромко застонал: — Что же я натворил! — Не паникуй, — Бартон сел рядом, успокаивающе потрепал его по плечу, — все исправим. — Да ну? — Ну да. Вот найдем Камень времени и исправим. — А ты хоть в курсе, как он выглядит? Бартон подумал и был вынужден признать: — Я — нет. Но кто-нибудь да должен знать? — Кто-нибудь… И где его взять, этого кого-нибудь? Бартон лег на спину и закинул руки за голову, глядя в голубое небо. Солнце еще не добралось до зенита, камень был холодный, но Клинт не обращал на это внимания. Скотт остался горевать сидя. — Не может быть, чтобы сюда закинуло только нас двоих — это притом, что мы даже не участвовали в битве с Та… — Не произноси его имени, — попросил Скотт. Его аж передернуло. Бартон кивнул: — Лады, будем звать его Сами-Знаете-Кто. Значит, о чем я? Здесь обязательно должен быть кто-то из наших, а может, и не один человек. — И теперь, конечно же, они нас найдут? — Если у нас получилось дать им знак, то и у них получится, — уверенно заявил Клинт, щурясь. Скотт хмыкнул: — Второго такого случая Лондон не перенесет. — Да уж, Алиса, — Бартон знаком подозвал пробегавшего мимо газетчика, купил свежий номер, еще пахнущий типографской краской, — ты немножко переборщил с эликсиром роста. Скотт ничего не ответил, только накинул на голову капюшон плаща и продолжил горевать. Бартон сел, развернул газету и пробежался взглядом по первой полосе. Хмыкнул, выдернул первую страницу и передал Скотту, ткнув его в плечо: — На, почитай. Тут про тебя. — Что я там не видел? — пробурчал Скотт, но газету взял. Развернул, закрывшись ею, и через секунду издал такой звук, словно подавился. Бартон аккуратно отодвинул край страницы, с любопытством глянул в лицо другу: — Что? Скотт выглядел так, будто вот-вот расплачется: — А снизу-то, оказывается, еще страшнее все было! — Хм… Кто тебе сказал, что снимок сделан снизу? — задумчиво пробормотал Бартон, изучая ракурс фотографии, на которой Скотт самозабвенно и без какого-либо желания крушил достопримечательность города. — Ощущение, что фотограф стоял где-то на возвышении — ну, скажем, на мосту… Впрочем, ладно, это неважно. Что тебя шокировало-то? — Вопрос сам по себе странный, — ворчливо откликнулся Скотт, листая свою часть газеты. Бартон ушел в изучение газетных страниц в надежде найти хотя бы какой-то намек на деятельность Мстителей и с головой погрузился в обзор жизни конца позапрошлого века. В основном статьи касались политики и экономики, мелькнуло сообщение о прошедшем накануне дипломатическом приеме, о грядущей выставке новых технологий. И когда Скотт потыкал его в бок, Бартон вынырнул из мира новостей с чувством легкого недовольства: — Что там? Скотт молча протянул ему страницу, для верности скомкав ее так, что нужный участок оказался прямо перед глазами Бартона. Клинт добросовестно изучил последний абзац эмоциональной статьи, посвященной Скотту, и сведения о подготовивших эту статью людях. Имя журналиста ничего ему не говорило, зато фотографом значился некто П.Паркер — и это мигом снимало вопрос, каким образом фотографу удалось сделать такие великолепные снимки. Скотт смотрел немного растерянно и выжидающе. Бартон задумчиво приподнял брови, потрепал друга по плечу: — Да. Теперь-то можно быть уверенным, что как минимум один здесь. — Подозреваю, что больше, — заявил Скотт, к которому на глазах возвращалось хорошее настроение. Он поднял с земли газету, обращая внимание Бартона на фотографии со вчерашнего приема. — Даже странно, что ты не заметил. Клинт с ним согласился, когда разглядел на снимке стоявшую вполоборота и смотревшую прямо в объектив девушку в шикарном платье, а рядом с ней — темнокожего парня в смокинге. Скотт широко улыбнулся: — Мы их нашли! Клинт, они совсем рядом! Бартон задумчиво кивнул, сворачивая газету. Покивал несколько секунд своим мыслям, потом резко встал на ноги. — Пошли, Скотти. Мы идем в Сити. Скотт буквально подорвался с места — едва успел плащ подхватить. Вокзал за это время понемногу заполнялся людьми, поэтому к выходу пришлось идти в толчее: Бартон — первым, Скотт — за ним, то и дело отставая, чтобы извиниться, если задевал кого-то локтем. В итоге Бартон так и не понял, в какой момент Лэнг потерялся — только на выходе, оглянувшись, не смог найти напарника, и досадливо прищелкнул языком. — Куда его могло занести? Однако этот вопрос тут же стал не столь существенным, потому что внимание Бартона привлек спешивший к поезду мужчина. Черный шикарный костюм, цилиндр, тросточка в руке — все говорило о том, что это джентльмен из высшего света. Бартону это говорило еще кое о чем. Он рванулся вперед, маневрируя в толпе, не сводя глаз с объекта своего преследования. В этот момент мужчина, словно почуяв неладное, обернулся, увидел Бартона, и выражение его лица тут же поменялось. Бартон кровожадно оскалился, чем вызвал предобморочный писк барышни на своем пути — а потом вынужден был ловить барышню, таки грохнувшуюся без чувств. За ту секунду, что понадобилась Бартону на то, чтобы передать девушку ее сопровождающему, мужчина в цилиндре бесследно исчез, оставив Клинту в наследство свой чемодан и визитку. Бартон раздраженно выдохнул сквозь зубы, наклонился и поднял визитку в надежде выудить из нее хоть какую-то информацию. Имя «Томас Шарп» ничего ему не говорило, но разве можно было удивляться хоть чему-то, если своими глазами видел мастера иллюзий? Чтоб его.