Шарманка Билла Сайфера

Мэйбл потеряла сон примерно с четырех утра. Изначально она проснулась от ноющей головной боли, ставшей следствием выпитого алкоголя и стресса, пережитого вечером, а потом, когда мозг включился в работу полностью, Мэйбл не могла перестать думать о том, что случилось на парковке. Что она сделала и что сказала. Жмурив глаза, Мэйбл пыталась убежать себя, что сказала все, что думала о Билле на самом деле. Может, так оно и было. Ничего из сказанного ложью не было. Ложью было то, о чем она так и не сказала. О том, что, возможно, не видит в нем монстра. Прохныкав, Мэйбл села. Немного мутило, и кружилась голова. Диппер тихонько спал, и идея поднять его на ноги и выложить все подчистую отпала тут же. Все равно смысла в этом нет, если Билл ежедневно подчищает все умозаключения и логические цепочки. «Лучшая вещь от бардака в голове — физическая нагрузка», — так говорил Стэн и отправлял Диппера колоть дрова в тридцатиградусную жару. На этом Мэйбл и порешила. Тихонько одевшись в черные спортивные штаны и в серый топ, завязав волосы в хвост и оставив записку на подушке, на случай, если Диппер обнаружит ее отсутствие раньше возвращения, она благополучно отправилась на утреннюю пробежку. Солнце только-только поднималось из-за горизонта, и на улице еще держалась ночная прохлада, которая, впрочем, вот-вот должна была смениться темпом. Мэйбл сделала несколько глубоких вдохов, ощущая терпкий сосновый запах, который окружал их дом, и плавно побежала по протоптанной дорожке в лес. Цели не было, был только путь. Или это говорят не про бегунов? Так или иначе Мэйбл без курса бежала по извилистой тропинке. Пульсация в голове постепенно проходила. Свежий воздух проникал в легкие и голову и приводил в порядок мысли. Тревожные мысли сменились приятной болью в икрах. Постепенно Мэйбл набирала скорость. Деревья мелькали возле нее с большой скоростью, превращаясь в одно смазанное зеленое пятно. Слышен был только стук ее сердца. Спустя двадцать минут, тяжело дыша, она остановилась возле озера. Девушка согнулась пополам и восстанавливала дыхание. В голове пульсировало от жара, легкие судорожно сжимались, а сердце гоняло горячую кровь. Так что Мэйбл не сменила фокус со своего состояния на умиротворение, царившее в эту минуту на озере, где никого не было. Приятная боль в ногах, пот ручьем, слабость в мышцах, но все-таки как приятно прийти в себя. Шел седьмой час. Солнце уже поднялось и стелилось теплыми лучами, поэтому деревянный пирс был уже теплым, как и вода, не остывшая с ночи. Мэйбл долго не думала: стянула с себя все, кроме белья, одежду оставила на суше и прыгнула рыбкой в воду. Приятное ощущение прохлады на коже, обволакивающее целиком. Воздух, покидающий легкие. Скольжение. Мэйбл шустро зашевелила ногами и вынырнула на последнем издыхании. Затормозив, она перевернулась на спину и прикрыла глаза. Мэйбл закрыла глаза и слушала, как поют утренние птицы, шумит листва деревьев от ветра, колышется водная гладь.

Билл

Я всегда знаю, где она и что делает. Я всегда знаю, что она хочет сделать, о чем думает. Вчера не знал. Намеренно не полез к ней в разум, дал ей шанс на честность. Вернее, шанс себе, чтобы поверить всему, что она скажет, что бы это ни было. Ну, она и выдала. Честно, я совсем не ожидал такого признания. И уж тем более я не ожидал, что это может настолько задеть меня. Я ведь был уверен в ней. Смешно, правда? Настолько самоуверен был, что решил, что выбью из Пайнс признание, которое должно было ублажить мое эго. Вместо этого… Ну, все известно. Когда Мэйбл ушла, я уже не спал. Хотел сначала ее остановить, но передумал почему-то. Потом передумал снова. Нужно было догнать ее и все прояснить. Нет, нужно следовать прежнему плану: добыче состава барьера. Блуждая около получаса бесцельно по лесу, я наконец вышел к озеру. К тому времени Пайнс сидела на пирсе и грелась под утренними лучами солнца, зажмурившись и подставив теплу подзагоревшее личико. В одном только белье, розовом лифчике и черных трусиках. Видимо, успела искупаться. Знала б она, что я наблюдаю за ней, сошла бы с нее безмятежность. Но она, к моему счастью, не может предсказывать будущее. Некоторое время я стоял в тени деревьев, а потом молча прошел и сел с ней рядом. Я смутил ее своим появлением, но виду не показала. Скрестила ноги и потерла плечи, молчаливо высказывая неуютность рядом со мной. — Милый лифчик, — она только хмыкнула на мое замечание. Почти перестала смущаться. Привыкла. Она молчала. Даже не попросила удалиться. Даже голову не повернула. Неужели я перестал понимать правила собственной игры? Неужели Пайнс меня обставила? Да, наказывать меня молчанием — худший вариант для меня. Мы молчали. Я не знал, что и сказать. Мэйбл повела плечами. Видимо, стала мерзнуть. — На, возьми, — я накинул на плечи Мэйбл свою черную толстовку. Она ничего не ответила, но закуталась в нее посильнее. Влажные волосы слегка закудрявились и падали на спину. Ветер иногда колебал их. Пайнс смотрела куда-то вдаль. Ее глубокие зеленые глаза будто потемнели от тягости ее мыслей. Удивительно, но она ни разу не посмотрела на меня. Обычно она пилит меня взглядом и пилит, пока я не спрошу, в чем дело. Мне аж становилось не по себе. Неужели она не соврала вчера? Неужели она правда?.. — Что происходит между нами? Ты думал об этом? — вдруг заговорила она, видимо, не в силах больше терпеть. — Ответь мне. Если честно, никогда не задумывался об этом по-настоящему, всерьез. Да и как я мог? — Конечно, — соврал ей я. И мы снова замолчали. Я почувствовал себя незрелым подростком. Хотелось сбежать, чтобы не чувствовать эту неловкость. Видимо, я все же занимался искусным самообманом. — Знаешь, лучше бы мы с Диппером не приезжали этим летом. Все это изматывает меня. Я устала. — Ты сама предложила сделку, — я хмыкнул. — Да, — согласилась она и негодующе посмотрела на меня. — Вот только не одна я ответственна за нее. Ты ничего не упрощаешь. Мэйбл всегда умела язвить, как следует. Чаще всего оправданно. — Не могу. Если все упростить, ответ станет очевидным. Ты же понимаешь, что между нами быть ничего не может? — я очень рисковал, произнося эти слова. Шанс вывести на честность уже упущен. Зачем я продолжаю пытаться? — Я — демон, ты — человек. Мы враги с самого первого дня знакомства. Я представляю угрозу для твоей семьи и измерения. Не так ли? — Не знаю, — Мэйбл пожала плечами.

Автор

«Проблема в том, что это нужно не мне, а всем другим. В основном», — подумала про себя девушка. — Зачем тогда весь этот спектакль? Что тянуть? Ты можешь влезть ко мне в голову, управлять мною, ты проник в Хижину, значит, тебе доступна большая часть ее жителей. Надавишь на меня, Форд, возможно, все расскажет. Дерзай. Или это слишком легко? Тогда что тебя останавливает? Я хочу знать, — Мэйбл уверенно посмотрела на демона. Билл напрягся. Что мешает ему соврать? Она ведь никогда не узнает наверняка. Но что мешает ему быть честным? Пожалуй, он сам. Нет. Страх, что эту честность обернут против него самого. Не поэтому ли Мэйбл вчера приврала? Билл вздохнул. Пора карты на стол сложить. — Знаешь, каково это — находиться в забвении? Очевидно нет. Когда я освободился, я был очень зол. Я собирался разрушить вашу семейку, собрать по частям, снова сломать, и так до тех пор, пока ничего от вас не осталось бы. Идеальнее кандидатуры для плана, чем ты, просто быть не могло. С Бэмби было бы больше проблем. Он строптивый, более хладнокровный и рациональный. Плюс старики слишком тебя любят, чтобы мыслить трезво. План, в общем-то, действовал поначалу. Сделка, тыл врага. Я... совершил много ужасного, но от плана пришлось отклониться. Я подумал, что если смогу играть на твоих чувствах, - кроме ненависти, - это будет мне выгоднее. Что я хочу сказать, так это… — Билл сбился. — Ты. Ты меня останавливаешь. Я не хочу вредить. Конкретно тебе. Но весь мой план заточен на это. Мэйбл озадаченно уставилась на него, но ничего так и не сказала. — Не веришь? Понимаю. Я достаточно игрался с тобой, чтобы исчерпать и без того скромный кредит доверия. — Тебе правда нужна кровь для того, чтобы жить? Билл усмехнулся. Кажется, эту информацию он не подчистил из разума Мэйбл. — Это сложно, но если коротко, то да. Мэйбл несколько секунд молчала, хотела что-то сказать и в итоге протянула запястье. — Нет, я не предлагаю выпить все пять литров моей крови, просто не хочу, чтобы кто-то еще пострадал. Билл взял ее за худую ручку и внимательно осмотрел, будто бы что-то ожидал там найти. Потом он серьезно посмотрел на Мэйбл и отпустил ее. — Того, что я уже получил, пока достаточно. — Хорошо. Мэйбл убрала руку и обняла колени, наслаждаясь солнцем. Она не понимала парадокса собственных чувств, и это злило. Билл только что выложил ей весь свой мелочный план, а она даже не разозлилась! Только испытала тень разочарования в себе и немного в нем. Отчего-то захотелось плакать. Наверное, от бессилия и несправедливости этой жизни. Почему все должно сложиться именно так? Почему он? Мэйбл поджала губы. «Если ты, Пайнс, сейчас заревешь, я тебе этого не прощу никогда!» — приказала она себе. Глаза уже жгло. Мэйбл чуть отвернула голову и прижалась носом к собственному плечу, ставшему теплым от солнца. От него слегка тянуло тиной и кремом для тела. Плакать перед Биллом уже слишком, даже для нее. Хотя он видел ее на мокром месте до этого, но это другая ситуация совершенно. Это сделало бы ее именно такой, какой Билл и говорил: сентиментальной, эмоциональной глупышкой, полной противоположностью ее брата. Она злилась на себя за эти треклятые чувства. Дело даже не в странном влечении, а в их противоречивости. Главное, не расклеиться сейчас. — Мэйбл. Мэйбл, посмотри на меня, — Билл осторожно положил свою руку на ее, теплую и сухую, — не стоит так огорчаться. Я демон, в этом и суть. Как я уже сказал, нельзя упрощать… Мэйбл поборола себя и перевела свои большие глаза на него. Если бы их отношения оценивал Диппер, то он бы сравнил их с графиком функций. Билл — х, Мэйбл — у. Он — главная переменная, она — зависимая. Сначала все хорошо, идет по прямой вверх, дело доходит до контакта и по наклонной вниз. Вверх, вниз. Вверх, вниз… — Мы преследуем разные цели априори. Я не подхожу под заданные критерии. Не подхожу тебе. Я вообще сомневаюсь, что чувствую к тебе то же, что и ты ко мне. — Серьезно? — Мэйбл разозлилась и поднялась с места, глядя на Билла впервые сверху вниз. — Ты демон разума, тебе не одна тысяча лет, куча знаний позади, многовекового опыта, и ты не можешь понять, чего я хочу, и что ты чувствуешь? Ты уж извини меня, но придумай что-то более правдоподобное. — Мэйбл помедлила, поджав губы, а потом выпалила: — Я соврала тебе, ясно? Она яростно застегнула толстовку и намеревалась уходить. Теперь она сказала все, что хотела, смысла терзать себя дальше нет. Билл возник перед Мэйбл резко и неожиданно, так что она успела только пискнуть от страха, перед тем как демон поцеловал ее. Это бы не первый поцелуй по счету, но первый такой нежный и искренний. Первый, когда никто не скрывал своих чувств. Мэйбл не сопротивлялась. Она отчаянно хотела этого и отдалась Биллу, будто ей ничего это не стоит. Билл опустил руки к талии Мэйбл и прижал ее за поясницу к себе. Как же ему не хотелось ее отпускать. Эту маленькую девочку в разноцветных свитерочках, которая расцвела прекрасным весенним цветком. Мэйбл робко ластилась, сомкнула пальцы в замок на шее у демона. Когда страсть утихомирилась, Билл несколько раз чмокнул Мэйбл в губы, поцеловал в щеку и обнял, прижав к себе. Она обняла его в ответ. Сердце Билла под ухом гулко билось. Это было достовернее любого доказательства. — Билл?.. — Мэйбл подняла глаза на него. — Что, Звездочка? Билл неуверенно улыбнулся припухшими губами. Она вытянула свою ручку и легонько дотронулась до светлой челки демона. Потом слегка пропустила ее меж пальцев и ласково погладила щеку. Он молча позволял ей касаться себя, просто следил взглядом. Тут Мэйбл напряглась и чихнула Биллу в плечо. — Ой, извини… — Оденься, — строго сказал Билл. Мэйбл послушалась и нехотя отстранилась, чтобы подобрать прогретые на солнце штаны и топ. Натянув черные спортивки, сверху зипку Билла, Мэйбл развернулась, чтобы оповестить его, что она закончила, но только след его простыл. Мэйбл, озадаченная, осталась одна посреди пирса. Плеснула рыба в воде. Вороны гаркали ломаным, пугающим голосом, отвечая на завывание ветра в глухом лесу. Мэйбл проводила несколько парящих птиц взглядом. Обувшись, сунув топ в карман, она застегнула толстовку Билла до подбородка и прогулочным шагом направилась к Хижине. На душе впервые было по-странному легко. ㅤ